27 глава 18+

Pov: РегинаЯ почти перестала считать дни.Темнота здесь была такой густой, что время растворялось в ней, как соль в воде. Где-то наверху — жизнь. А здесь, в этом холодном, влажном подвале, я стала чем-то вроде мысли. Сгущённой боли. Сухого дыхания. Желания выжить — и одновременно понять, зачем.Я сидела на каменном полу, прислонившись к стене, когда услышала щелчок. Далёкий. Идущий, казалось, сквозь кости. Я узнала его — этот замок щёлкал всегда одинаково.Он шёл.Мои пальцы сжались в кулаки. Сердце стучало не от страха — скорее от злости. От бессилия. От того, что до сих пор не знаю, где Егор. Где Виктор. Живы ли они.Дверь открылась. Свет ударил по глазам. На фоне этого прямоугольника тьму разрезала его фигура — крупная, прямая, в дорогом пальто и кожаных перчатках.— Здравствуй, Регина, — сказал он. Голос его был спокоен, почти ласков. Но я знала: ласка — как яд в его устах.Я не встала. Смотрела снизу вверх.— Пришла проверка, да? — выдавила я. — Санэпидемстанция? Тебе давно пора.Николай усмехнулся. Он подошёл ближе, сел на тот же металлический стул, который принесли ему вчера.— Ты всё шутишь.— А что мне остаётся? Плакать? Биться в истерике? Сказать «не надо, пожалуйста»?Я говорила — и ловила себя на том, как сильно во мне Виктор. Его язвительность. Его смех даже перед лицом боли. Я понимала: если упаду — всё. Он победит. Не просто меня, но и Егора. А заодно — Виктора.— Удивительно, — протянул Николай, — ты становишься на него всё больше похожа. Шутки Виктора — заразны. Только, боюсь, они не спасут тебя.— А ты и Виктора не смог сломать, да? — Я подняла бровь. — Неудивительно. У него хребет покрепче твоего. Тебя, наверное, это бесит.Тень гнева скользнула по его лицу, но исчезла быстро.— Виктор был моей главной ставкой, — произнёс он. — Я дал ему всё. Деньги. Мексику. Империю. А он... выбрал младшего брата. Какого-то сбившегося с пути идиота, который не умеет играть по правилам.— Может, просто не захотел быть как ты, — прошептала я.Он наклонился вперёд. Его глаза были холодными, как лёд.— Я убью его у тебя на глазах, Регина. Сделаю это так, что ты не сможешь кричать. Ты будешь только смотреть. А потом — убью тебя. Но не сразу. Сначала ты узнаешь, что такое боль. И одиночество. И время.Я сглотнула, но не отвела взгляда.— Ты чудовище, — выдохнула я. — Даже не отец.— Я давно перестал быть отцом, — спокойно ответил он. — С того дня, как понял, что дети — слабость. Виктор — предал. А Егор... Он вообще был ошибкой. Я никогда не собирался его рожать.Мир вокруг стал тише. Даже мой пульс.— Тогда зачем ты соврал ему про Виктора? — прошептала я. — Зачем сказал, что он умер?Он откинулся на спинку стула.— Потому что он мог начать искать брата. А я не хотел, чтобы он лез. Всё было просто: младший сын думает, что старший мёртв, и не мешает мне. Идеально. Но Виктор, увы... оказался слишком живучим.Я почувствовала, как в груди сжалось. Значит, всё это время... вся их жизнь — была построена на лжи. Егор не просто сбежал от семьи. Он был вырван из неё.— Ты больной, — сказала я. — Но, к сожалению, слишком умный.— Спасибо, — хмыкнул Николай. — Я воспринимаю это как комплимент.Он встал. Подошёл ко мне. Не ударил. Не тронул. Но навис надо мной, как сама тьма.— Я буду вас мучить, Регина. Медленно. Без крови. Без драмы. Начну не с крика, а с тишины. С голода. С отчаяния.— Что ты имеешь в виду? — прошептала я.Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его парфюма — холодный, как его слова.— Мы начнём... с испытания временем, — прошептал он. — Вы все трое пробудете здесь полтора месяца. Никаких разговоров. Никакой связи. Только вода. И немного еды. Чтобы не умереть — но и не жить.Я похолодела. Не потому что боялась умереть. А потому что он хотел, чтобы мы сами захотели.— Ты думаешь, мы сломаемся? — спросила я.Он склонил голову.— Все ломаются, Регина. Даже те, кто шутит. Особенно те, кто любит.Я не ответила. Потому что он был прав: я любила. И это давало ему оружие.— До скорого, — сказал он, направляясь к двери.— Николай, — остановила я его. Он обернулся.— В аду есть специальное место для таких, как ты, — сказала я.Он усмехнулся.— Хорошо, что у меня там бронь.И ушёл. Дверь с лязгом закрылась.Я осталась в темноте. Одна. С тишиной. С памятью о Егора. С мыслями о Викторе. С отчаянным желанием не дать им погибнуть.Полтора месяца?Хорошо.Пусть попробует.Я выживу. Ради них. И ради мести.

