Глава VIII. Сторож брату своему

— Сюрприз!

Двери особняка Куэрво распахнулись в этот раз перед Алексом намного приветливей, чем если бы он был один. Амелия неловко ёрзала в инвалидном кресле, без которого ее не выпустили из больницы, а пальцы цеплялись за джойстик управления движением.

Помедлив несколько секунд, Амелия с громким «вжух» переехала через порог прямо в объятья матери.

— Мы ждали твоего возвращения, дорогая. — Несколько невесомых поцелуев остались на щеках Амелии, и Элеонор распрямилась, нависнув над дочерью тенью опускающейся благодати семьи Куэрво. Ее губы поджались, и она скептичным взглядом обвела дочь. — Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше?

Алекс протиснулся между ними, скидывая с плеч промокшее пальто в руки дворецкому. Зонтик бесцеремонно повалился на входной пуфик, и Алекс не без удовольствия заметил, как скривилось лицо Элеонор.

Амелия, подавив смешок, коротко кивнула:

— Да. Спасибо, мам.

Элеонор вздрогнула: услышать «мам» было для неё в списке худшего, что могли сказать ее, несомненно, воспитанные и исключительно образованные дети. Амелия и Алекс никогда не падали в лужи, не ели грязь и уж тем более никогда не общались подобным образом. Александр мог поставить сотню-другую на то, что сейчас Элеонор из всех сил проклинала про себя семейство Маккензи за непоправимый вред, нанесённый аристократичному воспитанию своей дочери.

И конечно же она считала, что их воспитание — исключительно ее заслуга.

И точно не выкладываемых отцом на стол пачек долларов.

— Мы попросили подготовить твою комнату. — Она щёлкнула пальцами, подзывая одну из горничных, и та тут же отобрала у Амелии небольшую сумочку с вещами. — Врачи сказали, что тебе станет намного лучше, если ты окажешься в знакомой обстановке.

— А Лана?..

Привстав в кресле, Амелия выглянула из-за матери, пытаясь разглядеть гостиную и широкую лестницу. Как будто она надеялась, что Лана действительно будет здесь. И откуда у неё только появились такие мысли?

Элеонор с Алексом переглянулись. Когда Александр выезжал утром за сестрой, единственным условием, поставленным перед ним матерью, было неупоминание Ланы Блейк. Испытывающая на подкорке ненависть к любому человеку, не состоящему в их круге общения, Элеонор Куэрво винила Лану в произошедшей трагедии, пускай та тоже была пострадавшей стороной. Эйлин, Лана, девочки из школы и преподаватели из университета никогда не были подходящей компанией для Амелии, которую родители отчаянно пытались познакомить с таким же богатым наследником другой семьи. И раз за разом терпели поражение в тихой войне.

Амелия Куэрво уже давно сделала свой выбор.

И Алекс знал, что она его не изменит.

Губы Элеонор сжались в бледную полоску алой помады, и она тряхнула головой, отчего тяжёлые крупные бусы на ее шее зазвенели пластиком.

— Оставлю вас. Не забудьте, что через три дня у нас приём в честь сенатора Джонсона. Все хотят увидеться с тобой, милая, — она наклонилась к Амелии, прижавшись ладонью к ее щеке, и потрепала за неё, как послушную собаку. — Нам столько звонили и справляли о твоём выздоровлении. Ты бы знала! Поэтому даже не вздумайте пропустить этот ужин.

Она шутливо погрозила им пальцем и, улыбнувшись безжизненно-вымученной улыбкой Куэрво, направилась на кухню. Алекс нахмурился. Стук каблуков его матери по паркету раздавался пульсацией боли в пролёгших на лбу морщинках.

— Три дня это... — с сомнением в собственных подсчётах начал он.

— Вечер пятнадцатого. — Элеонор подхватила с комода у двери на кухню планшет с листами и перевернула несколько из них. Ее алый ноготь пробежался по строчкам, прежде чем вонзиться в одну из них, и мать удовлетворённо хмыкнула. На этот раз зазвенели ее тяжёлые изумрудные серьги — подарок Диего в честь очередного адюльтера. — Поставьте себе напоминание в календаре или попросите дворецкого вам напомнить, если боитесь пропустить.

Пятнадцатое августа. Кажется, судебный секретарь назвал ему по телефону именно эту дату для опроса свидетелей со стороны защиты.

— Я не могу пятнадцатого. У меня суд!

— Суд ведь у тебя не весь день будет идти, — хмыкнула Элеонор.

— Я не знаю! — возмущённо взмахнул руками Алекс. — У нас вызов свидетелей, и я...

— Суд может подождать, а вот сенатор нет, — оборвала его мать, широким ударом ручки об бумагу, проделав в ней с хрустом дыру. — Разберись с этой проблемой. Бизнес твоего отца слишком долго зависел от благосклонности вышестоящих должностей. И ссора с ними не будет полезна нашему делу. Как и тебе. Все вокруг заработано потом и кровью твоего деда. И я не позволю какому-то там суду все испортить. Подумай, какие преимущества можно получить от сенатора, когда ты соберёшься баллотироваться на прокурора штата.

— Но я не собираюсь быть прокурором штата! — обескураженно пробормотал Алекс.

