Глава VII. Жёны и любовницы

«Идеал не несёт ответственности за произошедшие

с вами в его присутствии несчастные случаи.»

Пункт 1 раздела 2 «Об отношениях с людьми»

пользовательского соглашения имени Алана Маккензи

— Это взлом с проникновением!

— Нет, если знаешь, где лежит ключ.

Вламываться в чужие квартиры никогда не входило в планы Эйлин. Однако Уильям слишком ловко выудил запасной ключ из небольшой щели между дверных косяком и стеной, чтобы квартира была ему незнакома. Старушка из соседней квартиры выглянула, когда Уильям ковырялся ключом в замке. Ее маленькие цепкие глазки перебегали с Эйлин на мистера Белла и обратно, а затем она, громко оповестив весь подъезд о творящемся «разврате» и «содоме», хлопнула дверью. Кусок штукатурки отвалился от стены на дырявую тряпку вместо коврика. Уильям же несколько раз повернул ключ и толкнул дверь внутрь.

Четырёхэтажный кирпичный дом недалеко от центра города возвышался над небольшим сквером и, судя по разносящему вдоль улицы запаху пережаренной курицы, вони специй и лающей ругани, соседствовал с китайским кварталом.

Занятно.

Они сделали несколько кругов, чтобы снова к нему вернуться.

— Я думала любовь к лапше проснулась у вас совсем недавно, дядя Уилл, — присвистнула Эйлин, заваливаясь в квартиру и оглядывая сваленные горкой на кухонном столике коробки из-под китайской еды, как только дверь распахнулась и обдала гостей запахом сигарет, парфюма и формалина. — Вы консервировали младенцев?

— Что? — Уильям растерялся, быстро моргая выпученными глазами, а затем спешно замотал руками. — Конечно, нет! Откуда у тебя... — он осёкся, несколько секунд пялился на Эйлин, а затем махнул рукой. — Ай ладно.

— А жаль, — разочарованно протянула она. — Всегда хотелось на них посмотреть, но папа так и не сводил меня в музей.

Они бродили по ночному Чикаго до самого утра, попав по краткий осенний ливень и прошлёпав несколько кварталов под промокшим насквозь пальто. Уильям уверенно вёл болтающую без умолку Эйлин куда-то в сторону от Маленькой Италии мимо заманчиво приглашающих в переулки проституток и ярких вывесок борделей, на которых гордо красовались вывески «Парикмахерская», «Кафе» и «Дом малютки». В последний Эйлин даже захотелось заглянуть — Уильям с трудом смог оттащить ее от двери, раздражённо прошептав что-то про «мальчиков».

Они бродили по ночному Чикаго, пока на горизонте не показались первые рассветные лучи, а перед ними не выросла аляпистая алая арка. Китайский квартал, казалось, не засыпал ни на секунду. Несколько раз им возмущённо сигналили вслед, когда они с Уильямом перебегали дорогу, на что последний громко ругался на водителей, через слово повторяя «дерьмо» и «мальпаридо».

Алан оставил их в разрушенном баре, утащив за собой тело Уильяма и бросив на стол несколько помятых банкнот. «За доставленные неудобства», — он мягко обворожительно улыбнулся, поправил шляпу и выскользнул в проем, через который они с Уильямом зашли. Он не был похож на Алана, которого знала Эйлин: его повадки и обходительность не совпадали с разгильдяем, делившим с ней крышу над головой. Он был сдержанным и скрытным — или же пытался таковым казаться в глазах окружающих, нагоняя на себя лишнего таинственного мороку. Эйлин не успела ничего в нем разобрать: образ отца ускользал от неё, а все попытки пробиться сквозь его защиту — пресекались.

Алан знал, кто перед ним.

Иначе бы не держал с таким упорством свою невидимую оборону.

— Мы тут ненадолго. — Уильям распахнул покоцанный платяной шкаф и вывалил на пол несколько костюмов и пальто. — Возьмём несколько вещей, переоденемся и отправимся куда-нибудь дожидаться Алана. Нам нельзя высовываться, иначе...

— Иначе ход истории нарушится, и я начну медленно растворяться в воздухе, потому что мой отец не встретится с моей матерью, — Эйлин театрально схватилась за сердце закатила глаза и следом тут же хихикнула, падая в выдохнувшее пылью под ее весом кресло. — Знаю я эти правила. Мы с папой частенько пересматривали «Назад в будущее». Не волнуйтесь, дядя Уилл. Я не меньше вашего хочу вернуться домой. Теперь уже из прошлого.

Они бродили по Чикаго и после рассвета. Уильям то и дело поглядывал на наручные часы и нервно цокал языком. Прятаться от косых взглядов прохожих становилось все труднее, и вскоре вслед им стало доноситься «Совсем стыд потеряли!» и «Средь бело-то дня!», от которых Уильям только устало вздыхал и бормотал: «Ну я же говорил». Несколько раз он с силой сжимал руку Эйлин, когда она особо пристально смотрела на очередную старушку, решившую учить ее правилам приличия, но один раз все же не успел — схватившись за сердце, прохожая рухнула на тротуар, содрогаясь в конвульсиях. К счастью, никому вокруг не было до этого дела.

Эйлин пыталась это контролировать.

Но вместо этого каждый раз лишь глубже тонула в накатывающем на неё потоке бессознательной силы. Череп набивался ватой — шевелить головой становилось невыносимо тяжело, она поворачивалась медленно, натянуто, двигалась, казалось, по инерции, а думать — оказывалось сродни попыткам произвести в уме умножение шестизначных чисел. Нейт говорил, что ей нужно медленно дышать и считать до десяти тысяч вслух в такие моменты, но Эйлин отрубалась от реальности раньше, чем доходила хотя бы до двадцати.

— Забавно видеть их снова.

Уильям усмехнулся, схватив с прикроватной тумбочки увесистый конверт и, пересчитав купюры, вытащил несколько себе в карман.

— Что? — он удивлённо уставился на Эйлин. — Не волнуйся так! Я даже не замечу, что их стало меньше. Никогда не умел обращаться с деньгами. — Он неловко крякнул. — Поэтому мне нравятся кредитки.

