Глава XIX. Молот богов

Эйлин проснулась от храпа.

Воздух запузырился в ее горле слюной, и она подскочила, хрипло откашливаясь.

— Осторожней.

Мягкий знакомый голос откуда-то сверху обволакивал каждым произнесённым звуком. Слюна все еще булькала глубоко внутри горла, но теперь Эйлин кашлянула уже чуть менее сдавленно и тревожно. Секундное замешательство и мысль о завещании, сменились сонной теплотой, а Эйлин откинулась обратно на угловатые колени. Пальцы Нейта мягко скользили по ее волосам, накручивали на себя жёсткие пряди и игрались с ними.

— Прости. Стоило положить тебя немного поудобней.

Он виновато улыбнулся, когда Эйлин открыла глаза, жмурясь от слепящего яркого солнца. Что было для неё весьма забавно — она ощущала пульсацию и жар, исходящие от Нейта, но не видела ничего, кроме очертаний его образа в голове. В ушах шумело от ветра, полицейские сирены вдалеке перекрикивались с возгласами чаек, и Эйлин бездумно сновала по переулкам разрушенного пригорода.

Кажется, она была тут раньше, еще до.

Бросив короткий взгляд на Нейта, она мысленно скользнула на одну из улиц, перекорёженную вспучившимся и бурлящим асфальтом. Машины скрипели, покачиваясь на краю пропасти. Дома сложились карточными башенками, протянув к небу сучковатые пальцы перекрытий, а деревья, как грибы, торчали среди обломков былой роскоши и величия. Эйлин была здесь — теперь она была в этом уверена. Знакомый дом возвышался на углу своими уродливыми пластиковыми окнами. И если само здание было памятником архитектуры конца девятнадцатого века, то повсюду вставленные стеклопакеты — свидетелями отсутствующего вкуса у владельцев дома. Болезненный жёлтый цвет идеально сочетался с желтизной низкого облачного неба и воздухом, который, казалось, и сам стал оранжевым.

— Ты упала прямо ко мне в руки. — Голос Нейта настойчиво пробился к Эйлин сквозь туман, и оглянувшись, она заметила стоящего рядом с ней Калверта. Бесплотные очертания его тела подрагивали и искрились бенгальскими огнями, пока он широкими шагами следовал за ней вдоль улицы. Прямо к особняку четы Куэрво. — Невероятная удача, если честно. Я уже начал подозревать, что тебе не понравилось наше партнёрство. И... приношу свои глубочайшие извинения за то, что произошло с месье Беллом. Я не знал, что все... — он хмыкнул, — настолько серьёзно отразится на его состоянии.

— Ты не выглядишь достаточно виноватым, чтобы я поверила, что тебя это не забавляет.

— Нон.

Резкий тон Нейта оторвал все внимание Эйлин от висящей на одной петле калитки дома Куэрво и выбитых стёкол.

— Так-так-так, — остановившись, она обернулась и с прищуром вгляделась в полупрозрачное лицо Нейта: только яркие золотистые глаза выделялись на нем двумя огоньками и парили, казалось бы, отдельно от всего остального тела. — Кажется, мне понадобится небольшой экскурс в то, что я успела пропустить. Неужели?..

— Неужели ты действительно сочтёшь нужным потратить наше драгоценное время на обсуждение мелких бытовых деталей, которые я смог успешно разрешить в твоё отсутствие? — Нейт обогнул ее и, непринуждённо толкнув бедром калитку, пригласил Эйлин пройти внутрь. — На нашей стороне преимущество. И элемент неожиданности. Нельзя зря растрачивать наши ресурсы на сплетни и пустую болтовню.

— Твои щеки покраснели или это просто отблеск заката на твоей бледной веснушчатой коже? — она толкнула его локтем в бок, проигнорировав тот факт, что ее рука с лёгкостью прошла сквозь чужое отсутствующее тело.

Как и тот факт, что секундой ранее это бесплотное тело с такой же лёгкостью смогло физически воздействовать на калитку.

— Эйлин, ты слепа. Ты не можешь знать, какого оттенка сейчас моё лицо.

— Открой окно — дышать нечем от этого невероятно важного замечания с твоей стороны. К тому же я вижу, — она указала пальцами на свои глаза, разглядывая покрывшиеся трещинами стены дома Амелии. — Не так как раньше, но все же. И чувствую, как вокруг нас поднимается температура! Решил поспособствовать глобальному потеплению?

— Уверен, мир не доживёт до таяния ледников, даже если я окажусь сейчас в Антарктиде и буду прижиматься ладошкой к самому большому скоплению льда на планете.

Нейт язвительно хмыкнул, вновь обогнув Эйлин. Он вспыхнул пламенем и в следующую секунду оказался на крыльце дома Куэрво. Его пальцы все еще ощущались играющими с волосами Эйлин, а спина начала затекать от слишком твёрдого бетона. Но сейчас он стоял и дружески приглашал ее внутрь, под сень покосившейся крыши, опавшей обшивки и облупившейся краски.

Погруженный в тишину холл давил пустотой. Выпотрошенный диван клоками синтепона и обивки разбросался по полу. Люстра осколками хрусталя возвышалась перед лестницей, а от ступенек осталась лишь глубокая рваная полоса — будто кто-то пытался остановить ими корабельный якорь. Эйлин предпочла думать, что пятна на полу — это бурбон или вино, а не кровь, но витающий в воздухе металлический привкус въедался в подсознании.

— Я справилась? — она сглотнула, рассматривая подозрительно похожую на человеческую фигуру тень на стене.

— Как нельзя лучше. — Бесплотные руки Нейта опустили на плечи Эйлин одновременно с вполне реальной ладонью на ее голове. — Наверно, даже я не смог бы так же ловко сыграть эту роль. Ты же была в ней великолепна.

Низкий потолок кухни просел, и Эйлин пришлось пригнуться, чтобы проскользнуть на черную лестницу. Единственный из двух возможных путей на чердак отзывался под ее шагами протяжным скрипов — или Эйлин это просто мерещилось? Поручни липли к ладони налётом пыли, грязи и чего-то еще — или же Эйлин снова просто казалось? Она не ощущала холодного ветра, пробегающего по старой винтовой лестнице, но помнила, как ёжилась каждый раз, следуя за Амелией на чердак. Она не пыталась принюхаться, но знала, что на кухне всегда пахло свежей выпечкой, корицей и мятой — они любили воровать наготовленное для семейного ужина прямо из-под носа повара. Отец, конечно же, выслушивал после этого недовольство и упрёки мамы Амелии, но мог только одарить Эйлин снисходительной улыбкой и потрепать по светлой макушке, шепнув: «Надеюсь, ты прихватила и мне?» — так Эйлин впервые узнала, что такое коррупция и подельничество.

— На самом деле, мне все это время хотелось спросить, почему ты согласила мне помочь?

Эйлин остановилась перед запертой дверью чердака. Исходивший от неё холод отзывался на кончиках пальцев морозным покалыванием. Нужно было всего лишь вдохнуть и шагнуть вперёд, протолкнуться сквозь несуществующую преграду и очутиться в знакомом месте. Нужно было всего лишь...