— Это пока что, — многозначительно протянула Элеонор, вручив планшет подоспевшему дворецкому. — Нам уже нужно думать о будущем. Смерть вашего отца не обернётся ничем хорошим. И если вы этого еще не почувствовали, то только благодаря его грамотному управлению фирмой еще при жизни. Он сделал все, чтобы вы ни в чем не нуждались. И все, что от вас сейчас требуется — поддерживать этот дом и семью на уровне, достойном нашей фамилии.

— Но это суд мистера Маккензи!

— Тем более. Избавься от него, — приказным тоном отчеканила Элеонор, — пока он не утащил тебя за собою в эту порочную яму.

Вскинув подбородок, она развернулась и поцокала каблуками на кухню. Все еще сидящая в дверях Амелия с виноватым видом улыбнулась дворецкому, прежде чем тот с коротким поклоном удалился вслед за хозяйкой дома. Александр же спешно перебирал в голове все возможные варианты улизнуть с предстоящего вечера, на котором ему нужно было впервые представлять семью вместо отца.

Смерть Диего Куэрво застала всех обитателей дома врасплох спустя всего несколько недель, после освобождения Алана Маккензи под залог. Элеонор даже порывалась обвинить в кончине мужа отца Эйлин, но установленные коронером естественные причины не оставляли сомнений в том, что Диего просто устал смотреть на то, как его клан медленно разлагается, просуществовав всего два поколения, и выбрал самый простой способ решить все свои проблемы и создать их своему сыну.

Он умер, не оставив после себя вменяемого завещания. Все найденные версии оказались не подписаны, адвокаты разводили руками, а Александру оставалось только отстёгивать очередную тысячу долларов за то, чтобы его матери не пришлось жить на улице, потому что количество родственников, которое было у Диего, увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым днём до его похорон. Алекс даже не подозревал, насколько обширны их родственные связи, вплоть до мексиканской границы. Приехала даже парочка кузенов из Мехико, в тот же вечер попытавшихся споить Алекса и подсовывающих ему подозрительного вида бумаги на подпись.

Быть Диего Куэрво оказалось намного сложнее, чем жить с ним под одной крышей.

И Александр надеялся, что войдёт в роль главы семьи достаточно быстро.

— Удивительно, но я даже не успела по ней соскучиться, — хохотнула Амелия, подъехав к Алексу на коляске.

— Не думаю, что это вообще возможно, — он пожал плечами, смахнув с темной рубашки невидимые волосинки.

Они смотрели вслед матери, как брошенные щенки, впервые за долгие годы испытывая непонятное единение.

— Что я еще пропустила? — звонкий голос Амелии, отражался от хрустальных люстр и растворялся в мягком бархате лестницы.

— Слишком много, чтобы можно было рассказать за пять минут. — Неуютно поёжившись и перекатившись с пятки на носок, Алекс боком шагнул в сторону лестницы. — Пойду проверю твою комнату. У нас в последнее время некоторая нехватка горничных. Они могли просто не успеть все сделать. Я сейчас. Никуда не уходи.

Амелия смерила его взглядом «Ты совсем поехал крышей?» раньше, чем Алекс понял, что сестра вряд ли сможет куда-то добраться в этом доме сама. Но, к его счастью, она предпочла сохранить все мысли при себе и только тихо буркнула:

— Ладно.

Отклонив джойстик в сторону, Амелия поехала в библиотеку, притормозив перед входом. Она несколько секунд примерялась, проедет ли ее коляска внутрь, чертыхнулась и, встав на ноги, втащила коляску на руках.

— Анхель!

Алекс вздрогнул и отшатнулся в сторону, когда мимо него пронеслась чужая тень. Голос шипел, скрежетал старой потёртой пластинкой и растворялся в воздухе, стоило только перестать к нему прислушиваться. Лестница перед взглядом Алекса плыла. Она растекалась, впитывала в себя бархатную дорожку и шла волнами, грозя скинуть с себя проявляющиеся в воздухе тени. Он поспешил за одной из них, перескакивая через ступени, и фокусируясь на проявляющемся перед ним образе.

— Стой, когда я с тобой разговариваю!

Тёмная макушка Даниэля Куэрво выскочила из ниоткуда, напугав Алекса — он отскочил на зад, покачнулся и удержал равновесие на скользком краю ступени, глупо размахивая руками вокруг себя. Вслед за головой Даниэля проявились его плечи в горчичном полосатом пиджаке, торс и цепляющаяся за кого-то невидимого впереди него рука. Он рванул вперёд, целиком выступая в реальность, и выдернул на себя Анхеля Куэрво.

Александр боялся дышать, чувствуя, как время вокруг него начинает течь медленней. Кончики пальцев покалывало маленькими электрическими разрядами, и лампочки в светильнике над его головой вторила ему нервным тиком.

— Мы уже это обсуждали. — Анхель с раздражением стряхнул с себя руку Даниэля, перескочив на несколько ступеней вверх. Его тонкие усики слились с тенью от поднятой вверх в недовольстве губы, и он отмахнулся. — Я не буду менять свое мнение, только потому что в тебе снова проснулись отеческие чувства. Хочешь поиграть в родителя? Женись, — сверкнул он белозубой улыбкой и перстнями на толстых пальцах. — Но не забудь завести любовницу, потому что через месяц твою жену начнёт тошнить от твоей опухшей щетинистой рожи.

— Анхель!

Даниэль схватил кузена за воротник пиджака, стянул к себе и, приподняв, впечатал спиной в стену. Одна из африканских масок качнулась из стороны в сторону и соскользнула на пол. Звон разлетающегося стекла прорезал напряженно ожидающую развязку тишину холла.