***

С этого начался ад.Нас не били. Нас не допрашивали. Мы просто... сидели. Запертые. В разных частях огромного подземелья. Ни окон, ни звуков, кроме редких шагов охраны и лязга металлической посуды, когда приносили миску с чем-то похожим на воду и холодный кусок хлеба. Один раз в день. Без слов. Без объяснений.Я не знала, жив ли Егор. Где Виктор. Я звала их — сначала громко, потом тише. Иногда слышала далёкое эхо, в котором могла только угадывать его голос. Иногда мне казалось, что я сойду с ума.Один раз я услышала голос Егора. Чётко, ясно, как будто он рядом:— Регина! Ты меня слышишь?Я рванулась к решётке и закричала в ответ, сорвала голос, но ответ был тишиной. Только мокрые стены. Я не знала — был ли это сон, галлюцинация или правда.Дни сливались в один мутный поток. Я пыталась считать — крошки, капли, шаги. Иногда пела про себя. Повторяла строчки из фильмов. Вспоминала, как Егор целовал меня у стены. Как Виктор смеялся, когда говорил: «Наконец-то я могу выспаться, и вы не орёте в коридоре».И я не ломалась. Я цеплялась за это. За голос Егора в голове. За то, как он смотрел на меня. Я повторяла себе: он ищет способ. он не сдастся. я тоже не сдамся.Через примерно три недели Николай снова пришёл. Он открыл решётку. Я с трудом встала. Ноги не слушались. Кожа была бледной, волосы липли ко лбу, но я выпрямилась.Он посмотрел на меня — будто оценивал товар.— Всё ещё не сломалась? — спросил он, не скрывая лёгкого раздражения.— Зато вы всё ещё тратите на меня время. Это вас бесит? — улыбнулась я, но голос был хриплым.Он подошёл ближе, схватил меня за подбородок.— Твой парень уже почти молчит. Не отвечает охране. Виктор вообще издевается, как будто это игра. Но ты — ты будешь моей трещиной. Ты самая эмоциональная. Самая яркая. Ты — ключ.Я с трудом вырвалась из его рук.— Я не ключ. Я — замок. И ты его не откроешь.— Посмотрим. До конца месяца — или ты сдашься, или я заставлю Егора смотреть, как ты умираешь. Очень... медленно.Я не ответила. Только посмотрела в его глаза — и впервые, честно, я испугалась. Потому что он говорил не с угрозой, а как человек, который действительно может это сделать.Он ушёл. А я снова осталась наедине со стенами.Я не знаю, как мы продержались. Я почти не помню, как я жила. Но я помню, как цеплялась. За тепло в груди. За голос внутри: «я с тобой. я найду выход. мы вместе».Потому что я — не его кукла. Я — Регина Савицкая. И я не сдамся. Даже в этой темноте.

