Глава XVIII. Дифференциал по Джанет Калверт

— Нейт! Нейт, стой!

Догнать брата оказалось немного сложнее, чем остудить его распаляющееся при виде Алана пламя. Нейт нёсся по улицам Чикаго потоком жаркого летнего воздуха, прятался от неё в свете ярких неоновых вывесок и фонарных столбов, поджигал сигареты случайных прохожих и рассыпался искрами сквозь пальцы Джанет, когда ей удавалось дотянуться достаточно, чтобы схватить его за рукав пальто.

Они пролетали мимо пустыря на набережной, когда Джанет, выбившись из сил — если она вообще была на это способна, — остановилась и, топнув ногой, крикнула вслед удаляющемуся брату:

— Не смей убегать от меня, Нейтан Калверт, когда я с тобой разговариваю!

К ее удивлению, это сработало. Поток горячего воздуха замер, покрыв очертания окружающего мира лёгкой рябью, а затем сквозь ее начали проступать черты материализующегося Нейта. Он вопросительно вздёрнул бровь и покачал головой, смерив Джанет непонимающим взглядом:

— И давно ли ты превратилась в нашу мать? Я, кажется, многого о тебе не знал, Джен.

Он прятался за ухмылкой на лице — он всегда так делал, когда не хотел показывать своих настоящих чувств. Но при этом они проступали только отчётливей: ее раздражение отражалось на лице тенью от рвано мигающего уличного фонаря, обида застыла в поджатых губах, а взгляд вспыхивал в такт биению сердца. Нейт сбежал слишком поспешно, чтобы отрицать очевидное — он бы сделал все, чтобы закончить начатое, если бы не Джанет. Его злость на Алана ощущалась Джанет физически: ее руки дрожали, челюсть сводило от напряжения, и фантомные воспоминания физического недомогания, каждый раз когда лицо Алана Маккензи оказывалось слишком быстро от его собственного.

— Это то, что я забыла? То, чего я не помню? Это твоё важное дело, о котором ты говорил? Это... — она осеклась, забегав взглядом по лицу брата. — Это были твои ощущения. Отвращение, злость, вспышки желания вместо огурцов нарезать пальцы Алана. Это все был ты... Почему ты не рассказал мне сразу?

— Джен, ты с большей лёгкостью поверила в происходящее по ту сторону, чем в то, что твой брат жив! Почему если ты смогла обхитрить смерть, я не мог сделать то же самое? Но ты начала твердить, что я тебя обманываю! Вот! — Нейт ткнул рукой куда-то позади неё, где должен был остаться задний двор ресторана, но Джанет даже не могла узнать место, в котором они сейчас находились. Возможно, это уже даже был не Чикаго и не Северная Америка. — Вот, кто тебя обманывает, Джен, все эти полгода! Вот источник наших несчастий и проблем — Идеал! Я видел все это. Я... — он подавился воздухом и взмахнул руками, растерянно глядя на Джанет. — Я не смог бы описать тебе все, что произошло так, чтобы это не выглядело попытками настроить тебя против него. Идеал предал нас. Он предал все, что мы вместе с ним создали. Потому что он трус! Жалкий, подлый, надменный...

— Он Идеал!..

— Он ублюдок! Самая последняя скотина, которой мы отдали все! И что теперь?! Что?! Ответь, мне, Джен! — Нейт нетерпеливо топнул, разведя руками. — Ради чего мы все это делали? Ради чего были обречены тысячелетия сбегать от него, прятаться и умирать, лишь бы не оказаться рядом? Думаешь, он изменился? Думаешь, он все еще втайне не планирует избавиться от нас, как только подвернётся подходящая возможность? — Нейт дышал тяжело; воздух, вылетавший из его ноздрей, раскалял воздух, и иногда выносил с собой сноп искр. — Идеал — самовлюблённый ублюдок. И мне жаль, что ты не вспомнила этого раньше.

Нейт тяжело дышал, его ноздри раздувались, и Джанет едва хватало сил сопротивляться поднимающейся внутри волне ненависти и раздражения. Ее трясло — одновременно с Нейтом, — и, сделав глубокий вдох, она сжала пальцами переносицу.

— Он наша ответственность, — закрыв глаза, выдохнула Джанет. — Мы позволили ему жить.

— И чем для нас все обернулось? Завтра мир умрёт, потому что Идеалу было важнее потешить свое эго, нежели выполнять свои обязанности.

Силуэт Нейта вспыхнул оранжевыми огнями на внутренней стороне век, и Джанет подняла на него взгляд, сжимая губы и перебирая в уме все знакомые неберущиеся интегралы. Кровь под кожей кипела, холодный ночной воздух раскалился, и асфальт начинал подозрительно смягчаться — Джанет переступила с ноги на ногу, заметив, как подошва кед прилипла к нему.

— Он их выполнял. — Она с силой втянула ртом воздух, проглатывая поднимающийся к горлу горький комок. — Все это время. Иначе бы мир исчез намного раньше. Балл в его пользу, так не думаешь?

Нейт открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же осёкся. Свечение вокруг него стало приглушенным, и на секунду показалось, что он начал успокаиваться. Огонь на кончиках его волос потух, искры больше не трещали в воздухе, а волнистый асфальт застыл в своей новой форме, ожидая прихода безжалостных дорожных рабочих. Нейт молчал и это молчание оказалось самым томительным за всю жизнь Джанет: ее брат никогда не лез в карман за словом, выступая первым во всех словесных перепалках. Сейчас же, он молчал. И медленно приближался к ней, сокращая расстояние между их мерно бьющимися в такт сердцами.

— Он убивал нас, Джен. — Шаг, и Джанет попыталась отступить, но предательская подошва слепилась с асфальтом. — И я помню каждый долбаный раз, когда он это делал. — Еще шаг. — Каждую секунду этой агонии. Они все здесь, — остановившись, Нейт навис над ней и ткнул пальцем в висок, — и я не могу от них избавиться, перестать слышать наш крик, треск костра или хруст позвонков под верёвкой. Они впечатаны в нашу сущность. В перерождении были свои плюсы — мы не тянули за собой всю ту боль, что нам причинил Идеал. Ее впитывал Барьер, храня то, что не смогло бы вынести человеческое тело.

Нейт отрешённым взглядом посмотрел на Джанет и, облизав пересохшие губы, попытался отвернуться.

— Ты позволишь? — Джанет осторожно протянула руки к лицу Нейта, и он, немного помедлив, кивнул.

Касаться его лица казалось таким правильным и пугающим одновременно, что Джанет медлила, невесомо скользя по веснушчатой коже. Вдоль линии челюсти. По скулам. Над рыжими бровями. Пока наконец не дотронулась до его висков, надавливая и выпуская слабый поток силы. Точно так же, как сделал он. Рваное дыхание выровнялось, дрожь, пробиравшаяся по телу Нейта, устремилась к пальцам Джанет, растворяясь в них и уравновешиваясь. Они становились единым целым, переплетаясь изгибами синеющих под бледной кожей вен, россыпью веснушек на щеках и взрывами расплавленного золота радужки.

— Спасибо, — одними губами протянул Нейт, стряхнув с чёлки капли пота. — Безумие отступает, когда мы рядом друг с другом, да?

— Безумие — это все еще то, что ты рядом, — хмыкнула Джанет, не отпуская голову брата. Она боялась — боялась, что его ярость вернётся, стоит ей отступить. — Я не понимаю, почему все так происходит. Это... Это странно.

— Знаю. Я поражён не меньше. Я чувствую тебя, чувствую то, что происходит с тобой, и ты... тоже, — Нейт обхватил ладонью шею, и его бледные пальцы царапнули ногтями кожу. — Полагаю, у него есть ответы. Кто же лучше осведомлён обо всех случайных ошибках этого мира, как не великий и ужасный Идеал, создавший нас, тварей низменных?

Джанет с недовольством прищурилась, ощущая жар повреждённых сосудов, и наконец отступила, с силой оторвав подошву от асфальта — та недовольно хлюпнула, оставив на темной поверхности след от протектора. Развернувшись на пятках, она сглотнула, потянула за рукава водолазки, натягивая их на ладони, и вскинула подбородок, вполоборота глядя на Нейта через плечо.

— Мне нужно идти.

— К нему? — тон Нейта вышел слишком резким, и Джанет кашлянула, подавившись болезненно пролетевшим по горлу воздухом. — Даже сейчас?

Даже сейчас. Даже когда ей больше всего хотелось получить долгожданные ответы. Даже когда она была в нескольких шагах от того, чтобы наконец стать собой и перестать беспомощно искать крупицы воспоминаний во вспыхивающем сознании. Она должна была уйти.

Но вместо этого продолжала колебаться.

— Ответственность — это нечто более значимое, чем личные обиды, — слова продирались острыми когтями сквозь вздымающееся в груди чувство обиды и боль между рёбрами. — Мне может быть неприятно, но его предательство — лишь малая часть в бесконечном пространстве людских недопониманий.

Джанет чувствовала на себе тяжелый взгляд Нейта и шагнула, чтобы скинуть с себя это липкое ощущение чужого внимания.

— У нас наконец появилась возможность поговорить без лишних ушей, и ты сразу же сбегаешь, Джен, — раздался за спиной спокойный и ровный голос брата. Ничто не выдавало распаляющегося внутри него огня, но Джанет чувствовала это жжение в желудке, покалывание кончиков пальцев и покачивающийся вокруг мир. И чем дальше она шагала от Нейта, тем отчётливее ощущала накатывающее приливной волной безумие. — Не ты ли требовала у меня ответов и так пылко гналась за мой, истратив силы и разрушая материю реальности, чтобы сейчас сбежать? Ах да, — наигранно шокированно ахнул Нейт. — Я ведь сделал что-то похожее.