Привстав на цыпочки, Даниэль приблизил свое лицо к лицу Анхеля и угрожающе прошипел:

— Мне плевать, какую игру ты ведёшь с Натаниэлем, но не смей втягивать в этой Уильяма.

— Поверь, мой милый эрманито, Уильям вполне не против своего сотрудничества с Кёнигом. Иначе бы он уже сверкал пятками в направлении канадской границы. Но нет, он прекрасно нашёл с ним общий язык. К тому же мы оба прекрасно знаем склонность Уильяма ко всякого рода сомнительным знакомствам. Ты же сам мне рассказывал про...

— Ничего я тебе не рассказывал, — зло процедил сквозь зубы Даниэль.

Губы Анхеля изогнулись в надменной усмешке и усики растянулись, просвечивая проплешинами.

— В любом случае, мне плевать, Даниэль, — безапелляционно пожал он плечами. — Мой алкоголь. Его дурь. Лучшая сделка века. И если ради неё Уильяму придётся немного напрячься и проявить себя со всех сторон — я не буду против. Знаешь, меня всегда поражало твоё беспокойство о нем и стремление оградить ото всех проблем. Он взрослый мальчик, Даниэль. Ему будет полезно узнать, что за ошибки — следует наказание. Мне нужен Натаниэль. Ничего не имею против Уильяма, но он... — Анхель сморщил лицо, отцепляя от себя руки кузена, — не самая выгодная инвестиция в моей жизни.

Небрежным жестом зализав растрепавшиеся волосы, он в три широких шага оказался на втором этаже. Даниэль, немного помедлив, последовал его примеру, что-то недовольно выкрикивая на испанском. Который Александр точно смог бы понять, не прогуливай он уроки испанского языка в частной школе в Испании.

— Алекс, помоги мне! — окрикнула его Амелия, но он спешно влетел на второй этаж, ища взглядом, куда могли подеваться Даниэль и Анхель.

Открытая дверь в кабинет отца не оставляла сомнений, куда отправили его призраки. Во рту пересохло, и Алекс попытался сглотнуть, скрежетавшую по горлу слюну. Он не заходил туда со смерти отца, каждый раз замирая на пороге и в нерешительности сжимая дверную ручку. Он боялся войти и увидеть пустое кресло, заваленный бумагами стол и не докуренную сигару, с которой Диего нашли на полу кабинета. Дым от неё до сих пор поднимался во снах Алекса, складываясь в глупое «Прощай».

— Боже, брат, ты окончательно поехал крышей.

Приглушенный голос Даниэля донёсся до Алекса из кабинета Диего, и в следующую секунду что-то с силой ударило по лакированной столешнице. Прижавшись к стене, Александр осторожно заглянул внутрь.

Развалившийся в кресле Анхель, покачивал закинутой на подлокотник ногой и стряхивал пепел от сигареты прямо на пол. Его ступня и догорающий огонёк между двух сверкающих перстней были единственным, что от Алекса не скрывала нахохлившаяся фигура Даниэля Куэрво. Он дышал тяжело. Его плечи медленно поднимались, сдерживая рвущийся наружу гнев, а кулаки идеально входили в две вмятины на краю стола, которые никто так и не удосужился отремонтировать за все эти годы.

—Если ты не думаешь о Натаниэле, — прошипел Даниэль, подаваясь вперёд, — то подумай хотя бы о Уилле. Его же грохнут вместе с этим немцем, если узнают, кто стоит за поставками. Они не будут разбираться. — Он экспрессивно взмахнул рукой, указывая пальцем куда-то в сторону. — А я не хочу смотреть на труп своего лучшего друга с пулей в башке. Ты это понимаешь?!

— Нет, Даниэль, это ты не понимаешь, — лениво отозвался Анхель, и над головой Даниэля взметнулось облачко сизого дыма. — Этот немец, Натаниэль, это действительно наш шанс. У него есть счета в крупных банках, на которых лежит не больше нескольких центов. Все остальное, насколько мне известно, он спускает на шлюх, выпивку и наркоту. Героин — это золотая жила. Массерия мёртв. Маранцано отправился почти сразу следом. Капоне в тюрьме. И только посмотри, что творят эти евреи! Это наш шанс, Даниэль!

— Шанс на что? Словить автоматную очередь? Закончить жизнь в канаве у дороги? Ты бредишь, Анхель. Возомнил нас братьями Джонсон? Я в этом участвовать не буду, так и знай.

Кресло скрипнуло, и ступня Анхеля исчезла, сменившись грустным папоротников в горшке.

— Даниэль, Гувера не переизберут. Это даже идиоту понятно, — устало протянул Анхель. — Перспектива, что он снова станет президентом, ничтожней, чем шанс увидеть Уильяма с петлёй на шее.

— Что?..

— Не делай такое лицо. — Кресло снова скрипнуло и повернулось, на этот раз открывая Александру вид на лыбящегося во все зубы Анхеля Куэрво. Он размеренно покачивался, откинувшись на спинку, и игрался с ножом для писем. — Я живу дольше тебя и не такой дурак, каким ты меня представляешь. Не ври, Даниэль. И себе и окружающим. Следующим президентом будет Рузвельт, а там прощай Закон и все мои деньги. Кому нужно наше бухло, если его можно купить в магазине? Я думаю о нас, Даниэль. — Он с красноречивым выражением лица постучал пальцем по виску. — И думаю наперёд. Сделка с Кёнигом — лучшее, на что мы сейчас можем рассчитывать.