Она вздохнула, шагнув внутрь и тут же столкнувшись взглядом с застекленевшими глазами Элеонор Куэрво. Ее внутренний крик разнёсся по всему чердаку — Нейт что-то недовольно пробурчал про свой драгоценный слух, — и Эйлин врезалась спиной в неожиданно ставшую твердой дверь. Мать Амелии мерно покачивалась на перекинутой через балку верёвке, недостаточно высоко, чтобы пришлось задирать голову, но выше, чем она смогла бы дотянуться ногами до пола. Ее пальцы вцепились в обвившую шею грубую петлю, судорожно скрючившись и закоченев, а пустой, полный ужаса взгляд, смотрел сквозь Эйлин.

«Это всего лишь иллюзия, — эхом отозвался в ее голове голос Нейта. — Ты можешь уйти отсюда, когда захочешь...»

Липкое чувство страха облачило руки Эйлин в перчатки. Она отступила, провалившись сквозь бесплотную стену и лестницу. Широким глотком втянула в себя воздух и вздрогнула на руках у Нейта, возвращаясь в реальность в нескольких кварталах от дома Куэрво. Сердце бешено колотилось, разнося по венам кипящую черную кровь.

— Не знаю, — хрипя, выдохнула она. — Мне показалось, что так будет правильно. Это... странное чувство вины. Оно начало расползаться внутри. Я не знаю почему, но мне хотелось извиниться.

Чувство вины возникло у неё внезапно — кто-то нажал на тумблер в одной из комнат с огромной табличкой «Все случаи, за которые мне стыдно в этой жизни» на двери, и Эйлин проснулась. Каждый раз глядя на Нейта, она ощущала непонятную ей вину, как в тот раз, когда она съела весь любимый торт отца или изрисовала его сертификаты из театрального училища светящимися в темноте фломастерами, потому что: «Теперь ты будешь самой прекрасной принцессой, пап!» — удивительно, как Алана смог пережить это с индифферентным выражением лица.

Она смотрела на Нейта, и ей хотелось взять его за руку, посадить на диван и с серьёзным видом сказать: «Нам нужно поговорить», — при этом загадочно улыбаясь, потому что сама Эйлин не представляла, что ей на самом деле нужно обсудить с Нейтом.

— Так теперь ты расскажешь мне больше? — возмущённая ответным молчанием на ее откровения, подорвалась Эйлин и ударила Нейта кулаком в бок. — Ты обещал.

— Ах, в свое время мне тоже обещали многое, — Нейт закатил глаза, выбираясь из-под Эйлин, — но, увы, выполнения этого приходится ждать до сих пор. Я расскажу тебе все, но чуть позже. Уверен, у нас впереди будет достаточно времени, чтобы перемыть косточки всей вселенной. А пока что, у меня есть для тебя небольшой сюрприз. Идём.

— Сюрприз? — подскочившая вслед за ним Эйлин, надеялась, что ее тон звучал не слишком заинтересовано.

— Маленький прощальный подарок в честь конца света. Ни один праздник не может обойтись без гвоздя программы, так что я решил взять на себя ответственность и подобрать самый подходящий под нашу ситуацию.

Оказавшийся уже у выхода с крыши Нейт, придерживал открытую дверь, ожидая, когда Эйлин вспомнит как пользоваться путающимися между собой ногами, держать равновесие и в принципе перемещаться в пространстве. Побочный эффект путешествия между мирами — Эйлин ощущала его дважды в жизни. Первый раз, когда случайно провалилась в открывшийся прямо посреди их нового дома разрыв. Благо, дорогу домой из Антарктиды она тут же нашла, но Нейт все же успел разнервничаться и вызвать массовое помешательство у соседей. (Тут был и плюс — больше у них не было надоедливых бабок в радиусе нескольких кварталов, не устающих повторять, какие Эйлин и Нейт прекрасная пара и какие красивые у них будут дети.) Второй раз — сейчас. И полежать было недостаточно, чтобы вернуть внутренности на место и заставить сердце биться медленней.

Мир вокруг Эйлин покачивался. Электрические столбы шли волнами, извивались и сворачивались в петли и лемнискаты Бернулли, а водонапорные башни вибрировали, вот-вот готовые взорваться. Небо окрасилось в оранжево-красный оттенок, и Эйлин не могла с уверенностью сказать, было ли оно таким само по себе, или же ей просто чудилось. Даже облака отливали багровым, и на горизонте расползалась широкая черная полоса. Температура воздуха упала. Нейт был единственной тёплой точкой пространства, пульсирующей мягким апельсиновым светом.

Привычный мир стал для Эйлин намного ярче, когда его очертания складывались из отрывочных воспоминаний и фантазий.

Узкая чердачная лестница сменилась широкой подъездной, а затем перешла в подвальную. Эйлин и Нейт спустились на два этажа под здание, когда Калверт наконец остановил ее и, толкнув дверь, повёл дальше по узкому коридору. За полгода Эйлин надоело бегать туда-обратно, прятаться от кого-то и ныкаться по углам, как крысе (она даже начала понимать, почему они были такими агрессивными иногда — желание разнести чуму возникало у Эйлин стабильно раз в несколько дней), но обещание сюрприза перевешивало чашу весов усталости.

Эйлин Маккензи было двадцать шесть, но усталости в ней было на несколько тысячелетий. Было ли это побочным эффектом влияния Идеала? Возможно. Была ли Эйлин от этого в восторге? Определённо нет.

Коридор закончился еще одной лестницей, выведшей их наверх в полуразвалившийся сарай. Щёлкнул выключатель, и рой продолговатых ламп под потолком зажужжал, рвано мигая, пока наконец каждая не загорелась друг за другом, освещая разворошённую и неухоженную огуречную теплицу. Ряды грядок тянулись, увитые зелёными лозами и жёлтыми цветками, в конце которых сидел...

— Нет.

— Да.

Александр Куэрво. Побитый и обездвиженный. Он сидел на подкосившемся под ним стуле, поджав свои непропорционально длинные ноги и хрипло дыша. Тот самый Александр Куэрво, о котором Эйлин постаралась забыть как можно быстрее и не вспоминала последние полгода. У неё были более интересные занятия, нежели воспоминания о каком-то там брате подруги из прошлого. И вытаскивать сейчас на свет все свое грязное белье Эйлин Маккензи хотелось в последнюю очередь.

Поэтому она с вопросительно-ироничным выражением лица уставилась на Нейта. Тот пожал плечами.

— Он твой, — тряхнув рыжей шапкой волос улыбнулся Калверт. — Мне показалось, будет честным позволить и тебе получить свое долгожданное возмездие, пусть это и то немного, чем я могу отплатить. У каждого есть скелеты в шкафах, Эйлин. К счастью, моя сестра была достаточно милой, чтобы поделиться парочкой из них.

— Я ее убью. — Эйлин сжала ладони в кулаки, впиваясь в кожу ногтями до кровавых месяцев и не сводя взгляда с Александра.

— Не трать силы. Она была безоружна против моей обворожительной улыбки и щемящего чувства тоски. — Улыбнувшись, Нейт щёлкнул еще парочкой выключателей, так что теперь на Александра неожиданно были направлены сразу несколько прожекторов. Прямо как в ее сне. — К тому же, насколько я понял, она и сама была не против его безвременной кончины.