***

Тихо. Слишком тихо. Даже воздух здесь был глухим — мертвым, как будто в этой части особняка время остановилось.Я лежала на жесткой кушетке, ноги поджаты, руки обняли колени. Вода, которую приносили раз в день, почти закончилась. Остатки хлеба давно засохли.Кажется, прошло еще две недели. Может, больше. Я считала по тому, как изменялся свет из маленького окна под потолком. Молочный, блеклый — он не грел, но напоминал, что наверху всё ещё существует жизнь. Где-то там — не в этой бетонной тюрьме.Иногда я говорила сама с собой. Иногда — пела. А иногда просто молчала и представляла, как Егор сидит в похожей комнате. Или Виктор — язвит, перекрикивается с охраной, не сдается.Я не сдамся тоже. Я должна выжить. Ради них.Щелчок. Дверь.Я тут же поднялась — за столько дней я научилась различать шаги. Это были не шаги Николая, не тяжелые ботинки охраны. Легкие, быстрая походка... женская?Я встала. Дверь распахнулась, и я в первый миг отпрянула в тень. Но в проеме стояла женщина — невысокая, стройная, с черными, гладкими волосами, собранными в низкий хвост. На ней была темная куртка, простые брюки и черные перчатки. В руке — фонарик. И... пакет?Наши глаза встретились.И я замерла.— ...Тётя Лена?Она тоже будто окаменела. Потом шагнула вперёд — и пакет с едой упал на пол. Она обняла меня так крепко, что я впервые за эти дни позволила себе — расплакаться.— Чёрт, Регина... милая... девочка моя... — ее голос дрожал. — Что он с тобой сделал?— Я жива. Пока. А Егор... Виктор... они тоже тут, только в других частях... Он держит нас взаперти, как заложников.— Ты... Ты не представляешь, что я испытала, когда поняла, что ты не сбежала с сыном Булаткина. Что ты пропала. Меня обманули! — она смотрела на меня с такой смесью боли и злости, что я снова заплакала, но уже молча.— Ты не знала... — я села, обняв её за руку. — Ты ведь не знала, куда устроила меня...— Нет. Клянусь. Я знала, что он мерзавец, деловой хищник, но... я думала, дом как дом, прислуга как прислуга. Мне казалось, тебе будет спокойно. Уверенно. Я бы никогда... Региночка... — её голос оборвался. Она прижалась лбом к моему.— Как ты узнала?— Сначала приехала просто узнать, почему ты не отвечаешь. У ворот сказали: "Убежала с младшим сыном". Сначала подумала — любовь и правда. Но потом... Старая экономка шепнула, что ты "исчезла". Я начала искать — нашла переписку Виктора на старом ноутбуке, где был адрес этой части особняка. Подключила старого знакомого. И вот я здесь. Не спрашивай как. Я просто... знала, что ты здесь. Чувствовала.Мы сидели в темноте, фонарик светил вверх, отражаясь в сером потолке.— Я помогу тебе выбраться. Сегодня я не могу — охраны много, но я знаю, где вход. И знаю, кто носит ключи. Завтра ночью я вернусь. С оружием, если нужно. С кем-нибудь. Мы вытащим и тебя, и Егора, и Виктора.Я смотрела на неё как на свет. Как на чудо.— Почему ты помогаешь мне так? — спросила я тихо.Она погладила меня по щеке:— Потому что я обещала твоему отцу, что всегда буду рядом. Я любила его как родного брата. И тебя — как дочь. И если кто-то посмеет причинить тебе боль...— Николай угрожает убить Егора у меня на глазах. И потом — меня. Он не видит в нём сына. Он плевать хотел на Виктора, он отправил его в Мексику... соврал Егору, что Виктор разбился. Представляешь? Чтобы изолировать их. Разделить. Он строил все это годами.Елена выпрямилась. В глазах — сталь.— Тогда я разрушу всё, что он строил. Обещаю. Ты только держись. До завтра.Она оставила мне еду и маленький нож.— Если будет экстренно — режь матрас, там есть старый воздуховод. Он приведет к кладовке. Маловероятно, но вдруг...Перед уходом она повернулась:— А ещё... ты научилась шутить. Прямо как Виктор.Я слабо улыбнулась.— Я учусь у лучших.Когда дверь закрылась, впервые за всё это время я почувствовала... тепло.Завтра — она вернется.Завтра — начнётся бегство.Завтра — мы сожжём всю эту клетку к чёртовой матери.