Даниэль опешил на несколько секунд, а затем встрепенулся, отпрянул от стола и сжал в руках поля шляпы и перчатки.

— Не смей втягивать в это Уильяма, — угрожающе прорычал он.

— Ой, вот только не начинай тут! — отмахнулся от него Анхель. — Твоему милому другу уже пора определиться, на каком стуле он сидит. Нельзя быть гангстером на четверть, треть или половину. Нельзя быть им даже на три четверти. А мистер Кёниг, самый настоящий бандит.

— Ты ничем не лучше его, эрмано.

— Но в отличие от него я этого не отрицаю. И да, скажи Уиллу, чтобы завязывал со своими картами. Будет жаль, если он закончит свою жизнь так же бесславно, как Ротштейн.

Даниэль упрямо мотнул головой, словно все еще пытался сам поверить в то, что этот разговор вообще происходит.

— Ты, — он сглотнул, — не можешь так поступить.

— Я уже так поступил. Если ты еще не заметил, — хохотнул Анхель, разведя руками. — Можешь утешить Уильяма тем, что в нашем светлом будущем ему отойдёт небольшое местечко в углу и приличная пенсия, если ему удастся сломить эту непробиваемую стену Кёнига. В жизни не видел более невыносимого человека, чем он. А я, между прочим, каждый день смотрюсь в зеркало.

Даниэль мялся, в нерешительности поглядывая то на Анхеля, то на высокие напольные часы, то на висящую на стене шашку, которую Александр видел несколько раз в руках отца, прежде чем она ушла с аукциона за несколько десятков тысяч долларов. Кажется, это был аутентичный образец прямиком из степей Восточной Европы, который идеально смотрелся бы в голове Анхеля Куэрво.

Тряхнув шапкой темных вьющихся волос, Даниэль резко развернулся на каблуках и, выбегая из кабинета мимо Александра, бросил через плечо:

— Да пошёл ты.

Анхель рассмеялся. Его низкий бархатный голос растекался по кабинету, заполняя каждый его уголок. Все в этой комнате было пронизано духом первого владельца. Он казался с ней единым целым, прикуривая вытащенную из блестящего портсигара сигарету, и надменно выкрикивая вслед кузену:

— Меньше щепетильности, Даниэль! Тебе придётся запачкать свои белые ручки!

Потушим спичку взмахом руки в воздухе, он затянулся и выпустил плотный серый дым через ноздри, довольно ухмыляясь.

— А я пока помогу с этим Уильяму...

— Алекс, с тобой все хорошо?

Он подпрыгнул, почувствовав чужое прикосновение к руке. Анхель Куэрво растворился в воздухе также, как дым от его сигары, оставив после себя только напоминание в виде настенных часов и двух отливающих затёртым лаком вмятин на столешнице.

Обернувшись, Алекс столкнулся с Амелией: она качнулась и начала заваливаться назад, беспорядочно размахивая руками. Кресло стояло внизу лестницы, и шансы, что его сестра с лёгкостью приземлится прямо в него, казались весьма и весьма низкими. Подавшись вперёд, он подхватил Амелию за руки и притянул к себе. Убедившись, что та уверенно держится на ногах, он тут же отпустил ее, заозиравшись в поисках любопытных глаз прислуги или матери: не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил его сейчас.

Красное лицо Амелии напоминало подгнивший помидор: смуглая кожа приглушала яркий румянец на щеках. Она тяжело дышала — отдышка низким грудным хрипом вырывалась из ее горла, — и хваталась пальцами за стену.

— Фух, еще бы чуть-чуть и... — горло Амелии судорожно дёрнулось, и она оглянулась на широкую лестницу за спиной.

— Д-да, — неловко сквозь стиснутые зубы протянул Алекс, зарывшись пальцами в отросшие вьющиеся волосы. Перекатившись с пятки на носок, он обернулся и хмуро оглядел заставленных антикварной мебелью кабинет. — Ты... — он резко обернулся к Амелии, уставившись на неё во все глаза, — ты это видела?

— Пустой кабинет отца?

Тёмная бровь сестры вопросительно выгнулась, и Амелия выглянула из-за Алекса, взглядом бывалого оценщика осматривая кабинет Диего Куэрво. Она молчала несколько слишком долгих для Александра мгновений, затем издала суровое «Хм», поджав верхнюю губу, и кивнула:

— Да. Я видела его частенько, Хано. Примерно каждый раз, как меня из-за тебя вызывали на разговор к родителям. Если ты не помнишь, — едко отозвалась она и тут же прищурилась на Александра. — Ты как-то слишком подозрительно побледнел. Точно хорошо себя чувствуешь?

— Да. Отвали, — отмахнулся Алекс и вскрикнул, отпрыгнув от сестры: — Ай!

Колено пронзила резкая боль.

— В следующий раз, — Амелия скрестила на груди руки, довольно наблюдая за прыгающим на одной ноге Алексом, — не пну, а перееду ногу, если будешь грубить старшим. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Включая то, почему ты так побледнел, глядя на эту комнату.

Прошипев под нос все, что он думал о сестре, Алекс остановился. Кость пульсировала болью, стоило наступить на ступню чуть сильнее обычного. Кресло Амелии все так же стояло внизу, но что-то подсказывало: она не будет долго тянуть, чтобы претворить свою угрозу в жизнь.