Они говорили тихо. Практически беззвучно, и казалось, что все происходит только у Эйлин в голове. Она шагнула — надломленный хруст раздавленного огурца разнёсся по пустынной теплице, чьё спокойствие нарушалось только хлюпающим сопением Александра Куэрво. Чертыхнувшись, Эйлин замерла: черная кудрявая макушка зашевелилась, и пленник вскинул голову, заплывшими глазами пытаясь разглядеть гостей.

— Кто здесь?

Эйлин и Нейт переглянулись. Подошва скользила на влажном огурце.

— Иди, — прошептал Нейт. — Он твой. Ты можешь сделать с ним все, что твоей кровожадной душеньке захочется.

— Мы могли бы отправить его за пончиками, — натянуто выдавила из себя Эйлин, покосившись в сторону выхода. — Тут как раз неподалёку есть Данкин.

Она отгоняла от себя воспоминания об обитой бархатом лестнице особняка Куэрво, о скрипящих половицах и аромате перца и бергамота в комнате Александра Куэрво. Она отгоняла от себя мысли о холоде журнального столика, оставившего на щеке грубый неровный шрам — затянувшаяся кожа все еще пульсировала фантомной болью. Она отгоняла от себя мысли о длинных смуглых пальцах, ласкающих каждый сантиметр ее тела, прежде чем оставить на нем грубые багровые отметины.

Живот скрутило. Невидимый Эйлин мир закружился, и она жадно схватила ртом воздух. Сердце пыталось самоубиться о ребра, колотясь в них с такой силой, что на его месте уже должна была быть отбивная. Будто оно решило, что грудная клетка — это решётка гриля.

— Ладно, ладно, — в капитулирующем жесте вскинула руки Эйлин. — Я поняла. Возмездие, справедливость и вся эта прочая вселенская чепуха про равновесие.

— На этот раз нет. Это просто... — Нейт неопределённо повёл плечами, смахивая пыль и грязь в наставленных рядом коробок с огурцами, — благодарность. Выбери, чего он заслуживает. Чего, как тебе кажется, он мог бы заслужить.

— Но я...

— Недостаточно знаешь? Умоляю, Эйлин, — жеманно отмахнувшись, Нейт запрыгнул на верхний ящик и тут же закинул ногу на ногу, принявшись ею качать, — тебе открыты почти все уголки мироздания за исключением тех, доступ к которым ограничил твой ненаглядный папочка, а ты переживаешь, что тебе не хватит знаний, чтобы вынести справедливое решение? Покажи, чему ты научилась, Эйлин Маккензи. Это твой выпускной экзамен на гордое звание божества. Постарайся его не провалить.

Александр продолжал оглядываться, словно слепым в этой теплице был он, а не Эйлин. Он щурился, но от этого прищура невидимая рука каждым новым ударом выкачивала из Эйлин остатки кислорода в легких. Прищур Александра Куэрво — прищур готовящегося напасть хищника. Он загнан в ловушку, и все еще пытается выбраться из неё победителем. Слишком дорогой костюм. Слишком уложенные волосы. Слишком самодовольно изгибающиеся губы — или же это была гримаса боли — которые хотелось заклеить и никогда не видеть.

Эйлин чувствовала его прикосновения на своих плечах. Чужие губы горячим дыханием обдали кожу за ушком, и она вздрогнула.

— Эйлин?

Осторожный голос Нейта вырвал ее в реальность. Пальцы похолодели. Их свело судорогой, и Эйлин поспешила разжать их — налипший на кончики кровавый лёд тут же с хрустом повалился на пол.

— Разве... — она сглотнула подступивший к горлу горький комок, отдающий привкусом рвоты, — разве быть кем-то вроде тебя не означает вседозволенности?

— Кем-то вроде нас, — мягко поправил ее Нейт, болтая ногой на краю деревянного контейнера. — Мы не можем позволить себе поддаваться подобию эмоций больше, чем разрешает наша сила. Сейчас его жизнь в твоих руках, но только тебе решать, что будет дальше. Твой отец наслаждался быть человеком, делать все, как это делают люди, ощущать человеческие эмоции. Он впитывал их, изучал и затем пытался быть человеком. Для него это еще одна большая роль длиною в жизнь. И он... позволял эмоциям брать над собой верх. Или же ему так казалось — никто не знает, что творится в голове у великого Идеала, когда он спит. Возможно, там уже даже сформировался коварный план по захвату господства над всей вселенной. В любом случае, каждое действие твоего отца — тщательно продуманный шаг. Даже если кажется иначе.

— Мне все еще сложно поверить в то, что он специально цеплял все этих немолодых женщин, чтобы производить на меня грустное впечатление. Мысль об отце-неудачнике нравилась мне больше.

Нейт как-то странно хмыкнул: смешанная с насмешкой горечь всегда виделась Эйлин чем-то вроде жалости. А жалость к себе Эйлин допускала только от одного человека — своего отца. И иногда от дяди Уилла. Но тот скорее всегда пытался сразу же найти лучшее решение для выхода из проблемы, в которую Эйлин или ее отец (или иногда они оба) попадали.

— Так что?..

— Какого черта?!

Александр дёрнулся на стуле, сбив стоящий рядом бидон, и зло тряхнул головой. Смеривший его взглядом Нейт разочарованно вздохнул, играясь с пульсирующей энергией сферой.

— Смотри, Эйлин, во вселенной правила предельно просты: за каждое преступление следует наказание. Никакой презумпции невиновности. Никакого прецедентного права. Каждый из нас рождён с клеймом разрушений и безумия, но не каждый приходит к этому. Люди свободны выбирать то, как они будут жить. Он выбрал тонуть в жалости к себе, ненавидеть каждую частичку своей души и превращаться в убогое подобие человека. Уродливый ребёнок уродливых родителей. И все же его сестра его любит, — с лёгким удивлением присвистнул Нейт. — Природа все-таки удивительна.

— Мэлли любит всех, — закатила глаза Эйлин. — Даже пыль на верхних полках своего книжного шкафа. Она ни разу не достала оттуда семейные альбомы, боясь ее побеспокоить. Почему он вообще здесь?

Судя по всему, этого вопроса Нейт ждал больше всего. Он оживился: его образ из тусклого огонька превратился в яркую пульсирующую звезду, — и поспешил с улыбкой и сарказмом ответить:

— Кажется, наш маленький адвокат решил поиграть в детектива. Так сказать, расширить свои профессиональные возможности. Жаль только, он оказался не в том месте и не в то время. Хотел выяснить побольше про твоего отца. Кто он. — Нейт перекинул сферу из одной руки в другую. — Чем занимается. — Снова перекинул ее, почти промахнувшись и поймав кончиками пальцев. Коробки болезненно хрустнули под ним, когда Нейт отклонился в сторону летящей на пол сферы. — Почему так подозрительно выглядит и вообще ведёт себя не так, как должны вести себя нормальные люди. Не могу осуждать его за подобное любопытство, потому что я и сам, — Нейт запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их, — иногда задаюсь этими же вопросами, когда дело касается Идеала. Его поведение даже более непредсказуемо, чем моё.