***

Ночь пахла холодом и ржавчиной.Я сидела у стены, укутавшись в тонкое покрывало, и ждала.Сейчас.Вот-вот.Как и обещала.Щелчок.Дверь распахнулась.— Ты вовремя, — прошептала я, поднимаясь. Голос всё ещё дрожал — не от страха, скорее от адреналина.Она молча кивнула. Всё было так, как мы договорились.Елена вошла быстро, почти не глядя по сторонам. На ней была та же тёмная куртка, волосы собраны в пучок, лицо — решительное, как у человека, которому приходилось много раз спасать чужие жизни.Наверное, так и было.— Готова?— Более чем.Она протянула мне что-то: свёрнутая ткань.— Накинь, сливайся со стенами. Сегодня мы идём до конца.Мы двигались быстро, почти бесшумно.Её шаги были точны, как удары по клавишам. Она знала маршрут. Как будто уже прошла его сама — и дважды. Я знала: наверняка так и есть.— Смотри в пол. Свет иногда прыгает через щели в потолке.— Хорошо.Мы пересекли первый коридор. Потом второй. Где-то наверху хлопнула дверь, и я инстинктивно вжалась в стену, а Елена — просто замерла, прикрыв меня рукой. Словно хищница, затаившаяся в траве.— Пронесло, — едва слышно прошептала она.Наконец — поворот, ещё один, и...— Виктор, — позвала Елена тихо. — Это я. И Регина. Не двигайся.Дверь открылась. Свет фонаря вырвал из темноты лицо — измождённое, но усмехающееся.— Ну, наконец-то, хоть кто-то не кричит и не бьёт. Заходите.Я чуть не заплакала. Его голос — это был огонь. Он всё ещё держался.— Чёрт, вы как будто из боевика. Где камеры?— Позже будешь острить, — отрезала Елена. — Где Егор?— В южном подвале. Николай держит его в старом помещении, которое всегда было "закрытым для всех". Теперь понятно, почему. — Он взглянул на меня. — Ты идёшь?— Я не оставлю его.— Вот и отлично.Последний коридор. С каждым шагом становилось всё страшнее.Когда подошли к нужной двери, Елена снова приложила палец к губам и достала тонкий металлический инструмент. Три щелчка — замок сдался.Егор сидел в углу. Кожа на лице была в царапинах и ссадинах, но глаза — полны гнева.Когда он увидел меня, то поднялся, будто не верил глазам.— Регина?!— Тихо. Мы уводим тебя. Всё будет хорошо.Он подошёл, обнял меня так крепко, что на миг я потеряла дыхание.— Чёрт, ты правда здесь...— А ещё я привела свою тётю-смерть. Знакомься, это Елена. Спокойная, хладнокровная, и с ключами от всех дверей этого ада.Елена усмехнулась:— Ну вот, теперь трое. А теперь, быстро. Пока ад не проснулся.И мы пошли — трое, в темноте, по коридорам особняка.Шаг за шагом — к свету.

***

Мы шли тихо, осторожно, словно призраки, по тёмным коридорам особняка. Мои ноги казались ватными, но голова не переставала бурлить мыслями. Елена, как всегда, была собрана и уверена, а Виктор — нет-нет да и отпускал какую-нибудь шутку, пытаясь хоть немного разрядить напряжение.— Ну что, Регина, — улыбнулся Виктор, — кажется, мы почти на свободе. Если только меня не поймают за то, что я тут такие шутки отпускаю. Николай бы точно не оценил.— Виктор, — хмыкнула Елена, — если Николай и правда услышит твою гениальную комедию, он нас быстро расстреляет. В прямом и переносном смысле.Мы повернули за угол и, казалось, уже видели свет в конце тоннеля — дверь, ведущая к выходу. В этот момент впереди, словно из ниоткуда, прямо на пути возник Николай.Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было мрачным, но на губах играла лёгкая усмешка — такой, что сразу стало понятно: он рад, что нас поймал.— Ну что, мои дорогие беглецы, решили уйти? Это мило, но слишком просто, — произнёс он, шагнув вперёд.Елена не растерялась ни на секунду.— О, Николай, — сказала она с насмешкой, — у тебя действительно талант появляться в самый неподходящий момент. Может, ты просто хочешь сделать мою ночь интереснее?Виктор, стоявший чуть сзади, добавил с лёгкой улыбкой:— А я думал, что наш особняк стал слишком скучным без твоих внезапных визитов. Спасибо, что вернул интригу.Николай лишь хмыкнул и сделал шаг в сторону Елены.Но прежде, чем он успел что-то предпринять, она внезапно ударила его кулаком в лицо — точный и сильный удар, от которого Николай откинулся назад и упал без сознания.Мы замерли, словно не веря в случившееся.— Вот это да, — выдохнула я. — Ты в самом деле не из тех, кто сдается.— У меня есть причины быть смелой, — ответила она, глядя на меня с лёгкой улыбкой.— Пошли, — сказал Виктор, — пока наш папочка здесь отдыхает.Мы быстрым шагом направились к выходу. Ночь была прохладной, воздух — свежим и бодрящим. Всю дорогу мы шли почти молча, каждый погружён в свои мысли, но внутри меня бурлило чувство надежды.Когда мы оказались вне особняка, Елена повела нас к небольшому отелю буквально в нескольких минутах ходьбы.— Это наш новый штаб, — прошептала она. — Пусть Николай думает, что мы ушли далеко. На самом деле мы здесь, близко, и у нас есть все шансы взять ситуацию под контроль.Я взглянула на Виктора, он улыбнулся, и впервые за долгое время я почувствовала, что не одна.