Джанет замерла. Сжав ладони в кулак, она развернулась и требовательным взглядом уставилась на ухмыляющегося Нейта. Теперь он, сидя на невысоком каменном ограждении и закинув ногу на ногу, приветственно развёл руками, будто ведущий шоу или профессор, только что доказавший мучившую человечество теорему.

— Задавай вопросы, ма шэри. Я готов.

Здесь должен был быть какой-то подвох. Предложение Нейта звучало слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, но его сияющее и светящееся в темноте лицо просилось на обложку журнала «Самый честный человек на планете Земля».

— Ты сказал, что следил за мной, — сдержанно поджав губы, спросила Джанет, медленно приближаясь. — Все время?

— Увы, — помотал головой Нейт и театрально вздохнул, возведя глаза к усыпанному звёздами небу. — Идеал ограничил Барьер с этой стороны плотной стеной и прорваться сквозь неё даже потоком сознания было достаточно трудно. Я смог несколько раз проскользнуть в образовавшиеся бреши. Но ты тогда уже была в университете. И не взяла курс иностранных языков, а иначе бы ощутила это внезапно проснувшееся желание прикоснуться к нашим французским корням.

— Мы жили в Канаде. Мы знаем, французский.

Нейт снова закатил глаза, будто пытаясь продемонстрировать Джанет все свое недовольство ее отсутствующим чувством сарказма.

— Не будь такой...

— Я пыталась найти их, — резко оборвала его Джанет и отвернулась, избегая встречи взглядами с братом. — Виновных в твоей смерти. Но родители... они... они пытались убедить нас, меня, Мэри-Кейт, что нужно жить дальше. Жить и забыть о, — она сглотнула подступившие к горлу слезы, и это походило скорее на сдавленное икание, — тебе. И знаешь что? Во всем обвинили тебя. Взрыв — исключительно наша вина. Как это удобно.

Последовала тишина. Энергия Нейта не плескалась в воздухе штормовыми волнами. Напротив, она мягким покачиванием убаюкивала Джанет, будто брат пытался приобнять ее сквозь разделявшие их несколько шагов.

Джанет искала. Джанет пыталась найти ответы, но натыкалась лишь на людское безразличие. Слова поддержки и пожелания жить дальше — никто из них не терял часть себя, оставаясь единым целым. Их слова звучали издёвкой, а призывы вернуться в реальность только больше распаляли протестующую натуру подростка. Кажется, именно тогда Джанет впервые услышала его голос. Как поразительно: некоторое время ей даже казалось, что это голос Нейта, и она, цепляясь за ускользающую возможность отсрочить одиночество, поощряла его, невзначай демонстрируя, что она слышит.

Пока это не зашло слишком далеко.

Нейт грузно выдохнул, и воздух колыхнулся от его горячего дыхания.

— Мы можем сбежать, если ты захочешь. У меня есть возможность...

— Мы бегали слишком долго, и посмотри, к чему это привело, — Джанет поёжилась и дёрнула плечами. — Все последние месяцы я безуспешно пыталась залатать дыры, как будто от моих действий что-то могло измениться. Каждый день я следила за тем, чтобы ничто не просачивалось в этот мир, потому что он меня попросил, — она резко развернулась и, сложив на груди руки, заглянула в яркие светящиеся в темноте глаза брата. — Ты бы смог отказать Идеалу?

Нейт ответил не сразу. Он смотрел на неё исподлобья, подкидывая пальцами маленький огонёк, как монетку, пока он не вспыхнул у него на ладони, отбрасывая на лицо искажающие очертания тень. Длинный уродливый шрам вдоль носа багровел, будто затянулся совсем недавно. Веснушки въедались в кожу следами пепла, а пролегающие между бровей морщины оставляли после себя борозды, как потоки воды на песке. Джанет не могла понять выражение лица брата.

Но чувствовала его.

— Да, — медленно кивнул Нейт, резко захлопывая ладонь вместе с огнём. — Отказать. Выводить из себя. Мешать ему существовать и функционировать. Сломать все его игрушки и наслаждаться беспомощностью этого всемогущего существа, которому нужно всего лишь отключить каналы связи с другим миром — и он превратится в старую рухлядь. А затем... — его лицо исказилось безумной ухмылкой, — нужно просто нанести в нужный момент удар.

Рассыпающийся труп Келли Синклер вряд ли можно было назвать подходящим для удара оружием. Но исходившее от неё зловоние и двое мёртвых людей из прошлого Алана Маккензи не оставляли простора для фантазии. Все было просто. Уравнение решилось слишком быстро, лишив Джанет заявленной интриги противостояния.

— Твоё представление в суде, — мотнула она головой, и отросшая чёлка упала ей на лоб.

— И не только оно. — Нейт подался вперёд, осторожным движением заправляя прядь за ухо Джанет. Он замер, неотрывно глядя ей в глаза. Его радужка непрерывно двигалась, как водоворот зыбучего песка, утягивая Джанет вглубь. — Тебе понравилось? Но это всего лишь первый акт. У меня... — Его голос провалился под толщу непроницаемого барьера, и Джанет напряглась, вслушиваясь: — ...есть еще парочка идей, насчёт подарков нашему королю. Видеть его перекошенное от злости лицо — высшей степени наслаждение, должен заметить. Он ведь ненавидит, когда что-то выходит из-под его чуткого контроля: реальность, люди, мы, — и готов сделать все, лишь бы показать свое недовольство этим фактом. Я всего лишь хотел напомнить ему о тех, кто стал жертвой его непомерного эгоизма и тщеславия, — пожал плечами Нейт и отстранился. — Воскрешать людей очень сложно, если ты не первозданное Пламя, конечно же. Но и мне стоило больших усилий обратить вспять отведённое им время, вытащить их из небытия и позволить ходить по земле чуть дольше нескольких секунд. Уверен, Идеал сейчас чувствует себя, будто его поезд переехал — подобное вмешательство никому не понравится. Я мог бы привести еще парочку его знакомых, но... пуркуа? Досаждать ему в долгой перспективе нравится мне намного больше.

— И что потом? Чего ты хочешь добиться?

— Диффузии.

Слова Нейта ударили ей под дых, и Джанет вспыхнула: ночь побелела — уличный фонарь потонул в потоке яркого света — и окрасилась в багровые тона догорающего заката. Нейт морщился, будто только проснулся от направленного в лицо фонарика, пока Джанет, делая медленные глубокие вдохи, пыталась успокоиться. Кровь бурлила по венам, вскипала и просачивалась сквозь кожу полупрозрачным дымом. Тишина от присутствия Нейта в голове сменилась непрекращающимся писком от включённого без звука старенького телевизора. А исходившее от Нейта спокойствие окатывало ее не холодной водой, а бензином.

— Нет, — голос вырвался из ее груди низким рыком, едва напоминающим человеческий голос. — Я не позволю. Да, он тот еще ублюдок. Но я не давала свое согласие на то, чтобы мстить ему разрушением. Эту Вселенную мы создали вместе. Этот барьер мы создали вместе. Это наше детище в такой же мере. С чего бы нам желать его разрушить?

Нейт пожал плечами, и разум пронзила острая немеющая боль тысячи маленьких иголок. Тьма наступала. Она давила на исходивший от Джанет свет, и на мгновений ей подумалось, что это Нейт гасит ее — но одного взгляда хватило, чтобы убедиться в обратном: лицо брата перекосилось в агонии. Под кожей плотно сжатой челюсти ходили желваки. Несимметрично прищуренные глаза дёргались, будто Нейт пытался держать их из последних сил. Из носа показалась жирная багровая капля, и Джанет иррационально отёрла свое лицо рукой, с удивлением отметив размазанную по бледной коже кровь.

Мышцы лица сводило судорогой. Свет Джанет практически погас, и теперь единственным источником был тусклый фонарь с комариными трупами внутри лампы. Загнанные в ловушку, они сгорали раз за разом, беспечно летя на манящий свет. В нос ударил запах гари. Длинный узкий коридор. Хрустящий под ногами хворост. Фигура в длинном плаще тянула к Джанет подожжённый факел. Кривая ухмылка выглянула из-под капюшона, и на пальце блеснул перстень. Такой же, как у...

Дрожащая рука Нейта схватила ладонь Джанет.

Боль отступила, но вместе с ней исчезли и образы.

— Так почему? — тяжело выдохнула Джанет. — Зачем уничтожать все, что мы создавали? Ради чего боролись и предавали?

— Разве это не то, что мы всегда делаем, Джен? — обворожительно улыбнулся ей Нейт, скользнув рукой выше и стиснув ее запястье. — Я знал, что ты так ответишь, но подумай — для нас это всего лишь маленьких шаг назад, возвращение к отправной точке, откуда мы сможем направиться в любой уголок вселенной и начать все заново. А Идеал, он... Было ошибкой позволять ему вернуться. Надёжней, если он будет спать. Вечным и глубоким сном.

— И ты не боишься, что я расскажу ему об этом, — вздохнула Джанет, констатируя очевидный им обоим факт. В первый раз она предала Идеала умолчав о возвращении брата. Делать это во второй раз казалось ей намного проще. — И... — она сглотнула, — почему я вдруг вспоминаю? Эти вспышки — невыносимая агония.

— Потому что мы одно и то...

— Мы не одно и то же, — хлёсткое оборвала его Джанет и, отзеркалив недавнее действие Нейта, сжала ладонью свое горло.

Издав полузадушенный хрип, Нейт нервно усмехнулся, отпустив ее запястье.