Глаза у висящей рядом на стене маски блеснули двумя яркими огнями.

— Ты никогда не думала о том, что наш бизнес... — понизив голос, осторожно начал Алекс.

— Построен на обмане и лжи? — Амелия откинула за спину волосы, и подпёрла плечом стену. Маска рядом с ней снова блеснула глазами, но на этот раз это был просто падающий свет люстры. — Если бы ты не прогуливал уроки семейного древа, то знал бы, на чем дед сколотил свое состояние. — Она подтолкнула пальцем маску. Там качнулась, с небольшой амплитудой придя в движение. — Всегда удивлялась, как ему в принципе удалось вылезти из той ямы, в которую его загнал брат. Но, если очень долго закрывать глаза на противоречия моральным принципам, они могут исчезнуть.

— Противоречия или принципы? — оскалился Алекс.

Амелия пожала плечами, остановив съезжающую со вбитого в стену гвоздя маску.

— Зависит от тебя.

Ее изумрудные глаза потянулись темным туманом, на мгновение став бледными и полупрозрачными. Как у Алана Маккензи. Ее губы изогнулись в язвительной насмешке, а миловидные черты лица заострились. Яркий падающий от люстры свет превратил лицо Амелии Куэрво в африканскую маску: пугающую и гротескную, полную чужих предрассудков и ожиданий.

Лампочка над головой Алекса жужжала и подмигивала. Светильник за спиной сестры рвано замерцал, и кончики пальцев пронзила тысяча электрических иголок.

— Мистер Куэрво, мы нашли!

Топот ворвавшихся в гостиную ног переместился на лестницу, принеся с собой светящуюся от счастья Мэри-Кейт и воодушевлённого предстоящей охотой на вампиров Ричарда. Запыхавшийся дворецкий едва поспел за ними, встретившись с Александром виноватым взглядом.

— Простите, я пытался их остановить...

— Все в порядке. — Алекс жестом отослал старика. Лампочка в светильнике за его спиной моргнула и погасла. — Почему вы врываетесь в мой дом?

Улыбка Мэри-Кейт тут же сменилась самым серьёзным выражением лица подростка.

— Мы, — глотая ртом воздух, оперлась ладонями о колени она, — нашли вампиров. И их логово. И еще кучу непонятного. Следили с Ричем несколько дней, пока не вышли на след. Вы должны поехать с нами, мистер Куэрво. Это очень срочно.

— Вампиров?

Если ситуация могла стать более неловкой, то это был тот самый момент. Амелия смерила каждого из них троих изучающим взглядом, в котором с лёгкостью читалось «Надеюсь, вы сейчас просто шутите, а не сошли с ума». Она всегда знала, когда Алекс оступался. Она всегда знала, когда он пытался скрыть от родителей проступки и придумывала ему оправдания, чтобы затем молча принимать все обвинения и колкости, бросаемые в свою сторону. Она всегда знала, как быть одинокой в кругу бесконечного числа знакомых людей, но не сделала ничего, чтобы уберечь Алекса от этой участи.

Она осталась дома, когда ему пришлось уехать.

Она не защитила его, бросив в пасть родителей.

— Э-э-э, — Алекс забегал взглядом по полу, словно подростком пытался найти оправдание прогулам в школе, — это наше тайное слово. Обозначение свидетелей. Ну ты знаешь.

— Ничего это не... —начал было возмущённо Ричард, но маленькая ладошка Мэри-Кейт резво зажала ему рот.

— Именно! — тоном заправского скаута крикнула та. — Мы нашли свидетеля!

Амелия прищурилась.

— Свидетеля?

— Ладно, поехали. — Алекс хлопнул себя по карманам, не давая Амелии возможности задать Мэри-Кейт уточняющие вопросы. На этом перекрёстном допросе он сможет защитить своего свидетеля. — Ты сможешь побыть некоторое время одна?

Глаза Амелии закатились с такой силой, что радужка скрылась под веками, оставив вместо себя покрытые сеточкой вен белки.

— Иногда я задаюсь вопросом, как ты вообще закончил университет, Хано. Я может быть и в коляске, но я не позволю тебе рисковать жизнью в одиночку. Вампир это или свидетель, она, — Амелия ткнула пальцем в Мэри-Кейт, — не выглядит достаточно спокойной, чтобы я поверила в отсутствие опасности.

По раскрасневшемуся лицу Мэри-Кейт вряд ли можно было установить степень ее спокойствия. Она тяжело дышала, сдувала прилипшие на лоб рыжие пряди и продолжала удерживать вырывающегося Рича, оберегая Амелию и Алекса от дополнительной порции испанского стыда, бывшего единственной испанской частью их идентичности. Когда не знаешь языка, остаётся только испытывать стыд за окружающих, чтобы становиться ближе к предкам.

— Не думаю, — Алекс шаркнул ногой, прожигая взглядом зашедшуюся в конвульсиях пару лампочек за спиной Амелии, — что это правда необходимо.

— Ты никогда не думаешь, Алекс. — Амелия отлипла от стены и, пошатываясь на дрожащих от слабости ногах, направилась к спуску. — Разве что своим членом.

