35

В темном небе мерцали желтые звезды. Огромная луна нависла над нашим домом, забрызгав все вокруг холодным бледным светом. Представила, какая красота сейчас на пляже... Широкая серебристая дорожка расплескалась по черной глади моря...

За спиной негромко скрипнула дверь. Серый кот с тигровым окрасом выбежал на крыльцо, спустился со ступеней, на которых я сидела, и тут же начал тереться о мои ноги. Я погладила его по мягкой макушке, за ушами... Кот, задрав голову, громко затарахтел.

Продолжая гладить питомца, я уставилась на звездное небо... В последнее время в моей душе поселились тревога и страх, и все это приходилось держать в себе.

Дверь снова скрипнула. Я знала, что за спиной стоит мама. Она молчала. Я тоже. Отчетливо представила, как мать поправляет палантин, который накинут на плечи... Волосы собраны в высокий пучок. Мама, хмурясь, сверлит мою спину осуждающим взглядом...

Так она смотрела на меня каждый раз, когда я, например, приносила плохую оценку из школы. А такое, к сожалению, происходило нередко. Я хотела учиться хорошо, правда, очень хотела. Но точные науки мне давались тяжело... Глядя на мои отметки, мама не раз признавалась: она рада, что отдала меня в другую школу... Не в ту, где она работает. Иначе приходилось бы краснеть и выслушивать замечания от коллег. Меня эти слова обижали... Училась я не хуже всех в классе, это точно. По русскому языку и литературе так вообще одни четверки и пятерки были, школу не прогуливала... Разве что замечания в дневнике встречались о том, что я люблю поболтать на уроках.

Всю свою школьную жизнь мне хотелось поразить маму своей успеваемостью, порадовать ее отличной учебой, услышать одобрение. Хотелось, чтобы родители мной гордились. Но когда я приносила домой те самые с трудом заработанные по физике или алгебре отличные оценки, бурной радостной реакции на это не было. Ведь я просто сделала то, что и положено каждой девочке — хорошо училась. Зато любая тройка или двойка за контрольную обсуждались в разы дольше... Мама не кричала, не грозилась ремнем, не наказывала. Она просто читала монотонную нотацию и разочарованно добавляла в конце: «Ну, а что еще от тебя ожидать?» В итоге каждую свою неудачу я воспринимала как настоящую трагедию. Плакала в туалете на переменах, не хотела идти после уроков домой... Понять точные науки больше не пыталась. Не вникала в условия задач, не доказывала теории. Просто бездумно сдувала все решения у Вани. Зачем стараться и мучить себя, если этого все равно не оценят?

Мама продолжала стоять за спиной. Я слышала, как она тяжело вздохнула... Мы по-прежнему молчали. Я думала, что она, скрипнув половицами, все-таки уйдет обратно в дом. Но мама подошла к ступеням и села рядом.

— Мне, правда, жаль, что я доставила тебе столько беспокойства! — выдавила я из себя, не глядя на нее.

— Тебе жаль... — эхом откликнулась мама.

— Я не думала, что ты так за меня беспокоишься...

— Ты не думала...

Тишина. Только мурлыкающий кот, в поисках ласки, теперь метался от мамы ко мне.

— А ты когда-нибудь о нас с отцом думаешь? — спросила мама.

Этот вопрос я слышу слишком часто от родительницы.

— Думаю! — кивнула я. — И, если честно, всегда...

Мама открыла рот, чтобы что-то ответить, но я схватила ее за руку.

— Не перебивай, пожалуйста! — попросила я, пытаясь собраться с мыслями... Это не длинные сообщения отправлять, и не записки на столе оставлять.

Мама внимательно смотрела на меня и ждала, что же я скажу в свое оправдание.

— Знаешь, мама, иногда я представляю свою будущую семью, — начала я. — И при этом думаю, что никогда-никогда не буду совершать твоих ошибок...

