Глава XIII. Дикая охота

— Тик-так, Эйлин, время на исходе!

Опустившаяся на Чикаго жара не оставляла ни единого шанса на спасение в тенистых городских парках или прохладных брызгах фонтанов. Толпящиеся на улице люди повышали температуру еще не несколько градусов, не позволяя даже прохладному ветру помочь задыхающимся людям, тонувшим в тени небоскрёбов, гуле машин и въедающихся в кожу выхлопных газах.

Эйлин поправила съехавшие на нос солнцезащитные очки и крепче сжала в руках пластиковый стаканчик с холодным кофе. Она давно не чувствовала себя настолько же разбитой от давящей со всех сторон погоды, жадными глотками пытаясь охладиться и доползти до знакомого многоэтажного дома. Она то и дело сдувала налипающие на лоб волосы, обмахивалась концом длинного шарфа и жмурилась от слишком яркого мира. Ядовитые краски впивались в зрение, пульсировали и отпечатывались где-то на задворках сознания.

Замерев всего на мгновение пред входом, Эйлин запрокинула голову, выглядывая знакомые окна квартиры, в которой сейчас наверняка привычно ошивался Алан Маккензи, лёжа на диване, обмахиваясь очередным журналом и прикидываясь музейным экспонатом; а затем с хлюпающим звуком всосала остатки напитка со дна и, одним точным движением отправив стаканчик в мусорку, впорхнула в распахнутые двери подъезда.

— Для того, чьи крылышки продают по два доллара за штуку, ты слишком самоуверен.

Длинные узкие коридоры казались Эйлин одинаковыми после получаса погони. Они извивались, сворачивались в шипящие клубки змей, шептали ей ложные подсказки, а преследователь неторопливым шагом каждый раз оказывался практически у неё за спиной. Они с Джеймсом разделились еще в гроте, одновременно кинувшись в два разных выхода, стоило с другой стороны озерца появиться вооружённому отряду в сопровождении Сэма и Мишель.

Эйлин нервно усмехнулась — она должна была понять намного раньше, должна была догадаться, что здесь все обстоит несколько иначе, чем в религиозных текстах ее мира.

Бога в этом мире нет.

Так решила Эйлин Маккензи.

Дверь негромко скрипнула, впустив Эйлин в пропахшую ароматом цитрусов квартиру — почему дяде Уилла так нравились запахи лимона и апельсина оставалось загадкой, но, возможно, это было как-то связано с тем, что Алан Маккензи все время ругался и пытался от них избавиться. Дверь спальни шелохнулась, и из-за неё раздался приглушенный женский стон, заставивший Эйлин заинтересованно подкрасться и заглянуть внутрь.

Бледные давно зарубцевавшиеся шрамы переплетались на руках Джанет штрихами, переходили на плечи и, взбегая вдоль шеи, скрывались под разметавшимися по плечам огненными волосами. Пальцы рассеянно оглаживали покрытое щетиной лицо Алана, и Эйлин дёрнулась, ощутив это прикосновение на собственных щеках. Плавные движения бёдер, срывающиеся с губ дыхания и учащённое сердцебиение — Эйлин слишком отчётливо слышала каждый шорох за дверью, а яркий мир вокруг неё начал медленно гаснуть, как будто фонарик, которым его до этого освещали, начал медленно садиться.

— Тогда я тебя впервые услышала, — негромко выдохнула Джанет. — После... него. Удивительно, кто поддерживал меня все то время. Не давал сорваться. Не давал остаться в одиночестве. Стал голосом в моей го...

Она не договорила: Алан вновь увлёк ее в поцелуй, переворачивая на спину и нависая сверху. Медленно, миллиметр за миллиметром, он оставлял поцелуи на ее шее, заставляя губы Эйлин гореть. Она отступила на шаг назад: паркет предательски скрипнул, выдавая ее присутствие, но никто в комнате не среагировал. Напротив, тихая мелодия переплетающихся дыханий становилась только громче, отчего щеки Эйлин вспыхнули румянцем, и она, развернувшись на пятках, стремительно бросилась в сторону кухни.

Вытащив из верхнего шкафчика початую бутылку виски, Эйлин плеснула его в стакан на столешнице, пролив еще один добрый стакан мимо. Подавив желание слизать расползающееся по белой поверхности янтарное пятно, Эйлин бросила на него несколько секторов бумажного полотенца и плюхнулась на высокий барный стул.

— Тик-так, Эйлин, надеюсь, ты достаточно быстро бегаешь, — голос раздался прямо у неё над ухом.

Она отшатнулась, упав спиной в распахнувшуюся дверь, за которой оказалось несколько лестничных пролётов. Пальцы пытались зацепиться за мокрые шершавые стены, но вместо этого оставляли на них только кровяные дорожки. Сгруппироваться у Эйлин едва получилось, и все же она обнаружила, что лежит лицом в сырой земле. Все еще живая и почти не поломанная. Ребра ныли, нос заложило, а виски пульсировали от боли во встряхнутой, как шейкер в руках бармена, голове.

Если Бога в это мире нет и никогда не было, нужно, чтобы кто-то им стал.

— Забавно. Мне казалось, я надёжно ограничил себя от постороннего вмешательства.

Алан прошлёпал босыми ступнями по паркету, остановившись с другой стороны столешницы прямо напротив Эйлин. Смерив его безразличным взглядом, она круговым движением взболтнула жидкость в стакане и сделала глоток.

— Как видишь, — Эйлин потянулась за бутылкой, чтобы налить еще, — недостаточно, чтобы оградить себя от собственной дочери.

Алан проследил за ее движением, как собака за зажатой в руке хозяина палкой. Мир вокруг них плыл, и Эйлин видела отца таким, каким запомнила в последний раз: небрежно взъерошенным, с трёхдневной щетиной и помятой ото сна щекой. Он едва ли походил на образцового преподавателя университета — скорее на студента-разгильдяя, который в очередной раз висит на грани отчисления, потому что проспал все до единого экзамены. Которые были в час дня. Впрочем, свою возможность поиздеваться над учениками, Алан Маккензи никогда не упускал.

— Итак, — Эйлин еще раз отхлебнула виски и посмотрела на отца, — ты спишь с моей подругой.