Нейт замолчал. На несколько долгих секунд в теплице повисла тишина, прерываемая только разбивающимися о стеклянную крышу каплями дождя, хриплыми вдохами Александра Куэрво и шуршанием листвы под ногами. Нейт смотрел в одну точку на полу как в экран маленького телевизора. Возможно, он надеялся найти там ответы на все мучившие его вопросы. Или идеи, как еще можно заставить Алана Маккензи испытывать дискомфорт от нахождения в этом мире. Нейт Калверт не был гением злодейского мира — Эйлин поняла это уже давно. Он просто был обижен. И вымещал свое раздражение так, как умел. На этом мире. На случайной деревушке. На Александре Куэрво. Дело было не в нем, не в Эйлин и тем более не в треклятых огурцах, окруживших Эйлин. Нет. Нейт Калверт пытался справиться со своей болью, как мог. И делал это так же коряво, как и все люди.

Эйлин хмыкнула: стоило спросить мнения Нейт о сделанных умозаключениях. Но он, скорее всего, просто бы отмахнулся.

— Александр Куэрво, — выдохнул в пустоту Нейт. — Он мог бы стать хорошим адвокатом. Если бы вовремя остановился.

— Чт?..

Александр не успел договорить: Эйлин подлетела к нему, хватаясь ладонями за виски. Нельзя было давать ему времени понять, что происходит. Нельзя было позволять ему говорить — его мягкий голос проносился по коже Эйлин лёгким весенним ветерком. Нельзя было позволять ему использовать все свое обаяние, о котором другие парни только могли мечтать.

Эйлин тряхнула головой, отгоняя от себя болезненные воспоминания: не хватало еще сейчас отвлекаться на младшего брата Амелии. Да. Она не будет звать его по имени. Так будет еще проще.

«Попробуйте догнать меня, виконт!»

Ногти впились в кожу висков, и Александр взвыл. Эйлин потребовалось три секунды, чтобы забыть о своём обещании, не произносить имени Александра Куэрво: губы непрерывно повторяли его, пока от кончиков пальцев расходились морозные дорожки.

Она слышала стук каблуков, видела вспышки позолоченных канделябров и вычурные портреты аристократов. Она бежала по устланными ковровыми дорожками коридорам, спасаясь от преследователя, но в этом беге не было ничего боязливого. Ей нравилась эта игра, и она нарочно спотыкалась, чтобы ее догнали.

«Ах, кажется, я поймал вас, сеньора! Теперь вы должны мне поцелуй!»

Чужое прикосновение на запястье. Мягкое касание у собственного виска: невидимые пальцы заправили за ухо светлую прядь волос, — и тяжёлое горячее дыхание на шее. Мужской парфюм ударил ей в нос, обхватывая горло, сползая ниже и оседая в легких.

Александр дёрнулся. Его голова отклонилась, и пальцы Эйлин соскользнули с его висков.

— Нет-нет-нет, это все нереально. Что... — Он тряхнул кудрявой шапкой волос, словно отгоняя от себя липкое наваждение. — Что ты со мной делаешь? — Голова вскинулась, и пара черных глубоких глаз уставилась на неё. — Эйлин! Ответь!

Пальцы задрожали. Дышать было больно, и Эйлин прохрипела:

— Эйлин мертва. Ее здесь нет. И никогда не было.

Вместо связок у неё были ржавые металлические цепи. Вместо нервов — натянутые раскалённые провода, по которым она усердно и неумело водила смычком воспоминаний. Она бросилась вперёд с еще большей силой хватая голову Александра. Липкие от пота пальцы, парфюм с бергамотом и переплёты книг. Скрипящие под ногами половицы. Шелест тяжёлого шёлкового платья и стук каблуков по ступенькам лестницы. Мир вокруг замер. он застыл, потрескивая лёгким морозом.

«Разве вы не должны быть сейчас со своей женой? Кажется, она пытается подарить этому свету вашего наследника. А вы в это время проводите свое время со...»

«С вами, сеньора. Исключительно с вами и вашей красотой...»

— Прекрати. Перестань!

Александр дёрнулся, пытаясь во второй раз вывернуться из-под раскалённых льдом пальцев Эйлин.

— Ты жалок. Даже не пытаешься сопротивляться.

Она наклонилась ниже, выдохнув на ухо Александру:

— Беги.

За стеной раздался визг тормозных дисков, а яркий свет фар ослепил оранжевыми кругами перед глазами. Эйлин отскочила, утаскиваемая Нейтом в тень за несколько мгновений до того, как стеклянная стенка теплицы разлетелась маленькими острыми осколками. Лицо Нейта на мгновение перекосилось, и он дёрнулся, словно осколки могли причинить ему хоть какой-нибудь вред. Багровый шрам на миловидном лице сморщился, и радужка потемнела из золотистой до апельсиновой. Эйлин видела его слишком отчётливо, чтобы усомниться, а пальцы сдавливали чужое предплечье, обжигая холодом.

— Прости, — одними губами пробормотала она, разжимая пальцы, и тихо ойкнула, когда ладонь Нейта с силой прижала ее руку обратно, позволяя видеть больше, чем она могла себе сейчас позволить.

— Алекс!

Совершив полицейский разворот, разворотив несколько грядок с огурцами и оставив после себя овощные следы на полу, темно-синяя спортивная машина остановилась, теперь больше напоминая передвижной овощной ларёк. Жёлтые цветы украшали капот и крышу, оборванные лозы повисли с боковых зеркал, как пейсы, а кучка стекла в пересмешку с огуречной кипой дополняла картину раввина на Гавайях.

Эйлин глупо хихикнула, за что тут же получила удар локтем в ребра.

Капот машины дымился, и сквозь плотную пелену поднимающегося пара, Эйлин не сразу разглядела двух перепуганных подростков на переднем сидении. И если паренёк был ей не знаком, то сидящая за рулём девочка...

Ученица.

Сестра.

Мышцы под кожей Нейта напряглись. Его взгляд смотрел на Мэри-Кейт так же пристально, как и взгляд Эйлин, пытающейся увязать в голове существование третьего ребёнка у Калвертов и их знакомство с Александром Куэрво. Александр никогда не был поклонником театра, а Мэри-Кейт вряд ли бывала в доме Амелии. Разве что...

Присутствие еще одного человека Эйлин почувствовала не сразу.

— Алекс, ты... — Амелия вылетела из машины с громких хлопком двери и тут же рухнула на колени рядом с Александром. — Что с тобой?!

— Там...

— Что?

— Там... — он слабо кивнул куда-то в сторону.

Амелия обернулась, взволнованно оглядев остатки теплицы и коробки, за которыми прятались Эйлин и Нейт. Ее яркие зелёные глаза блуждали по помещению, остановившись на сваленных друг на друга коробках, и Эйлин взволнованно отступила: могла ли Амелия их заметить? Но нет. Поизучав коробки еще несколько медленных ударов сердца, Мэлли снова обратила все свое внимание на растерянного Александра, взяв его лицо в свои ладони и заботливо приподняв.

— Там никого нет, Алекс, — Мэлли убрала налипшие на щеку брата мокрые от пота, дождя и крови волосы, — о чем ты?

