Глава XV. Ан гард, месье!

Эйлин нигде не было.

Голова Уильяма раскалывалась на части, но доносящийся уличный шум и недовольное ворчание бездомного с новеньким телефоном, кричали только об одном — им удалось вернуться. Вот только сколько бы Уильям ни звал, сколько бы ни оббежал кварталов — следов Эйлин найти не удалось. Он не смог связаться с ней мысленно, а единственным, кто ответил — был Алан.

«О, какая неожиданность! Ты вернулся!»

Чертыхнувшись, Уильям мысленно отмахнулся от Маккензи, бросившись домой.

Расположившаяся в нескольких кварталах от «места высадки» квартира, встретила его незапертой дверью и распахнутыми окнами. Вечерний воздух промёрз надвигающейся прохладой, а порывы ветра развевали лёгкие занавески на окнах. Лето в этом году выдалось холодным, и Уилл даже этому не удивлялся — он скорее был поражён, что в июле не выпал снег. Из человеческих костей.

Миссис Флаверс из соседней квартиры смерила его недовольным взглядом, когда Уилл едва не сбил ее с ног в коридоре этажа. Кажется, она крикнула ему что-то вслед про Алана, но слова потонули в мягкой обивке стен и хлопке закрывающейся за спиной двери. Квартира пустовала. Единственным признаком недавних жильцов был витавший в воздухе стойкий аромат мужского парфюма и сицилийского апельсина.

Она была здесь.

Уилл нервно пнул из-под дивана закатившиеся палочки диффузора и, покрутив их в руках, бросил в мусорку.

— Может быть вы что-нибудь мне объясните?!

Голос неожиданно раздался у него за спиной, надломленное сорвался и, если бы Уилл его не знал, он мог бы посчитать пришедшего истеричкой. Но нет, всего лишь Александр Куэрво. Видеть которого сейчас было последним, чего желал Уильям.

— Ты... — не оборачиваясь, пробормотал Уилл, пробегая взглядом по квартире, и спешно поправился, мысленно напоминая себе о вежливости: — Вы не очень вовремя, мистер Куэрво. Боюсь, Алан сейчас нет дома, и он...

— Я пришёл к вам. — Шаги Александра заскрипели старыми половицами, и Уилл заметил взглядом появившуюся в поле зрения высокую фигуру. — Мой человек позвонил и сказал, что видел вас в нескольких кварталах от этой квартиры. А еще через несколько минут, когда я уже подъезжал, — Александр обошёл Уилла и присел прямо перед ним на подлокотник кресла, — другой сообщил о вашем возвращении. Мне нужны объяснения. И желательно, чтобы они умещались в рамки учебника по физике для старшей школы.

Объяснения. Уилл и сам хотел бы получить от Алана Маккензи хоть немного правдивых объяснений. Он чувствовал себя выброшенный на берег рыбок или пачкой сосисок, которым приказали плыть, но не выдали для этого инструкций.

Уилл открыл было рот, чтобы ответить, и замер: его взгляд пробежался сначала по дрожащим рукам Александра, а затем переметнулся на осунувшееся лицо. Под глазами — почти черные мешки, скулы заострились, а мокрые от испарины волосы налипали на лоб. Смуглая кожа побледнела и покрылась неровными багровыми пятнами раздражения. Где-то на лице Александра выскочили прыщи, которые он наверняка пытался выдавить — Уилл видел покраснение и припухлость вокруг них. А вены даже сквозь толстый слой меланина отливали синевой, пробиваясь на шее.

Удивительно, как Александр все еще в принципе в таком состоянии не слег на лечение.

Пронзительный звон в ушах оглушил. Тихие шаги раздались за спиной, и Уилл обернулся, встретившись взглядом лишь с заставленной грязной посудой кухней, начатой бутылкой вина и бокалами на островке для готовки и ваза с пожухлым букетом незабудок. Уилл слышал шаги, но никого не было рядом. Он ощущал чужое дыхание на своей коже, покрывался мурашками и дрожал, отгоняя знакомое щекочущее чувство наваждения, но кроме него и Александра в квартире никого не было. Уилл замер: лёгкий поцелуй опустился за ухом, невидимые кончики пальцев коснулись запястья, и кожа покрылась мурашками. Он закружился на месте, отгоняя врывающимся вечерним ветром ощущения, и остановился только под нахмуренным взглядом Александра.

Нервно потерев заднюю сторону шеи, Уилл неловко крякнул:

— Я не знаю, о чем вы, мистер Куэрво. Всего хо...

Уилл отшатнулся: из-под кончиков пальцев Александра вылетели маленькие похожие на молнии электрические разряды, врезавшись в стеклянный журнальный столик и срикошетив в телевизор и приёмник. Динамики захрипели ретро музыкой. Экран вспыхнул и тут же заполнился разноцветными квадратиками профилактических работ. Свет во всей квартире замигал, а выражение лица Куэрво стало уже менее уверенным. Оно исказилось испугом, и смуглая кожа побледнела.

— Я... — Кадык Александра нервно дёрнулся, и он сглотнул. — Мне нужно знать правду.

— Нет.