— Не драматизируй. — Алан отмахнулся от неё и, подхватив со стола бутылку, ловким движением пальцев открыл её. — Вы едва дотягивали до статуса приятельниц. — Янтарная жидкость уверенной рукой Алана плеснулась в бокал. — Ты ей не нравилась, хотя она очень старалась ради тебя преодолеть свою неосознанную внутреннюю неприязнь ко мне. Увы, — он пожал плечами, вернув бутылку на стол и обхватив потяжелевший стакан, — примерно три с половиной тысячи лет назад наши пути разошлись. Она стала фениксом, я же стал тем, кто хранит её память в каждой новой жизни. Но даже мне не дано знать, каковы были мотивы, побудившие её уйти вслед за мной тогда, после того как все было закончено. Это то, что было утеряно безвозвратно.

— Она тебя любит. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Никто не будет рассказывать о ненавистном тебе человеке с таким придыханием и вдохновением, как Джанет рассказывала о тебе. — Эйлин улыбнулась и резко замерла, ухватившись за расплывчатое воспоминание из детства. — Та сказка, — нахмурившись, протянула она и взмахнула рукой, расплескав виски на столешницу. — Ты говорил, что не всегда мог найти её. И не всегда находил.

— Да, увы, — Алан ненавязчиво подтолкнул к ней кухонное полотенце. — Иногда Вселенная может быть той еще дрянью. Иногда я просто уставал. Иногда той частью вселенной, что ведёт себя как дрянь, был я сам. Век человека короток. Подчас можно потратить не один десяток лет и найти иссохшее тело, стоящее одной ногой уже в другом мире. А мои возможности ограничены.

— И когда ты не мог найти ее ты общался с ней... — Эйлин закусила щеку, прикидывая, какое слово подойдёт в контексте сложившейся ситуации лучше всего, — телепатически?

Мир вокруг плыл. Он складывался в знакомые образы, чтобы в следующее мгновение растечься расплавленным пластилином, соскользнуть со стен свежей гуашью и отпечататься на внутренней стороне век. Иногда образы исчезали, оставляя Эйлин один на один с темнотой, приобретающей очертания лица Алана Маккензи. Иногда они вспыхивали с новой силой, прорезая сознание яркими вспышками молний и заставляя Эйлин жмуриться. Она же продолжала сидеть на высоком барном стуле, который растворился в наступившей темноте, взбалтывая в невидимом бокале слившейся со тьмой виски.

— Почти, — Алан рассеяно кивнул, отвернулся и, распахнув холодильник, уставился в него так, словно от этого там могла появиться еда. Метафизическая еда, разумеется. — Не всегда получалось, не всегда всё проходило гладко. Но обычно она слушала меня, и мне удавалось помочь ей. Подсказать. Обучить. Объяснить, что быть не таким как все — это нормально, это её величайший дар. Но иногда, как я недавно выяснил, я оказывался лишним звеном в её жизни. — Он смолк и выдержал драматическую паузу. — Поэтому она и не слышала.

Нейт. Эйлин промолчала, оценивающим взглядом обводя вырисовывающуюся вокруг неё кухню. Кажется, в ней что-то поменялось с последнего раза, как она была здесь. Но что-то тонкое и едва уловимое не позволяло Эйлин прощупать все вокруг своим невидимым ультразвуковым датчиком, представляя, что она летучая мышь и напевая под нос какую-то глупую песенку на незнакомом языке.

— Итак, — заходясь кашлем, Эйлин прижала руку к саднящему боку и, прихрамывая, спряталась за высоким выступом, — Сэм и Мишель. И не нужно было, кха, долго думать, чтобы затеряться среди людей, да, Самаэль? Но Мишель... — сгусток крови вылетел из горла Эйлин, с силой впечатавшись в противоположную стену, — не очень похожа на грозного мужика, готового убить любого, кто покусится на небесный порядок.

— Небесный порядок, — едкие слова впечатались в кожу Эйлин раскалённым клеймом. — Какая банальность, придуманная, чтобы управлять слишком непокорными людьми. Нет никакого небесного порядка — есть только наши желания и возможности претворить их в жизнь. — Шаги стихли, и Эйлин затаила дыхание, вслушиваясь в наступающее на неё силы. — А Мишель она... Ха! Просто ты не видела ее в гневе. Сейчас она разберётся с нашим братом и присоединится к веселью. Я пока что на разогреве у главной звезды этого вечера.

— Что ж, — Эйлин мельком взглянула на расползающееся на боку пятно и поползла вдоль стены прочь от стороны, с которой доносился голос Сэма, — непременно подготовлю ручку, чтобы взять автограф! Повешу в рамку на стеночку и буду любоваться каждый вечер перед сном!

Мягкий смех прорезал нервы, впиваясь в них неожиданно острыми осколками.

— А ты смешная. Даже жаль, что мы были так мало знакомы.

Она едва успела отскочить в небольшой проем в стене, прежде чем в место, где она стояла еще мгновение назад, впечатались несколько полупрозрачных горящих лезвия, прорезая камень плавящимися полосами. За спиной что-то скрипнула, и рукой Эйлин нащупала небольшую дверную ручку. По-кошачьи мягкие шаги раздались совсем рядом, и она вжалась в холодный неровный металл, осторожно открывая замок.

— Почему Джеймс? — резко выпалила Эйлин, пряча за голосом скрип дверных петель.

Сэм замер: его длинная тень расползлась по земле, отбрасываемая в свете горящих лезвий.

— Почему что? — кажется, искренне не понимая, переспросил он.

— Почему он так себя называет? — Еще один толчок спиной и нежный поворот тяжёлой ручки. — Ваши имена больше похожи на то, что пишут в книгах. Так почему он зовёт себя Джеймсом?

Сэм сделал еще один шаг, и его горящие красным глаза возникли прямо перед лицом Эйлин. Зловонное дыхание вырвалось из его глотки, когда он открыл рот и хмыкнул:

— Он считает, что так людям будет проще с ним общаться. — Он осклабился. — Неформальность, некоторая интимность, — его рука поднялась, протягиваемая к лицу Эйлин, — и большая секретность. Никто не захочет делиться информацией с тем, кто может и так из тебя ее выбить или с кем-то, кого зовут, как нас. Это такая игра в людей. Понимаешь, Эйлин Маккензи? Боги, смертные, ангелы и демоны — всего лишь форма взаимодействия. Религии — долгий бизнес-проект, над которым мы усердно работаем каждый день. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. А кто-то, как мой брат, предпочитает считать, что он все делает в одиночку, а затем, — Сэм подался вперёд, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от Эйлин, — скидывает на нас все накопившиеся проблемы, решать которые, как оказалось, мы должны вместе.