— Э... Эйлин, — прохрипел Алекс, наваливаясь всем телом на хрупкую фигуру Амелии.

— Посмотри на меня, эрманито, прошу, — сбивчиво пробормотала та. — Боже, у тебя жар. Тебе срочно нужно в больницу. Что с тобой случилось?

— Эйлин, — упёрто повторил Алекс, сверля взглядом угол, в тенях которого скрылись Эйлин и Нейт.

— Ее здесь нет, Хано. Пойдём. Нужно скорее уходить.

Нейт хмыкнул, не отводя взгляда с Мэри-Кейт. Его скрытые в темноте черты стали острыми и надломленными. Веснушки на его бледном лице потемнели, выделяясь теперь на коже черными маркерными точками, будто чья-то невидимая рука очень должно и напряженно думала, используя Нейта в качестве случайно бумажки для записей. А глаза вновь стали ярко золотыми. Они переливались и светились в темноте, вместе с самим Нейтом, тусклым тёплым светом. Он был похож на маленький переносной ночник, который забыли подзарядить — светил из последних сил, сохраняя крупицы надежды.

— Наверно, — его губы двигались, но слова звучали только в голове у Эйлин, — это безумно больно — смотреть на то, как люди волнуются о ненавистном тебе человеке с такой нежностью и заботой.

— Уже несколько поздно для обсуждения подобных деталей моей личной жизни, — скривилась Эйлин, тряхнув волосами. — Прошлое остаётся в прошлом. Настоящее сейчас главнее всего. А будущее... слишком туманно, чтобы что-либо предсказать.

— Ты уже видишь?

Эйлин нахмурилась.

— О чем ты?

— События. Вероятности. Возможности. Мне думалось, к этому моменту ты уже вполне овладеешь этой способностью. Миллиард случайностей сейчас крутятся в твоей голове, пытаясь определиться, кто из них главная.

— Я не ясновидящая.

— А я и не сказал, что это предсказание. Скорее, — Нейт резко повёл плечами, — очень быстрый просчёт вероятностей.

Эйлин хотела было ответить ему, что просчёт вероятностей — это скорее к дяде Уиллу, не раз обставлявшему ее отца в домашних партиях в покер, но осеклась, еще только открыв рот.

Тяжёлая энергия ползла по земле вперёд ее хозяина. Корица и миндаль. Пульсация почвы под ногами и резко ожившие вокруг них растения. Несколько огуречных лоз потянулись к Нейту, схватив за запястья, и тут же обратились в серые струпья. Пепел осел на ботинки Нейта, и он закатил глаза, тряхнув ногой.

Джеймс появился в проломленном машиной проходом, сияя и пульсируя, как Нейт. Его кожа светилась сильнее, и спутники наверняка должны были зафиксировать вспышку сверхновой где-то в районе старых доков Чикаго. Стекло хрустело под его подошвой, огурцы взрывались мякотью, и он, неожиданно, подошёл к Амелии — та уже освободила Александра и теперь с помощью незнакомого Эйлин паренька тащила к машине.

— Уходите. — Голос Джеймс завибрировал высокими частотами, срезонировал на барабанных перепонках Эйлин и вбился в череп.

Мэлли же услышала только холодный отстранённый тон — обертоны предназначались не ей. Это не ее они должны были усомниться в своих силах, но Эйлин, уже разложившая услышанное на частоты, только начала напевать себе под нос «Победитель получает все» — было очень необдуманно со стороны Джеймса использовать несколько ходов из такого широко известного хита.

— Спасибо вам. Я... — Амелия замерла, перехватывая перекинутую через шею руку Александра. — Я обязательно с вами свяжусь. Моя семья все оплатит...

— Убирайтесь отсюда настолько быстро, насколько сможете. Сейчас же.

Он не закричал на них, но его голос наполнился небезосновательной угрозой. Амелия, резко прибавив в силах, втащила Александра на заднее сиденье машины, а незнакомый Эйлин парень впрыгнул на пассажирское место рядом с Мэри-Кейт. Дым из-под капота поднимался слабой струйкой. Машина взвизгнула и сорвалась, вылетев наружу через проделанную в стенке дыру. Выхлопные газы окутали Джеймса, и он скрылся от внимания Эйлин всего на мгновение, чтобы тут же появиться перед ней.

Только сейчас она почувствовала, что Нейта уже давно нет рядом — от него осталось только таящее в воздухе тепло.

«Кажется, у нас гости, — мурлыкнул в голове голос Калверта. — Оставляю его на тебя. Как только закончишь — приходи к карусели на ярмарке. Говорят, там лучшие во всем городе лошадки, на которых можно прокатиться даже взрослым. Купим парочку леденцов и прогуляемся по набереж...»

«Вали уже.»

«О, мне нравится твой подход, Эйлин. Постарайся только, чтобы твоё раздражение распространялось не только на твоего покорного друга. Иначе мне будет несколько... обидно.»

Джеймс дышал тяжело. Его сердце перекатывалось под рёбрами, и он наступал на Эйлин, оттесняя к сваленным в кучу коробкам.

— Почему?

Эйлин замерла, озадаченная его вопросом.

— Ты проделал весь этот путь, — светлая бровь надломенно и вопросительно изогнулась, — только чтобы спросить, почему я вернулась к себе?

— Почему ты нарушила свое слово? — ноздри Джеймса раздувались от гнева. Он походил на нахохлившегося птенца, доказывающего матери, что он уже достаточно опытен для полётов. — Отдай сферу, и мы разойдёмся.

Сфера. Треклятая сфера, за которой теперь будут гоняться все, кто захочет приобрести хоть какое-то влияние в жизни. Эйлин сунула руку в карман комбинезона, нащупывая холодный пульсирующий шар, но нашла там только катышки джинсы, песок и обёртки от использованных жвачек. Слабое осознание промелькнуло в сознании Эйлин, взмахнуло пушистым рыжим хвостом и исчезло, оставив после себя только щекочущий горло смех, вырвавшийся наружу кашлем и слезами на ресницах.

Джеймс нахмурился, глядя на согнувшуюся пополам Эйлин. Она кашляла, давясь смехом, смахивая выступившие на слепых глазах солёные капельки, и хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться.

— У меня... х-ха... у меня ее нет. Больше... х-ха-ха-ха... нет.

Развернувшись и толкнув коробки, Эйлин перепрыгнула через них. Рука Джеймса промелькнула рядом с ней, схватив воздух.

— Думаешь, ты поступаешь правильно? — Он прыгнул за ней, снова пытаясь схватить Эйлин за руку. — Думаешь, в конце тебя ждёт награда «Самой послушной девочке по вселенной»? Думаешь, что все это стоит того?

Эйлин увернулась, опрокинув еще несколько коробок с огурцами. Все это казалось таким бессмысленным и глупым. Джеймс гонялся за ней по теплице, как простой человек. Его кожа уже практически не светилась, взгляд потух, и одышка принадлежала скорее решившему заняться спортом стареющему мужчине нежели молодому юноше. Под глазами Джеймса пролегли глубокие синеющие круги, морщины на лбу прорезали загорелую кожу, а в волосах местами проступили седые пряди. Он гонялся за Эйлин по теплице, перебираясь через коробки, потому что...