Крик Мэри-Кейт слился в какофонию со звоном разлетающихся лампочек, и все резко припали к полу, закрывая голову от летящих осколков, кто руками, а кто Ричем. Один за другим светильники разлетались вдоль стены яркими разноцветными мозаиками. Звон отражался от стен, забивался в барабанные перепонки и разносился по черепу, вибрируя в его грубых швах. Балкон второго этажа салютовал натянутыми до предела нервам Александра Куэрво, пока последние лампочки не погасли, погрузив все вокруг в полумрак.

Внизу засуетились слуги, подгоняемые дворецким, но и они неохотно вылезали из-за дверных косяков, служивших им укрытием. Каблуки Элеонор зацокали, угрожающе прибавляя в громкости с каждым шагом. Нужно было действовать, пока у них еще было время.

Приподняв голову, Алекс встретился взглядом с прячущейся за перилами Амелией.

— Ты решила за раз лишить наших родителей наследников?

— Да, — с невозмутимым видом кивнула Амелия. — Так что помолчи, Хано, и помоги мне забраться в машину. Вашей компании должен быть хотя бы один взрослый.

***

— Выглядит не так чтобы достаточно надёжно. Вы уверены, что мы должны идти туда?

Сбежать от Элеонор Куэрво оказалось не сложнее, чем убедить Алана Маккензи в том, что примерное поведение может ускорить его выход на свободу.

Амелия двигалась с завидной скоростью для недавно вышедшего из комы человека, заставляя Александра хмуриться и задумчиво жевать нижнюю губу, как девочка-подросток. Ричард при своей худощавой комплектации оказался достаточно сильным, чтобы в одиночку дотащить коляску Амелии до припаркованной перед домом машины. А Мэри-Кейт продемонстрировала навыки карманника и водителя Формулы-1, впрыгнув на водительское место с уже подготовленными ключами.

Александру оставалось только растерянно смотреть, как его небольшая машина забивается пассажирами под неподобающие леди ругательства в исполнении Элеонор Куэрво. Впихнувшись в последний момент на заднее сиденье, он трижды похлопал Мэри-Кейт по плечу пробормотав «Трогай».

Шины взвизгнули, и машина сорвалась с места, собирая проклятья пешеходов, недовольные гудки других машин и очки на счету у полиции.

Несколько кварталов Александр пролетел зажмурившись и считая каждый штраф, который придёт ему через несколько дней. Когда же Алекс смог пересилить себя и посмотреть в окно, ровные кварталы безликих кирпичных домов эпохи Депрессии сменились лесопосадками и одноэтажными фанерными домиками. Билборды с рекламой проносились мимо, пока машина удалялась от Чикаго сменяя один пригород на другой. Мэри-Кейт выкручивала руль, обгоняла по встречке и высовывалась из открытого окна, чтобы продемонстрировать все, что она думала о других водителях.

К счастью, в багажнике лежала бита, а пистолет в бардачок Александр вернул накануне. Новый и отполированный.

Съехав с трассы перед очередным замызганным грязью, разрухой и последними шестью месяцами городишком, машина Алекса пропахала несколько десятков метров по гравийной дороге, зацепила днищем возникший посреди колеи булыжник и, издав скрежещущий звук, заглохла.

Пробормотав недовольное «Приехали», Мэри-Кейт вылезла из машины и хлопнула дверью с такой силой, будто это был ее личный транспорт. Александр вылез следом, осматриваясь и прикидывая, во сколько им обойдётся такси до города.

Широкая колея поглотила колеса спортивного автомобиля на четверть, но и этого было достаточно, чтобы забуксовать. Низкие ели мерно покачивали пушистыми лапами, скрывая дорогу от света выстроенных в шеренгу фонарей. В конце их частота увеличивалась, а огни отражались от чего-то металлического. Возможно забора. А возможно от очередного билборда, возвышающегося на границе недостроенного частного сектора.

Александр с сомнением покосился на Мэри-Кейт.

— Ты уверена?

— Конечно! — прихлопнув, взмахнула руками та. — Все в лучших традициях жанра! Здесь где-нибудь наверняка должен быть еще и тёмный подвал, в котором обитает маньяк.

— Будем надеяться, что он предпочитает высоких кудрявых мальчиков, — ехидно отозвалась из машины Амелия.

— И инвалидов, — поспешил парировать Алекс, тряхнув черными волосами.

Амелия высунулась из-за двери и осмотрела увязшие в грязи колеса. Ричард уже подтянул к ней кресло-каталку, но сестра Алекса поджала губы и замотала головой, садясь обратно в машину. Воздух молочным облачком вырвался из ее рта в холодный ночной воздух, и она плотнее закуталась в кожаную куртку.

— Я подожду здесь. — Резким движением, она подтянула коляску поближе, заблокировав ею возможность двери захлопнуться. — Сообщите, если что-нибудь найдёте. И кричите. Я хотя бы вызову 911.

— Ладно. — Отвернувшись от сестры, Алекс закатил глаза и широкими шагами направился на свет мигающего над металлом фонаря.

Ноги вязли в дождевой грязи, как колеса машины. Возвышающийся над двумя подростками Александр только сейчас понял, насколько ему легче пробираться по непроходимой для автомобиля колее: один его шаг равнялся нескольким для Мэри-Кейт, и около обшарпанного металлического забора он оказался намного быстрее. Он привстал на цыпочки и заглянул во внутренний двор. Перевёрнутые мусорные баки, сложенные в кучу таблички протестующих с потёртыми красными буквами — некоторые из которых складывались в «Свободу кровоголикам» — и растянутые бельевые нити. Дырявые кальсоны закрывали Александру окно и вид на происходящее внутри, но от его взгляда не ускользнул мелькнувший за стеклом огонёк. Он сузил глаза, приглядываясь, подался вперёд и оперся пальцами о край забора, пытаясь приподняться еще выше и охватить взглядом как можно больше.

