29 глава

Pov: РегинаПрошел ровно год. С тех пор, как рухнул мир Николая Булаткина. С тех пор, как рухнули стены его особняка, стены страха и давления. С тех пор, как родился наш новый мир.Наш сын.— Памперс-бомба на подходе! — громогласно сообщил Егор, входя в комнату с лицом, полным обречённости.Я вздрогнула от смеха и развернулась от гладильной доски. На его руках лежал наш маленький монстр — Виктор Егорович Булаткин. Или, как я чаще называла его в голове, «главный ревизор ночного сна».— Это же твоя смена, папаша, — я кивнула на подгузник. — Моя смена закончилась в четыре утра, когда наш маленький генерал объявил «голодное ЧП».Егор посмотрел на сына и вздохнул с притворной тяжестью.— Я был крутым хакером, злодейка. А теперь у меня высшее образование по «разбору мин замедленного действия» в виде этих памперсов. Он, кстати, подозрительно улыбается. Это ловушка, да?Я подошла ближе и поцеловала в макушку сначала сына, потом мужа.— Это называется «счастливая семья», Егор. Привыкай.Он посмотрел на меня с тем выражением, от которого у меня до сих пор внутри что-то подламывается.— Привыкаю. Но иногда всё ещё не верится. Ты, я, наш Вик... и никаких подвалов.Имя он выбрал сам. Без колебаний.— В честь Виктора, — сказал он, когда мы впервые заговорили об этом. — Он бы нас рассмешил даже в роддоме. А ещё он был тем, кто меня по-настоящему вытащил из под контроля отца. Он заслуживает, чтобы его имя жило.Я тогда заплакала. Сейчас улыбаюсь.И вот мы — в нашей новой жизни. Дом Егора, теперь действительно «наш», стал уютным. Женя всё так же работает здесь, а по совместительству — главный поставщик пирожков, новостей и сплетен.Сегодня же был особенный день.Мы решились. После долгих разговоров, колебаний, и... ещё десятка подгузников, мы решили переехать.— В Блед? — уточнила Женя, когда я сказала ей утром.— В Блед, — подтвердила я. — Там было страшно, но там же было и самое первое чувство свободы. Он был тогда просто парнем, а я — просто горничной, которая хотела исчезнуть. А теперь мы хотим туда вернуться — уже как семья.Женя кивнула, чуть смахнув слезу. А потом добавила:— Только ты его с поезда не потеряй, как в прошлый раз. Хотя если что — он тебе ребёнка родил, считай, откупился.Мы засмеялись.

***

— Ты серьёзно решила, что сможешь уместить всю свою жизнь в три чемодана? — Егор с сомнением разглядывал мою попытку упаковать всё на свете в ограниченное пространство.— Я девушка. Это моя суперспособность. Ты, между прочим, два рюкзака собрал, и оба воняют какими-то кабелями.— Это ностальгия. Рюкзак свободы.— Это грязные провода, Егор.— Грязные, но свободные.Мы снова засмеялись. Наш Виктор в это время сидел в своём шезлонге и с интересом грыз пластиковую ложку. Периодически он издавал восторженное «Аааа!» — будто дирижировал нашим сбором.— Кажется, он за, — сказала я. — Проголосовал ложкой.— Тогда голосуем единогласно.— Я правда скучаю по Словении, — призналась я, присев рядом с ним. — По тому воздуху. По тому озеру. По ощущениям, как будто там можно начать всё с начала.— Именно это мы и делаем, — серьёзно сказал Егор, и взял меня за руку. — Начинаем по-настоящему. Без теней, без страха. Просто... мы.Дорога заняла почти сутки. Маленький Вик оказался отличным пассажиром, если не считать случайного «фонового ора» каждые пару часов. Зато в самолёте все влюбились в его глаза — копия отца. И улыбку — копия дяди Виктора.Когда мы прибыли в Блед, шел лёгкий дождь. Воздух пах соснами и чем-то... правильным.— Мы дома, — сказал Егор, поставив чемодан на землю. — Даже если снова уедем, это место останется нашим.Я кивнула. И смотрела, как Виктор, сидя у него на руках, внимательно разглядывал всё вокруг. Как будто чувствовал, что это важно. Что это начало.— Папа, ты будешь учить меня плавать на озере? — за него сказала я тоненьким голоском.— Конечно, сынок. А ещё научу, как завоевать самую красивую горничную в округе.— Фу, папа, ты такой банальный.— А ты — не спорь с папой. Он теперь ещё и герой.Я снова рассмеялась.И вот мы стояли — втроём. Среди сосен, под мокрым небом, среди озёрных пейзажей. Без прошлого, но с памятью. Без страха, но с осторожностью. Без плена, но с любовью.Мы были семьёй.И мы возвращались. Домой.