Она впрыгнула за дверь в последний момент, зажав металлом просунувшиеся вслед за ней пальцы. Один сильный толчок — и отрубленные фаланги повалились на землю, в следующее мгновение распыляясь в кучку серой пыли. За дверью взвыли, и волна жара просочилась сквозь щели, расплавляя металл и навсегда запечатывая единственный проход, отделяющий Эйлин от разъярённого существа.

— Что мы такое? — Она не отрывалась от созерцания виски в бокале последние несколько минут, даже когда Алана навязчиво пытался измазать ее нос взбитыми сливками. Только отмахивалась от отца или отклонялась, стоило кончику с белой сладковатой пеной приблизиться к лицу. — Если опустить тот момент, что мне хотелось бы узнать это чуть раньше, чем после смерти. Неприятно осознавать, что глупые фразы из кино в духе «Смерть — это только начало», — она потянулась вверх, до хруста распрямляя спину, — оказались правдивыми и теперь тебе придётся пахать все оставшуюся бесконечность лет, вместо того чтобы чиллить в Элизиуме или на задворках вселенной, где никто не будет просить тебя подержать метафорический стул и забить метафорический гвоздь в метафорический компьютерный мозг для метафорической лоботомии, — выпалила на одном дыхании Эйлин и, выдохнув, осела на стуле, как мешок с картошкой.

Алан молчал несколько секунд. Его ехидное выражение лица расплывалось, подёрнутое белёсым туманом, а затем он захлопнул дверцу холодильника, держа в одной руке стакан с виски, а в другой — тарелку с сыром, которая уже через секунду со звоном брякнулась на столешницу.

— Вау, — с плохо скрываемым восхищением протянул Алан, закидывая в рот несколько кусочков сыра и тут же их запивая. — Ты целых четыре раза произнесла «метафорический» и ни разу не спутала его с «метафизическим». Ты заставляешь своего старика гордиться тобой.

— Спасибо, — Эйлин состроила отцу кривую ухмылку и сморщила нос, тут же демонстративно отворачиваясь в сторону. — Я знаю разницу между метафорами и метафизикой.

Она прислушалась к доносящимся из спальни шорохам и скрипу двери, но никто после этого не вошёл в кухню, оставляя после себя на полу запотевшие следы босых ног. Никто не показался в ее сознании острыми обжигающими очертаниями, не пульсировал за спиной и не пытался вмешаться в их с Аланом разговор. Казалось, Джанет оставалась где-то там, далеко позади, в своём маленьком измерении, доступ к которому был только у отца Эйлин.

Они оставались на кухне одни. И никто во всей вселенной не мог им сейчас помешать.

На лице Алана проскочила слабая улыбка, когда он заметил, как дёрнулась Эйлин, заслышав звуки в спальне, и он поспешил спрятать ее за глубоким глотком из бокала. Пальцы слепо нашли бутылку, но на этот раз отец не стал обременять себя ограниченными по объёму ёмкостями — вместо этого он откупорил ее и тут же припал губами к длинному узкому горлышку, заставив Эйлин поёжиться и издать сдавленное «Иу!».

Опустошив треть бутылки, Алан протянул ее Эйлин, удовлетворённо улыбнувшись, когда она активно замотала головой и руками, забрызгивая светлые джинсы виски.

— Очень надеюсь на это, мартышка, — Алан повёл плечами с такой силой, что у Эйлин свело мышцы. — Но, если я начну изъясняться метафизически и математически, это будет крайне занимательная многочасовая лекция под раскатистый храп.

— Да уж, этого тебе наверняка хватает и на обычных лекциях, — едко отозвалась Эйлин, выстукивая кончиками пальцев рваный ритм на столешнице. — Выращивать котиков в телефоне или сидеть в китайском онлайн-казино под видом фэнтези-игр намного интересней, чем готовиться к твоим зачётам.

— Если бы кто-то лучше к ним готовился, он бы не утонул.

— Если бы кто-то лучше подходил к своим обязанностям, я бы не утонула.

Они смотрели друг на друга не моргая. Разве что Эйлин приходилось прикладывать чуть больше усилий, пытаясь удерживать глаза на одном месте: хотелось рассмотреть кухню, хотелось расслабиться и пустить сознание в полет, исследуя каждый уголок открывающегося перед ней мира, но вместо этого приходилось прожигать взглядом Алана и надеяться, что ее глазные яблоки не разъехались в разные стороны, как у сдавленной резиновой курицы на ярмарке.

— Итак?.. — она требовательно покосилась на отца, нервно дёрнув плечами.

— Что ж, — Алан взъерошил волосы на затылке и оперся рукой об острый край столешницы, — думаю, я могу попытаться объяснить тебе на пальцах аналогиями. Представь, что все вокруг это одна огромная симуляция со своим программным обеспечением, мы все — компания очень амбициозных и самоуверенных разработчиков, и я, будучи Идеалом, являюсь тимлидом и курирую весь проект в целом. И потому как тимлид я сильный и независимый, я сам себе и программист, и продажник, и сммщик. А если учесть, что от тебя даже стакана воды в старости не дождёшься, еще и стажёр.

Эйлин смерила отца слепым взглядом, обещающим ему в старости не просто стакан воды, а целое озеро, если он сейчас же не продолжит свой увлекательный рассказ без отвлечения на свои несмешные шутки. И, возможно, даже не в старости, в прямо здесь и сейчас.

— Пап, я слышала, как ты репетировал речь для Оскара в туалете. Стендапер из тебя так себе, так что лучше завязывай и переходи к сути. У меня нет настроения сидеть в этой духоте весь день.

Алан закатил глаза и снова приложился к бутылке.

— Ладно-ладно, — он в сдающемся жесте вскинул руки, на этот раз выплеснув виски уже на свой халат. — Все тимлиды начинают с малого. И я в том числе. Так что я... сисадминил своими маленькими метафизическими ручками.