Металл скрипнул и покачнулся, накренившись в сторону от Александра. Огонёк в стекле дёрнулся и резко вылетел из рамы, оказавшись фонариком подоспевшей Мэри-Кейт.

— Есть что интересное? — Она подпрыгнула, едва дотянувшись макушкой до пойманного Алексом забора.

Он вдавил металлический край в ладони и, убедившись, что все стоит на месте, отошёл на три шага назад, врезавшись спиной в Ричарда. Раздался всплеск, и парень громко пробурчал:

— Ну конечно, я же такой невидимый.

В который раз за вечер Алексу пришлось закатить глаза. Он хотел бы быть менее раздражительным, но жизнь заставляла его проявлять не лучшие свои стороны.

— Не-а, — сморщил нос Алекс. — Ни черта не вижу.

— Надо пробраться внутрь и открыть дверь. — Мэри-Кейт снова подпрыгнула, но ее фонарику, как и Алексу, было видно намного больше, чем ей. — Если нас еще, конечно, не заметил никто из жильцов. Рич. Подсади меня.

— Я не позволю тебе... — Ричард, пригнувшись, расставил руки в стороны, удерживая тело в равновесии на скользкой грязи, и медленно крабиком двинулся к Мэри-Кейт.

— Ты не мой парень, чтобы мне указывать! — резко вспылила та и тряхнула рыжими волосами. — Подсади и жди у ворот!

Выражению вселенской обречённости на лице Ричарда можно было только позавидовать. Пока он пытался поудобней присесть, чтобы Мэри-Кейт могла перемахнуть через держащийся на честном слове забор, Александр двинулся вдоль него, пока не наткнулся на ровно вырезанную дыру с него ростом. Никакой колючей проволоки. Никакой сигнализации. Кончики пальцев подёргивались в такт мигающему фонарю и другому, рваному, но ритмичному биению. Оно усиливалось, переходя в запястья и предплечья. Перед глазами плясали яркие электрически-жёлтые круги, воздух искрился и пах озоном, а фонарь перестал мигать.

Калитка рядом с Мэри-Кейт оказалась заперта изнутри. Открыть ее — дело пяти секунд. Когда Александр появился перед подростками в распахнувшемся дверном проёме, Мэри-Кейт уже забралась на плечи увязающему в грязи Ричарду и пыталась зацепиться пальцами за край забора. Они оба перемазались в земле, румянец на щеках приобрёл серый оттенок и руки скользили по металлу. Удивлённые появлению Алекса, они даже не стали разъединяться: Ричард внёс Мэри-Кейт через проход на своих плечах, опустив ее на пол, только когда все трое оказались внутри старого довоенного особняка.

— Мне кажется или тут пахнет... — Рич повёл носом и с недоверием покосился на Мэри-Кейт, — барбекю?

Фонарик той рыскал по помещению, и девушка ступала осторожно по раскиданному по полу мусору и пакетам с кровью.

— Повсюду пепел, — пробормотала она, носком кед отбрасывая в сторону полуначатую пачку чипсов. — Либо здесь кто-то кого-то сжёг, либо здесь устроили грандиозный загородный пикник прямо в помещении. — Она огляделась, потоптавшись на месте и направила фонарик в сторону Александра. — Может разделимся?

— Нет! — зажмурившись, хором ответили Алекс и Рич.

— Ладно-ладно, — вскинула руки в примирительном жесте Мэри-Кейт. Осмотревшись и пробежавшись фонариком по комнате, она остановилась на перегороженной мебелью двери. — Тогда помогите оттащить эту тумбу от двери. Она выглядит так, словно нас хотят заставить это сделать.

— Да, левел-дизайнер постарался на славу, — едко присвистнул Рич.

Неказистая пыльная тумба со всех сторон была окружена указывающими на неё яркими светящимися стрелками и повторяющимися надписями «Открой меня» и «Отодвинь меня».

Переглянувшись с Ричардом, Алекс оттащил несколько коробок, оказавшихся неожиданно слишком тяжёлыми для брошенного мусора.

— Кейт, скажи, а твой брат, он, ну... — подвешенный язык Александра впервые дал сбой, и он что-то промямлил, и сам не разобрав слов. — Как бы это сказать...

— Умер, — слишком просто и буднично ответила Мэри-Кейт. Она оценивающим взглядом прораба смотрела, как Рич перетаскивает коробки от двери, и ткнула Алекса локтем в бок, когда его продолжительное — целых тридцать секунд! — молчание стало слишком очевидным: — Со временем становится легче. Ты и сам бы это понял. Когда-нибудь. А зачем ты вообще вспомнил про Нейта?

Легче Александру бы не стало. Каждый врач, с которым он встречался за последний год, вместо помощи Амелии пытался устроить Александру сеанс терапии. Каждый пытался убедить Алекса, что потом ему станет легче. Каждый пытался доказать, что потеря — естественный процесс, и нужно жить дальше. Каждый пытался утешить Александра глупыми разговорами, не понимая всего одной маленькой детали.

Алексу никогда не стало бы легче. И он не пытался бы это исправить.