О долгах Уильяма Белла на пару с отцовскими Эйлин знала не понаслышке. Кредитный рейтинг Алана Маккензи стремительно летел в пропасть «особо ненадёжных клиентов» и утаскивал за собой едва сводящего концы с концами Уильяма Белла. Что было достаточно забавно — Эйлин не считала его деньги, но подозревала, что живущий в собственной квартире хирург не должен страдать от стучащихся в дверь налоговых агентов и звонков банковских служб. Это Алан обычно ругался с менеджером, сидя за ноутбуком и безуспешно пытаясь купить очередную ненужную вещь на Амазоне. Нет, Уильям всегда казался Эйлин образцом финансового умельца, и теперь она могла только догадываться, через что он прошёл, чтобы достичь гармонии и удерживать себя ровно на той грани, за которой лежал отрицательный рейтинг по кредитам.

С другой стороны — она всегда могла это подсмотреть. Но второй раз за три дня Уильям вряд ли выдержит ее присутствие. Нейт говорил, что вмешательство в человеческий разум — нарушает его работу. Или разрушает. Зависит от того, насколько глубоко хочешь в него зарыться.

— Почему Алан не был удивлён твоему появлению?

«А почему планеты вращаются?» — фыркнула про себя Эйлин и медленно выдохнула посмотрев в сторону замершего над кучей сброшенных на пол шерстяных пальто.

— Сложно объяснить. — Эйлин отвела взгляд осматривая «кухонную гостиную» Уилла. — То есть, сейчас мне это немного понятно. Хотя я все еще не до конца осознаю всех тонкостей мироздания, но Алан, он, — Эйлин пожала плечами, на ходу придумывая объяснение, — знает, что я существую. Или буду существовать. Возможно, он даже это уже давно спланировал, но никак не доходили руки, а тут он увидел, что я стою рядом с вами и мы, как ему кажется, вполне хорошо общаемся. Несложно сделать соответствующие выводы. Возможно, он даже подумал, что я это он. Но я в этом неуверена.

Уильям как-то сдавленно хмыкнул и принялся с большим упорством раскидывать в стороны вещи, иногда поднимая одну из них и прикладывая к себе перед зеркалом. Как будто ему не было все равно, в чем выходить на улицу и в каком виде его увидит Эйлин. По правде говоря, выйди он сейчас голым из ванной — Эйлин вряд ли это заметит. Мир вокруг был слишком ярким, чтобы отвлекаться на помехи в виде смущения или стыда.

Маккензи повела головой в сторону радио и, подавшись к нему корпусом, щёлкнула выключателем в тот момент, когда диктор закончил свою монотонную речь, а скрипки протяжно вплыли в эфир.

— Иногда я вижу вас, — Эйлин схватила со столика верхнюю книгу и перелистнула несколько страниц. Кажется, все же нашлось то, что могло вывести ее из равновесия: кожа на щеках запылала, и Эйлин поспешила продолжить: — В его воспоминаниях. Это всего лишь отрывки, но вы, кажется, были, — она сжала губы в кривой улыбке и состроила кислую мину, — счастливы.

— Счастлив с Аланом? — саркастично отозвался Уилл, так и замерев с вязаным джемпером в руках. — Рядом с самым эгоистичным существом этой вселенной? Не в обиду тебе, Эйлин, но твой отец тот еще засранец и заноза в заднице размером с бревно.

— Ну раньше вас это бревно в заднице не беспокоило, — многозначительно кашлянула в кулак Эйлин, переведя взгляд на стопку китайской еды на краю кухонного стола.

— Раньше я был моложе, — глухо рявкнул Уилл, с хлопком встряхивая джемпер. — И глупее. Со временем начинаешь понимать свои слабые места и ошибки, которые из-за них совершаешь. Я не знаю, почему мы оказались именно здесь, почему мы зацепились именно за этот момент, но...

— Потому что это твой выбор, Уильям. Все, это, результат твоего выбора в пользу меня.

Книга с гулким ударом соскользнула с колен Эйлин и рухнула на пол. Закрыв обеими ладонями рот, Маккензи испуганно уставилась на напряженно замершего Уилла, ощущая каждой клеточкой тела его озадаченность. Его образ пульсировал и расплывался в такт медленным вздохам Уилла. Эйлин не хотела этого говорить, но слова сами произнесли себя, сорвавшись с губ едким елейным шёпотом. Она не могла не признать, что ей было приятно произносить их, но то, как теперь на неё смотрел мистер Белл, одним ударом разбило минутный триумф. Тишина давила, разбавляемая похрипываниями радио, и Эйлин слышала только свое сердце, ставшее неожиданно слишком медленным для живого человека. Виски пронзила резкая боль, и она почувствовала под пальцами горячую липкую кровь. Наверняка снова почти черного цвета — она даже начала привыкать к подобному.

Выдержав долгую паузу, Уильям хмуро пробормотал:

— Тебе действительно лучше переодеться. Если не хочешь привлекать лишнее внимание. Нам достаточно пока что одного Алана.

Он ненадолго задержался на Эйлин взглядом и, выдвинув один из ящиков, выбросил на пол несколько женских блузок и длинных юбок. Мысленно выдохнувшая положительным исходом едва не развернувшейся драмы, Эйлин, присвистнула, пересчитывая предметы гардероба.

— Откуда у вас столько женской одежды? Чего я еще о вас не знаю, дядя Уилл, кроме вашей безграничной любви к моему отцу?

— У меня была невеста, — сухо отозвался тот. — Какое-то время. Можешь забрать одно из ее платьев или, — он взмахнул рукой, — что-нибудь еще. Мы наделали достаточно шума прошлой ночью, чтобы позволить себе рисковать еще раз. Да еще и этот мальчишка...

— У него было такое лицо, что вряд ли он станет нас выдавать. Вы его чем-то хорошенько припугнули.

— Твоим отцом.

Эйлин не сдержалась — прыснула от смеха, а затем и вовсе расхохоталась. Интересно, что рассмешило ее больше: невеста Уильяма или то, что он припугнул Аланом опытного воришку?