— Мистер Белл, пожалуйста. — Александр вскочил, и Уилл отступил от него на несколько шагов, сохраняя безопасное для себя, как казалось, расстояние. — Я не понимаю, что со мной происходит. У меня ломается уже третий ноутбук за месяц. В доме невозможно находиться — вся техника коротит. Недавно машина отказалась ехать — полетела электроника. И все это происходит только тогда, когда я рядом. Я не понимаю, ничего. Еще и вчера на заседании... — он грузно выдохнул, сжав пальцами переносицу. — Нужно было не соглашаться на предложение Мэделин. Всего один косячок никому еще не повредил, — передразнил он кого-то писклявым голосом. — Я... Может быть я и не был немного в сознании, но я знаю точно — мёртвые не могут давать показания в суде. Это противоестественно!

Противоестественно было рождаться в семье Куэрво. Но с этим мнением Уилла вряд ли бы согласился Даниэль или кто-то из его многочисленных родственников.

— Мистер Куэрво, я не могу дать ответы, если я их не знаю. Советую обратиться к вашему клиенту. Уверен, Алан намного лучше меня введёт вас в курс дела, — крепко стиснув зубы, процедил Уильям.

Пальцы сжались в кулак, впившись ногтями в кожу. Лицо Александра еще секунду назад сдержанное, теперь выглядело испуганным. Уильям впервые видел отпрыска Куэрво таким... сломленным? Он не походил на того заносчивого паренька, с которым Уильям столкнулся в коридоре после суда.

— А я уверен, что вы знаете. Как вы объясните эту фотографию?

Алекс указал куда-то на журнальный столик, и Уилл почувствовал, что увиденное ему не понравится. Сглотнув, он перевёл взгляд на незамеченную раньше молочно-кофейную рамку, перебирая в голове все возможные способы убийства Алана Маккензи. Увы, ни один из них не предполагал долгих и мучительных страданий. Возможно, кому-то вроде него это даже бы понравилось — в конце концов лишнее внимание к своей персоне пощекочет честолюбие любого человека в этом мире. Даже если этот человек — Идеал.

— Мой дед был невероятно похож на меня, — оскалился Уилл, бесстрастно глядя на фотографию с братьями Куэрво.

Нужно было забрать ее с собой, а не оставлять Алану.

— Вы сами-то верите в то, что говорите, мистер Белл? — Александр подскочил и, схватив рамку, ткнул пальцем прямо в лицо Уилла на снимке. Спасло его только пластиковое стекло. — Человек на фотографии — не может быть вашим дедом. Люди не могут быть похожи, если только они не близнецы. А вы, я уверен, не близнец вашего деда.

— Давно потерянный близнец, — съязвил Уильям. — Еще вопросы?

Александр замер. Его неверующее выражение лица хлестало Уильяма по остаткам совести и самообладания. Он смотрел на него своими черными глазами: расширившиеся зрачки практически полностью вытеснили и без того темно-карие радужки, — и, кажется, пытался прочесть мысли. По крайней мере, его покрасневшее от натуги лицо напомнило Уиллу ту группу немецких туристов, отравившихся в уличном ресторане корейской кухни, когда он им сообщил, что справляться с этой проблемой придётся собственными силами.

Александр поджал губы и хмыкнул.

— Каково быть настолько же бесхребетным человеком, как вы? — Фотография со звоном опустилась на стеклянный столик. — Бегать, выполнять чужие приказы. Подчиняться прихотям другого человека? Вам самому не тошно от себя?

— А каково смотреть в зеркало и видеть лицо человека, которого ты ненавидишь больше всего на свете? — привстав на цыпочках, выплюнул в лицо Куэрво Уильям.

Александр отшатнулся, и Уилл выдохнул. В несколько шагов преодолев отделявшее его от незапертой входной двери расстояние, он замер, когда за спиной раздался холодный металлический голос, в каждом звуке которого трещали маленькие разряды молний и проносились раскаты грома:

— Я хочу ответов, мистер Белл. Что происходит?

— А я хочу дом на берегу моря и свободную от Алана жизнь, — обернулся Уилл, для пущей убедительности шаркнув ногой в шутливом поклоне. — Увы, не все наши желания осуществимы.

— Я видел... — Александр оттянул ворот рубашки и отвёл взгляд, — я видел вас. Вы подумаете, что я сошёл с ума, но там в баре, еще в начале года, я видел вас троих. Я схожу с ума, я знаю, но я... — сбивчиво бормотал Александр. — Я все время вижу других людей. Тех, кого уже давно нет. Мой дед. Его брат. Еще куча незнакомых мне личностей. Я... — Алекс растерянно развёл руками. — Я не понимаю, что со мной происходит, мистер Белл. А теперь еще и это! — он со злостью ткнул пальцем в телевизор и тот включился сам собой. Посмотрев на замелькавшие на экране изображения несколько секунд, Александр прикрыл глаза и устало выдохнул: — Ну вот, даже не нужно говорить ему, что нужно делать. Никаких тебе глупых «Алекса, включи Нетфликс!».