— Мы можем обойтись без подробностей, что ты там админил?

— Между прочим это достаточно трудно делать, когда ты бесплотная разумная материя! Очень хочется, но не можется, — обиженно просопел он, насупившись, как маленький ребёнок, у которого отняли тот самый измазанный в грязи фантик, найденный где-то около мусорки и почти отправившийся в приключения по пищеводу. — Но потом информации становилось все больше, а зарплата оставалась прежней, и я задумался — почему бы не автоматизировать все это дело? Прописать исключения и все подобное, напрягши мозги один раз. А потом не работать.

— Ты настроил мир так, чтобы он поддерживал балансные переменные самостоятельно?

— Что-то в этом роде, — несколько удивлённо ответил Алан, будто опешивший от того, что Эйлин, будучи гуманитарием, ухватила общую мысль и не начала привычно ехидничать. Практически не начала. — Вместо того чтобы работать на Вселенную, я заставил Вселенную работать на себя. Конечно, приходилось учитывать всякие особенности системы, опасаться случайных функций, без генерации которых в алгоритме было не обойтись. Но таким образом, я сэкономил времени и усилий мерой достаточной, чтобы только иногда посматривать на монитор, а в остальное время вести аморальный образ жизни.

Она бы сейчас с радостью предпочла вести аморальный образ жизни вместо того, чтобы петлять по длинным узким коридорам, ведущим ее, казалось, в никуда. Несколько раз она останавливалась на развилках, все время выбирая левую дорожку. Пару раз она чуть не падала в открывающуюся перед ней пропасть, чертыхалась и возвращалась, на этот раз поворачивая направо. Она бежала от своего преследователя, волнами жара проносящегося по ее следам, пока не выпала сквозь высокое продольное окно в просторное тюремное помещение.

Здесь было слишком ярко, и Эйлин поморщилась: ее ослепило, руки рассеянно возили по земле, вычерчивая карту пола, а далёкие шаги становились только отчётливей. Либо это был Сэм и он знал, куда они идут, либо у неё сейчас станет на одну проблему больше.

Перевернувшись на спину, она смогла проморгаться, наконец разглядев над собой высокий купол. Она больше не была под землёй: сквозь пробитые в стенах неровные ниши помещение заливалось ярким дневным светом. В сторону от Эйлин между камерными решётками тянулся длинный коридор, а над каждой дверью виднелся правительственный герб.

Республиканская тюрьма. Она больше не в Ордене.

Громко застонав, Эйлин кое-как поднялась, удерживая себя на пошатывающихся ногах. Бок саднило. Открывшаяся вновь рана никак не хотела затягиваться, обильно удобряя пол под собой черными липкими каплями крови.

— Ты откуда тут взялась?

Эйлин обернулась: в камере за спиной из самого дальнего угла на неё во все глаза таращился забившийся Шарль. Тот самый Шарль, которого она несколько дней назад — дней ли? Быть может, это были всего лишь часы? — спасла от весьма позорной смерти на глазах у всех. Он пялился на неё, словно не верил в то, что видит, что-то беззвучно бормотал трясущимися губами и впивался пальцами в волосы, выдёргивая их клок за клоком.

Сдержать иронично надломленный смех у неё все же не получилось.

— Какое приятное стечение обстоятельств!

Ее губы растянулись в улыбке, и Эйлин, дохромав до двери в камеру Шарля, схватилась ладонью за замок. Пальцы похолодели, и от их кончиков по металлу побежали маленькие дорожки инея. Они обвивались вокруг прутьев, налипали снежинками на механизм и сваливались в сплошной слой, пока не заполнили собой каждый миллиметр. Лёгкое надавливание — и замок остался в руке Эйлин. Дверь настежь распахнулась, со звоном ударилась о прутья и разлетелась мелкими осколками.

— У меня есть деловое пре...

Договорить она не успела — только услышала, как дверь на другом конце тюремного коридора распахивается. А затем что-то с силой сорвало ее с места и впечатало в стену на противоположном конце.

Висеть над землёй поддерживаемая одним только пробившим плоть копьём было не так больно, как пытаться вытащить его из себя. Ладони скользили по древку, безуспешно потряхивая не поддающееся оружие, которое лишь сильнее с каждым толчком глубже прорезало насаживающуюся на него плоть. Возможно, если она не будет сопротивляться...

— Твою ж мать, — пробормотала Эйлин, заметив стремительно приближающуюся к себе Мишель.

«Что б тебя, Нейт. Ты мне теперь должен до конца жизни!..» — едва сдерживая ярость, прошипела про себя она.

— Окей, — Эйлин задумчиво постучала по кончику носа. — То есть ты настолько ленив, что заставил Вселенную работать на тебя, чтобы не работать самому? — Не нужно было смотреть на Алана, чтобы почувствовать, как он расплылся в улыбке и кивнул. — Хитро. И все же система сломалась.

— Увы, — развёл он руками.

— А Духи? — ухватываясь за минутную возможность выудить из отца больше информации, подалась вперёд Эйлин и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Какова в этом их роль?

— Они, так сказать, питание для «железа». Чтобы программа нормально работала, «железо» должно быть исправным. И получать питание. — Алан обошёл столешницу, остановившись около Эйлин и опершись локтем о край. — Духи должны существовать, чтобы все это, — он обвёл пальцем кухню, — продолжало существовать. Сейчас Барьер — это кабель, через который система получает свое питание безопасно для всех нас. И некоторое время, если случается апокалипсис, Вселенная может работать автономно — но не долго. Поэтому, если бы Духов извлекли на свет божий, мне пришлось бы слечь под весом работы.

— Значит ты не только лентяй, но еще и диктатор, — многозначительно заметила Эйлин.

Алан пожал плечами с самой невинной и ангельской улыбкой.

— Иначе я не смог бы зарабатывать и оплачивать квартиру. Даже если ты Идеал, это не освобождает тебя от долга перед государством, коллекторов и недовольства некоего, — он бросил взгляд на конверты на столе, — мистера Уильяма Генри Белла. К слову, о нашем дорогом Уильяме. Что ты с ним сделала?