***

Мы сидели на краю кровати в отеле — впервые за долгое время в относительной тишине. Вокруг было уютно, тепло, и именно это отчаянно выбивалось изнутри: нам не полагалось быть в тепле. Не после того, что мы пережили.Я держала чашку с чаем, обхватив её пальцами, будто она могла согреть не только руки, но и мысли.— Всё-таки это почти чудо, — тихо сказала я, не глядя на него. — Мы выбрались. Мы живы. Вместе.— «Почти»? — Егор поднял бровь. — Я, между прочим, в процессе этой эпической побега пару раз думал, что меня пристрелят, или что ты меня пристрелишь. Вот и не пойму, кого я больше боялся.Я усмехнулась.— Сложный выбор. Хотя... я могу быть и пострашнее, когда хочу.— О, знаю, — протянул он и вдруг стал серьёзнее. — Но ты не представляешь, как мне было страшно, когда тебя увезли.Он опустил голову, провёл рукой по затылку.— Чувствовал себя бессильным. Отец... чёрт... он всегда был монстром, но я не знал, что настолько.— Я тоже. — Я тихо вздохнула. — Всё это время я думала, что он просто... властный, опасный, да. Но пытать собственных сыновей? Меня? Меня! За что?— За то, что ты осмелилась быть моей. — Его глаза встретились с моими. — У него же всегда всё делается через контроль. Виктор для него был проектом. А я... ошибка.Повисла тишина. Я поставила чашку на тумбочку, не зная, что сказать. Потом повернулась к нему.— А если бы мы не сбежали? Ты думаешь, он бы действительно...— Убил бы нас? — перебил он. — Без сомнений. И поверь... начал бы с меня. Чтобы ты всё видела. Он именно так всё и выстраивает — через страх. Через разрушение.Я вздрогнула. Егор заметил это, взял мою руку в свою и чуть сжал.— Но всё уже позади. — Его голос стал мягче. — Теперь ты в безопасности. Мы все. Мы вместе.— Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — прошептала я. — Мне даже не верится, что мы сидим вот так, разговариваем, без цепей, без камер, без его голоса в темноте...— Знаешь, — сказал он, чуть наклоняясь ко мне, — если тебе нужно, я могу шептать тебе жуткие угрозы перед сном, чтобы ты почувствовала себя как дома.Я рассмеялась, качая головой.— Боже, ты неисправим.— А как иначе, — пожал он плечами, — иначе я сойду с ума. Хотя ты в душе в наручниках — давай, признавайся?Я фыркнула.— Ты больной.— И всё-таки ты со мной. Так кто из нас страннее? — Он улыбался той искренней, слегка хулиганской улыбкой, от которой у меня таяли колени.— Видимо, я. — Я встала с кровати, чувствуя, как его взгляд скользит по мне. — А теперь, если ты не против, я пойду в душ. Потому что запах страха и побега — это, конечно, новая линия ароматов, но я предпочту что-нибудь свежее.Он сделал вид, что нюхает воздух.— Хм. Чувствую... легкий оттенок храбрости, вперемешку с «бежали по лесу от психопата». Очень секси.— Замолчи. — Я, смеясь, взяла полотенце. — Не вздумай подсматривать, Егор. У меня всё ещё травма.— Подсматривать? — Он с невинным лицом развёл руками. — Ты разбиваешь мне сердце. Я думал, после того, как я тебя спас, мне положено хотя бы одно свидание в душе.— Это ты мне должен десять свиданий и одну огромную шоколадку, — кинула я, уже направляясь в ванную. — И не пытайся залезть ко мне. Увижу — укушу.