Кожу щеки Уилла обожгло хлёсткой пощёчиной всплывшего в голове ехидного голоса Нейта Калверта:

«Боюсь события этого времени уже начали просачиваться в ваше настоящее. Они тянутся к своему источнику. И... его нужно уничтожить, — лениво протянул он. — Кажется, Идеал сказал именно так, да? Возможно, это даже отсрочит неминуемую гибель, но кто знает, сколько еще таких же несчастных, кто не может найти себе место и бессмысленно тонет в прошлом. Ах, как все это печально!»

Издёвку в голосе Нейта услышал бы и глухой. Уилл мотнул головой: слова Калверта легких эхом разносились в мыслях, сливались в гул и отражались от стенок черепа. Мир подёрнулся молочным туманом: он наползал, окутывал Уильяма и вжимал его ноги в пол. Невидимые руки держали его за щиколотки, оставляя после себя горящее ощущение ледяных пальцев. На языке отозвался металлический привкус, а звон, поначалу отдалённый и мелодичный, превратился в колокольный набат, разносящийся по каждой клеточке тела вибрацией и чешущимся ощущением желания что-нибудь сделать.

«Разве не лучше прямо сейчас прекратить его страдания?..»

Какофония голосов поглощала Уильяма. Она взрывалась вспышками, ослепляла и дезориентировала. Рассеянно, он нащупал дверную ручку и повернул ее, вываливаясь в коридор и жадно глотая ртом воздух.

— Прости, — прохрипел он через плечо, — мне нужно бежать.

С каждым шагом, отделявшим его от Александра, голоса стихали, а коридор, плывший перед ним волнами, как часы на картине Дали, наконец выравнивается, напоминаю о недавнем наваждении только бугристой поверхностью ковровой дорожки. Уильям видел перед собой лестницу, но всего через несколько метров, новый приступ боли скрутил его. Голоса шептали, встревали в мысли и заменяли воспоминания. Они галдели, как стайка маленьких сорок, опутывали и души. Уилл глотал воздух, цепляясь рукой за стену, но вместо этого задыхался еще больше.

— Вы не можете вот так оставить меня одного без ответов! — голос Александра, глухой и мутный, пробивался сквозь пелену окружившего Уильяма тумана.

Он не видел Александра, но встрепенулся, когда чужая рука легла ему на плечо.

— Нет, могу, Александр! — Уилл дёрнулся, разворачиваясь и скидывая с себя ладонь Алекса. — Мистер Куэрво! Или как ты там хочешь, чтоб тебя называли! Люди не обязаны выполнять твои прихоти и угождать тебе. Они не твоя обслуга и могут сами решать, когда заканчивать с тобой разговор. Я, например, собираюсь сделать это прямо сейчас.

— Вы никуда не пойдёте, пока не объясните, что происходит.

Глубокий вдох. Еще один. И еще. Уильям пытался успокоить бешено колотящееся сердце и приятно побаливающие костяшки пальцев, сжимая ладонь в кулак. Александр стоял слишком близко — слишком, чтобы упустить такую возможность, — но сейчас, Уилл должен держать себя в руках. Он не должен позволить желаниям захватить верх и впечатать эту смазливую мордашку Куэрво в соседнюю чугунную батарею, которой определённо не хватало добавить свежих красок в унылое однотонное существование.

— Кажется, ты немного не понимаешь, — глубоко вздохнул Уильям. — Я. Не хочу. С тобой. Разговаривать. — Голос дрожал и казался ему неестественным. — Ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо еще. Мне плевать, что с тобой происходит, и, если завтра ты неудачно попытаешься пустить себе пулю в висок, я буду первым, кто зафиксирует время твоей смерти. Ты мне противен.

— Мы с вами недостаточно знакомы, чтобы делать такие глубокие заключения обо мне, — надменно фыркнул Александр, как загнанная после забега лошадь.

— Верно, — медленно кивнул Уилл и замолчал. Взгляд перебегал с выведенных скул Куэрво, на его глаза и нахмуренные брови, иногда цеплялся за рассыпавшиеся шапкой кудрей волосы, а затем возвращался к искривлённым в ухмылке губам. Пальцы дрожали, впиваясь ногтями в ладонь, и Уилл завёл руку за спину, дёрнувшись от прокатившегося по телу разряда. — Но я слишком люблю Эйлин, чтобы позволить тебе спокойно жить. Я все знаю, Александр. И если ты еще раз появишься в моем доме — я тебя убью, а полицейским скажу, что это была самооборона. Перепутал тебя с грабителем. Ты меня понял?

Александр опешил. Лицо Куэрво вытянулось. Расширившиеся глаза уставились на Уильяма, а затем парень кивнул, натянуто и криво, словно кто-то заставлял его это делать.

— Вот и отлично, — улыбнулся Уилл, похлопав по плечу. — А теперь пошёл вон, пока у меня еще хорошее настроение.

***

— Нам нужно поговорить.

Найти Алана оказалось намного проще, чем понять, на что рассчитывал Александр, придя к Уильяму за ответами, или сколько им вообще осталось жить.

Небольшой ресторанчик домашней итальянской кухни, в который Алан повадился ходить с прошлого года. Кажется, именно здесь он избил Александра Куэрво до больничной койки.