Отерев проступившие на глазах слезы, она подскочила с кресла и подлетела к стоящему перед горой одежду Уильяму, ловко огибая все препятствия на пути. Она знала каждую выступающую половицу не потому, что прожила в этой квартире долгие годы, а скорее из-за ощущений, пульсации окружающего ее пространства, в котором каждый сучок и каждая заноза выделялись на фоне остального пространства. Она ощущала кожей сдерживаемое раздражение Уильяма, она слышала проносящиеся вдалеке поезда и случайно подглядела за какой-то семейной парочкой в нескольких кварталах отсюда. Эйлин стоило больших усилий не засмеяться, но скрючившая ее через секунду боль, выбила из легких хохот в виде уродливого лающего кашля.

Уильям беспокойно посмотрел на неё, но не сдвинулся, переминая под пальцами мягкую шерсть джемпера. Воздух вырывался из горла Эйлин клоками горячих сгустков, кожа чесалась, и это значило только одно — что-то снова происходит.

Что-то снова вредит Барьеру.

Не будь она сейчас слепа, мир наверняка бы закружился вокруг неё, а затем, как заправская экзальтированная дама, Эйлин рухнула бы в обморок. Но нет, вместо этого она погрузилась во тьму, покачиваясь на двух ногах и силясь «проморгаться» — различить хотя бы образ замершего рядом Уильяма. Ларёк в двух кварталах отсюда. Всполохи огня на фоне заката. Разговоры старушки за стеной. Тихий плеск волн и россыпь веснушек. Эйлин видела все, кроме Уильяма и кучи одежды перед ней, пока боль вспышкой не пронеслась по ее сознанию, а кашель в последний раз не перехватил дыхание.

Уильям снова стоял перед ней, его образ мягко пробивался сквозь отступающую темноту, — Эйлин хотелось увидеть его лицо, хотелось чувствовать больше, чем просто его эмоции, но вместо этого, она знала, что его джемпер в руках из австралийской овечьей шерсти и стоит больше, чем все содержимое этой квартиры. Каждую секунду она представляла, как он хмурится, следит за ее движениями и ждёт, — выдавая желаемое за действительное и перебирая все известные ей человеческие эмоции.

Убедившись, что Эйлин пришла в себя — кажется, за годы жизни с Аланом Уильям перестал обращать внимание на временные изменения в состоянии сначала друга, а теперь и младшей Маккензи, — Уильям отвернулся к зеркалу. Сначала на пол полетела грязная джинсовая куртка и футболка: пальто они подбросили какому-то бездомному неподалёку. «Звучит как начало плохого любовного романа», — мысленно закатила глаза Эйлин и, схватив с пола первую попавшуюся юбку и блузку, спряталась за распахнутой дверцей шкафа. Кеды отправились прочь, даже не развязанными. Она тут же стянула футболку с джинсами и несколько раз встряхнула предложенную Уильямом кофту. Кажется, на ней были рюшечки.

— Не делай вид, будто это смущает тебя, — саркастично хмыкнул Уилл, щёлкнув молнией штанов. — Напомнить, кто ухаживал за тобой, когда ты сидела со сломанной ногой, а твой отец уехал на гастроли в Вегас?

— Не делайте вид, будто хотите увидеть меня без одежды, — писклявым голосом парировала Эйлин, выглядывая из-за шкафа и прижимая к груди блузку. — Напомнить, кто ходил по квартире и ворчал, как дед, когда мой папа притащил к себе очередных «фанаток»?

Джинсы едва не прилетели ей в лицо — Эйлин в последний момент почувствовала дуновение ветра и отпрянула от края дверцы, позволив одежде Уилла шлёпнуться об стену. Уильям едко хохотнул и надел рубашку, быстрыми уверенными пальцами продевая пуговицы в прорези на ткани. Носки и... Эйлин хихикнула, разглядывая подтяжки для носков — Уильям слишком педантично готовился к их недолгому пребыванию в этом времени. Он шикнул на Эйлин и натянул штаны. Перекинув две эластичные полосы через плечи, он пристегнул их маленькими пуговичками к поясу и тремя движениями заправил в штаны рубашку. Джемпер и шляпа — кажется, на этом Уильям решил остановиться, рассматривая себя в зеркало и закончив свой небольшой показ мод.

— А вам действительно идёт, — оглядев Уильяма с ног до головы, присвистнула Эйлин. — Особенно эта шляпа с бантом. Вы как внебрачный ребёнок Кларка Гейбла и Рудольфо Валентино. Только смазливей и посимпатичней, — хихикнула она. — Теперь я понимаю, почему вы всегда для меня выбивались среди остальных. Вы просто — не вписываетесь. Вас не должно быть в будущем, потому что ваше место здесь, дядя Уилл. Возможно...

Мысль, которую Эйлин хотела озвучить, испарилась, стоило только начать ее формулировать. Они были в Чикаго неслучайно. Уильям не вписывался в окружающую массу людей не случайно. Он был лишним паззлом, файлом, который ты тянешь за собой с одного компьютера на другой в надежде, что он когда-нибудь пригодится; уродливый низкополигональный персонаж ярким пятном все время высвечивающийся среди практически реального окружающего пространства игры. Возможно происходящее пыталось исправить Уильяма, пыталось найти его место, но Эйлин могла лишь выхватывать отдельные слова из проносящегося в голове потока мыслей. Никакой структурированности. Никакого понимания разворачивающегося процесса.

— Возможно, что? — переспросил Уилл.

— Возможно, я просто теперь никогда не смогу перестать представлять вас героем нуарных фильмов, — натянуто улыбнулась Эйлин, ощущая, как от напряжения сводит мышцы, и юркнула за открытую дверцу шкафа.

Надеть блузку оказалось самым простым из пунктов. Юбка же попыталась сыграть с Эйлин в игру «надень меня или умри», и Маккензи долго пыталась понять, где у неё перед. Вежливое покашливание Уильяма — и Эйлин выставила руку с юбкой в сторону.

— Выходи, — прыснул от смеха Уильям. — Я не кусаюсь.

Насупившись, Эйлин выползла из-за шкафа и встала перед Уильямом, как вставала на картонку перед отцом, когда он потащил ее на какую-то ярмарку винтажных вещей под открытым небом. Конечно же, Алан не переставал убеждать ее в том, что никто на неё не смотрит и все хорошо, но работало это отвратительно плохо. Особенно, если вспомнить, что на дворе была середина января, а ярмарка проходила где-то в пригороде Эдинбурга. Эйлин поёжилась от фантомного мороза, и послушно вытянула вверх руки, позволяя Уильяму натянуть юбку пониже. Резкими движениями расправив складки на ткани, он обошёл ее, застегнув пуговицы сзади.