— Мне стало любопытно, — тут же нашёлся Алекс. — Нужно понимать, с кем имеешь дело, прежде чем соглашаться верить в ваши крики про то, что вы видели живую Лану Блейк. Это бессмысленно!

— Но ты ее тоже видел!

— Массовая галлюцинация, — безапелляционно отозвался Александр, убеждая скорее себя.

— Я видела Лану.

Александр не был уверен, что удивило его в этот момент больше: то, что Амелия видела Лану, или то, что сейчас она оказалась рядом с ними, хотя еще несколько минут назад с сомнением смотрела на перспективу идти по пересечённой местности на ослабевших после больницы ногах.

Троица резко развернулась к Амелии, уставившись на неё во все глаза.

— Вы смотрите на меня так, словно я сказала, что увидела призрака, — она передёрнула плечами.

Александр завис. Как и Мэри-Кейт. Они смотрели на Амелию, открывая и закрывая рот, пока оттащивший последнюю коробку Рич не выпрыгнул вперёд, протянув Амелии руку:

— Добро пожаловать в клуб.

— Рич! — возмущённо окрикнула его Мэри-Кейт.

— Да что?! — казалось, его удивление было искреннем. Он развернулся к Алексу и подруге, разведя измазанными в грязи руками. — Мы все здесь повязаны! Я знаю, что Лана это твоя сестра Джанет. Ты мне все уши прожужжала про это последние два года. Она погибла год назад, но пару дней назад мы видели ее, прежде чем она, — он изобразил руками странный жест в воздухе и надул раскрасневшиеся щеки, — пуф! И исчезла. А до этого еще раз! Мы все видели мёртвого человека живее живых и не можем игнорировать этот факт!

Горький комок двинулся по горлу Алекса вверх, и он сглотнул его, посмотрев в изумрудные глаза Амелии.

— Когда?..

— Сразу как пришла в себя. — Амелия отбросила за спину тёмные волосы. — Она стояла около моей постели с мистером Маккензи, кажется. Могу ошибаться, потому что вместо одной рыжей макушки видела сращу три. Я даже тебя сращу не узнала, Хано.

— Вот! — с победным видом Алекс ткнул в неё пальцем. — Значит ты могла ошибиться! Это была просто медсестра.

— Медсестра с лицом Ланы. Я слышала ее голос, и это была она. Я уверена в этом.

Безэмоциональное выражение сестры должно было насторожить Алекса. Но он, за столько лет привыкший скрывать свои эмоции в семейном особняке Куэрво, и сам порой чувствовал как маска эмоций сковывает лицо. Взгляд Амелии был спокойным, как поверхность моря в штиль, обветренные губы белёсыми расщелинами кровоточили, а пальцы скрещённых рук нервно сжимали плечи. Амелия могла поклясться на Библии, что видела Лану Блейк, даже если ошибалась.

Нет больших глупцов, чем верующие в свои убеждения.

Рыкнув от раздражения, Александр резко развернулся на каблуках и, впившись ногтями в ладони сжатых кулаков, подлетел к освобождённой двери. Ни один шорох не доносился до его слуха, а натёртая до блеска ручка сияла в падающем свете от фонарика Мэри-Кейт.

— Ну и где ваши вампиры? — пальцы дёрнули дверную ручку, но та не поддалась, заклинив в замке. — Мне придётся самому их призывать кровью или?..

Он осёкся, толкнув дверь плечом, и ввалился в открывшийся проем. Облако пыли ударило ему в лицо. Пальцы вцепились в дверной косяк, удерживая от падения. А взгляд бегал по темной комнате, привыкая к изменившемуся освещению. Спальня. Разрушенная спальня, из интерьера которой остался только комод, развалившийся платяной шкаф и стоящая у окна кровать с матрасом, на которой в свете лунной дорожки зашевелился женский силуэт. Двинувшись, фигура развернулась к Алексу, сверкнув темными васильковыми глазами.

Саднящее горло снова пересохло, и Алекс беззвучно просипел:

— Эйлин?

Коронер — должностное лицо, расследующее обстоятельства смерти при подозрении на насильственный, внезапный или неестественный характер, часто с проведением судебно-медицинской экспертизы.

Джо Массерия был влиятельным американским мафиози итальянского происхождения, руководившим одной из самых мощных преступных семей Нью-Йорка в 1920–1930-х годах и погибшим в ходе войны Кастелламмарской мафии.

Сальваторе Маранцано был итальянско-американским мафиози, сыгравшим ключевую роль в организации мафиозной структуры США, включая создание «Коза Ностра», и провозгласившим себя «боссом всех боссов» до своей смерти в 1931 году.

Аль Капоне, известный как «Лицо со шрамом», был легендарным американским гангстером, возглавлявшим Чикагскую мафию в эпоху Сухого закона и прославившимся своим криминальным влиянием и падением из-за обвинения в уклонении от уплаты налогов.

Братья Джонсон — гангстеры, известные своей деятельностью в преступных кругах США, занимавшиеся грабежами, рэкетом и контрабандой в первой половине XX века.

Hermano (исп.) — Брат.

Арнольд Ротштейн, известный как «Мозг», был влиятельным американским гангстером, заработавшим состояние на азартных играх и ставках и сыгравшим ключевую роль в превращении организованной преступности в бизнес-империю.

Кальсоны — вид нижнего белья, представляющий собой удлинённые трусы, которые носят для тепла или комфорта, чаще всего в холодное время года.