...у него просто больше не было сил.

Остановившись, Эйлин сама поразилась тому, как мало времени заняло это осознание. Джеймс был сейчас для неё безобидным комариком, жужжащим прямо над ухом.

Он замер, заметив озадаченность Эйлин. Она же тряхнула взмокшими волосами и скользнула пальцами по спинке стула Александра Куэрво.

— Нет. Меня ждёт... отец. — Слово казалось Эйлин чуждым, оно царапало горло и стекало по нему раскалёнными потоками. Они с Джеймсом кружили вокруг разбросанных коробок и пустующего стула, кажется, ожидающего свою следующую жертву. — Меня ждёт семья. Я проделала этот путь не для того, чтобы торчать в компании сумасшедших сверхъестественных существ, которые абсолютно точно ничего не понимают в моде! Мы знакомы всего-ничего, и ты не можешь указывать мне, что делать, Джеймс! Ни ты, — она замерла, позволив Джеймсу встать позади спинки стула, и ткнула в него пальцем, — ни твоя семейка или кем вы там друг другу приходитесь. Вы возродитесь, вернёте себе свои физические оболочки и бла-бла-бла. Для вас не существует проблемы, с которой нельзя было бы справиться. Разрушающийся барьер? Пфф, просто очередная задача на вторник. Восстание магических людей? Отложим до четверга, потому что в среду у нас пилатес. Все это, — Эйлин обвела вокруг себя пальцем, — мертво, Джеймс. Твоя компания была приятной. Иногда. Хотя не скажу, чтобы мы провели достаточно времени, чтобы назвать тебя своим другом.

Он не ответил. Только прожигал своим осуждающим взглядом, от которого хотелось не забиться в угол, а просто закатить глаза — кто рос и жил с Аланом Маккензи знал, что такое по-настоящему осуждающий взгляд. И если раньше Эйлин казалось, что отец просто догадывался обо всех происшествиях, касающихся маленькой Маккензи, то теперь знала, что таинственным перископом, через который он наблюдал за Эйлин, были не сотрудники школы, а его сверхъестественное зрение.

— Поэтому мне очень больно делать это.

— Делать что?..

Выпад в сторону — Джеймс бросился к ней мимо стула. Отступление назад и резкий толчок вперёд — он оказался брошен на деревянное сиденье. Пальцы Эйлин вцепились в его лицо, как до этого держали Александра Куэрво. Кожа посерела, а от ногтей побежали черные струйки.

— Прости. Но это... — она сглотнула, но засуха в горле требовала оросить себя чем-нибудь покрепче воды, — лучшее, что я могу дать тебе сейчас. Это не смерть. Не та, о которой ты говорил мне раньше. Тебе будет легче вернуться в любой форме в реальность, но это будет позже. Сейчас слишком... — Эйлин сильнее вжала пальцы в виски Джеймса, — слишком мало времени осталось. Мне жаль.

Он предпринял несколько слабых попыток вырваться: его кожа несколько раз вспыхнула слабым золотистым огнём, глаза потускнели, а волосы стали седыми. Загорелый оттенок сменился серым болезненным папирусом. Под кожей проступили черные вены. Из-под глаз побежала мелкая сетка трещин — он походил на глиняную статую, готовую в любую секунду развалиться. Пальцы Эйлин похолодели, и она, сделав еще одно усилие, сдавила голову Джеймса.

«Я могу помочь вам найти его. Абсолютно безвозмездно.»

Лицо Мэлли мыльным пузырём выплыло среди бесчисленного числа воспоминаний Джеймса. Взволнованное, оно искало знаки поддержки в чужих глазах.

«Мой брат, он будет жить?»

«Возможно...»

Серая пыль осела к ногам Эйлин, а одежда опала тяжёлым грузом на сиденье стула.

От Джеймса осталась маленькая кучка цвета мокрого асфальта. Пальцы Эйлин почернели: она задумчиво размазала по кончикам маслянистый порошок. Дышать было больно. Комок в груди собирался, закручивая внутренности Эйлин. Воздух зазвенел в ушах писком медицинских приборов и с хрустом разорвался, извергая из себя зловонные испарения.

Эйлин рассеянно стёрла стекающую из носа струйку. Ноги подкосились, и, смахнув «Джеймса» со стула, она рухнула на него. Тот скрипнул, словно ожидая, какие еще приключения ждут его на сегодня. Увы, некогда полностью посвящённый агропромышленности стул теперь был немым свидетелем вселенской и личностной трагедии.

Эйлин не хотела мстить. Если честно, она даже не ощущала той жгучей ненависти, что должно была разъедать ее изнутри при виде лица Александра Куэрво. Нет. Ей просто было... скучно. Скучно от того, что приходится тратить свое время и рыться в вопросах прошлого. Проделав весь этот путь, она не ощущала ничего, кроме скуки и усталости. Она усиленно готовилась к экзамену, и теперь, когда пришло время сдать его, хотела только смотреть в стену, выводить на ней взглядом круги и вслушиваться в тиканье часов на стене.

Что она и сделала. Вытянув ноги, Эйлин откинулась на спинку стула — мир описал вокруг неё спираль, пока не замер — и принялась считать висящие на лозах и пережившие покушение на свою жизнь огурцы.

Воздух покрылся мелкой сеткой трещин — как лицо Джеймса, — помутнел и донёс до Эйлин аромат запекающегося мяса. Она не видела ничего вокруг. Ее разум медленно засыпал, укутанный набежавшим на тело жаром. Лоб покрылся потом — одна капелька скатилась по щеке, повисла на подбородке и сорвалась вниз на колени. Треск разрывающейся реальности окружал Эйлин. Багрово-кровавые круги плясали на черном покрывале зрения, разлетались ослепляющими искрами и выжигали дыры, как тлеющий сигаретный пепел ткань.

Вселенная стонала, и Эйлин выла вместе с ней. Ногти вцепились в скальп, царапая его до крови. Предплечья чесались, испещрённые вскрывающимися уродливыми шрамами черных вен. Гул нарастал. Он кружил вокруг Эйлин роем пчёл, разбивался морским прибоем об отвесные скалы реальности и жалил, оставляя пенящиеся волдыри.

Эйлин глотала ртом раскалённый воздух, задыхаясь. Стекло теплицы хрустело, продавливаясь под проступающими из ниоткуда кирпичными стенами высотки. Разбросанные огурцы переплетались с соломенным ковриком гостиной. А коробки проламывались под массивными шкафами.

Мир пытался слепить себя заново.

Но вместо этого нёсся к пропасти.

Щёлканье часов ускорилось. Эйлин наклонилась в сторону: сталагмит чужого мира пронзил пол теплицы, пульсируя багровым цветом. Еще один удар — теплица сотряслась от проросших из потолка сияющих разрывами реальности сталактитов. Еще один. И еще. Эйлин оказалась прижата к спинке стула несколькими длинными шипами, источавшими тяжёлую липкую силу.

Один из концов прижался к груди Эйлин. Прямо в сердце — Эйлин усмехнулась — какой глупый конец. И какой... театральный.

Тик-так. Тик-так. Тик...