— Ладно, не совсем похожие. — Он оттянул воротник, пытаясь дать себе больше воздуха, и пальцы ловко расстегнули верхние пуговицы рубашки, из-за которой на Джанет выглянул конец длинного рваного шрама на груди. — Мы две искры, вылетевшие из общего костра и разнесённые ветром в разные стороны. Как там было? Ведь ты как я, а я как ты, — нараспев ехидным тоном напел Нейт.

— Откуда?..

— От разносчика пиццы, — хохотнул Нейт, вперившись в ответ в шрамы Джанет на лице: это ощущение чужого взгляда знакомой толстой коркой осело на коже. — Шучу. Произошло небольшое недоразумение: я принял Эйлин за Идеала и докучал ей своим присутствием круглосуточно, надеясь отыграться за все те разы, что нам приходилось слушать его бубнёж у себя в голове. Когда же я осознал ошибку, — он поджал губы, заёрзав на каменной ограде, — оказалось, что Эйлин приятный собеседник. Пусть и заключённый в сложившиеся обстоятельства не по своей воле.

Джанет пыталась оторваться от разглядывания багровеющего напоминания о произошедшем на груди брата, но вместо этого только глубже тонула в заглушающем все крике. Вы никогда не услышите взрыва в лаборатории раньше, чем осколки и разъедающие кожу жидкости врежутся в ваше тело, просачиваясь насквозь, расплавляя плоть и оставляя после только боль агонии. Даже если вы не умрёте от физических ран, боль будет слишком сильной, чтобы человек мог ее выдержать. Все, что вы заметите — ужас в глазах напротив и боль на чужом лице. Реактивы никогда не выбирают своих жертв: лишь поджидают подходящий момент, чтобы под громкие аплодисменты разлетающейся посуды, принести правосудие за беспечность.

Все политики, кричащие об отравляющем воздействии химии, не догадываются, что природе нужно намного меньше времени и сил, чтобы убить человека с помощью всего нескольких элементов периодической системы.

— Все эти месяцы он молчал, — пробормотала Джанет, теребя воротник водолазки, — ничего не рассказывал и не жаловался. Я считала, что все хорошо.

— Он не доверяет тебе, — зевнул Нейт, болтая в воздухе ногами. — И никогда не будет доверять. Он слишком испуган. И горд, чтобы признать это. Возможно, он мог бы кому-нибудь открыться, кому-нибудь, кто не вызывает в нем жажду переломать кости в порошок раздражающим его людям, стереть несколько реальностей и вернуть вселенную в состояние зародыша. Кому-нибудь вроде...

— Мистера Белла.

— О да, наш незабвенный мистер Белл.

Хитрая улыбка на губах Нейта разве что не освещала все вокруг себя в радиусе нескольких кварталов.

— Ты что-то знаешь? — Джанет метнула на брата подозрительный взгляд с прищуром, но тот только мягко рассмеялся и вскинул руки в сдающемся жесте.

— Ничего кроме того, что его безграничное любопытство, когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. Но, — пожал плечами Нейт, — если тебе захочется узнать больше, приходи на ярмарку в полночь. Это лучшее время, чтобы свершилась магия.

Нейт вытянул вперёд руки и быстро невпопад пошевелил пальцами под громкое «У-у-у!», пытаясь наложить на Джанет заклинание испанского стыда. Рыжая бровь вопросительно-непонимающе взметнулась вверх, и Нейт разочарованно выдохнул, не забыв при этом закатить глаза. Он спрыгнул с ограждения, шутливо отдал Джанет честь, двумя пальцами мазнув по лбу. Потянувшись, Нейт взглянул на часы и хмыкнул, закатив глаза. В который раз.

— Что ж, не буду более тебя задерживать. Идеал может что-то заподозрить.

Идеал бы заподозрил. Не будь он так слеп, когда дело касалось его самого.

Джанет тряхнула рыжей копной волос и упрямо мотнула головой, поджав губы в горькой усмешке. Звезды на небе перемигивались с ней, пытаясь о чем-то предупредить. Или же им просто нравилось забавляться с людьми, зная обо всем, что предначертано их судьбой. Гороскопы врали, астрологи вытягивали с доверчивых глупцов деньги, и только Идеал вглядывался в небо, стараясь разглядеть ответы на все вопросы мироздания. Ничто не было случайностью событий — только заведённым на заре времён алгоритмом. И если достаточно постараться, на черном покрывале вселенной можно было найти две равноудалённые от яркой звезды точки, описывающие около неё окружность. Тусклые, алые, они вспыхивали, чтобы погаснуть через мгновение, оставив астрономам лишь вопросы.

Все они были всего лишь звёздами. Яркими и мёртвыми для окружающих.

— Нет. — Покачав головой, Джанет развернулась на пятках и, прежде чем уйти, бросила брату через плечо: — Потому что он уверен в наших отношениях.

***

— Я что-то пропустила?

Разнёсшийся по квартире аромат кофе взбудоражил рецепторы Джанет, как только она переступила порог. Что-то еще витало в воздухе: лёгкое и едва уловимое, оно приковывало к себе внимание, но не позволяло ухватиться за ускользающий хвост дольше, чем на несколько секунд. Энергия колебалась, и прорваться сквозь возведённые Аланом границы сознания оказалось невозможно — Идеал закрылся в невидимом коконе, как обиженный маленький ребёнок. Разве что не хныкал и не сидел с недовольным плачущим выражение лица, сложив на груди руки.

Джанет добралась до квартиры только к обеду, бесцельно пробродив по музею хирургии несколько часов. Не то чтобы человеческая анатомия увлекала ее, но тело противилось всякой мысли о том, чтобы отправиться к Алану Маккензи. Быть может среди этих экспонатом мог найтись ответ, почему застывшая в груди тревога никак не отпускала ее?

Увы. Ни в мраморных статуях, ни в пустых глазницах черепов Джанет не нашла ответа. Только запечатанную вековую боль. Такую знакомую и пугающую своим спокойствием.

Если близнецы всегда были одним человеком, то Джанет умерла уже очень давно, в том самом школьном классе, прижатая к полу потяжелевшей рукой брата. Дрожащие пальцы потянулись к щеке, стирая дорожку почудившейся горячей липкой крови, и Джанет замерла. Дыхание остановилось. Сердце медленно отбивало удары, пока она разглядывала свое отражение в музейной витрине. Оно расплывалось, закручивалось в узоры и меняло свои очертания, пока из прозрачного стекла, за которым спряталась винтажная аптека, на неё не посмотрел Нейт. Пальцы скользнули вдоль носа, и Джанет поморщилась: кожа пульсировала и горела, сочась свежей кровью. Шаг вперёд — и резкая острая боль впилась в грудную клетку, выбивая из легких воздух.

Из дверей музея Джанет выбежала, оставляя после себя дорожку из обуглившихся и искрящихся следов. Даже возможность бесплатного посещения не смогла удержать ее чуть дольше среди безжизненных экспонатов, каждый из которых будто рассматривал Джанет изнутри.

Нужно было добраться домой. Нужно было поговорить с Аланом.

— О, — он вынырнул из-за настольного зеркала, сжимая в руке кисточку для грима, — я думал, ты придёшь чуть позже! А я тут... — Алан неопределённо взмахнул рукой. — Решил немного подготовиться к празднику. Я ведь говорил о нем вчера, разве нет?

— Да, ты... — Джанет нахмурилась. — Что-то припоминаю.

Он выглядел не лучше, чем накануне ночью. Его лицо медленно восстанавливалось, но сил не хватало, чтобы залатать нанесённый Нейтом урон: мышцы все еще виднелись сквозь кожу, но теперь на нем хотя бы не было дыр, сквозь которые еда могла бы спокойно покинуть пределы ротовой полости.

— Как думаешь, — Алан отклонился, с прищуром рассматривая свое отражение, — стоит наносить грим на все лицо, или же оставить эту часть как есть?

— Я не зна...

— Еще как вариант есть маска! — Он с грохотом распахнул ящик и выхватил из него что-то, оказавшееся белоснежной полумаской, которую он тут же приложил к лицу, с гордостью уставившись на Джанет. — Во снах я конечно приходить люблю, но вот петь не очень. Давно, — Алан прочистил горло лёгким покашливанием, — не тренировался. — Мышцы на его шее напряглись, и из горла вырвалось несколько нестройных скачущих от ноты к ноте «А!». И слишком высоких для мужского голоса. — Практики маловато было. А Уилл все время ноет, что я своими завываниями мешаю ему спать. Ну так что?

Перспектива смотреть на израненное лицо Алана весь не доставляла Джанет удовольствия, поэтому она быстро выпалила:

— Оставь так.

«Все равно ему ничто не поможет скрыть это уродство, которое он по странному недоразумению называет своим лицом.»

Кажется, она невольно закатила глаза, отвечая на ремарку брата в своей голове, но в результате получила в ответ озадаченный взгляд Алана.

— Тебе правда так больше идёт, — поспешила оправдаться она, игнорируя поднимающееся в груди отвращение к подобострастию в собственном голосе. — Почему ты не хочешь оставить Алекса в покое?

— Ты знаешь, — равнодушно отозвался Алан, пожав плечами. — Намного лучше меня. Мы оба свидетели того, что произошло. И, как порядочный отец, я, увы, не могу сейчас оставить это без ответа. Особенно, — он подался вперёд, широкими движениями подкрашивая бледные брови коричневым карандашом, — когда возможности больше может не предоставиться.

— Ты не отец. Ты — Идеал.

— Не знал, что это два противоречащих друг другу события.