— Уилл, какая приятная встреча! — Алан отставил поднесённый к губам бокал с вином и сел в пол-оборота, перекинув руку через спинку. — Как ты нас нашёл? Спросил у миссис Флаверс?

— Мы слишком давно знакомы, чтобы я спрашивал у соседки, куда ты отправился. — Взгляд Уилла метнулся на безразлично накалывающую на вилку макароны Джанет. — У нас очень большие проблемы.

«Больше, чем дыра в небе размером с Марианскую впадину?» — едко поинтересовался Нейт.

— Да, — уверенно ответил Уилл и тут же стушевался, поймав на себе несколько озадаченные ответом взгляды Алана и Джанет. — Да, я боюсь, это не терпит еще нескольких месяцев твоей, Ал, прокрастинации и попыток сделать вид, что ты ищешь решение нашей проблемы.

Алан нахмурился, сведя к переносице брови, и голос Нейта в голове рассмеялся. Уильям почувствовал дуновение ветра от прошедшего рядом человека, но, оглянувшись, он не обнаружил никого. Только засаженные посетителями столики и снующих официантов, в одном из которых ему на мгновение померещился Нейт Калверт. Уилл моргнул: рыжие волосы тут же окрасились углём, веснушчатая кожа потемнела, а сам юноша постарел на добрый десяток лет.

Элегантно промокнув губы салфеткой, Алан улыбнулся Джанет.

— Прости, вынужден отлучиться. Мой хороший друг...

— Заканчивай, Ал, она и так все поняла! — вспыхнул Уилл.

На этот раз кроме Алана и Джанет на него посмотрели и пары за соседними столиками. Волосы на голове зашевелились вместе с кожей черепа. Зуд, до этого раздражавший только пальцы, перекинулся и на остальное тело, и Уилл вылетел из зала, подгоняемый неожиданным приступом стыда, а затем и на улицу, нырнув в соседний проулок, где смог наконец прижаться спиной к стене и отдышаться.

Он переставал контролировать себя.

И с каждой минутой делать это становилось все сложнее.

Он впервые за день посмотрел на небо. Багрового разрыва не было — вместо него Уилл видел только пустоту, черную расщелину, сквозь которую виднелись отблески чужих жизней. Звезды тонули в расползающейся по небосводу тьме, сбивались по краям и сливались. Иногда на этом полотне проскальзывали яркие оранжевые всполохи и тут же гасли, оставляя после себя лишь бледный след. Уилл видел, как один за другим гаснут отдалённые миры, падая в пропасть, и выплёвываются, пережёванные и разбитые, как игрушка.

Уилл прикрыл глаза, медленно втягивая ночной воздух. Хотелось закурить, но все сигареты он скурил, пока бежал в ресторан, останавливаясь на каждом углу и глуша их одна за другой.

— Так о чем ты хотел поговорить?

Веки распахнулись, и взгляд вновь уперся в бордовые разводы трещин. Алан остановился рядом, запрокинув голову и всматриваясь в разрушающуюся скорлупу мира.

— Алекс, — повёл плечами Уилл. — Что с ним?

— С юным Куэрво? — скривился Алан, будто Уилл спросил его о тех прокисших носках, пролежавших в стиральной машинке мокрыми две недели. — Без понятия. Мы видимся с ним только касательно моего дела, но сейчас мне этот спектакль начал надоедать. Думаю, придётся сменить репертуар и поставить что-то новое. Например, полную драматизма историю о вставшем на путь исправления «крестном отце». Несколько коротких сценок, объединённых трагедией потерянной семьи и предательством родителей. Главный герой вырастает и мстит всем за разрушенную жизнь, вырезает всех, кто был причастен к этому, а затем, — Алан улыбнулся, — сам становится одним из них. Что думаешь? Нет-нет-нет, не отвечай. Вот еще вариант: богатый наследник женится на простолюдинке, что не нравится его родителям. Он убивает их, чтобы не мешались, и наслаждается семейным счастьем. Увы, жена трагически погибает, и герой с младенцем на руках вынужден скитаться, пока не находит приют в частной школе для одарённых детей. Звучит, как начало подросткового романа. Или вот еще вариант, три подруги отправляются в путешествие, и...

— Достаточно, — закатил глаза Уилл. — Если ты хотел отбить у меня желание читать твои сценарии — тебе это удалось.

— Чувствую себя оскорблённым.

Уилл поморщился: несколько жирных капель накрапывающего дождя упали ему на лицо.

— Так что там с Александром? — Алан покосился на него. — Ты заинтриговал меня, начав разговор с него. Неужели, ты?..

— Нет, конечно! — щеки Уильяма вспыхнули от возмущения. — Как тебе могло такое в голову прийти?!

— Фантазия богатая, — оскалился Алан. — Тебя больше беспокоят его видения или то, что он медленно умирает, поглощаемый слишком большой силой?

— Он что? — растерянно пробормотал Уилл. — Погоди, ты знаешь?..