— Ошибок? — оскорбилась мать.

— Не перебивай, — постаралась я сказать как можно мягче, боясь маминой бурной реакции. — Ошибок, да. Как-то, ссорясь со мной лет пять назад, наверняка из-за какой-нибудь ерунды, ты бросила фразу: «Да за что тебя любить?» И она так крепко засела в моей голове... Не знаю, почему. Может, потому что я была впечатлительным подростком... Но тогда я так сильно рассердилась и обиделась на тебя. Мы ссорились много и часто... Из-за троек, бардака в комнате... Из-за того, что я задержалась на улице, забыла убрать кастрюлю в холодильник, вовремя сдать классной деньги на выпускной... Все эти причины наших грандиозных скандалов были такими ничтожными, что в тот момент я испугалась. А если бы я совершила что-то по-настоящему страшное... ты бы отреклась от меня?

— Не говори глупостей, Аня! — обиженно поджала губы мама.

— Нет, правда! Если тебя так расстраивают тройки в моей зачетке... Как бы ты отреагировала на мой серьезный проступок? Я бы перестала быть твоей дочерью?

— Нет, Аня, нет! — мама отрицательно замотала головой. — Я просто хочу, чтобы ты у меня была не хуже остальных...

— Не хуже Даши Кудановой? — подсказала я.

— ...жила по правилам, — продолжила мама.

— В жизни нет правил, — пожала я плечами. — Каждый может жить так, как ему хочется. Не подстраиваясь под нормы... кстати, кто их определяет? Я хочу быть собой, а не правильной дочкой маминой подруги.

— Нет предела совершенству, — проворчала мама. Думала, она поднимется на ноги и уйдет. Но родительница продолжала сидеть рядом и смотреть на меня.

— Не бывает идеальных дочерей, мама, — ответила я. — Так же, как и не бывает идеальных родителей. Как ни парадоксально, но как бы ты ни старался быть хорошим воспитателем, детям всегда будет что рассказать психотерапевту...

Кот, не дождавшись ласки, обиженно задрал хвост трубой и направился к темным кустам.

— Ты спрашиваешь, думаю ли я когда-нибудь о вас с отцом? Почти десять месяцев в году я живу вдали от родного дома... И я всегда скучаю. Ты мне звонишь, мы ссоримся по телефону, я в сердцах кидаю трубку... А потом снова сильно скучаю. Я понимаю, что у тебя такой характер... И надеюсь, что когда-нибудь и ты поймешь мой.

Мама сжала ладонь в ответ. Снова тяжело вздохнула. А потом притянула к себе.

— Ох, Аня, я что-то так за тебя распереживалась... — мягким голосом проговорила она, уткнувшись в мою макушку. — Всю ночь не спала... Такое ужасное предчувствие было, что ты попала в беду. Впервые такое... Мне никогда не было так страшно за тебя!

Я нервно сглотнула.

— А если бы с тобой все-таки что-то случилось? — спросила мама.

— Вы бы, наверное, огорчились? — уточнила я, вспомнив слова Малыша.

— Ах, Аня! — негромко рассмеялась родительница, подозрительно шмыгнув носом. Я прижалась к ней крепче. Тогда и мама процитировала «Карлсона»:

 — Ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой.

Знаю, что уже завтра мы с мамой найдем новую причину для того, чтобы поругаться... Родительница так же будет ворчать по поводу моей несобранности и лени, а я так же долго буду на нее за это дуться... Но сейчас мне было так хорошо и уютно. Надо просто обниматься чаще. Возможно, мама в этот момент подумала о том же...

— Прости за тот вопрос, — проговорила она тихо. — Это было сказано в сердцах...

Кот с шумом выскочил из кустов и, погнавшись за мотыльком, скрылся за старой яблоней.

— А разве своих самых близких и родных людей любят за что-то? — Подняла голову и посмотрела на маму. — Я люблю вас с папой просто за то, что вы есть.