— Быть Идеалом не является необходимым и достаточным условием, чтобы быть хорошим отцом.

Нейт мягко рассмеялся в ее голове. Алан смотрел на Джанет взглядом, в котором читалось все, кроме любви. Отвращение, пренебрежение, удивление, что она посмела высказать ему это. Кажется, это был тот самый взгляд, после которого мистер Белл всегда заходился в очередном приступе боли, потому что Идеалу никогда не казалось важным, считаться с мнением кого-то слабее него. Но Джанет не была мистером Беллом. Она даже не была человеком. А потому вскинула голову, точно также глядя на Алана сверху вниз. Вена на виске запульсировала, кожа покрылась кипящими каплями пота, и образ Идеала стал расплываться перед ней, когда зрачки начали лихорадочно то расширяться, то сужаться.

В эту игру можно было играть вдвоём.

И она не собиралась уступать.

— Ты что-нибудь узнала у своего брата, кроме того что и так было уже всем известно? — резко перевёл тему Алан, первым разорвав зрительный контакт, и, прыснув на лицо закрепителем макияжа, направился в спальню.

«Он боится. А иначе зачем ему пытаться сначала подавлять тебя? Чтобы потом стыдливо отвести взгляд, когда его силы стало не хватать на противостояние нам?»

— Он зол на тебя, — не обращая внимания на слова Нейта, Джанет проследовала за Аланом и остановилась в дверях.

Алан распахнул платяной шкаф, едва не ослепив Джанет великолепием блестящих пиджаков, полкой шарфов и несколькими рядами разноцветных кед. И когда он только успел?.. Нейт присвистнул, таращась глазами Джанет на это зрелище, и ей стоило усилий взять себя в руки и стереть с лица это выражение, кричащее: «О боже, как мне это развидеть, потому что я перестал что-либо понимать в этой жизни?!» — сила Нейта превосходила ее, но он отступил, позволив ей управлять своим телом самой.

— Моя милая Джен. — Вешалка звякнула, столкнувшись с другой. А затем еще раз. И еще раз. Кажется, ему нравился этот звук. — Если бы я не знал, что Пламя зло на меня, я бы не пытался все эти годы разобраться в том, что наворотил. Осознание пришло ко мне слишком поздно. Я не мог ничего вернуть, а обращать время назад, увы, запрещено законами вселенной. То есть моими. Единственным вариантом было искать вас и пытаться поговорить, но вы, — задумчиво протянул Алан, разглядывая вытащенный из шкафа костюм с высунутым языком, — каждый раз успевали выскользнуть из моих рук. Забавно. В какой-то момент мне показалось, что вам нравится эта игра в догонялки. Пока я не понял, что вам все равно — вы лишили себя памяти, оставив мне бремя ее хранителя.

— Он хочет встретиться.

Алан замер. Его пальцы нервно потирали рукав пиджака, и немного помедлив, он вполоборота развернулся к ней.

— Вот как? Где?

— На ярмарке. — Подперев плечом дверной косяк, Джанет перекатилась с пятки на носок. — В полночь.

Алан издал звук похожий не то на кашель, не то на победное «Ха!». В любом случае ее обугленное лицо исказила улыбка, а один из красный пиджаков в шкафу, как оказалось, идеально сочетался с нынешним цветом его лица. С многозначительным видом покачав головой — будто он оценивал сделанное ему предложение — Алан вернулся к перебору пиджаков и, повесив выбранный, обратил внимание на тот самый багровый. С подозрительным узором в огурчик.

— Как в лучших традициях дешёвых ужастиков. — Алан стянул пиджак прямо с вешалки и влетел кистью в один из рукавов. — Что ж, не вижу ни одной причины, почему я должен быть против. Нужно было давно покончить с этим и признать, — остановившись перед зеркалом, Алан надел полностью пиджак и посмотрел на Джанет в отражении, — я облажался. По-крупному. И только мне нести за это полную ответственность.

— О да, — закатила глаза Джанет. — Оставь эти речи для вручения премии «Отец года». Ты...

Она не договорила: дверь хлопнула, и коридор заполнили тяжёлые суетливые шаги. Кто-то настойчиво тряс каждую ручку в квартире, но не открывал комнаты, приближаясь к спальне Алана. Переглянувшись с ним, Джанет осторожно отклонилась назад, всматриваясь в длинный коридор. На другом конце, покрытый лёгким оранжевым светом метался Уильям Белл. Он перебегал от комнаты в комнату, наконец начал открывать некоторые из них и заглядывал внутрь, разочарованно вздыхая, когда там никого не оказывалось. Маленькое количество дверных ручек в этой квартире Уильям исправил их повторным осмотром: перед некоторыми из них он наклонялся, рассматривал их, оглаживал пальцами и только потом с силой выкручивал, выпуская из комнат свет. И перед каждой дверью свечение вокруг него становилось только ярче, разнося по квартире лёгкий аромат ацетона и дыма.

«Нейт, ты?..»

«Я обещал еще один подарок Идеалу на коронацию его тщеславия — я его преподнёс. В отличие от него я держу данное слово.»

В глазах потемнело, а когда мир вернул себе яркие краски, на комнату наложилось полупрозрачное отражение одной из городских улиц.

— ... я бы хотел, чтобы вы передали ему последнее послание.

Пальцы Джанет завибрировали, и мнимое ощущения поднимающихся рук впивалось в тело. Уильям больше не стоял в нескольких метрах от неё, нет, сейчас его призрачное лицо маячило прямо перед ней, растерянное и смущённое. Ладони опустились на щеки, и кожу уколола невидимая щетина, заставив Джанет поморщиться — Алан хмыкнул на это, вернувшись к укладке волос гелем.

— Если он не позволит вам говорить, то упустит свой единственный шанс на счастливый финал.

Неподвижные кончики пальцев с силой впились в фантомные виски Уильяма, но Джанет почувствовала, как энергия тянется от неё к нему, обвивает голову венком, обрастает шипами и врезается в плоть. Он кричал, но Джанет не слышала его — только собственное медленно бьющееся сердце, отсчитывающее мгновения до того, как образ Уильяма растворился вместе с улицей.

— Мистер Белл! — негромко окликнула его Джанет, хотя надеялась, что он не услышит.

Он услышал. К сожалению, он услышал и обернулся, вперившись в Джанет светящимися в полумраке коридора глазами. Их золотое сияние неестественно пульсировало, пока Уильям приближался к спальне. Медленно, шаг за шагом он крался, наступая на ковролин мягко, словно охотящийся зверь. Ни одна половица не скрипнула под его ногой, пока он не поравнялся с Джанет, обдавая ее поднимающимся от кожи и пальто тёплым воздухом. Казалось, он узнает ее, но в водоворотом двигающейся радужке она видела только потерянность.

Рука потянулась к нему, но Уильям отпрянул, заглянув в комнату. Глаза потухли, и золотистый свет сменился привычной глубокой синевой. Осознанность вернулась его лицу, но это липкое мерцание на коже, похожее на свеженанесённый крем, никуда не исчезло. Разве что стало чуть тусклее, и окончательно затихло, когда Алан развернулся в полной готовности к грядущему балу у Куэрво.

Светлые брови удивлённо выгнулись, и он исподлобья, быстро моргая, посмотрел на Уильяма.

— Алан, я... — начал было тот, но Алан вскинул руку, и Уилл зашёлся кашлем, хватаясь рукой за горло.

— Мне некогда. — Джанет напряженно выпрямилась, когда Алан подхватил с кровати длинный чехол для платья. Поравнявшись с задыхающимся Уильямом, он ткнул на него пальцем, улыбнувшись: — Запомни свою невероятно умную мысль, мой милый Уилл, и расскажи мне ее чуть позже. Я опаздываю. Буду ждать тебя в полночь около ярмарочной карусели. Постарайся не задерживаться. Боюсь, второй такой возможности тебе больше никогда в жизни не выпадет.

Оставив растерянного Уильяма глупо хлопать глазами, Алан вылетел сначала в коридор, а затем широкими шагами и из квартиры. Джанет пришлось едва поспевать за ним, глядя на то, как выглядывающих из чехла подол платья волочится по земле каждый раз, как силы оставляли Алана, и он опускал руку.

— Стоило его выслушать, — хмыкнула Джанет, поравнявшись с Аланом.

— Несомненно, — Алан улыбнулся и открыл дверь остановленного жестом такси, приглашая ее внутрь. — Но кого интересует мнение списанного образца?

Джанет замерла, вцепившись пальцами в крышу машины.

— Я думала, он твой друг.

— Да. Поэтому я желаю ему только лучшего.

«Не похоже.»

Алан кивков указал Джанет на салон машины и, дождавшись, когда она сядет внутрь, закинул к ней платье в чехле, а сам уселся на переднее кресло рядом с водителем. Кнопки магнитолы пикнули под его рукой под недовольный взгляд таксиста, но Алан быстро настроил интересующую его радиостанцию и погрузился в сон под успокаивающие звуки джаза.

Платье Джанет так и не открыла. Ни когда они ехали, ни когда пришло время расплатиться с таксистом. Она даже не взяла его с собой, скинув на пол за водительским сиденьем, прежде чем выйти из машины. Красный кружевной подол удалялся от неё в жёлтой машине навстречу закату, но Алана, кажется, не заботило то, в каком виде его спутница пришла на этот званый вечер.

Еще было не поздно сбежать, но почему-то Джанет проследовала за ним, ведомая невидимыми нитями Идеала.