— Я уже говорил, что силы из Барьера не просто рассеиваются в окружающую среду. Что ж, — пожал плечами Алан, разворачиваясь, — считай это моим подарком тебе — немного открытий в этот чудесный звёздный вечер. В этом мире нет магии и нет чудовищ. Только я и ты. Два оторванных от вселенной островка вечной жизни и экзистенциальных вопросов. Еще есть Джанет — осколок Пламени, как я недавно выяснил, — лицо Алана кисло скривилось. — И... люди. Множество людей, похожих один на другого. Они обычные. Ничем не выделяющаяся серая масса. Вот только, — он замер, снова запрокинул голову и прищурился, — они могли быть другими. Не забери я их силы.

Уильяму всегда не хватало всего нескольких паззлов, чтобы сложить в голове все, что ему рассказывал Алан. Уильяму всегда не хватало терпения, чтобы прорваться сквозь дебри рассуждений Маккензи и выхватить только то, что было действительно важно. И сейчас, когда неожиданная откровенность Алана ударила под дых, Уильям не мог разобрать ни слова из того, что он говорит. Он слышал Маккензи, но слова вылетали из его разума, как только попадали в него. Они не имели значения — Уиллу казалось, что это было что-то знакомое, что-то известное уже очень давно, но смысл ускользал сквозь пальцы, как хвост юркого кота.

Уилл мог только пялиться на Алана, раскрыв рот и надеясь, что сказанное дойдёт до него позже.

— Не делай такое лицо! — всплеснул руками Алан, состроив обиженное выражение. — Ты же не думал, что создать сверхъестественную тюрьму было так же легко, как сложить оригами журавля? Я думал, я поглотил силы почти всех последователей Пламени и остальных Духов, но, как ты помог выяснить, они все еще продолжали существовать. В другом мире. Здесь же не осталось ни одного существа, владеющего подобными силами «природы». — Алан закатил глаза. — Но их потомки обладают некоторой притягательностью. Они словно магнит для ускользающей из Барьера энергии, которая стремится занять пустой... сосуд.

— Они заняли тело Алекса?

— В точку. — Алан указал на него пальцем и отступил назад. — И он невольно тянет за собой ворох проблем, разрывает Барьер еще больше и призывает призраков прошлого. Не знаю, сколько еще он сможет так протянуть, но... — Алан пожал плечами, — возможно, будет милосердней помочь ему с этим разобраться. Нельзя оставлять человека в беде, тем более такого близкого друга семьи. Он столько сделал для меня и для Эйлин!

Возведя глаза к небу, Алан схватил за сердце и с напускным драматизмом, приложил ко лбу руку. Поверить в его искренность было сложно. Но не сложнее, чем отгонять наплывающие в тумане голоса — кажется, слышал их только Уилл, переминаясь с ноги на ногу и иногда отбрасывая прозрачные молочные щупальца. Алан не обращал внимания на его слабые конвульсии, поглощённый своим рассказом — теперь Уильям не только не понимал смысла сказанного Маккензи. Он просто перестал его слышать. Вместо голоса Алана до Уилл доносилось шипение сломанного радио, иногда срывающееся на «профилактический» писк или глухую пульсацию сердца.

Одно щупальце схватило Уилла, оплетая его ногу и поднимаясь все выше, пока не проникло под джемпер. Он дёрнулся, но на него накинулось еще несколько струек тумана, стискивая и обжигая даже сквозь плотную ткань штанов. Они ползли по коже, забивались иглами под ногти и впивались в ребра. Алан продолжал разглагольствовать, расхаживая из стороны в сторону, пока несколько крупных щупалец не добрались до лица Уилла. Их змееподобные головы замерли перед ним, раскачиваясь из стороны в сторону, а затем рывком вбились в ноздри и приоткрытый от удивления рот, наполняя лёгкие приторным сигаретным дымом.

«Мне все это показалось...»

Уилл зашёлся кашлем. Воздух болезненно вырывался из горла, царапая его и вызывая новые приступы спазмов. Алана смолк, наконец обратив на него внимание. Голоса шипели, подменяя собой мысли Уилла. Они обвивались вокруг его разума, сжимали мозг и выдавливали его.

«Ты всего лишь бесполезный жирный кусок дерьма. Лучше бы ты никогда не родился...»

Сгусток крови шлёпнулся в ладонь Уилла, а следом за ним еще один. Привкус железа отпечатывался на языке, тягучая липкая жидкость растекалась по зубам, а желудок сводило. Голоса накатывали на него волной, то отступая и давая надежду на спасение, то накрывая с новой силой. Мир вокруг кружился, заворачивался в спирали, и единственным, что Уильям видел перед собой был Алан. Недвижимый и цельный — средоточие всей вселенной стоял перед ним, озадаченно глядя на скорчившегося в приступе кашля и боли Уилла.

Воздух с хрипом вырвался из Уилла. Легкие горели. Хотелось царапать кожу, разрывать ее на куски и срывать с себя вместе с мышцами. Хотелось добраться до рёбер и разломать их, перемолоть в порошок и развеять по ветру. Воздух взрывался в альвеолах, бульках растекающейся кровью и сжимал желудок Уильяма, выталкивая скопившуюся желчь. Мышцы сводило судорогой. Кожа покрылась испариной, и...