Эйлин вздрогнула: раскалённый камень прорезал ткань комбинезона и тонкую блузку. Она ощущала пульсацию внутри разрубленного напополам сердца, сплетающуюся с ее собственной.

Тик-так. Тик...

— Может быть ты объяснишь мне, куда мы так бежим?!

Эйлин вынырнула из толпы, едва не врезавшись в Амелию. Покачнувшись, она пролетела сквозь толпящихся у разноцветных ларьков людей, зацепившись за куртку Алекса. Он ошалело огляделся — его взгляд миновал Эйлин, словно ее там и не было.

«Но ведь... меня действительно там нет.»

— Э... Эйлин.

Александр затоптался на месте, уворачиваясь, словно его пытался схватить кто-то, кого видел только он. Эйлин мотало из стороны в сторону вместе с ним: как бумажного котика, привязанного к палке. Она хотела бы сказать, что все хорошо, что ей это даже нравится, но ее тянуло прочь, ей нужно было бежать, найти, успеть, остановить.

— Алекс, хватит! — Мэлли дёрнула брата за руку, разворачивая к себе лицом. Она выглядела запыхавшейся: щеки нарумянились, ресницы слиплись от капелек пота, а черные кудри разметались, прилипнув ко лбу. Мэри-Кейт с другом нигде не было видно, как и их дымящейся раввин-машины. — Эйлин мертва! Ты гоняешься за ее призраком так, словно винишь себя в ее смерти! Это был несчастный случай. Я... — она запнулась, — я была там, Алекс. Если хочешь сделать кого-нибудь виноватым — подай в суд на владельца пристани за ненадлежащее содержание озёрных мостков. Возможно, от этого будет чуть больше толку, чем от бесконечного нытья и попыток сделать вид, что тебе не все равно. Как будто тебе когда-нибудь не было наплевать на нас.

Лицо Александра нахмурилось, и он отвернулся, резко передёрнув плечами — Эйлин смогла отлепиться от него и каучуковым мячиком отлетела в Амелию, застряв в ее кудрях.

Мэлли пахла мятой. Ее светло-зелёный повседневный блейзер казался неуместным среди разукрашенных под черепа лиц празднующих. Пёстрые кроваво-черные костюмы, алые розы в волосах и выбеленная кожа — Амелия была белой вороной в своей привычной одежде. Алекс же выглядел чуть более подходяще для праздника смерти.

— Чего я вообще ожидал? — едва различимо пробормотал себе под нос Алекс, а затем уже громче добавил, раздражённо тряхнув шапкой темных кудрей: — Зачем тогда было меня спасать?

Он нервно отёр грязным рукавом рубашки сочащуюся из носа кровь, глядя на сестру сверху вниз.

— Ты мой брат, Алекс. К тому же мы Куэрво. Мы должны помогать друг другу, а иначе... иначе какой в этом смысл?

— Вот значит как? Семейный долг? Семейные ценности? Ты хоть что-нибудь сделала ради себя, Амелия? Не ради родителей. Не ради общественного мнения, которым так дорожил каждый член нашей уважаемой, — он скривился, выплюнув слово, как сгусток слизи из легких, — семьи. Ты когда-нибудь была собой, Мэлли?

Мэлли ответила не сразу. Ее колебание не укрылось от цепляющегося за каждую деталь взгляда Алекса, и его губы сжались в тонкую болезненную усмешку еще до того, как сестра кивнула:

— Да. Но есть вещи намного важнее собственных желаний и порывов, Алекс. И если бы ты хоть на мгновение задумался об этом — нам бы не пришлось вытаскивать твою наглую самодовольную задницу из проблем, в которые ты втянул себя, помешавшись на Эйлин.

Алекс хотел было ответить, но его толкнули в спину, едва не повалив на Мэлли.

— Йоу, чувак, классный прикид!

Низенький подросток с разукрашенным под череп с красными цветами лицом пялился на Алекса, оценивающе присвистывая. Будто Александр был девочкой на вечеринке, которую можно было бы удачно подцепить и развести на пять секунд близости пол скамьёй в спортивном зале.

— Отвали!

— Алекс!

Подлетев к пареньку, Алекс толкнул его в грудь, откидывая на один из переносных ларьков с хот-догами и напитками. Опрокинув гриль, тот повалился на него лицом и ладонями, отчего по округе тут же разнёсся протяжный вой и запах хорошо прожаренного стейка.

Толпа поредела на секунду, чтобы затем стремительно потянуться к ворочающемуся на земле подростку.

— Нужно уходить. Скорее! — Мэлли с силой дёрнула опешившего Алекса за руку и потянула в сторону от окружившей бедолагу толпы. — Нужно вернуться к Мэри-Кейт, и добраться до больницы. И не думай снова от нас сбегать! У нас просто сломалась машина, а ты...

Эйлин мотало из стороны в сторону, пока Куэрво бежали между рядами лавок и ярмарочных огней. Александр едва поспевал за сестрой, оглядывался и сплёвывал на землю натекающую в рот из разбитого носа кровь. Резкий толчок — и Эйлин навалилась грудью на край капота автомобиля. В нос ударила вонь подгоревшего масла. Пальцы скользили, пытаясь удержать в руках светящийся фонариком мобильный телефон, а ноги едва удерживали тело на цыпочках.

— Почему ты вообще вернулась и согласилась помочь? Мы должны были сейчас сидеть в кино, а не ковыряться непойми где в этой рухляди!

— Заткнись, Рич, и лучше помоги, — раздражённо отозвалась Мэри-Кейт, слабыми пальцами пытаясь открутить какую-то крышку.

Покоцанная и помятая машина дымилась — Эйлин хотела бы добавить еще парочку повреждений на полированный корпус Форда, который не раз видела в гараже у Куэрво. Задние фары разлетелись на землю осколками стекла — бампер впечатался в бетонную стену, а землю взрыли Ричард осторожно выглянул из-за плеча Мэри-Кейт, прищурился и, ничего, кажется, не разглядев, отмахнулся.

— Да хватит тебе! Ей уже ничего не поможет. Мы...

— Мы должны помочь им! — раздражённо рявкнула Мэри-Кейт, резко разворачиваясь и устремляя свет от фонарика в лицо Ричарду. — Мистер Куэрво помог мне найти сестру!

— Он помог тебе потратить твои карманные деньги, делая вид, что ищет твою сестру, — хмыкнул Рич. — Все остальное — череда случайных удачных событий.

Мэри-Кейт отрыла было рот, но тут же смолкла, опершись об открытый капот. Палец рассеянно мазнул по кнопке фонарика, гася его, и она шмыгнула носом.

— Я думала... — она отёрла рукавом проступившие на глазах слезы и всхлипнула. — Я думала, что если поговорю... что если...

— Что если ты выскажешь все — станет легче? — закончил за неё Ричард, вставая рядом.

Мэри-Кейт не ответила — уклончиво хмыкнула и отвернулась, обхватив себя руками. Осторожно приблизившись, Рич толкнул ее локтем в бок. Мэри-Кейт не обернулась, упрямо поджав губы и пялясь в одну точку где-то на земле.

— Да брось! — Рич снова толкнул Мэри-Кейт локтем в бок. — Мы оба знаем, как это было для тебя важно, но сейчас...