— Ничего такого, с чем он не смог бы справиться после стольких лет с тобой. К тому же, мы оба знаем, во что ты его превратил. — Эйлин с такой силой закатила глаза, что едва не рассмотрела внутреннюю часть своего черепа. Благо, для неё это теперь оказалось не слишком смертельно. — Ходячая марионетка с иллюзией свободы выбора, которую к тому же еще и нужно раз в несколько десятков лет латать или переделывать. Слишком напряжно для того, кто настроил всю вселенную для автономной работы, ты так не находишь?

— Это заставляет держать себя в тонусе, — осклабился Алан, одним глотком опустошив стакан с виски. Он молчал несколько мгновений, а затем наклонился вперёд, дотрагиваясь кончиками пальцев до руки Эйлин. — Милая, его разум слишком повреждён. Я бы даже предположил, что безвозвратно.

— Большая ли это плата в масштабах вселенной?

Не большая, чем несколько сломанных рёбер, звенящая голова и огромная пульсирующая рана там, где когда-то была печень. Наверно, не стоило предоставлять Джеймсу возможность вести переговоры и взять все на себя, но сейчас Эйлин могла только медленно ползти в сторону, чертыхаясь и оставляя после себя длинный черный след, разъедающий все под собой.

— Почему мы не можем просто поговорить? Откуда в вас столько агрессии?

Она выдохлась, повалившись лицом в землю. Две пары ног мелькнули совсем рядом, и что-то выбило из легких Эйлин воздух, переворачивая ее на спину и наступая на пылающую болью грудную клетку. Сердце колотилось о рёбра, с булькающим звуком перекатываясь в развороченной плоти, и зубы заскрежетали, когда чужая подошва надавила на рану, вырывая из горла Эйлин болезненный вздох.

Возможно, ей даже не нужно было пытаться их убедить в том, что она настоящий Идеал.

Вот только... откуда такая экзальтированная реакция на ее появление?

— Итак, у нас есть два пути. — Мишель остановилась в нескольких сантиметрах от ее щеки, воткнув копье рядом с собой так, что жирные капли падали Эйлин на лицо. — Ты послушно идёшь с нами и разбираешься с тем, что натворила. Или мы забираем тебя силой, но тогда никто не будет гарантировать тебе жизнь. Наш брат был прав — в библиотеке действительно есть информация о том, как тебя убить. Он все записал своей рукой. Каждое слабое место, каждую руну, использовавшуюся для создания сосуда, способного выдержать кого-то вроде тебя, и, конечно же, каждую подсказку на случай, если ты пойдёшь против нас. Ты удивлена? — Она присела, заглядывая Эйлин в глаза. — Я думала, он уже все рассказал тебе. Он ведь так привязался к своему единственному выжившему эксперименту Ордена. Разве что есть один нюанс...

Низкий хриплый кашель вырвался из гор Эйлин, кровью забрызгивая чистый костюм Мишель. Ее кожа светилась лёгким оранжевым сиянием, а въевшийся запах масляных красок и льняного масла казался Эйлин слишком знакомым. Мишель смотрела на неё широко распахнутыми глазами, зрачки в которых растянулись, заполнив собой всю радужку. Она разглядывала Эйлин, скользила пальцами по ее скулам и наматывала на пальцы светлые пряди, пока чужая нога вдавливалась в грудную клетку.

— Ты неудачный образец с самого своего появления. К тому же, — пожав плечами, Мишель вскинула голову на Сэма, — тебя всегда можно обменять на помощь тех, кто намного лучше разбирается в работе этого мира.

Так вот как выглядели те, кто не удостоился чести умереть от руки Нейта.

— Знаете, — Эйлин осклабилась, — мне казалось, что вы намного умнее. А вы, оказывается, просто очередные прописанные сценарием тупые недозлодеи. Можете еще дольше рассказывать мне свой план. Возможно, я за это время даже восстановлюсь и надеру вам всем задницы!

Она дёрнулась и скинула с себя ногу опешившего от ее напора Сэма. Сделала подсечку рукой — и копье Мишель оказалось уже зажато в ее собственных ладонях, вибрируя и пытаясь вырваться из самовольно назначенного хозяина. Ей даже удалось подняться на ноги, покачиваясь из стороны в сторону и неуверенно направляя острие оружия на Мишель.

— Пожалуй, у меня свой взгляд на эти переговоры. — Эйлин отёрла рукавом кофты сбегающие по губам черные дорожки крови, медленно обступила Мишель по кругу и шагнула на выскочившего вперёд Сэма. — И они сейчас закончатся. Ничего личного. Это вопросы вселенной.

Сцепив зубы, она бросилась в сторону замерших — как их там Джеймс назвал? — итэриев и впечатала их в стену, нанизав как оливки на шпажку. Тонкая дорожка крови побежала из уголка губ Сэма, и он неверящим взглядом уставился на пронзившее его живот острие. Мишель дёргалась в агонизирующих конвульсиях сзади, сдавленным кашлем подавая все еще сохраняющиеся признаки жизни.

Привстав на цыпочках, Эйлин приблизилась к лицу Сэма, выдохнув ему в губы:

— Эйлин Маккензи. Очень приятно познакомиться. Жаль, что это было ненадолго.

Она улыбнулась, растянув губы в тонкие полоски, дёрнула копье, вонзая его еще глубже и выше в плоть Сэма и Мишель.

По стенам прошла вибрация и низкий утробный вой, словно каждый камень здесь был частью тела пришпиленных к стене существ. Они вздрагивали, нанизанные на копье, светились и хватались за древко, пытаясь освободиться. Эйлин отпустила копье и отскочила, во все глаза разглядывая, как тонкие черные дорожки разбегаются по коже Сэма: они вынырнули из-под его воротника, устремившись на лицо. Его глаза налились кровью, белки потемнели, а зловонное дыхание, доносилось до Эйлин так, словно она стояла совсем рядом с ним. Подняв руку, он протянул ее в сторону Эйлин, словно пытаясь ухватиться за ее горло.

...а затем Эйлин ослепила яркая вспышка, выбрасывая в квартиру Уильяма Белла.

— И... — она жестом обвела кухню, — что это за место и почему ты все еще в квартире дяди Уилла?

Кажется, Алан на мгновение подвис, словно нужная информация прогружалась через его беспрерывно работающий процессор. И Эйлин была почему-то уверена, что так оно и было.

— Он слишком поспешно решил сбежать в Калифорнию, любезно предоставив ее нам. А это...