Несколько вкрадчивых стуков в дешёвую пластиковую дверь, и дворецкий распахнул ее, удивлённо и с неожиданным почтением глядя на Алана. За спиной мужчины уже маячили разодетые в вечерние платья и сдержанные черные костюмы фигуры, на фоне которых Алан будет выделяться, как мишень под прицелом снайпера. Его красный костюм переливался велюром, а огурчики оказались расшиты мелким бисером. Наверняка он стоил не одну сотню и еще и был сшит на заказ у известного в городе дизайнера. Но с тем же успехом Алан мог купить его за двадцатку на блошином рынке под одобрительные хлопки Эйлин. А в подарок шла редчайшая пластинка Битлов.

— А вы?.. — дворецкий нахмурился, при этом шире открывая дверь.

— Пропусти их, — Александр возник за спиной дворецкого. — У них моё личное приглашение вне основного списка гостей.

— Миссис Куэрво знает? — едко процедил дворецкий, не препятствуя легальному проникновению Алана и Джанет в дом Куэрво.

Глаз Алекса задёргался.

— Миссис Куэрво в этом доме больше не имеет никакой власти. — Он залпом опустошил сжатый в пальцах бокал шампанского и поставил его на поднос проходящего мимо официанта. — Делай, что я говорю и не раздражай.

Он скривился, мазнув по дворецкому взглядом, и Джанет была готова поклясться, что старик достаточно громко прошептал «Свинья». Но ни проходящие мимо работники дома, ни гости, ни Алан не обратили на это внимания. Только на лицах некоторых проступили лёгкие полуулыбки, которые тут же поспешили спрятаться в поднесённых к губам бокалах.

— Мистер Маккензи! Джен! Не думала, что вы придёте!

Амелия была готова броситься на шею Джанет: плохая привычка, перенятая ею от Эйлин, — но сдержалась и только мягко улыбнулась, приобняв их с Аланом по очереди. Неловкое напряжение витавшее в воздухе можно было почувствовать кожей. Алан в красном пиджаке, и Джанет, выглядевшая так, словно просто решила заглянуть на чай к подруге, выделялись среди напомаженных гостей.

— Мы просто не могли пропустить стол грандиозное событие, — первым решился разрядить обстановку Алан, с мягкой улыбкой приняв у официанта два бокала с красным вином. — Финальный благотворительный бал этого лета. Звучит... — он прищурился и поджал губы, словно то, что он собирался сказать, даже для него кажется слишком, — многообещающе.

— Да, ми мадрэ думает, что это хороший повод показать всем, что Куэрво еще чего-то стоят. — Амелия закатила глаза, запивая свои слова вином. — И похвалиться мною. Спасибо, что не пытается причислить меня к лику святых.

— А вон тот епископ смотрит на тебя так, будто уже готовит проповедь о чудесном исцелении, — язвительно заметил Алан, через плечо указывая бокалом на кого-то позади Амелии.

Она обернулась и, на мгновение замерев, приветливо помахала отсалютовавшему ей священнику. Когда же она снова посмотрела на Джанет и Алана, кислое выражение ее лица могло сравниться только с вечно недовольной физиономией ее брата.

— Это наш родственник из Испании, — закатила глаза она. — Следил за Ха... Алексом, когда тот учился в Мадриде, но сами видите, что из этого вышло. — Амелия развела руками и пригубила вино в своём бокале. — Приезжает пару раз в месяц, получает внушительные пожертвования за отпущение грехов и снова уезжает. Правда чемоданов у него на обратном пути становится значительно больше.

Алан сдержанно хохотнул, пока Джанет молча круговыми движениями взбалтывала в своём бокале вино, так и не притронувшись к нему. На неё смотрели. Кто-то осуждающе, кто-то с удивлением и непониманием, почему она здесь. И только один взгляд изучал ее с головы до ног, как ценную улику в деле: Александр стоял на лестнице, возвышаясь над всеми гостями, и буравил Джанет своими черными глазами. Иногда он медленно отпивал из бокала, при этом не отрывая взгляда от неё, а затем морщил нос, а вместе с ним лампы на стене позади сдавленно мерцали.

Амелия о чем-то перешучивалась с Аланом, но вместо их слов Джанет слышала только белый шум и писк профилактической передачи на телевидении.

— ...простите, я должна выполнить свой долг Куэрво, — хихикнула Амелия и, с коротким кивков улыбнувшись Джанет, поспешила к брату, перед которым уже начала собираться толпа любопытных гостей.

В углу появились музыканты, слуги спешно расчищали холл, и Алан потащил ее ближе. Как будто ему действительно было интересно, что скажет новый глава семьи Куэрво. Впрочем, окружающие в отличие от Алана даже не пытались сделать вид, что им доставляет удовольствие присутствовать в пропахшем нафталиновыми духами доме. Мать Амелии несколько раз мелькнула в дверях, ведущих на кухню, куда-то торопливо семеня на каблуках — их цокот в повисшей тишине холла напоминал копытца. А официанты слишком настойчиво предлагали всем новые бокалы вина.

Джанет замерла, протянув руку к подносу. Порыв ветра донёс до неё сбитые в плотный комок ароматы: горечь от сгоревших книг смешанный с призвуком сырой земли после дождя, приторный аромат увядающих в жаркой комнате цветов и... резкий запах еще не высохшей на холсте масляной краски. Ржавчина ударила ей в нос примесью апельсиновых корок и растворилась в удушающей карамели. Оттенки перемешивались между собой хаотично, сплетались в невидимый узел и обвивались вокруг шеи Джанет. Она обернулась на Алана, но он безмятежно ловил каждое слово вылетавшее изо рта Александра миндальными нотками. Ароматы душили Джанет, отвлекали и насмехались, ускользая от ее понимания.

А затем на их место пришла тревожная пустота, разливающая с собой ощущение надвигающейся неизбежности.

Кто-то толкнул ее под руку, возвращая в реальность. Зал зашумел, воодушевлённо аплодируя речи Александра, которую Джанет не услышала.

— Какое мастерское лицемерие, — сквозь глоток процедил Алан.

— Тебе ли его упрекать.

— Не я придумывал дресс-код, но могу тебя заверить, моя милая Джен, что мне не меньше тебя доставляет дискомфорт этот костюм. Бабочка просто ужасна, — покачал головой Идеал.

«Да неужели?»

Вздрогнувшая от раздавшегося в голове голоса Нейта — он молчал достаточно долго за прошедшее время, чтобы она забыла об его присутствии, — Джанет не заметила, как Идеал наклонился ближе.

— Но ты просто прекрасна сейчас, — мурлыкнул ей на ушко Алан, кончиком носа скользнув по коже.

Пробежавшие по телу мурашки были не от удовольствия. Это были мурашки, подобные тем, что получаешь, касаясь неприятной на ощупь ткани. Внезапные, бьющие в солнечное сплетение и неотвратимые. Джанет хотелось увернуться, избавиться от чужого запаха на своей коже и смыть с себя любое упоминание Алана Маккензи. Желудок скрутило. Взгляд сфокусировался на пылинках на плече чужого костюма, и Джанет задержала дыхание, выбивая аромат мужского парфюма из легких и мозга.

«Нейт, пожалуйста...»

— А сейчас, — голос Александра то нарастал, то затухал в ушах Джанет, будто кто-то игрался с колёсиком регулировки громкости, — я бы хотел передать слово представителю университета, в котором недавно была учреждена стипендия имени моего отца. Мистеру Алану Маккензи!

Алан выглядел не менее удивлённо, чем стоящая рядом с братом Амелия и обернувшиеся к ним гости. Разве что пытался сохранить лицо, стянув губы в нервную вежливую улыбку. Его кожа светилась, лёгким оранжевым светом, как...

Как кожа мистера Белла.

Идеал увернулся от протянутой в его сторону руки, направившись прямиком на импровизированную сцену из ступенек. Шлейф тёплой апельсиновой энергии тянулся за ним, отражаясь огнями в начищенных до хрустального блеска люстрах. Он держал спину прямо, вздёрнул подбородок и отвешивал поклоны почти каждому гостю, мимо которого проходил. Несколько раз Алан останавливался — на долю секунды — и странно вздрагивал: он ощущал на себе невидимые путы, но не мог избавиться — они тянулись за пределы дома Куэрво и охватывали запястья Джанет, несильно, но ощутимо впиваясь в нежную кожу. Она дёрнула рукой: Алан пошатнулся и несмелой походкой продолжил путь, салютуя Александру полным бокалом вина.

Чем дальше Джанет пятилась от него, тем бледнее становились тянущиеся ко всем вокруг нити. Спиной упёрлась в старую деревянную дверь, рукой нащупала ручку, и, с силой надавив на неё, вылетела в коридор для слуг — Джанет пришлось пригнуться, потому что здесь было слишком низко и тесно. Несколько пар глаз удивлённо уставились на неё, во главе с полным усатым поваром: его рот быстро открывался и закрывался, казалось, что он пытается прожевать ириску, но та слишком плотно слепила его зубы.

Спешно извинившись перед работниками кухни, Джанет выбежала наружу, игнорируя формирующиеся между ней и слугами оранжевые связи. Возможно, если она достаточно быстро исчезнет, то получится...

— Джен!

Она остановилась, замерев перед небольшим фонтаном во внутреннем дворе дома Куэрво. Чужой взгляд бил насквозь, и затылок Джанет начал странно нагреваться, будто не только они в братом были частицами Пламени.

— Ты не уйдёшь от меня! — Мэри-Кейт топнула ногой. — Только не сейчас!

Это было даже забавно. Круговорот обвинений Калвертов в природе — цикличность когда-нибудь должна была настигнуть Джанет, но она не предполагала, что это будет насколько быстро.