— А ты точно хочешь идти... — Уилл хмыкнул, — в этом?

— А что не так?

Эйлин взволнованно обвела себя взглядом. Мягкая блузка с отвратительными рюшками, узкая юбка, в которой едва можно было переставлять ноги. Цвета казались ей идеально подходящими — они идеально уравновешивали друг друга, и Эйлин была уверена в выборе, когда из кучи выброшенной Уильямом одежды, выбрала именно их. На всякий случай она ощупала себя — но в итоге так ничего и не обнаружила, что могло заставить мистера Белла усомниться в ее выборе. Покосившись на кеды, она перевела взгляд на Уильяма, пытаясь уловить: в них была проблема или все-таки что-то еще заставило его так мерзко хихикать у неё над ухом.

— Я все понимаю, но... — Уильям тяжело вздохнул и поднял с пола какую-то кофту. — Вот, возьми лучше это. Если не хочешь попасть в модные сводки местных сливок общества, как победитель номинации «Худший наряд года». Ты только выйдешь за порог, а сплетни о тебе и, — он прыснул в кулак от смеха, — обо мне пойдут семимильными шагами на другой конец города. К тому же до Рождества еще несколько месяцев, кхм, а ты выглядишь... весьма экстравагантно.

— Да что не так? — вспылила Эйлин, безуспешно оглядывая себя.

Блузка с юбкой казались Эйлин идеальным сочетанием, как по стилю, так и по... Маккензи несколько раз растерянно моргнула.

— Какой это цвет?

— Красный и зелёный, — сквозь зубы, улыбаясь, протянул Уилл.

«Красный и зелёный», — побледнев, повторила про себя Эйлин. Воспоминания о ярмарках яркими вспышками бенгальских огней пронеслись перед слепыми глазами, прорываясь сквозь окружающую темноту. Красно-зелёные костюмы с белыми оборками. Улыбающийся дед в пушистой бородой, который предлагает присесть на колени и рассказать, чего Эйлин хотелось бы получить на Рождество. И...

— Какой ужас! — Эйлин завертелась на месте, оттягивая кофту и морщась. — Я рождественский эльф. Как... Как мой отец с этим справляется?

— У него просто всегда был гардероб из оттенков одного цвета. Или из белого. Или я ему покупал что-то, что он сможет носить еще некоторое время. Но не волнуйся, — наигранно успокоил ее Уилл, — однажды Алан купил штаны такого отвратительно оливкового цвета, что все, что бы он ни надел с ними, превращалось в худшее цветовое сочетание. Впрочем, дело было где-то на закате эпохи хиппи, поэтому все просто считали его борцом за мир и справедливость. И сексуальную революцию, — поспешил с важным видом добавить он, подняв вверх указательный палец. — Алан просто не мог пропустить такое событие.

Улыбнувшись, он все-таки смог вручить Эйлин другую блузку и, похлопав ее по плечу, развернулся в сторону кухни. Еще немного покрутившись и порассматривая себя, Эйлин вздохнула, стянула ненавистную блузку и натянула какую-то невероятно старомодную кофту с глубоким разрезом горла и абсолютно прямым силуэтом. Даже для тридцать первого года это было немного... устаревшим. Местами на ней были пятна от вина, а въевшийся парфюм, напоминал Эйлин запах старушек из попечительского совета школы.

Повозившись еще немного в квартире: вымыв посуду, вернув одежду на место и разобрав некоторые горы ненужных вещей под недоумевающий взгляд Эйлин, — Уильям наконец выдвинулся к выходу, натягивая пальто и перчатки. Их старую одежду Уильям разорвал несколькими уверенными движениями на лоскутки и бросил в мусорный пакет вместе с обувью, и прикрыл сверху пачками китайской лапши. Маккензи переминалась с ноги на ногу, растирая ладонями плечи, и Уилл несколько секунд молчал, зависнув, а затем хлопнул себя по лбу, вытащил из шкафа в коридоре женское пальто и, вручив его Эйлин, распахнул дверь на лестничную клетку.

Она была готова поклясться, что в проёме снова на мгновение мелькнула старушечья голова любопытной соседки, но Уильяма слишком быстро вышел из квартиры, а Эйлин, впихиваясь в неудобные туфли, едва ли могла сфокусировать на женщине свое внимание — она слишком мало о ней знала, чтобы выхватить нужный поток среди бесчисленного множества информации, а докучать мистеру Беллу с расспросами не хотелось.

Этот Чикаго был другим. Он был тихим и размеренным, мягко обволакивающим кожу и едва заметно пульсирующим где-то на задворках сознания. Он был чужим и не знакомым, впечатывающимся в разум несколькими оборотами ключа в замочной скважине. Съехав по перилам, Эйлин выскочила на улицу, едва не врезавшись в парочку прохожих и неловко повиснув на руках подоспевшего Уильяма.

— Кажется, у нас наконец есть время поговорить. — поставив Эйлин на ноги и убедившись, что ее не качает, Уилл резким движением поднял воротник, втягивая голову в шею от холодного ветра. — Нейт тебя отпустил? Почему?

— Я просто сбежала, — пожала плечами Эйлин.

«Молодым девушка не пристало лгать, Эйлин Маккензи, и мы проходили с тобой этот момент несколько раз...»

Слова вспышками раскалённого клейма вбивались в тьму вокруг Эйлин, ослепляя и дезориентируя. Покачнувшись, Маккензи мысленно отмахнулась от ехидного голоса в голове и вцепилась в руку Уильяма, как в одну-единственную вертикальную во всей вселенной опору.

— Сбежала? — Уильям неверящим взглядом покосился на неё, вышагивая по широкому тротуару в сторону низеньких кирпичных домов с яркими вывесками.

— Сбежала, — уверенно кивнула Эйлин. — Он не подпускал меня к своим делам, а там... Подвернулась подходящая возможность. Они говорили о Барьере. И его полном разрушении.

«Продолжай, теперь даже мне интересно, к чему это приведёт», — хохотнул голос Нейта.