Алан обвёл взглядом подёрнутый рябью кухонный гарнитур из какого-то дорогого дерева: дядя Уилл все время, что Эйлин была с ним знакома, имел слабость либо к слишком простой жизни, либо к дорогой мебели, за которой придётся ехать на другой конец штата, потому что она в единственном экземпляре. Теперь же ей казалось, что он просто пытался создать свой маленький знакомый мир, в котором можно было спрятаться от надвигающейся со всех сторон современности.

Глубокий тяжелый вздох вырвался из груди Алана, и он, сжав пальцами переносицу, потёр уголки глаз.

— Назовём это воспоминанием настоящего, из которого тебе, как бы мне ни было грустно это говорить, уже нужно уходить. Надеюсь, я не зря распинался перед тобой все это время, и ты воспользуешься знаниями своего старика.

— Надеюсь, мой старик знает, что он делает, а иначе...

— Эй, очнись! — кто-то с силой хлестнул ее по щеке, приводя в сознание. — Эйлин или как там тебя! Нам нужно уходить!

Реальность нахлынула на неё ведром ледяной воды, по факту оказавшимся всего лишь бутылкой с проделанными в крышечке маленькими дырочками. С трудом разлепив веки, она уставилась на поливающего ее из самодельного душа Джеймса, лицо которого выражало крайнюю степень раздражения и разочарованности в Эйлин. Слишком знакомую, чтобы просто продолжить лежать на земле и прикидываться трупом.

— Я... — она сплюнула на землю, рассеянно озираясь по сторонам и ощупывая живот, где еще несколько минут назад красовалась, кажется, здоровенная рана от копья. — Что я сделала?

Взгляд наткнулся на две небольшие кучки снега. Кажется, на том месте несколько мгновений назад стояли Сэм и Мишель.

— Лишила нас надежды на хоть какую-то поддержку, — встряхнув ее за плечо, злобно прошипел Джеймс, — отправив двух из самых могущественных существ вселенной на незапланированный отпуск. А мне потом придётся с этим разбираться! Снова!

— Ну, — прокряхтела Эйлин, переворачиваясь на живот, и, оттолкнувшись ладонями от земли, подскочила на ноги неожиданно слишком ловко для самой себя, — видимо они были не настолько могущественными, как все думают.

— Ты...

— Я неподражаема, я знаю.

Эйлин сдула упавшую на глаза чёлку и поморщилась, осматриваясь вокруг. Джеймс с бутылкой наперевес, Шарль и... лицо третьего юноши казалось ей смутно знакомым. Напрягшись, она всмотрелась в него, выхватывая отдельные детали: светлые волосы, мертвецки бледная кожа и зелёные глаза, которые она уже видела. Взгляд метнулся на Джеймса, и она громко присвистнула на весь коридор. Феликс. Тот самый Феликс, с которым они бежали из Ордена.

Пол пошёл мелкой дрожью, воздух зажужжал, и поток сильного ветра едва не сбил с ног, проносясь по узкому коридору. Слепой взгляд скользнул по пространству, ощупывая вырисовывающиеся детали, пока не наткнулся на вырастающую у стены в нескольких шагах от них тёмную массу. Невидимый удар выбил из легких Эйлин воздух, и она, отшатнувшись на несколько шагов, зашлась кашлем:

— Что это еще за дерьмо?!

Полупрозрачное объёмное облако черного тумана успело вырасти за несколько кашлей в три раза, теперь возвышаясь надо всеми. Его очертания колебались, не позволяя Эйлин зацепиться хотя бы за какую-то деталь взглядом. Будь у изображения звук, это облако несомненно шипело бы, как потерявший антенну старенький пузатый телевизор в Эдинбурге, — ей даже показалось, что она слышит его. Мотнув головой, она отступила. Облако зашипело и разделилось на три маленьких тумана, опустившихся к полу и замерших от него в метре. Медленно они начали приобретать очертания собак: острые пасти, с которых стекала шипящая и пенящаяся слюна, полупрозрачные алые глаза и вздыбленная на загривке шерсть. Они водили своими туманными носами, растекались очертаниями в сознании Эйлин и пытались унюхать свою следующую жертву. Припав к земле, одна из собак — нет, Эйлин все же хотелось назвать ее псиной, — заскулила, ткнувшись блестящим от паривших в воздухе капель воды носом в кучку пепла на земле — Эйлин сглотнула, впервые за несколько месяцев испытав по-настоящему неприятное чувство вины. Возможно, тут она действительно была немного не права. Самую малость.

— Последствия твоих действий, — Джеймс рассеянно дотронулся до ее руки, выходя немного вперёд, словно это не ему нужна была сейчас защита. — Нужно убираться, пока тут все не обвалилось.

— Согласна. И пока они не решили, что наш костный мозг — именно то, чего они сейчас хотят, — кивнула Эйлин, приподнимаясь на носочках и через плечо Джеймса рассматривая сгущающихся плотностью собак.

Три огромные полупрозрачные собаки выгибали спины и, ткнувшись носами последний раз в то, что осталось от их хозяина, медленно двинулись в их сторону, истекая шипящей слюной на землю. Взгляды их красных глаз слепо бегали из угла в угол, а головы каждый раз дёргались в сторону доносящегося источника шума, отвлекающего внимание.

— Я думал, они просто сказка, — стремительно бледнея и исчезая из сознания Эйлин, пробормотал Феликс.

— Они ею были, пока кто-то не избавился от их хозяина, — едко отозвался Джеймс, ткнув в сторону собак хрустнувшей от давления его пальцев бутылкой с водой. — Может быть ты с таким же рвением избавишь нас от них? Ты ведь у нас растёшь не по дням, а по часам, как я посмотрю!

Эйлин закатила глаза, медленно отступая маленькими шаркающими шажками: отвлекать от скорби трех огромных черных псин не очень-то хотелось, но и проводить с ними хоть на мгновение больше казалось сейчас стопроцентным билетом в один конец до их пищеварительного тракта. Джеймс, Феликс и Шарль, к удивлению Эйлин, поспешили повторить ее тактическое отступление, то и дело глядя себе под ноги и аккуратно перешагивая через валяющиеся на земле камни, непонятно откуда взявшиеся ветки и человеческие останки.