Мокрая от водяных брызг статуя смотрела на Джанет своими безжизненными пустыми глазами, пока ревущие потоки воды взметались вверх и опадали на плещущихся в пруду рыбок. Элеонор Куэрво испытывала странную тягу ко всему живому в доме, вытребовав в свое время у мужа редких декоративных рыбок, для провоза которых потребовалось дать не одну взятку. Откуда Джанет это знала? В один из вечеров Амелия рассказала об этом Эйлин, а та потянула груз информации в уши абсолютно не заинтересованной в этом Джанет.

Теперь же пять выживших рыбок беспокойно кружили по пруду, изредка ударяя по поверхности воды своими острыми хвостами.

Медленно развернувшись, Джанет сложила на груди руки и хмуро посмотрела на сестру, за спиной которой словно невзначай маячила фигура Ричарда.

— Послушай, я...

— Нет! — требовательно оборвала ее Мэри-Кейт, для пущей убедительности ткнув в сторону Джанет пальцем. — На этот раз говорить буду я! И ты выслушаешь меня, даже если тебе этого не хочется!

Всплеск рыбьего хвоста раздался за спиной Джанет.

— Хорошо.

Мэри-Кейт опешила: не то от лёгкости выполнения поставленного ею условия, не то от спокойствия Джанет и собственных покрасневших глаз. Она не решалась приблизиться, стоя в дверях черного хода дома Куэрво и указывая на Джанет дрожащей рукой.

— Ты оставила меня.

— Кейт... — с тяжёлым вздохом покачала головой Джанет.

— Ты бросила меня, когда я нуждалась в тебе! — она не заметила, когда Мэри-Кейт подлетела к ней, тыча пальцем в грудь туда, где у Джанет должно было находиться сердце. — Когда мне нужен был кто-то, чтобы разделить незнакомые чувства, ты сбежала, и мне пришлось переехать, потому что родители не хотели оставлять тебя одну. Я потеряла все! Дом. — Толчок пальцем в грудь. — Сестру. — Еще один. — Брата. — Мэри-Кейт сглотнула слезы, снизу вверх глядя в глаза Джанет. — Я потеряла все, что делало меня мною. Ты знаешь, что такое переезд для семилетнего ребёнка?

Ни одной из них не нужен был ответ. Ни близкой к истерике Мэри-Кейт, ни Джанет, для которой все сейчас ощущалось чужим.

— Нет, — Джанет отступила, упираясь ногами в низкий борт фонтана. — Кейт, мне правда...

— Тебе правда жаль, — закончила за неё сестра. — Тебе правда жаль, что ты настолько не могла понять, что родители тебя любят, что продолжала винить их во всем. Их даже там не было! Они пытались помочь тебе, как умели. Но ты не дала им шанса. Потому что ты такой крутой подросток и не хочешь, чтобы к тебе лезли в душу.

Джанет хотела бы возразить, что крутым подростком, который заставляет лезть к себе в душу, сейчас была Мэри-Кейт, едва ступившая в возраст сбежавшей из дома Джанет. Но она не могла не отметить, что сестра в общем-то права. Взрывной характер, потеря брата и нежелание понимать поведение родителей — Джанет была идеальным образцом того, какими могут быть дети в переходный возраст. Заносчивая и уверенная в своей правоте, она безуспешно пыталась убедить окружающих в том, что они неправы.

Забывая посмотреть на себя со стороны.

Мэри-Кейт отступила, отзеркалив замкнутую позу Джанет. Ее красные глаза потонули в выступивших на них слезах, нос припух, как и нижние веки, а губы дрожали в такт вздрагивающим плечам.

— Знаешь, что такое жить с родителями, потерявшими обоих детей? — она отёрла рукавом проступившую под носом влагу. — Вся их любовь и забота разом свалилась на меня. Опека, чрезмерная любовь и контроль на каждом шагу. Они делали вид, что все хорошо, но я слышала. Они не замечали, как я подглядываю за ними сквозь приоткрытую дверь. Мы с тобой потеряли брата, но они... — Мэри-Кейт всхлипнула. — Они потеряли своего ребёнка. И даже не смогли нормально с ним проститься. Они любили тебя, Джен. И продолжают любить. Но ты даже сейчас не хочешь этого понимать. И знаешь... — она судорожно втянула воздух полной грудью, набираясь сил не сорваться посреди фразы на плач, — я проделала весь этот путь, чтобы сказать, что мне все равно, оттолкнёшь ты меня или нет. Потому что ты моя сестра, и я люблю тебя, даже если ты будешь продолжать бегать и скрываться. Но если тебе так будет легче, я уйду и не буду мешать.

Договорив, она сорвалась с места, пролетев мимо оторопевшей Джанет и оставляя после себя в воздухе терпкий запах мокрой земли, карамели и краски. Тянущаяся от неё в воздухе нить была бледнее тех, что Джанет видела в зале. Но и ее было достаточно, чтобы броситься вслед сестре, игнорируя слабые оклики Ричарда за спиной Он не побежал за ними — его энергия рассеивалась, пока Джанет огибала забор особняка, идя по следу сестры.

— Кейт!

Мэри-Кейт исчезла, и не знай Джанет, что младшая из Калвертов всего лишь человек, она бы поверила, что та тоже растворилась в воздухе лёгким снопом искр. Единственным, с кем на улице столкнулась Джанет, была сгорбленная старушка, бросившая в ее адрес несколько ругательств на испанском. Мэри-Кейт нигде не было, а ее след оборвался около угла дома Куэрво.

«Оставь ее...»

Разочарованная, Джанет уже собиралась было вернуться к фонтану и медитировать на рыбок в пруду, как ее внимание привлекло подозрительное шуршание в гараже.

— Ты что тут делаешь?

Джанет возникла за спиной склонившегося над автомобильной дверью Алана, заглядывая через его плечо в салон.

— Можешь постоять на стрёме? — он обернулся к ней через плечо.

— Что?.. О нет, это слишком мелочно даже для тебя, Идеал! — ошарашенно выдохнула Джанет в тот момент, когда Алан, выудив из кармана связку, начал ковырять одной из отмычек в замке на автомобильной двери. — А если сигнализация?..

— В этой старой рухляди нет сигнализации, — отмахнулся Алан. — Чтобы ее провести, нужно полностью менять всю проводку в машине, а Александр слишком ленив и глуп для этого. К тому же он уверен, что никто не посмеет взломать его машину в его же гараже!

— Но ты взламываешь!

— Да, — самодовольно ухмыльнулся Алан. — Но ты все же последи, не решится ли наш знакомый сбежать с праздника, чтобы измазать машинным маслом новенький костюм.

— Не буду!

Алан резко распрямился и, развернувшись, почти столкнулся с Джанет лбами. Выражение его лица в секунду сменилось от сдержанно-яростного до по-детски рассерженного, и он хмыкнул:

— А Уилл бы последил!

Джанет оставалось только закатить глаза и помотать головой. Но не возражать. Переубедить Идеала в чем-то было сродни невозможному, поэтому она отвернулся под сдавленное «Спасибо!» и встала в дверях гаража, изредка выглядывая, когда до ее слуха доносились шаги. Алан за спиной кряхтел, ковырялся в замке и отвешивал ему не самые приятные эпитеты, когда очередная отмычка сдавалась под натиском древних мастеров. Один раз Джанет показалось, что за кустами мелькнула кудрявая голова Алекса, но она подозрительно не двигалась и при пристальном рассмотрении оказалась пожухлым под взглядом Джанет высоким кустом, чьи ветви переплелись в воронье гнездо.

Пару раз мимо неё проходили слуги, бросая полные подозрения взгляды, но ретировались едва встретившись глазами с Джанет. Их зрачки вспыхивали золотом и затухали, оставляя владельцам бездумный приказ уходить.

— И... — напряженно протянул Алан, звякнув отмычкой. — Готово! Прошу.

Распахнув дверь, он галантно пригласил повернувшуюся к нему Джанет внутрь. Авантюра выглядела не слишком перспективно, но движимая любопытством она забралась на широкое винтажное сиденье. Автомобиль оказался просторней, чем казалось снаружи, но запах гари ударил в нос Джанет, забил лёгкие и вырвался из горла сухим кашлем.

— И что, — она хрипло выдохнула, смахнув проступившие на ресницах мелкие слезы, — мы будем тут делать? Нам лучше было бы поскорее убраться из этого дома. Сейчас не лучшее время, чтобы...

— Ждать! — он хлопнул дверью, усаживаясь рядом с Джанет и придвинулся к ней ближе. — Когда-нибудь Александру наскучит общество пропахших нафталином и корвалолом гостей и он поспешит в свое любимое детище последних двух лет. Мало кто знает, но в этой малышке можно хранить очень много секретов, если захотеть. Это была моя машина — там даже инициалы есть.

Он ткнул пальцем куда-то в сторону торпедо, и Джанет подалась вперёд: с лакированного деревянного руля на неё блестели две серебристые буквы «НК».

— Натаниэль Кёниг, — едва различимо пробормотала она, хватаясь за ускользающее воспоминание обдающего кожу жара.

— Идёт! Как приятно быть правым.

Алан дёрнул ее за руку, утаскивая на пол, и прижал к губам палец, глазами и мимикой указывая на звук открывающейся двери в гараж.

— Не верю, что я на это согласилась, — прошипела Джанет, выглядывая из-за спинки сиденья.

— Все в лучших традициях дешёвого кино, — Алан дёрнул ее обратно, давя ладонью на макушку и пряча рыжие волосы, — да?