— Ты ничего не знаешь! — Мэри-Кейт обернулась на Ричарда. Ее пунцовые щеки горели, глаза подёрнулись плотной пеленой слез, и она с трудом фокусировалась на лице друга. — Ты просто дурак! И ты!..

Она не договорила: схватив ее за локоть, Ричард притянул Мэри-Кейт к себе и поцеловал. Кажется, Эйлин слышала звук сталкивающихся зубов двух подростков, но отвернуться не могла. Глаза Мэри-Кейт распахнулись от смеси ужаса и удивления, но ее слабые попытки ударить Рича по руке не увенчались успехом — после шестого удара, она сдалась, закатив глаза.

Эйлин снова толкнуло, отрывая от Мэри-Кейт и Ричарда. Она пронеслась сквозь ряды, пока снова не врезалась в Александра Куэрво. Запыхавшегося и испуганного. Впереди мелькнула знакомая фигура в длинном тёмном пальто — Уильям Белл тоже спешил принять участие в окончании разворачивающемся представлении, широкими шагами направляясь куда-то вглубь ярмарки.

— Мистер Белл!

«Беги, Алекс...»

Тихий надломленный голос Эйлин остановил Александра. Он смотрел на удаляющуюся спину Уильяма, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался, а каждая мышца под кожей не могла решить, что же предпринять в следующую секунду. Мэлли пыталась схватить его за руку и остановить, но Александр только раздражённо отмахивался от неё, пробираясь сквозь толпу ряженых гостей карнавала.

— Мистер Белл!

«Беги, как можно быстрее...»

Голос Эйлин прозвучал уже громче. Он вполз как змея в подкорку сознания Александра, оставляя на нем две сочащиеся кровью точки укуса. Александра вертелся среди беснующихся людей. Цвета перемешивались. Лицо Мэлли исчезало, скрываемое набегающей волной грима и масок, чтобы затем возникнуть прямо перед ним и снова скрыться за черно-багровыми плащами. Александр хватал ртом воздух, бил руками, отстраняя от себя людей, и озирался, пока его не вытолкнули к пустырю с парочкой скучающих за прилавками продавцов.

«Индийская кухня по рецептам семейства Ганди» и «Мексиканские закуски» зазывно поползли в сторону Алекса своими запахами, но он подавил просыпающееся желание и сглотнул скопившуюся во рту слюну.

— Уильям! — крик Мэлли донёсся до Александра из-за ларьков и он, перемахнув через один из них, оказался среди ряда высоких железных контейнеров.

Мэлли цеплялась за руку мистера Белла, оттягивая его в свою сторону. Уильям смотрел сквозь неё. Его губы что-то беззвучно шептали, а пальцы била мелкая дрожь. Карман пальто оттягивался, словно он напихал в него несколько баночек газировки, и Эйлин мысленно хихикнула: дядя Уилл всегда был образцом здорового образа жизни. Пил, курил и запивал свинину газировкой с виски. Жив он был, кажется, только благодаря чуду в лице Алана Маккензи. Да и то, жизнью назвать это было достаточно трудно. С какой стороны не приглядись — вечная каторга на урановых рудниках, с которой даже вперёд ногами не получится улизнуть.

— Послушайте... — Мэлли тяжело дышала, хватая ртом воздух. — Нам... нам нужна ваша помощь. Нам нужно в больницу. Срочно!

Она отчаянно затрясла руку Уильям, и внимание Эйлин переключилось на скользнувший позади этой парочки знакомый белобрысый силуэт. Он мелькнул всего на мгновение, растворившись в тумане, но, если бы у Эйлин сейчас было физическое тело, она бы поспешила обхватить себя руками, забиться в угол и слиться с ним. Чтобы никто ее не заметил — могильный холод побежал по земле. Он сочился молочным туманом меж рядов контейнеров, обволакивал острые углы и втягивался тонкими никотиновыми струйками в ноздри продавцов закусок. Он даже не брезговал отправиться дальше — в толпу празднующих.

Увы, Эйлин пришлось оставить туман наедине с собой и вернуться к разворачивающейся драме.

Мэлли продолжала трясти Уильяма за руку, пока он безумным взглядом смотрел куда-то в даль своих воспоминаний. Он не был сейчас здесь, не в этом времени и не в этом месте. Его губы стянулись в тонкую полоску, когда он перевёл взгляд на Александра. Темно-синие глаза почернели, и рука сунулась в карман.

— Мистер Белл!

Он оттолкнул Мэлли, шагнув в сторону Алекса. Тот попятился, а Эйлин на этот раз уже неожиданной заботой пробормотала:

«Беги!»

Александра замешкался. Он попятился, споткнувшись о разбросанные на земле, едва не повалившись на землю. В руке Уильяма щёлкнул блеском револьвер, и он навёл курок на лоб Александра.

— Алекс!

Мэлли бросилась к брату, пытаясь прикрыть его от Уильяма, но голова Александра была слишком высоко. Понадобилось бы несколько табуреток, чтобы Мэлли смогла представлять хоть какую-то угрозу для младшего из Куэрво. Уильям продолжал наступать, теперь тесня двух испуганных жертв. Его полубезумный взгляд перебегал с Мэлли на Александра и обратно, но рука продолжала твёрдо держать под прицелом смазливое лицо Александра.

— Мистер Белл, — пробормотал Алекс, перепрыгивая задом через опрокинутый мусорный бак, — послушайте, уверен, мы еще можем уладить все мирным путём.

Уильям не ответил. Шаг. Еще один. Волосы на задней стороне шеи Александра зашевелились. Кожа похолодела от пота, и он нервно сглотнул, подняв руки в сдающемся жесте. Мэлли продолжала закрывать его грудь собою, но даже ее решимости, кажется, становилось меньше с каждой секундой.

— Мистер Белл, давайте поговорим как взрослые люди.

Уголок губ Уильяма надломленно дёрнулся, исказив в темноте симпатичное лицо мистера Белла. Он ловко перешагнул через коробки, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и уперся кончиком револьвера в лоб Александра Куэрво.

— Мистер Бе!..

Non (фр.) — Нет.

Лемниската Бернулли по форме напоминает арабскую цифру «восемь» или символ бесконечности.

Данкин (Dunkin') — это американская сеть кофеен и закусочных, известная своими пончиками и кофе, популярная в США и за рубежом.

Пейсы — это локоны или пряди волос, которые носят с обеих сторон головы евреи-ортодоксы в соответствии с религиозными традициями, как знак соблюдения заповедей Торы.

Кипа — это маленькая круглая шляпка, которую носят евреи, особенно мужчины, в знак уважения к Богу и соблюдения религиозных традиций.

Hermanito (исп.) — Младший брат.

Сталагмит — это каменная формация, которая образуется на дне пещеры из минералов, выпадающих из капающей воды и постепенно накапливающихся, создавая конусообразные выступы.

Сталагмит — это карстовая формация, образующаяся на потолке пещеры из минералов, выпадающих из капающей воды, образуя сосуветы, свисающие вниз.

Санта-Муэрте — современный религиозный культ, распространённый в Мексике и США и заключающийся в поклонении одноимённому божеству, персонифицирующему смерть.