— Где Эйлин? — отерев рот, прохрипел Уилл. — Мы должны были вернуться вместе.

— Эйлин? О чем ты?.. Ай!

Алан отшатнулся, держась за челюсть. Руку засаднило, и Уилл сквозь окруживший его туман заметил проступившие на ней капельки крови. Странно — он не делал ничего подобного, чтобы... Удар. Еще один. Лицо Алана возникало перед ним вспышками, а тело не слушалось. Он наступал на Маккензи, промахиваясь, попадая, падая. Он не видел перед собой ничего кроме пульсирующей в тумане фигуры Алана.

— Только не говори, что ты так расстроен расставанием с Эйлин!

Голос Маккензи раздался за спиной, и Уилл обернулся, вновь замахиваясь. Кулак пролетел, зацепив край уха Алана. Поливший с неба дождь застилал глаза, забивался в трещины бетонных стен и укутывая холодным одеялом. Маккензи что-то кричал ему, уворачивался от бессильных выпадов Уильяма, но он слышал только звериный рёв, вой миллиардов голосов и заглушающее все это собственное сердце.

— Послушай, — Алан перехватил его кулак, сдавливая его до хруста, и нахмурился, — ты заставляешь меня грустить. Все же было так хорошо! И у нас разные весовые категории, ты разве забыл?

— Почему?.. — Уилл мотнул головой. Он захлёбывался словами вперемешку с дождём. — Почему ты это сделал?

Алан молчал. Он настороженно смотрел на него, стянув губы в две обескровленные полоски, а затем его лицо разгладилось. Это безмятежное выражение раздражало Уильяма до скрежета зубов. Оно въедалось в кожу, на подкорку сознания и приходило во снах. Именно с ним Алан всегда отчитывал Уилла, как неразумного ребёнка, выставляя себя всеведущим учителем.

Алан Маккензи даже сейчас предпочёл играть не на равных.

— Ах, — выдохнул он, — тебя снова беспокоя мои отношения с милой Джен?

— Я хочу знать, за что я должен терпеть все то, что ты делаешь со вселенной, — Уилл выплюнул слова в лицо Алану. — С нами. Со мной. Я обязан знать, почему этот чёртов мир умирает, а ты просто идёшь в ресторан и пьёшь вино вместо того, чтобы разбираться с проблемой. Она ненавидит тебя! — Уилл ткнул пальцем в появившуюся за спиной Алана Джанет. — Даже если не помнит этого. Я видел таких как она дважды — и для всех них ты был отвратителен. Так почему?

— Понимаешь, когда изменяешь женщине...

— Хватит, Ал! Пожалуйста. — Удар. — Заткнись. — Еще один. — И хотя бы единственный раз за все эти чёртовы годы скажи мне правду! Что ты сделал, чтобы навлечь на себя такой гнев?!

— Попытался запереть ее в барьере.

Три медленных, смакующих отчаяние хлопка. Уилл развернулся, практически потеряв равновесие и повалившись на Алана. Он отчаянно цеплялся остатками сознания за реальность, и этого было достаточно, чтобы среди сплошной стены дождя различить дымящуюся фигуру в плаще. Нейт шёл медленно, спустился с пожарного балкона соседнего здания — спрыгнул, мягко приземлившись на землю, — и остановился в нескольких метрах от них. Вверх от него поднимались маленькие струйки пара, и Уилл, поддавшись нашёптывающему голосу, шагнул навстречу с протянутой к теплу рукой.

— Я поражён. — Наигранный изумлённый тон Нейта остановил Уилла. — Эта невиданной степени честность со стороны Идеала заслуживает быть записанной в анналы истории. Браво, месье Белл! — он улыбнулся Уильяму, поравнявшись и смерив восхищённым взглядом. Его радужки вспыхнули, и воздух вокруг стал тёплым, ночной ливень превратился в летний лёгкий дождь, и Уилл поёжился в промокшей одежде. — Еще никому не удавалось вывести его из равновесия настолько, чтобы он наконец это сказал. Бесконечные годы лжи и самообмана не прошли для тебя даром, мон шер ами. — Калверт перевёл взгляд за спину Уилла. — Но даже им наступил конец.

Алан хмыкнул:

— А я все ждал, когда ты появишься. Очень хотелось посмотреть в живую на близнеца, моей милой Джанет. Пришёл позлорадствовать?

— Нет, — по-кошачьи протянул Нейт. — Насладиться мгновением. Проходил мимо и почувствовал этот дурманящий привкус отчаяния, охвативший твоего друга. Увы, должен признать, нечасто приходится слышать от тебя, Идеал, что-то более правдивое, чем утреннее приветствие или прогноз погоды. Хотя последнее вряд ли зависит в данный момент от тебя, — он как-то виновато улыбнулся и шагнул навстречу Алану. — А сейчас ты наконец открылся нам. Мы ведь после этого стали ближе, и я могу теперь претендовать на почётное первое место в твоём завещании, или это работает немного не так? — Нейт улыбнулся. — Но я не хочу прерывать этот вечер откровений, поэтому предлагаю новую тему. Натаниэль Кёниг!