— Там было еще одно существо. — Эйлин поморщилась, вспоминая резкий звонкий голос девушки. — Дух. Кажется, кто-то из его ближайших сподвижников. Нейт упоминал ветреность ее характера, так что предположу, что это была Воздух. Но мне, — она тяжко выдохнула, — не так много известно о них. Я даже не представляю, сколько их на самом деле и насколько они опасны.

«Сподвижник — слишком громкое слово для нашей небольшой авантюры. Предпочитаю называть их вынужденными временными союзниками. Впрочем, такие мелочи важны лишь при заключении договора.»

Эйлин хотела было продолжить, но замолчала, зарываясь мыслями глубже в сознание и выхватывая из него ускользающий лисой хитрый образ Нейта. Темнота обступала ее, пока наконец, она не осталась одна, позволив телу механически идти вслед за мистером Беллом.

Он стоял напротив, ухмыляясь во все белоснежные зубы, блестевшие даже в отсутствие источников света. Нейт лыбился и раскачивался с пятки на носок, словно вызывая Эйлин на несуществующую дуэль.

«Зачем?» — если можно было схватить бесплотное существо за грудки и впечатать его в стену, то у Эйлин, это, кажется получилось.

Нейт закашлял, скрывая в этом рвущийся наружу смех, и тряхнул головой, расплываясь образом под невидимыми пальцами встряхнувшей его Эйлин.

«Любопытно понаблюдать, во что вы с месье Беллом ввязались, — мурлыкнул он. — Пусть это все иллюзия. В конце концов мне нравились тридцатые, хотя я и испытывал некоторые ментальные трудности из-за все время звучащего в голове голоса. Подавленность, чувство преследования, может быть даже депрессия. — Нейт сделал большие глаза и растворился из-под носа хлопающей ресницами Маккензи. — Обычно пациенты жалуются на хор голосов, — его голос прозвучал за спиной Эйлин, и она резко обернулась, делая выпад вперёд и безуспешно падая на прозрачный пол из тьмы, — рассказывающих о ничтожности своего владельца. Но они никогда не ябедничают, — его заляпанные краской кеды материализовались перед носом Эйлин, — на всего одного единственного собеседника. Ведь это так привычно — иметь внутренний голос и советоваться с ним.»

Присев, Нейт подал Эйлин руку. Простой жест, в котором считывалось слишком много раздражения и накаляющейся вокруг него атмосферы. Эйлин чувствовала, исходящий от Нейта жар. Она видела, как его пальцы начинают светиться изнутри алым цветом, и все же схватилась за его ладонь, поднимаясь по ноги. Кожа горела, обжигаемая рукой Нейта, — но Эйлин лишь сильнее в неё вцепилась. Позже у неё будут ожоги. Но сейчас — она просто не может показать слабость.

Губы Нейта скривились в ухмылке, и он практически невесомым движением заправил за ухо светлую прядь волос Эйлин.

«Идеал никогда не обладал чувством такта. — взяв ее лицо в ладони, Нейт неожиданно подался вперёд, прижимаясь лбом ко лбу Эйлин и заглядывая ей в глаза. — Так что сложно обвинять его в неумении общаться с женщинами.»

— И? — голос Уильяма прорезался пожарной сиреной сквозь темноту, распыляя образ Нейта и вытаскивая ее обратно в реальность. — Эйлин не молчи так, словно погрузилась в общую с Аланом внутреннюю сеть. У меня нет к ней доступа и понять, что еще ты хочешь мне рассказать, но не можешь, — он вздохнул, — я просто не в силах.

Эйлин медленно повернула голову, с усилием заставляя двигаться и собственные глаза, в сторону Уильяма. Карты, зелёный бархат стола и два гранёных стакана. Мужской парфюм. Сигаретный дым и саксофон. Карета скорой помощи. Кровь. Пот. Слезы. Дрожащая подпись. Звон металла. Эйлин вздрогнула, наконец разглядев перед собой Уильяма, и только мысленно поставила заметку разобраться с этим позже — она больше не забывала проносящиеся в голове и перед глазами образы, но понять их смысл могла едва ли. Она тщательно запоминала, иногда даже записывала их на попадающиеся под руку бумажки и тут же теряла.

— Они хотят уничтожить мир, — сухо отозвалась она. — Стереть все планеты, одну за другой, а затем — развеять Идеала по всем уголкам вселенной. Ведь один раз у них это уже получилось.

— Что ж, кхм, это... — Уилл замер, перешагнул с ноги на ногу и, нахмурившись, вперился в неё взглядом, — все немного осложняет. Но теперь ты со мной. А мы скоро вернемся домой, где вы с Аланом сможете все обсудить. Уверен, у него есть на этот случай какой-нибудь план. Он сказал, что работает.

«А мне он клялся в вечной любви и преданности, — разочарованно вздохнул Нейт. — Увы, Идеал сдерживает не все клятвы.»

— Они злы. Рассержены. И жаждут смерти Идеала. То есть моего папы. Не меня, пока что, слава... И что я теперь должна говорить? «Слава Алану» или «Слава Идеалу»? — нахмурилась Эйлин, посмотрев на закатившего глаза Уильяма. — Ладно. Подумаю об этом позже. На чем я остановилась? Ах да. Духи хотят все уничтожить, и при этом я, — она развела руками, а затем ткнула пальцем себе в грудь, — испытываю только разочарование из-за разрушающегося Барьера. Я должна волноваться о приближающемся конце света и возможно гибели моего отца и друзей, но вместо этого я переживаю только за разрушающиеся труды нескольких тысячелетий работы. — Она остановилась, выдохнув в воздух молочное облачко. — Знаете, это чувство, когда долго строишь песчаный замок на берегу, оберегаешь его и защищаешь, а затем на него набегает волна и медленно смывает? А ты понимаешь, что в принципе можно было построить его выше, сделать все по-другому и не допускать ошибок, но в итоге просто стоишь и смотришь, как его уносит в океан. — Эйлин вопросительно вскинула бровь и поджала губы, не разобрав, какая эмоция в этот момент промелькнула на лице Уильяма. — Вот я сейчас чувствую себя как-то похоже. Я не понимаю, что должна чувствовать. Не понимаю, как должна вести себя. Мои эмоции... Кажется, они вышли из-под контроля.