Она не успела ответить. Гаражная дверь снова хлопнула, и тяжёлые торопливые шаги приблизились к машине. Джанет боялась вдохнуть, прячась в темноте тонированных задних окон — только Александр Куэрво мог додуматься сделать тонировку на винтажном автомобиле, — а затем звякнули ключи и замок открылся.

Машина дёрнулась — Александр с силой потянул на себя ручку, впуская внутрь пыльный гаражный воздух. Он помялся несколько секунд снаружи, шаркая ногой, будто пытался что-то отлепить от подошвы. Ключи с громким звоном упали на пол, и Александр, чертыхаясь, присел, зашуршав полами пальто о бетон. Обслюнявленный палец заскрипел о заднюю дверцу — кажется, он пытался оттереть не то царапину, не то грязь. Джанет даже могла бы сказать, что Александр несколько раз обполз всю машину, осматривая ее и запоминая, какой она была до выезда из гаража. И она даже не могла его в этом осудить — она и сама частенько перед поездкой рассматривала мотоцикл, чтобы не гадать позже была ли эта вмятина на борту или это сейчас камень прилетел от проезжавшего мимо джипа.

Наконец, после пяти обходов удовлетворившись состоянием машины, Александр рухнул на водительское кресло, до звона в ушах захлопывая дверь. Он выдохнул, зачесав пятерней волосы назад, и рухнул головой на руль — раздался протяжный гудок, и Алан, подмигнув Джанет, вынырнул из-за сиденья.

— Тшш, — дуло пистолета прижалось к виску поднявшего голову Александра, и он замер, — не советую кричать, звать на помощь или пытаться сбежать.

— Мистер Маккензи? Я думал мы друзья, — нервно осклабился Алекс, подняв руки, — а вы хотите добавить к стопке обвинений еще и похищение? Или вам больше по душе покушение на убийство?

— Мне по душе, чтобы ты заткнулся и завёл машину. Мы прокатимся с тобой и поболтаем, если ты не против.

— А если я против?

— У меня будут для тебя очень плохие новости. — Серебристые глаза Алана в зеркале заднего вида потянулись молочным дымом, и он уставился ими на побледневшего Александра. — Не тяни время. Поехали.

— Мой адвокат...

— О мой... — Алан на секунду задумался, чтобы спохватиться и выплюнуть: — я. Я этом городке у любого идиота есть собственный адвокат! Поехали уже, пока у меня хорошее настроение.

Если это было хорошим настроением, то вскоре оно должно было стать еще лучше, потому как, выдержав еще один толчок в висок от пистолета Алана, Александр завёл машину. Не с первого раза, конечно, но двигатель чихнул и затарахтел, посылая по автомобилю волну дрожи. Нажав кнопку на каком-то маленьком пульте — Джанет медленно выползла из тени, устроившись на заднем кресле, — Александр направил машину к разъезжающимся в сторону воротам.

— Смотри. — Джанет схватилась рукой за предплечье Алана, кивая в сторону появляющегося над ними из-под крыши гаража неба.

Вместо вечернего сапфирового неба над Чикаго разлилась багровая краска приближающегося конца. Сердце Джанет остановилось, отсчитывая секунды, пока она во все глаза разглядывалась медленно наплывающие сквозь портал звезды. Чужое небо выглядело таким знакомым, что от одного взгляда на него щемило в груди. Перевёрнутые созвездия. Пустующие туманности, стремящиеся заполнить недостающий фрагмент мозаики. Звезды плыли багровой скатерти заката, яркими вспышками освещая свой конец. Паззл звёздного неба собирался из разорванных осколков, переплетая реальности и мироздание двух миров, закручиваясь спиралями вокруг пульсирующей Полярной звезды.

Александр засмотрелся на небо с открытым ртом, едва не сбив перебегающую дорогу старушку. Та что-то закричала им вслед, размахивая клюкой, но через секунду исчезла, рассыпавшись перламутровой пылью в воздухе. Здания вдоль дороги скрючивались, всасывали лишние этажи и градиентом перекраивали свои окраски. Машины вскрывало вместе с асфальтом, и Александр аккуратно объезжал их — Джанет даже стало его немного жаль, видеть все это и оставаться в своём уме, казалось ей практически нереальным, — повинуясь приставленному к голове пистолету Алана.

Иногда Алан давал ему указания, вынуждая резко перестраиваться через несколько полос, чтобы повернуть направо, затем развернуться и проехать по тому же маршруту, но в обратную сторону. Пальцы Александра нервно сжимали руль, машина дёргалась и иногда глохла под его раздражённые чертыханья. От него пахло корицей, бергамотом и... ацетоном. Джанет прищурилась: кожа Александра слабо светилась оранжевым оттенком, как и кожа Алана.

Дотронувшись до плеча Идеала, она попыталась смахнуть налипшую на кожу энергию, но в этот момент машина резко остановилась, и Алан вылетел из неё. Пальцы сжались в кулак, и Джанет сделала глубокий вдох, успокаивая бьющееся в приступах конвульсий сердце.

— На выход! — Алан распахнул дверь Александра и, вытащив его за рукав, подтолкнул в сторону полуразвалившегося сарая.

Они шли достаточно медленно, чтобы Джанет не только догнала их, но и заглянула внутрь, оценивая ряды цветущих и плодоносящих кустов огурцов.

Загнав Александра внутрь, Алан усадил его на стул в центре комнаты — это было так глупо и дёшево, но Джанет никак не удавалось ослабить оказывающееся на них воздействие. Невидимые нити тянулись от неё, опутывая Алана и Александра как мумий. Ни один из них не пытался сбежать или прекратиться происходящее. Вместо этого Алан завязывал руки Александра верёвкой за спиной, а тот покорно позволял это с собой делать. Будто ему это даже нравилось — Джанет поморщилась и дёрнула плечами, сбрасывая это мерзкое ощущение. Не хватало еще ей задумываться о предпочтениях Александра Куэрво. Каждый развлекается как хочет: кто-то хочет быть связанным, а кто-то разносит в приступе весь храм, чтобы...

— Полагаю, вы уже нашли ответ на все свои вопросы, мистер Куэрво? — бархатный голос Алана прервал размышления Джанет, и она с любопытством сделала шаг внутрь, рассматривая фигуры в конце огуречных грядок. — И теперь у нас будет возможность узнать ваш секрет? Ну же, не разочаровывайте нас еще больше. Я в нетерпении с самого первого дня, как узнал о произошедшем. Все гадал, когда же Александр Куэрво вспомнит.

— Вспомнит? — с нервной боязнью в голосе хохотнул Александр. — Не имею ни малейшего представления, о чем вы, мистер Маккензи.

Лёгкий порыв ветра треском искр пронёсся у неё за спиной, и Джанет обернулась.

— Что ты сделал?!

Схватив Нейта за воротник пальто, она вытянула его на улицу и с силой прижала к стене.

— С мистером Беллом? — наигранно удивился Нейт. — Добавил красок в оставшиеся часы его скучной серой жизни в тени Идеала. Разве это плохо?

— Он обезумел.

— Да. Этот медленный процесс развивался годами. Ему повезло чуть больше, чем его предшественнику. Но такова жизнь. Не только наше с тобой присутствие пагубно влияет на сознание других — Идеал слишком... — прищурившись, Нейт цокнул языком, подбирая подходящее слово, — радиоактивен. Он как уран — медленно облучает находящихся вокруг себя людей, доводя их разум до края пропасти. Наше безумие быстрое: оно огненное и внезапное, как вспышка. Его же воздействие постепенное и обладающее ужасающим накопительным эффектом.

Уран. Тихий смешок вырвался из Джанет, и она тут же кашлянула в кулак, чтобы скрыть его от Алана. Ироничное сравнение удивительно подходило Идеалу: разорванный на бесчисленное множество кусочков, он отравлял своим существованием все живое, находящееся рядом. Но разве Пламя не несло в себе нечто похожее? Они были идеальной парой: начало и конец жизни, заключившие союз против всего мира.

— А остальные? Что с ними станет? Все в этом доме?..

— Я ведь отправил Идеалу предупреждение! — искренне удивился Нейт. — Разве он?.. О, — губы близнеца растянулись в понимающей самодовольной ухмылке, — он не поговорил с мистером Беллом. Какое досадное недоразумение! Иначе бы он знал, что брать тебя будет очень плохой затеей. Столько людей одновременно было на этом вечере! Они как загнанные в маленькое пространство частицы: хаотично перемещаются, сводят друг друга с ума и ускоряются, приближая кульминацию. А ты — катализатор.

Нейт пальцем ткнул Джанет в кончик носа и рассмеялся, когда она резко отпрянула от него. Все тянущиеся от Алана и Александра нити оплетали лишь ее запястья. Они обползали Нейта, устремляясь только к Джанет.

— Понимаешь, Алекс, — слова Алана из-за стены звучали приглушённо, но его голос больше не был мягким: теперь в нем слушались хриплые механические ноты старой пластинки, — некоторые вещи я воспринимаю как личное оскорбление. И просто не могу оставить их безнаказанными. Ты ведь юрист! — Раздался удар, и сопровождаемый болезненным вдохом хруст. — Должен понимать что к чему!

Наблюдая сквозь окно за кружащим вокруг Александра Аланом, Джанет не заметила, как Нейт аккуратно заправил ей за ухо выбившуюся огненную прядь. Его собственные волосы нуждались в срочном уходе: отросшие, они стремились достичь если не идеальной формы шара, то чего-то похожего на птичье гнездо. Прядь переплетались между собой, вспыхивали огнём и дымились.

— Он слаб, — она сглотнула, когда кулак Алана впечатался в скулу Александра, — и злится из-за этого. Вымещает недовольство на самой очевидной мишени. Неужели ему нравится вести себя как человек?