Нейт взмахнул рукой, словно произносил тост и крутанулся, явно бегло оценивая реакцию Уильяма. Он же мог только смотреть на глядящую на него троицу, иногда моргать и дышать через рот, выпуская в воздух молочные облачка дыма. Нейт успокаивал. Его присутствие отгоняло от Уилла шепчущие голоса и обвивающий тело туман, оставляющие после себя чувство облегчения после тяжёлой работы. Уильям катил в гору против ветра неподъёмный камень из собственного безумия и каждый раз, достигая вершины, упускал его. Он падал, снова и снова. Разбивался об острые утёсы, тонул и беспомощно барахтался, не в силах противиться накатывающим ощущениям.

Если он сходил с ума, то предпочёл бы делать это в присутствии Нейта Калверта.

— При чем тут?.. — растерянно пробормотал Уилл. — Зачем нам обсуждать Алана.

— О-о-о, — как-то красноречиво понимающе кивнул Нейт. — Ты не рассказал ему, ведь так? Не сообщил всего одну малюсенькую деталь твоей жизни. Ай-ай-ай, весьма грубо со стороны Идеала скрывать незначительные с его точки зрения вещи, которые могли бы быть нам весьма, — Нейт расплылся в улыбке, — полезными. У него поразительно память на детали, но он то и дело что-то забывает. То, что пытался меня убить. Или то, что вы, месье Белл, всего лишь номер два. Хотя должен отметить, что мне невероятно льстит тот факт, что вы вступились за мою честь. Это было так по-рыцарски.

— Пояснишь? — бесстрастно подала голос Джанет.

Глаз Алана дёрнулся.

— Да, Идеал, расскажи нам о твоей первой попытке завести себе смертных друзей, — ехидно отозвался Нейт, широко раскрыв глаза. — Нам всем безумно интересно узнать!

Калверт лениво отошёл от него, меря шагами внутренний дворик между ресторанчиком и жилыми домами. Алан следил за каждым его движением. Под кожей челюсти Маккензи заходили желваки, и он дёрнулся, остановленный опустившейся на плечо ладонью Джанет. Ее глаза вспыхнули золотым, разгоняя скопившееся вокруг Алана напряжение, и он осунулся.

— Натаниэль Кениг. Учитель... — Алан прищурился, будто копался в памяти и шагнул вперёд, ненавязчиво выскальзывая из-под руки Джанет, — математики, кажется. Мы были с ним друзьями.

— Я правильно понимаю, — Нейт замер, сцепив за спиной руки, — что ты называешь дружбой то, что сводит людей с ума, превращая их мозг в кровавую кашицу, а почти всех учениц частного пансиона — в покойников? И куда же, разрешите поинтересоваться, после этого делся получивший глубокую травму от произошедшего и смерти своего коллеги учитель химии? Кажется, его звали Адрианом, но я могу ошибаться, дело-то было очень давно. Не припоминаешь?

— Я имею право на ошибки, — заметил Алан и тут же многозначительно добавил: — Я на них учусь. И весьма успешно, если ты не заметил.

— О нет, прости, я не заметил этого, пока был слишком занят попытками не умереть в очередной раз от твоей руки.

— Что? — хором пробормотали Уилл и Джанет: один все еще растерянно, а другая — настороженно.

Глаз Алана снова дёрнулся. Дышал Маккензи редко и глубоко. Шум машин на широкой улице стихал с каждой секундой, пока они вчетвером не оказались под непроницаемым куполом. Алан пытался оградиться от разрушения половины города, но жар, исходивший от Нейта, Уилл чувствовал даже в нескольких метрах от него.

— Кажется, твой брат хочет напомнить мне о тех провалившихся экспериментах по пониманию работы вашего проклятья. — Уголок губ Алана нервно растянулся в сторону, но, казалось, Маккензи продолжал держать себя в руках. Хотя дышать Уильяму становилось с каждой секундой тяжелее, а застывшая на лице Алана гипсовая маска, сковывала любое проявление эмоции. — Мне было любопытно, и я... иногда убивал ваши воплощения. Ради научного интереса.

— Ради научного интереса, — задумчиво протянул Нейт. — Ради научного интереса ты пытался убить меня, — его взгляд переметнулся на Джанет, и на мгновение Уилл заметил проскользнувшее на его лице напряжение, — нас... сколько раз? Наверняка ты и сам этого не помнишь.

— Сбился после тринадцатого, — нагло осклабился Алан, но Уилл видел, как у него напряглись все мышцы и вздулись выглядывающие из-под рубашки вены на шее. — Хотя каюсь, грешен. Иногда мне просто не нравилось, как вы выглядите. Нос картошкой или горб не самое возбуждающее зрелище.

Резкая волна жара обдала Уильяма — он отшатнулся, едва удерживаясь на ногах. Нейт пылал: его оранжевые волосы вспыхивали на кончиках, радужки раскалились до яркого белого цвета, а капли дождя обращались в пар, даже не долетая до него. Асфальт под ногами зашипел и пошёл лёгкой рябью, а, когда Нейт сдвинулся, за его подошвой потянулись длинные тонкие расплавленные нити. Он остановился перед Аланом, заглядывая в глаза. Они были практически одного роста, разве что Маккензи сейчас оказался немного выше из-за обуви и таявшей под Нейтом земли. Сосуды под кожей Калверта светились, как вольфрамовая нить под напряжением, и Уиллу приходилось морщиться, чтобы разглядеть происходящее.