***

Мы не так уж долго жили в Бледе, но дом уже начал дышать нашей жизнью. На кухне пахло корицей, в шкафах стояли две чашки с трещинами — мои любимые. Маленький Виктор гулял по утрам, как будто пробовал на вкус окружающий воздух. И даже Егор начал носить растянутые домашние футболки. Это ли не уют?Но спокойствие — вещь коварная. Она всегда уходит без предупреждения.В тот вечер мы с Егором устроили себе киноночь. Викторчик заснул раньше обычного, свернувшись калачиком. Мы лежали на диване, окутанные пледом, под звуки какого-то трогательного фильма. Я уже почти отключалась, когда в дверь постучали.Резко. Один раз. Потом ещё.— Что за... — пробормотал Егор, выскальзывая из-под пледа.Я моментально напряглась. Сердце будто сжалось.— Может, это Женя? — спросила я, но в голосе дрожало. — Или соседи?— В такое время? Да и Женя осталась в особняке, под присмотром Елены.Я встала, медленно подошла к окну, заглянула в темноту. У крыльца никого.Егор распахнул дверь — пусто. Только туман и ночной воздух.— Шутники, — хмыкнул он, закрывая обратно. — Или лиса решила постучаться в гости.Я всё ещё стояла с замершим сердцем.— Егор, а если это... снова кто-то от Николая? — выдохнула я, как будто произносить его имя — значит, снова впустить в нашу жизнь всё то, что мы закопали.— Региш, его посадили. Это всё в прошлом, — он подошёл и обнял меня. — Тут никто нас не найдёт. Это — наша новая жизнь, ты слышишь?Я кивнула, но ночь больше не казалась тёплой.

***

Около трёх утра я проснулась от тихого щелчка. Как будто открыли окно. Или дверь.Сначала подумала, что это просто ветер. Потом услышала, как Егор затаил дыхание рядом.Он тоже услышал.— Оставайся тут, — шепнул он, встал и схватил что-то тяжёлое из-под кровати — трубу, кажется.Я последовала за ним. Без разговоров. Оставить его одного? Никогда.Мы спустились по лестнице, ступеньки тихо поскрипывали, и вдруг...— Сюрприз, — раздался знакомый, дерзкий, до невозможности живой голос.Я вжалась в спину Егора.— Ну, наконец-то, — продолжил голос. — А то я уже подумал, что вы реально меня похоронили в своих сердцах.Егор включил свет.На кухне стоял он.Виктор.В чёрной куртке, с лукавой ухмылкой и немного потрёпанный. Но живой. Абсолютно. Без сомнений.Я застыла. Как вкопанная. Как будто душа не успела за телом.— ТЫ... — выдохнул Егор, и лицо его перекосилось. — Ты издеваешься?— Привет, брат, — ухмыльнулся Виктор. — Я тоже по тебе скучал.Егор, не задумываясь, толкнул его в грудь.— Ты... ты дал нам поверить, что сгорел! Ты заставил нас похоронить тебя внутри!— Ну, блин, ты бы хоть «Привет» сказал, для приличия, — фыркнул Виктор. — И вообще, у тебя теперь ребёнок, да? Не хватало, чтобы он видел, как ты избиваешь своего дядю.Я не выдержала. Слёзы градом.Бросилась к нему, прижалась. Запах тот же. Улыбка — дерзкая. Тепло — живое.— Ты... ты идиот... — шептала я, всхлипывая. — Ты настоящая сволочь, но ты жив.— Я жив. Чёрт возьми, Регина, ты даже не представляешь, как сильно я хотел просто постучаться и сказать: «Принёс хлеб».— Тебя надо убить. Ещё раз, третий, — буркнул Егор, но голос его дрожал. Он не мог скрыть ни слёзы, ни облегчение. — Но сначала иди сюда.Они обнялись. Долго. Настояще.— Где он? — спросил Виктор, вытирая под глазом. — Где мой маленький тёзка?Я подвела его к детской.Малыш спал, как ангел.Виктор сел на корточки, смотрел с каким-то трепетом, которого я не ожидала.— Привет, парень. Я — тот, в честь кого ты назван. Ну, не знаю, хорошая ли это идея, но... теперь у тебя точно будут шутки на все случаи жизни.Я улыбнулась сквозь слёзы.Позже, за чаем, он рассказал всё.— Я выжил, — начал Виктор, глядя на кружку. — Но понял, что, если отец узнает — он не отступит. Я должен был исчезнуть. Навсегда. Я сбежал через заднюю часть дома, через старый тоннель. Помнишь его, Регин?— Конечно, — кивнула я. — Ты ещё говорил, что он на случай зомби-апокалипсиса.— Ну вот. Он сработал. Я сидел тихо, ждал, когда всё уляжется. Помогал журналистам собрать доказательства, но в тени. А потом... вы переехали. И я не смог больше ждать.— Ты... идиот, — снова сказала я, с любовью. — Но ты — наш идиот.— Ты с нами остаёшься? — спросил Егор.Виктор посмотрел на нас, на дом, на всё, что мы построили за все время.— Если вы примете. Я не хочу снова исчезать.— Ты семья, — сказал Егор.— Всегда был, — добавила я.Виктор расплылся в довольной улыбке.— Ну что ж... дайте мне спальню и завтрак — и я официально переезжаю.— И никаких подвалов! — хохотнул Егор.— Только тосты и кофе, брат.И мы снова смеялись. Втроём. Но теперь уже вчетвером.