— Зачем вам гончие, если у вас даже Ада нет? — едва различимо пробормотала Эйлин.

— Чтобы такие любопытные, как ты, спрашивали, — огрызнулся Джеймс. — Видишь счётчик у меня над головой?

— Нет.

— А он там есть и показывает, сколько раз мне пришлось отвечать на вопрос, зачем нам гончие, если у нас нет Ада.

— Они, — просипел Шарль, придерживаясь рукой за стену, — работали в Ордене служебными собаками.

Эйлин резко остановилась, разглядывая «служебных собак». Те тоже остановились, словно единственным, кто их беспокоил, была Эйлин Маккензи, по чью душу они поспешили прийти в столь ранний и не очень тёмный час. Гончие скорее походили на огромных добрых собак, которым не нужно вырабатывать суровый характер, чтобы их боялись: достаточно громко гавкнуть и выпрямиться во весь рост.

— С таким же успехом вы могли просто завести себе чихуахуа, — истерично хмыкнула она. — Места занимают меньше, а ярости на квадратный сантиметр тела — намного больше.

Джеймс с такой силой ударил себя ладонью по лбу, что Эйлин была удивлена отсутствию реакции со стороны собак. Они продолжали нюхать воздух своими полупрозрачными мокрыми носами, медленно надвигаясь и оттесняя Эйлин и остальных.

— И... — она бросила взгляд на возникший рядом с ней небольшой коридорчик, которого, она могла покляться, раньше тут никогда не было, — как мы от них убежим?

— Никак. — Феликс нахмурился и замер. Все его мышцы напряглись, и он, наклонившись, осторожными движениями закатал штанины, превратив джинсы в шорты. — Бежать буду я, а вы тихо стойте и уходите, когда они исчезнут. Я найду вас позже по запаху. Если не найду, то... — он вздохнул, — знайте, что у собак будет несварение на несколько дней. И я не буду завидовать тем, кто попадётся им в этот момент на пути.

Кажется, в прошлую их встречу, он назвался вампиром, а собаки никогда не любили поедать что-то умершее уже очень давно. Все коротко кивнули Феликсу, будто одобряя план, у которого и так не было альтернативы, и взгляд Эйлин снова метнулся к отходящему в сторону коридорчику.

— А этот... этот проход всегда тут был? — с сомнением протянула Эйлин и коротко вскрикнула, когда Джеймс с негромким и раздражённым «Да!», втянул ее в темноту прохода прижимая к стене.

Вслед за ними впрыгнул и Шарль, а светлая макушка Феликса промелькнула за его спиной. Вампир широкими прыжками оставил между собой и собаками несколько метров и, подхватив в земли камень, метким движением метнул его в кучку «Сэма» с криком «Поиграем?!». Эйлин задержала дыхание, вжимаясь спиной в стену. Собаки промчались мимо, подгоняемые уносящимися в тишину насмешливыми криками Феликса. Джеймс не дышал, только иногда вздрагивая, стоило кончику носа Эйлин скользнуть по его шее. Сначала она сделала это случайно. Во второй раз решила просто проверить, действительно ли это была реакция на неё. В третий раз она уже широкими размашистыми мазками водила носом по чужой коже, вдыхая аромат дорогого мужского парфюма.

Когда же все стихло, Джеймс резко отстранился и, бросив на Эйлин недовольный взгляд, потянул ее дальше по коридору, в конце которого неожиданно блеснула стеклянная дверь. Шарль не отставал и в последний момент просочился мимо них, жестом остановив собравшегося выбить эту дверь Джеймса. Пнув небольшой камень под ногой, Шарль достал белую пластиковую проходку... Это было последним, что Эйлин заметила, прежде чем оказалась по другую сторону двери, крепко удерживаемая Джеймсом. Мир вокруг крутился. Уши заложило, и ворвавшийся в помещение Шарль рассеянно моргал, будто пытаясь осознать, как они вдвоём оказались в комнате так быстро. Он опустил взгляд на пластиковую магнитную карточку, а затем вновь посмотрел на покачивающуюся от перемещения Эйлин и хмыкнул, поджав губы.

— Могли бы сразу предупредить, что можно не напрягаться, — расстроенно буркнул он, убирая карточку на место, и захлопнул дверь.

Эйлин огляделась: еще один коридор — ей начинало казаться, что все пространство под местным Парижем — это один сплошной коридор и в одном из них наверняка снимают фильмы для взрослых или выращивают коноплю, — оказавшийся неожиданно светлым и широким. Ряд высоких стеклянных ширм тянулся вперёд, освещаемый яркими офисными лампами. Между некоторыми из перегородок виднелись полупрозрачные двери из матового стекла с табличками владельцев кабинетов, а урны перед каждой из них были девственно чистыми, словно по ним только что прошлась рука уборщицы.

Джеймс наконец отпустил Эйлин и, небрежно толкнув плечом одну из дверей, ввалился в офис.

— М-да, — он щёлкнул выключателем впуская внутрь Эйлин и Шарля, — хороша же у нас команда по спасению мира. Полудохлый вампир, беглый координатор, нечто, — прости, Эйлин, даже при всей моей любви к тебе, я не имею ни малейшего понятия, что ты такое, — и... я. Просто идеальный каст для глупого подросткового сериала. Не хватает только ведьмы, и мы закроем все подходящие для подобных историй позиции.

— Должна напомнить, что это не я объявила конец света! — Эйлин захлопнула дверь, осматриваясь.

Небольшой светлый кабинет встретил ее запахом офисных цветов и плесени. По спрятанным за стеклянными перегородками влажным стенам сбегали маленькие струйки воды, а сквозь небольшое прорезанное под потолком окно просачивался яркий солнечный свет. Здесь было безопасно — Эйлин ощущала это каждой клеточкой своего тела, пробегая взглядом по заставленным отчётными папками стеллажам.

— Да какой там конец света? — всплеснул руками Джеймс, опускаясь в кресло за широким металлическим столом, сбоку которого стоял розовый календарик. — Я просто припугнуть их хотел! Откуда мне было знать, что они слишком буквально воспримут происходящее?

— Ты что? — не веря своим ушам, переспросила Эйлин. — То есть вот это вот все...