— Ты поразительно отвратителен, Идеал, — как-то неожиданно опустошённо и отрешённо протянул Нейт. — Даже сейчас ты едва ли можешь сбросить с себя примеренную роль и сделать то, чего от тебя ожидают. Ты говорил всем, что столько лет пытался извиниться передо мной за свое предательство, что в итоге? Жрицы в храме, ха! Мы рискнули ради тебя всем, Идеал, пошли против семьи и остальных, только чтобы помочь тебе. И какая нас в конце ждала награда? Вечность с теми, кто желает нам смерти? Семейные посиделки у камина — это не совсем то, что ожидало бы нас, попади мы в Барьер к остальным до скончания времён. Уж я-то знаю. И все почему? Потому что тебе было страшно, — Нейт приблизился вплотную к Алану, — от того, что ты чувствовал, как все медленно выходит из-под твоего контроля. Разумеется, — тут же вскинул руки Нейт, развернулся на каблуках, едва не ударив при этом Алана, — я не снимаю с себя ответственности за произошедшее с тобой. И все же ты никогда не признаешь, что ты ошибался. Верно?

Нейт практически вплотную приблизился к Алану, выдохну слова ему в лицо. Маккензи сделал медленный глубокий вдох, прикрыл глаза и полушёпотом со спокойствием буддийского монаха ответил:

— Вселенная не может ошибаться.

Хлопок и огненная вспышка ослепили Уильяма. Он рухнул на землю, подтянув колени к груди и закрыв ладонями уши. В нос ударил аромат идеально приготовленного стейка. Стена напротив теперь хранила на себе отпечаток спины Алана: он лежал у неё, покрытый тонким слоем пыли и несколькими выпавшими от удара кирпичами, и улыбался окровавленными губами в лицо склонившемуся над ним Нейтом. Кожа на его лице местами обуглилась, потекла, как расплавленный воск и обнажила багрово-молочные мышцы. Волосы все еще дымились. И, кажется, он смеялся сквозь оглушившую Уильяма тишину.

— Нейт!

Взгляд переметнулся на Джанет: она стояла в нескольких шагах от Нейта, ее руки пылали, и Уилл только заметил покрывающий его тонкий слой тепла.

Мир вокруг все еще держался только потому, что этого хотела Джанет.

Она потянула близнеца за руку, и он обернулся — долгим взглядом посмотрел на неё и, отшатнувшись от Алана, бросился прочь, окружённый облачками пара. Бросив на Алана обеспокоенный взгляд и короткое: «Я вернусь», — Джанет кинулась вдогонку Нейту.

— Нет, Уилл, — прохрипел Алан, сплёвывая на землю кровь, хотя Уильям и так не собирался никого догонять. Все тело болело. Мышцы сводило судорогой, и он через силу отлепил ладони от ушей. — Пусть идут. Им нужно это обсудить, а нам — хорошенько выпить. Идём, бармен должен мне сотку, так что приготовит все, что мы захотим, а затем...

— Нет. — Уильям вздрогнул от собственных слов, неверяще посмотрев на Алана. Он не хотел этого говорить, но все внутри кричало, что так будет правильно. — Я не пойду с тобой.

Маккензи хмыкнул, рассеянно сунул руку в карман и, выудив оттуда пачку сигарет, закурил. Дым засочился между опалённых тканей, и Алан с облегчением выдохнул, делая одну затяжку за другой. Его лицо напоминало уродливый грим студента-неудачника, которому доверили первую настоящую работу. Кровь спеклась, стягивала остатки кожи. В нескольких местах Уильям разглядел подкопчённые кости черепа, затягивающиеся медленно регенерирующей кожей.

— Разве что ты заставишь меня. — Уилл поднялся на колени, исподлобья глядя на Алана, и сглотнул. — Как делал это всегда.

— Зачем? — удивился Алан, выпустив вверх струйку дыма, просачивающегося сквозь его лицо. — Ты сделал свой выбор и волен идти, если хочешь.

Он мягко рассмеялся, отчего затягивающиеся на глазах швы разошлись. Кровь засочилась из них с новой силой, и Алан поморщился, дотрагиваясь до лица кончиками пальцев. Он наверняка не осознавал до конца, насколько ужасно выглядит, когда ощупал виднеющиеся мышцы, случайно ткнул пальцем в дыру в щеке и выдернул обгоревшие волосы. То, что осталось от лица Маккензи, улыбалось. Искренне и по-детски. Словно он был рад всему произошедшему.

Еще несколько кирпичей упало рядом с ним, и Алан неловко крякнул.

— Что ж, теперь не придётся мучиться с выбором костюма на Хэллоуин. Если мы до него доживём, конечно.

Алекса — голосовой помощник, разработанный компанией Amazon, который использует искусственный интеллект для выполнения команд, управления умными устройствами и предоставления информации.

Mon cher ami (фр.) — мой дорогой друг.