***

Pov: АвторОни больше не жили в страхе.Их дни больше не начинались с тревоги, а ночи не пахли железом подвалов.Дом на склоне в Бледе стоял, как надежда — крепко, уютно и прочно. В нём стены помнили смех, не крики. Там пахло кофе, детскими красками и солнцем, которое пробивалось сквозь белые занавески. Там всегда была еда на столе, ругань вперемешку со смехом, и жизнь — полная, настоящая, честная.Маленький Виктор подрос. В нём было всё: дерзость дяди, сила отца и доброта матери. Ему рассказывали историю его имени только один раз. Он ничего не ответил, но на следующий день нарисовал картину. На ней был человек с двумя братьями. И надпись снизу — «Никто не исчезает навсегда».Виктор-старший стал дядей, которого любили безоговорочно. Он жил рядом, никогда не уходя слишком далеко. Иногда уезжал на пару дней «по делам», как он говорил, но всегда возвращался с подарками и новой шуткой. Его история так и осталась тайной, которую никто не раскрывал до конца. Но она больше не имела значения.Лена... Ах, Лена. Она жила рядом до конца своих дней. С прямой спиной, черной косой, полными губами и глазами, в которых всё ещё блестела военная отвага. Она ушла тихо, во сне. А в её вещах нашли письмо к Регине. Словами, от которых у последней подкосились ноги. Там было написано:

«Ты была моей дочерью больше, чем кто-либо. Я не дала тебе родины, но отдала тебе свободу. И это моя гордость.»

Николай Булаткин...Имя, которое больше не произносили. Его не вспоминали. Не потому что боялись — а потому что простили. Или... забыли.Когда-нибудь, может быть, кто-то найдёт книгу с этой историей. Или услышит шепотом в рассказах стариков о молодой женщине, что победила тьму.Но только они знали правду:Победа была не в том, что Николай пал.А в том, что любовь — выжила.И когда солнце заходило за горы, а Егор обнимал Регину на крыльце, пока их сын гонялся за собакой по саду, она улыбалась.Спокойно. Тихо.По-настоящему.Она знала:Всё позади.Они выстояли.И теперь — живут.

Эпилог

История, начавшаяся с тишины коридоров огромного особняка, где горничная боялась даже говорить вслух, закончилась смехом — в доме, полном света, любви и памяти.Когда-то Регина просто искала работу, крышу над головой и покой. Но судьба — странная штука. Она кидает тебя в омут без предупреждения, не давая ни выбора, ни паузы. Дом Николая Булаткина, казавшийся недостижимым замком, оказался тюрьмой. А те, кто выглядели хозяевами жизни — палачами. Но именно там она встретила Егора. Именно там началась борьба.Они прошли ад. Пытки, страх, предательство, потери. Их ломали, разделяли, обманывали. Их преследовали, обманывали, удерживали. Но каждый раз — они поднимались. Потому что любовь, поддержка и вера сильнее любого страха. Потому что рядом был кто-то, ради кого стоило бороться.Виктор, которого они считали погибшим, вернулся. Как будто сама судьба решила: герои этой истории заслужили больше. Он стал не только братом, который снова обнял родных, но и символом того, что даже смерть — иногда только декорация в чужом спектакле.Николай пал. Его жестокость не выдержала света правды. Его игры закончились. А дом, некогда наполненный злом и страхом, стал принадлежать тем, кто выжил. Тем, кто победил.Регина больше не горничная. Она мать. Любимая женщина. Хозяйка.Егор — не сломленный сын, а человек, который наконец освободился от тени отца.Виктор — не предатель и не призрак, а живой, дерзкий, по-прежнему неугомонный брат.А маленький Виктор стал началом новой жизни. Чистой, честной, свободной.И где-то на холмах Бледа, в доме, утопающем в зелени, теперь слышен смех.Шутки за завтраком. Плач ребёнка по ночам. Разговоры на кухне. Объятия.Простые, человеческие вещи, за которые они сражались.И победили.Это история не о рабстве и боли. Это история о свободе.О том, как даже в самом темном подвале можно найти свет — если ты не сдашься.И если рядом есть те, кто пойдут за тобой до конца.

The end.

С любовью, ваша Мирка. Спасибо, что остаетесь со мной ❤️ Совсем скоро выйдет новая история, информация в тгк mirkaawattpads...