Эйлин еще раз вздохнула, морщась от резкого клаксона проезжающей мимо машины. Мистер Белл рукой перехватил воротник и сжал его, закрываясь от ветра, а затем потянул Эйлин в сторону неприметного перехода.

— Нет. Ты просто... — махнув рукой в благодарность остановившимся водителям, Уильям замялся, будто подбирая слова, — изменилась.

Изменилась. Это было слишком простым словом, чтобы описать происходившее внутри неё сражение. Заглядывать внутрь, копаться в собственных мыслях и воспоминаниях превратилось в хождение по минному полю. Эйлин не знала, какой сюрприз ждёт ее за поворотом. Не могла угадать, что еще она вспомнит или выхватит из чужой жизни. А оставаться один на один с собой — все равно что записаться в бои без правил с сумоистом. Ее отражение все время смеялось над ней, припоминало все грехи и едва ли позволяло расслабиться, то и дело беря над ней верх.

Дёрнув дверь, Уильям пропустил Эйлин внутрь. В нос ударила вонь пережаренного бекона, а люди, сидящие, как сычи, за отдельными столиками, набросились на Эйлин потоком бессвязных мыслей. Шкворчащее масло на сковороде. Блестящая от пота лысина. Сизая ткань с изображением маленьких уточек и скрежет ногтей, как по доске. Пищащие в подвале крысы и топот маленьких тараканьих ножек. Эйлин заозиралась, тут же оступившись и не рухнув на пол только потому, что Уильям и подоспевшая официантка подхватили ее под руки.

— С... спасибо, — трясущимися губами пробормотала Эйлин, наощупь находя спинку стула и присаживаясь. — Что мы здесь делаем?

— Не знаю, как ты, Эйлин, — Уильям скрипнул стулом и опустился напротив, положив шляпу на край стола, — а я был бы не прочь перекусить. К тому же в этом районе редко бывают мои знакомые, а значит вероятность, что нас узнают — минимальна. Я бы пригласил тебя в более, — Уилл усмехнулся, — претенциозное место, но ты понимаешь правила игры лучше, чем я. Не хочется выслушивать потом от Алана, как ему было тяжело все исправлять из-за «двух немного не обременённых разумом знакомых».

Эйлин скривила губы в подобии ухмылки и увернулась от пролетевшего в нескольких сантиметрах от ее головы подноса официантки. Меню кафе оказалось весьма скудным: три варианта бургеров, чай, кофе и несколько видов сосисок с бобами. Не так чтобы можно было разгуляться. В углу около входа в кухню стояла ярко красная коробка с надписью «Кола», а табличка над ней уверяла, что всего за 5 центов можно насладиться освежающим вкусом напитка.

Щёлкнул замок двери, и внутрь ворвался осенний воздух, принеся с собой негромкий стук каблуков.

— Вот черт, — кровь схлынула с лица Уилла, и он наклонился ближе к столу, прячась за тонким картоном меню.

Эйлин обернулась, но не увидела никого, кто мог бы ее заинтересовать, кроме очередной посетительницы забегаловки.

— Что такое? — она покосилась на Уилла.

— Там Мария Куэрво. Что она вообще делает в бургерной?

— Куэрво? — Эйлин изумлённо вскинула бровь, еще раз оглянувшись и обведя взглядом ту самую новую посетительницу в углу кафе. Блондинка. Тридцать лет. С ужасными синяками под глазами и выражением презрения на лице. Эйлин пожала плечами: ничего интересного. — Что ж, видимо ей наскучила богатая жизнь и она захотела поесть настоящего мяса из сальных рук грязного повара с залысиной?

— С чего ты решила, что у него залысина? — опешивши пробормотал Уилл.

— Я это чувствую. — Заметив на лице Уильяма то самое выражение, после которого всегда шла уйма вопросов, Эйлин вскинула вверх ладонь, пресекая дальнейшие расспросы. — Не спрашивайте как. Прошу. Я пытаюсь отгородиться от лишней информации, но иногда она все равно протискивается. Например, — она коротко кивнула в сторону одного из посетителей, — у того мужчины за столиком у окна трусы в уточку, огромная дыра на носке, сквозь которую он скребёт ногтем внутреннюю сторону ботинка и... рак легких. Как печально. У его соседа за другим столиком кошачья шерсть на пиджаке персидской породы. А я ощущаю себя героиней дешёвого подросткового фильма про вампиров, — сконфуженно хихикнула Эйлин. — Неловко вышло. Так что там с Марией Куэрво?

Уильям завис. Как компьютер, на котором Эйлин безуспешно уже десять раз дважды кликнула по ярлыку не открывающейся программы. Он открывал и закрывал рот, переводя взгляд с Эйлин на посетителей кафе и обратно, а затем рассеянно взъерошил волосы.

— Она меня знает. А что еще хуже — знает очень хорошо. Нужно...

— Я ее отвлеку. — Эйлин с хлопком закрыла меню и отодвинула стул. — А вы можете перекусить и незаметно скрыться. Я вас найду, дядя Уилл. — Она поднялась из-за стола. — Или вы меня. Позже разберёмся.

— Эйлин, лучше не... — Уильям схватил ее за руку, попытавшись остановить.

— Уильям, пожалуйста, — Эйлин постаралась вложить в голос всю кипящую внутри вежливость, аккуратно отцепляя его руку от своего запястья и заглядывая ему в глаза, — доешьте свой бургер и проваливайте поскорее из этого кафе. Она не вспомнит меня, не волнуйтесь. Иначе было бы слишком трудно скрыться среди людей. Они склонны забывать несущественные встречи и случайных прохожих. А от маленького бессмысленного разговора — не будет никакого вреда.

Улыбнувшись на прощание, Эйлин развернулась на каблуках и уверенной походкой направилась к одиноко сидящей около окна Марии Куэрво.

— Простите, здесь не занято?

Женщина вскинула голову, уставившись на Эйлин своими большими голубыми глазами. Вблизи она показалась Маккензи еще более жалкой и обречённой на тягостное существование, чем раньше. Мария Куэрво представляла собой ту касту несчастных женщин, вынужденных проводить дни в одиночестве, прячась от неверности мужа в бульварных романах, выпивке и молоденьких лакеях. Эйлин не нужно было расспрашивать ее, чтобы в этом убедиться. Она даже не заметила, что Маккензи подошла к ней от другого столика — погруженная в мысли Мария Куэрво едва ли обращала внимание на окружающих.