Этот вопрос мучал Джанет намного сильнее, чем ей этого хотелось. Идеал. Верховное божество, пред которым она всегда была готова преклоняться и которого она поклялась защищать, при возвращении оказался молодящимся мужчиной тридцати лет. К тому же падким на женское внимание. Его слава увядала, его талант пропадал зря на подмостках провинциальных театров и занятиях в университете, но его, казалось, это нисколько не беспокоит. Идеал проводил свои дни за просмотром сериалов, чтением бульварных газетёнок со свежими сплетнями про себя и чтением второсортных эротических романов. Иногда в нем просыпалась тяга к великому, и он отправлялся в театр, чтобы с третьего ряда партера недовольно комментировать происходящее на сцене. Возможно, он мог бы быть тем самым надоедливым соседом сверху, что каждый вечер подбрасывает гири, чтобы измерить ускорение свободного падения.

Алан Маккензи едва ли походил на того, с кем Джанет отправилась в это добровольное изгнание. Но она не понимала, почему.

— Ну он же любит играть, — пожал плечами Нейт, разворачиваясь и вставая рядом с сестрой перед окном. — Для него в том, чтобы вести себя как человек, есть определённый шарм, эмоции и воспоминания, которые нельзя получить действуя в свою полную вселенскую мощь. Сейчас здесь нет Идеала. Только обиженный и разозлённый на собственное бессилие человек, который ведёт себя как большинство людей — перекладывает ответственность за свою злость на другого.

Ответственность. Возложенной на Идеала ответственности хватило бы на несколько сотен миллиардов людей, но он предпочитал использовать других для достижения целей. Мистера Белла, мистера Кёнига, Александра Куэрво или же саму Джанет.

— Вы ведь оставите его здесь? — прошептал Нейт ей на ухо. — Прошу.

— Мы оставим его здесь? — не думая, повторила Джанет, словно это Нейт шевелил ее губами.

И, судя по довольному звонкому смеху в голове, это было практически правдой.

— Зачем он тебе?

— Я помог ему вспомнить. Восстановил разрушенные твоим присутствием воспоминания, чтобы посмотреть на него. Увы, он оказался еще хуже, чем я мог предположить.

Джанет нахмурилась, сжав руками предплечья.

— Как ты узнал?

Нейт помедлил, прежде чем ответить. Он всегда медлил, когда правда была ему не слишком приятна.

— Забрался в один из снов Эйлин, — наконец, выдохнул он, запустив пятерню в волосы. — Наверняка она думает, что ей просто померещилось. — Он взъерошил рыжую копну, и несколько прядей чёлкой упали ему на глаза, скрывая от Джанет их золотистый отлив. — Ты знала, что ей до сих пор снятся кошмары и она кричит по ночам? По правде говоря я был застигнут этим врасплох: решил провести парочку экспериментов, а в итоге едва не испортил все реактивы, когда услышал этот разносящийся по дому вой. Я успокаивал ее, но это невозможно сделать, если не понять, что там внутри.

Александр. Александр Куэрво. Симпатичная мордашка и менее симпатичная душа, за которой едва ли скрывалось хоть что-то светлое. Амелия его любила. О, Амелия любила всю свою семью, какими бы моральными уродами они не оказались. Воспитание — ни Джанет, ни Эйлин не понимали этой тяги к семейности и клану, чем все время кичились Куэрво. Александр был гнилой опухолью, наростом, отравляющим все вокруг себя. И сейчас его лицо методично удар за ударом превращалось в палитру сине-фиолетовых оттенков. Кулак Алана замирал в воздухе на мгновение, словно выбирая следующую цель, а затем стремительно врезался в покорное тело.

Джанет моргнула: на секунду кулак Алана превратился в пресс-папье, а рука Джанет потяжелела под его весом.

Ей нужно было прийти раньше.

Ей не нужно было позволять голосу задерживать ее. Промедление. Ошибка. Эйлин могла пострадать из-за ее доверия свербящему в голове дрелью голосу.

— Он не чувствует тебя? — она повернула голову в сторону Нейта, подняв на него взгляд.

— Он слишком слаб. Ваше маленькое путешествие потратило его силы — он пытался зачинить разорванную с тобой материю, но в итоге только лишил себя драгоценной энергии. Поэтому сейчас... — Очередной удар прилетел Александру в ребра, и он согнулся пополам, — он ближе к обычному человеку, нежели к своей наивысшей точке силы. Как это... — Нейт возвёл глаза к небу и потёр задумчиво подбородок, — патэтик. Они высасывают друг из друга силы — в конце концов мир может выдержать только одного Идеала за раз. Два — уже чересчур непосильная ноша для бытия.

— Она разозлится, — внезапно бросила в воздух Джанет, одними губами, и шагнула в дверной проем, — когда узнает, что ты копался в ее памяти.

— Увы, — пожал плечами Нейт. — Такова плата за спокойствие.

Плата за спокойствие Эйлин или всего мира? Любой ответ устроил бы Джанет сейчас, когда впереди в конце грядок ее ждала бледная тень былого величия Идеала. Он уже промахивался: нити, соединяющие их, натянулись, готовясь в любой момент лопнуть. Иногда он всхлипывал — или же Джанет так казалось, — а Александр продолжал полубезумно улыбаться, поднимая голову, чтобы встретить новый удар.

— Она хороший человек. Как бы странно это не звучало. Скажи ей, что я рассказала тебе об Александре и... — Джанет сглотнула. — И несостоявшемся изнасиловании. Пусть злится на меня.

— Джен...

— Пожалуйста.

Ее тон получился слишком холодным и резким, но Нейт даже не переменился в лице, глядя в глаза Джанет. Мотнув головой, он вывел рукой в воздухе круги и, отставив ногу назад, отвесил ей шутливый поклон.

— Все для тебя, сестрёнка.

Нейт улыбнулся, слабо и болезненно, прежде чем раствориться в воздухе снопом ярких искр.

Сказать, кто из Алана и Александра был более разбитым, казалось не такой простой задачей. Каким-то образом у Куэрво все еще хватало сил нахально улыбаться, пока выбившийся из сил Алан кряхтел над ним, нанося удар за ударом. Он действительно выглядел жалко. В этом Нейт был прав.

— Ты закончил? — Джанет выглянула из-за его спины, оценивающим взглядом обведя хрипло дышащего Александра.

Отерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, Алан распрямился, грузно выдохнул и кивнул.

— Да. Я... — он замолчал, прерванный раздавшимся из внутреннего кармана Александра звонком телефона. — А это еще у нас что?

Он нырнул рукой в пиджак Алекса и вытянул оттуда вибрирующий мобильный. Слабо подняв голову, его владелец смог только выдавить из себя нервную усмешку и тут же сплюнуть на разбросанные вокруг огурцы кровь. Отойдя в сторону, Алан мазнул по экрану пальцем и приложил телефон к уху.

— Мэлли, рад тебя слышать! — его бьющая через край экспрессивно-театральная радость холодным порывом ветра пронеслась мимо Джанет. Молочно-розовые глаза смотрели в пустоту, разбавляемые яркими вспышками огненного зарева. А бледная кожа покрылась неровными алыми пятнами. — У тебя что-то срочное к Алексу? Понимаешь, он сейчас немного не может говорить. Нет-нет, с ним все в полном порядке...

Сморщив нос, Алан отстранился от телефона, позволяя нечленораздельным крикам Амелии вырваться из динамика. Он с опаской смотрел на мобильный, из которого продолжала доноситься невнятная ругань, и, выждав еще несколько секунд, бросил телефон в руки Джанет.

— На, поговори с ней сама. Пока мы идём на ярмарку.

Он коротким движением руки мысленно отмахнулся от старшей сестры Александра, скорчив такое недовольное выражение, что впору было предположить нахождение на другом конце провода самого Александра Куэрво. Но нет. Тот продолжал покорно сидеть на своём месте, как зачарованный, опутанный не только жалкой верёвкой Алана Маккензи, но и путами безумия Джанет.

Похлопав Александра на прощание по щеке, Алан под удивлённый и растерянный взгляд кинувшейся вслед за ним Джанет широким шагом направился наружу. Огурцы скользили под подошвой, и Джанет пыталась разобрать хоть что-то на другом конце провода. Амелия была взволнована. Амелия была вне себя. Амелия была... безумна. Джанет должна была почувствовать в холле дома Куэрво плотно оседающий на кожу подруги налёт, но вместо этого просто сбежала. Снова.

Она вылетела вслед за Аланом на улицу, споткнувшись об порог и громко чертыхнувшись.

— Мэлс?.. — Джанет осеклась, отняв телефон от уха под взволнованное «Джен, что с моим братом?! Ответь!». — Что происходит?

Алан стоял посреди пустыря, запрокинув голову и глядя в ночное небо. Его багровый оттенок сменился фиолетово-голубым. Земля под ногами пошла мелкой дрожью, вскрылась бороздами изнутри и размягчилась, засасывая в себя ступни Джанет. Воздух потяжелел. Он стал настолько плотным, что Джанет ощущала его лежащим у себя на плечах. Амелия продолжала что-то кричать, но ее уже никто не слушал: фотография сестры смотрела с горящего экрана мобильного телефона на чистое безоблачное небо, с которого в следующую секунду сорвались первые капли ледяного дождя.

Образ близнеца расплылся в голове Джанет улыбкой, чтобы тут же исчезнуть, растворившись лёгким дымом от костра.

«У неё получилось...»

Pourquoi (фр.) — почему.

Mi madre (исп.) — моя мама.

Период полураспада самого распространённого изотопа урана 4,468 миллиарда лет.