— Угрожаешь меня укусить? — услышала я его голос вслед. — Девочка, ты, похоже, не понимаешь, с кем флиртуешь...Я только усмехнулась и закрыла за собой дверь, слыша, как он что-то ещё пробормотал про "вызов принят" и "награда героя".Вода начала струиться по телу, смывая всё, что накопилось. Но в голове остался только он.Пять минут, десять... Надо быстренько мыться и выходить, Егору тоже нужно в душ. Взбивая ароматный кокосовый шампунь на волосах, сквозь монотонный шум воды я слышит, как Егор уже копошится в ванной.Вот ведь нетерпеливый. Надо заканчивать быстрее. Дверь в душевую открывается так резко, что вздрагиваю и чуть не поскальзываюсь на акриловом днище. Разворачиваюсь и наталкиваюсь на наигранно-недовольный взгляд Егора.— Фух, — он выдыхает с фальшивым облегчением, — я уж подумал, что всё оказалось так плохо, что ты пошла доделывать то, что я не смог сделать пять минут назад.Сначала я краснею, а потом принимаюсь хохотать так, что вода затекает в рот. Проржавшись и прокашлявшись — ухитрилась подавиться — затягиваю Егора в душ. Приподнимаюсь на носочки и бормочу ему в губы: — Считаешь, я прикидывалась? Он неопределённо пожимает плечами и обнимает меня. — Не могу сказать, что сильно старался. Снова смеюсь, утыкаясь лбом ему в плечо. Если это называется «не старался», то что тогда будет, если он приложит немного усилий? — Мы действительно будем об этом говорить? — зарываюсь пальцами в его намокшие волосы. — Нет, если ты хочешь оценку по десятибалльной шкале и полный разбор, я бы могла это устроить... На самом деле, не могла и не стала бы, но Егор, кажется, понимает, что я всего лишь дурачусь. — Есть темы поинтереснее, — фыркает Егор, обнимая ещё крепче; пальцы скользят по мокрой спине. — Какого хрена ты творишь, Принцесса? — А? — от неожиданности этого наезда — это же наезд? — отступаю на полшага, врезаюсь лопатками в стену душевой. — Но я ничего не... Егор перехватывает мою ладонь и прижимает к своей эрекции. А, вот что я творю, оказывается. — Мало тебя, — цедит он сквозь стиснутые зубы, когда я смыкаю ладонь на его органе и медленно вожу рукой по всей его изумительной длине, — Ты.. С ума сводишь. — Хорошо, — за шумом воды едва сама могу расслышать свой шёпот, но Егор улыбается — значит, услышал. Он запускает ладони в мои волосы и притягивает меня к себе, целуя до боли в губах. Мне тоже мало. Он тоже сводит с ума. Егор разворачивает меня спиной, прижимается губами к плечу и накрывает грудь ладонями. Упираюсь ягодицами в его эрекцию, боже, да вот это наверняка почти ненормально — как я могу снова хотеть его так сильно, когда тело ещё слегка ломит после предыдущего раза? Но я хочу. Так сильно, что когда он врезается в меня, кружится голова. Становлюсь на край днища душевой — он на несколько дюймов выше, и так гораздо удобнее встречать каждый выпад бёдер Егора, даром что теперь я почти вжимаюсь в стену. Егор накрывает мою упирающуюся в кафель ладонь своей, сжимает пальцы — и двигается, помогите мне, боги, двигается так, что я долго не выдерживаю — откидываюсь на Егора, позволяя ему добить себя, и мир размывается в огромные цветные пятна.

От Автора: ну, вот такие дела, котики. Жду вас в своем тгк mirkaawattpads, там все о фанфиках моих! Каждого целую в лобик ❤️