— Я не довёл до конца. Нужны еще жертвоприношение девственницы, — он начал загибать пальцы, — долгий и жуткий ритуал подготовки, кровь шестидесяти шести черных ягнят, взращённый в естественных условиях розовый алмаз и клок волос с головы младенца. И тогда, возможно, конец света действительно начнётся. Из-за возмущённых подобным людей.

Эйлин несколько мгновений пялилась на Джеймса, пытаясь понять, точно ли она услышала то, что он произнёс, или ей просто показалось. Но, судя по реакции Шарля, ей не послышалось.

— Ты... аргх! — Эйлин со злостью ударила по пластиковой стене кулаком, отчего та тут же покрылась мелкой сеткой трещин. — Ты просто невыносим!

— Стараюсь, — осклабился Джеймс, зачёсывая пальцами волосы назад.

Перекатившись с пятки на носок, Эйлин обвела взглядом незнакомый офисный коридор.

— Где мы?

— Этаж координаторов. — Шарль поспешил пробежаться взглядом по рабочим папкам и, подскочив к одному из шкафов, выдернул одну из них, тут же принявшись ее пролистывать. — Тщательно защищён магией, технологиями и боевыми псами, которые все еще на нашей стороне. Так что у нас будет некоторая фора, если те гончие придут по твоему следу и захотят отомстить. Не думал, что он уцелел после...

Он запнулся, вчитываясь во что-то на листе, но Эйлин не удалось проникнуть в его мысли. Вместо этого она наткнулась на невидимую бетонную стену и поспешила закончить за него:

— После того как тут все разнесли?

— Да. — Он медленно кивнул и поднял взгляд, оглядев помещение. — Видимо, здесь с защитой постарались больше всего. В любом случае, здесь есть все, чтобы пережить подобные ситуации. К тому же это всего лишь один офис из множества — мы можем связаться с остальными департаментами и запросить помощь. Уверен, нам не откажут. Все-таки проблема у нас общая.

Джеймс, кажется, предпочёл сделать вид, что он просто делать интерьера, раскачивающаяся в мягком кресле начальника. Шарль что-то бормотал под нос, переворачивая одну за другой папку, офисные растения вздрагивали своими яркими зелёными листами, а Джеймс просто пялился в потолок, не обратив на Эйлин внимания, даже когда она в несколько широких шагов подлетела к нему и, остановившись рядом, удержала стул за спинку от очередного поворота вокруг себя.

— Ну и? — она едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой от раздражения.

— Что? — Джеймс непонимающе уставился на нависшую над ним Эйлин, разведя руками. — Чего ты от меня хочешь?

— Какой у нас план? — Она с силой толкнула спинку кресла и, дождавшись, когда растерявшийся Джеймс сделает оборот, остановила его снова, наклонившись и заглянув тому в глаза. — Отсидеться здесь, спасти мир или уничтожить этих ваших Духов? Хотелось бы знать, на что я подписалась, связавшись с вами.

От слов Эйлин Джеймс подпрыгнул на месте, подавившись воздухом.

— Прошу, конечно, прощения, но... — Он оттянул ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха, — благодаря тебе нас осталось... двое. Но после произошедшего помогать нам никто не станет. Нужно поддерживать остатки стабильности в мире, который, — Джеймс поднял голову, рассматривая расползающиеся по потолку трещины, — кажется, уже намного быстрее пытается стереть себя в пыль.

Эйлин проследила за его взглядом, в последний момент отскочив от рухнувшего на то место, где она стояла всего несколько мгновений назад, куска камня.

— Сколько у нас есть еще времени? Год? Полгода? Несколько месяцев?

— Боюсь, — Джеймс потёр пальцами переносицу, — не больше недели. И это в лучшем случае. Уверен, Духи сейчас воспользуются ситуацией и бросятся разламывать то, что осталось, чтобы привлечь к себе внимание и выманить тебя.

Духи. Эйлин даже забыла об этой существующей проблеме, пришпиленная к стене копьём. И все же, Джеймс в очередной раз оказался прав — за ней придут рано или поздно, сколько бы он ни скрывалась. Нейта больше рядом не было, а ее выживание представлялось задачей под звёздочкой, решить которую не в силах были даже величайшие умы человечества.

Она едва ли помнила то, о чем с ней говорил Алан, но нараставшее несколько секунд чувство тревоги резко отступило, будто кто-то нажал на невидимый тумблер, оставив после только рациональную часть.

— Духи. Мы должны найти способ от них избавиться, — сдавленно ловя ртом воздух, пробормотала Эйлин. — Не уничтожая. Иначе все будет бессмысленно. — Она отстранилась от Джеймса и, обернувшись на Шарля, щёлкнула пальцами. — Найдите подкрепление и отвлекайте их. Остальное я беру на себя.

Шарль недовольно просопел что-то про «Я тебе не лакей», но Эйлин уже переключила свое внимание на крошащийся над ними потолок. Ещё несколько осколков повалились на стол и стеллажи с отчётами, едва ли удерживаемые защитными чарами. Кресло под Джеймсом скрипнуло, и он с недоверчивым выражением лица подался вперёд. Его образ дёрнулся, и Эйлин через силу сдержала улыбку, почувствовав проскользнувшую направленную в ее сторону тревогу.

— Ты уверена, что справишься одна? — он попытался схватить ее за руку, но Эйлин отступила в самый последний момент, ловко вывернувшись из его непрошенных прикосновений.

Одна. Она всегда будет одна в это вселенной, даже зная, что где-то на другой стороне ее ждёт Алан Маккензи, готовый подставить свое плечо в трудной ситуации. Она всегда одна решала свои проблемы — отец лишь иногда возникал на пороге полицейского участка или кабинета директора, всем своим видом выражая недовольство сложившейся ситуацией. Но не Эйлин. Он впрягался во все ее авантюры, оставляя разгребать последствия самой. И редко позволяя дяде Уиллу ей помогать.

Эйлин Маккензи уже привыкла решать все проблемы сама.

Вскинув подбородок, она поджала губы и кивнула:

— Да, потому что у меня нет иного выбора.

Самаэль — в иудейской и христианской мифологии архангел, часто ассоциируемый с ангелом смерти или разрушения, а также как фигура, связанная с искушением и наказанием. Находится в вечном противоборстве с архангелом Михаилом.

Мишель — женская или мужская форма имени, происходящего от древнееврейского имени Михаэль.