— Что?.. — растерялась та, хватая с кожаного дивана свою сумочку. — Нет-нет, конечно, не занято. Куда же подевались все мои манеры. А вы...

— Я приезжая. Совсем недавно в городе, а тут, — Эйлин растянула губы в неловкой улыбке, выдохнув через стиснутые зубы, — все столики заняты одинокими скучающими мужчинами. Не думаю, что они будут рады моей компании. Извините, — она остановила проходящую мимо официантку за плечо и заглянула той в глаза, — мне один кофе. С двойной порцией молока и стопкой ликёра. Спасибо.

Улыбнувшись девушке, Эйлин отпустила ее.

— А почему вы... — нахмурившись, Мария тут же осеклась, бездумно открывая рот, словно забыла то, что хотела сказать. Уильям за спиной Эйлин зашёлся низким грудным кашлем, и она ослабила давление на миссис Куэрво. Та тут же подпрыгнула на месте и ее лицо исказила приветливая гримаса. — Да, присаживайтесь! В любом случае это лучше, чем искать ближайшее кафе, где все опять будет занято безработными.

— Разве? — Эйлин плавно опустилась напротив, откинувшись на спинку стула и вальяжно закидывая ногу на ногу под осуждающий взгляд Марии, официантки и сидящего за барной стойкой менеджера. — Мне казалось, цены здесь вполне высокие.

— Конечно, они все безработные, — нервно повела плечами Мария. — Тебе не нужно работать, если папочка оставил крупное наследство. Вот они и проводят все свои дни за бокалами бренди и разговорами, как они управляют этим миром. Дилетанты, — хмыкнула она. — Миром управляют жены. И любовницы.

— И евнухи, — едко прошептала Эйлин, принимая из рук официантки дымящуюся чашку. — Вы не похожи на человека, живущего в этом районе. Или евнуха. Или любовницу. Вы, — она отхлебнула кофе, скрывая за этим улыбку, — женщина иного рода.

— Да, у меня... — Мария скривила губы, — есть здесь некоторые дела.

— Вас что-то беспокоит?

Куэрво помедлила, прежде чем ответить. Нервно открыв сумочку, она вытащила из неё янтарный мундштук, блестящий портсигар и изящную зажигалку, небрежно бросив их на стол. Она жестом отослала попытавшуюся расспросить ее о заказе официантку и поправила уложенный волной локон у виска.

— Очередная любовница мужа, — раздражённо отозвалась Мария и несколько раз выронила сигарету, пока вставляла ее в мундштук. — И снова беременная. — Щелчок зажигалки, и яркий оранжевый огонёк вспыхнул в сознании Эйлин. — Иногда мне хочется подлить ему в коньяк бром. Сомневаюсь, что он даже заметит. Вы ведь не против? — она многозначительно кивнула на зажатый в пальцах мундштук. — Подобные вылазки — единственное время, когда я могу позволить себе некоторые радости жизни. Начитался какого-то австрийского врача и теперь в каждом курящем видит скрытые желания. Про себя он правда подобного не думает.

За спиной Уильям снова зашёлся в кашле, на этот раз напомнивший Эйлин лай собаки вперемешку со сдавленным смехом, и она поспешила сжать вокруг него прозрачную материю и по-дружески похлопать по спине, выбивая из легких остатки воздуха с низким хриплым воем.

— Мне все равно. Мой отец курит каждую свободную минуту, так что, — опустив чашку на стол, Эйлин развела руками, — наслаждайтесь. И что вы, — Эйлин ощущала воздух под кончиками пальцев и слегка надавила на него ими, — планируете сделать?

— Оплачу ей аборт. Пока мой муженёк не решил привлечь к этому одного из своих друзей. Когда-нибудь его безумные идеи сведут нас обоих в могилу. — Она нервно стряхнула пепел с кончика вставленной в мундштук сигареты прямо на пол и выдохнула. — Я встречалась с ней и... Почему я вам все это рассказываю?

— Потому что кто еще кроме незнакомого вам человека, сможет рассудить, правы ли вы в сложившихся обстоятельствах? — подавшись вперёд, Эйлин накрыла руку Марии своей и заглянула ей в глаза.

По крайней мере, она надеялась, что не промахнулась с направлением взгляда.

Мария хмыкнула, выпустив вверх струйку пара и осторожно ответила:

— Да, вы правы, я...

Она замялась, что-то вспомнив, и Эйлин попыталась ухватиться за проскользнувшую в мыслях Марии нить, но позорно проиграла детскому питанию, новым куклам и платью на День Благодарения. И странным фантазиям о... Эйлин поперхнулась и оглянулась на Уильяма, но того уже не было за столиком: только парочка смятых купюр, недоеденный бургер и криво стоящий стул.

— Нужно поспешить в банк до обеда. — вывернув руку из-под ладони Эйлин, Мария вцепилась пальцами в сумочку, спешно стряхивая пепел. — В два у меня встреча с этой... особой. Тварь запросила две тысячи. За молчание. Как будто кого-то удивит новость о том, что очередная шлюха беременна от Анхеля Куэрво. Его знают уже все абортарии города и пригородов. Он даже в Спрингфилде умудрился обрюхатить какую-то родственницу губернатора, — негромко рявкнула Мария, в бессильной ярости сжав ладонь в кулак до впившихся в кожу ногтей. — Скоро придётся перебираться в соседний штат, чтобы врачи перестали задавать вопросы и заламывать цены за свои услуги.

— Разве постоянным клиентам не делают скидок? — хохотнув, заметила Эйлин.

— Скидки? Моему мужу всегда накидывают сверху даже молочник и мясник из лавки неподалёку. Анхель Куэрво не получает скидок — он их даёт, погрязнув в долгах. Нужно было уговорить отца отменить свадьбу и выйти за того милого мальчика. У него хотя бы не было бы беременных любовниц.

«Действительно, если кто-то забеременеет от дяди Уилла — это будет настоящим чудом для человечества...»

Эйлин мило улыбнулась Марии и перевела взгляд на проезжающие на улице машины.

«Идеальный муж, как я считаю. Впрочем, тебе еще не наскучило выпытывать из несчастной проекции подробности ее личной жизни? — лицо Нейта возникло перед Эйлин прямо на том месте, где еще секунду назад сидела Мария, а затем проступила и остальная фигура, пульсируя ярким огненным цветом. Он сидел, развалившись на диване, раскинув руки на спинку и закинув ногу на ногу. — Если так хотелось, спросила бы меня — я неплохо знаю их родословную. В конце концов мы были в некотором роде знакомы. Какое-то время, — театрально вздохнул Нейт. — Впрочем, сейчас я несколько озабочен другим вопросом, Эйлин. В связи с неожиданно возникшими обстоятельствами непреодолимой природы я вынужден задержаться на некоторое время.»

«Ты же не серьёзно, да?»

«Я серьёзен как никогда, — невозмутимо парировал Нейт. — У меня дела безотлагательной важности, поэтому, как вернёшься — ты за главную. Пожалуйста, пока меня не будет, покажись, остальным — они будут рады побеседовать с заместителем Идеала.»

Его образ подался вперёд, заглядывая Маккензи в глаза.

«Я все еще считаю твой план — глупым», — хмуро пробормотала Эйлин, допивая кофе из своей чашки.

Но ей уже никто не ответил. Вместо Нейта, Маккензи встретили лишь пустота и пялящаяся на неё Мария Куэрво. Эйлин не могла точно сказать, что читалось во взгляде женщины напротив: боязливость загнанного в угол зверя, уверенность решившей покончить со своей проблемой женщины или же безразличие к себе и своей жизни.

— Вы можете?.. — Мария уже спрятала мундштук в сумочку вместе с зажигалкой и портсигаром и теперь нервно постукивала кончиками пальцев по кожаной отделке. — Вы можете сходить со мной в банк? Мне кажется, что за мной следят.

— Я тороплюсь, — едва ощутимо надавила Эйлин, — а у вас наверняка есть охрана...

— Я их отпустила, — отчеканила Мария. — Не хочу, чтобы они побежали докладывать о каждом моем шаге Анхелю. Это моё личное дело, и я не позволю ему вмешиваться.

Еще раз оглянувшись на кафе и убедившись, что следов Уильяма в нем давно уже не наблюдалось, Эйлин коротко кивнула Марии. Платить ей было нечем, поэтому еще одно маленькое «давление» на Куэрво решило проблему выпитого горького кофе, вкус которого не спасла даже двойная порция молока.

На улице их уже ждал автомобиль, в который Мария поспешила нырнуть, приглашая следом за собой и Эйлин. Жёсткая подвеска, вибрация по всему салону и стойкий въевшийся в каждый уголок запах сигарет — Маккензи считала минуты, которые водитель вёз их через кварталы полунищенского района города. Низкие обветшалые дома, выбитые стекла и объявления об их починке от мальчишек, которые еще секунду назад с горсткой камней носились по округе и обеспечивали себя работой и едой.

Водитель сосчитал все немногочисленные светофоры, ямы и несколько раз едва не сбил пешеходов, пока не остановился перед монументальным зданием, возвышающимся над всем районом своими греческими колоннами и пафосными аллюзиями на Капитолийский холм.

«А в Африке дети голодают», — саркастично протянула про себя Эйлин писклявым голосом и прыснула от смеха в кулак.

Водитель помог Марии Куэрво выбрать из автомобиля, подав руку, и почти захлопнул дверцу перед носом Эйлин, остановленный вскриком хозяйки и болезненно искривлённым выражением лица. Из носа водителя потекла кровь, краски схлынули с лица и он попятился от вылезшей на улицу Эйлин. Он прожигал ее взглядом — кажется, он подумал, что это она любовница Анхеля, что было смешно. В их семье было два водителя или же у мистера Куэрво действительно были проблемы в штанах? — а затем, резко развернувшись на каблуках, запрыгнул в машину.

Взобравшись по нескольким низеньким ступенькам, Эйлин и Мария нырнули в прохладу банка через открытую швейцаром дверь и потонули в царившей в здании тишине.

— Может быть вам проще убить мужа, чем оплачивать каждую его любовницу? — немного склонившись к спутнице, словно между делом шёпотам поинтересовалась Эйлин, наблюдая за реакций Марии.

Лицо женщины сначала побледнело, затем покраснело, а затем начало покрываться белыми пятнами. Сама Мария тяжело и медленно дышала, как выведенный на арену бык, для которого красной тряпкой была Эйлин.

— Да как вы... Брак — это священная обязанность каждой женщины! — прошипела Мария. — Как вы... Как вам вообще в голову могло прийти подобное?! Мой муж волен делать, что он хочет — меня не должно касаться ничего, кроме благополучия нашей семьи, нашей дочери и нашего наследия.

«Наследия пластиковых окон и дешёвого ремонта», — хмыкнула Эйлин.

— А вы еще слишком юны, чтобы рассуждать о подобным вещах, — не унималась Куэрво. — Вы абсолютно лишены такта и воспитания, если позволяете вести себя в моем присутствии подобным образом. — Кажется, Эйлин случайно ослабила хватку вокруг Марии. Но это было забавно. — Вы ничего не понимаете в отношениях. Вы...

— Миссис Куэрво! — подоспевший сотрудник прервал тираду Марии к вящему неудовольствию последней. — Мы уж думали, что вы не придёте!

Низенький мужчина с залысиной активно раскланивался Марии, прижимая к груди толстую книгу в кожаном окладе и абсолютно не обращая внимания на Эйлин. Словно ее не стояло рядом с миссис Куэрво.

— Сейчас наш менеджер все оформит и мы...

Автоматная очередь прошила мраморные колонны, стены и стойки сотрудников банка, уложив некоторых из них. Осколки разлетелись: несколько из них вонзились в плечо Эйлин, растекаясь багровым пятном на мягком мятном сатине, — и Мария резко осела на пол, утаскивая вместе с собой за длинную деревянную стойку и Эйлин.

— Всем лежать! Это ограбление!

Malparido (исп.) — Ублюдок.

Amazon — крупнейшая онлайн-платформа, предлагающая товары, услуги и технологии.