Глава III. Удивительная машина для безболезненной декапитации

— Эйлин, ты когда-нибудь задумывалась, что заставляет дураков бегать, птиц летать, а корабли отчаливать от пристани? Что движет людьми? Подталкивает к открытиям и революциям?

— Скука?

— Нет. Безумие.

Нейт широко улыбнулся, остановившись перед небольшой обшарпанной дверью в переулке у сквера.

С самого утра настроение Эйлин Маккензи если и не было скверным, то определённо оставляло желать лучшего. Поэтому ворвавшийся в комнату и пылающий — в буквальном смысле — от воодушевления Нейт Калверт едва ли добавлял в него причины поползти вверх по шкале от «Убейте меня» до «Я кого-нибудь убью».

Она не помнила ничего. Поначалу. Ни своего имени, ни произошедшего на озере. Воспоминания накатывали приступами рвоты и кровавого кашля, скреблись по горлу и расползались черными венами по бледной коже. Кажется, последний раз настолько же плохо ей было только после... Она не помнила даже этого. Только лицо Нейта, его мягкие руки, обхватившие ее щеки и исходящее от них тепло. А затем только темнота и глухая тишина. Не было ничего, кроме разрывающего барабанные перепонки звона и бесконечного ощущения невесомости, за которым пришло осознание: никто не придёт тебе на помощь, никто не услышит твоих криков, как бы ты не срывала голос.

Наверно, так и ощущалась смерть.

В системе координат семьи Маккензи.

— Только не говори, что никогда не испытывала этого жгучего желания в груди сделать огромнейшую глупость, о которой не будешь жалеть. — Нейт закатил глаза и смахнул с плеч невидимые пылинки.

Скользнув взглядом по обветшалой двери, Эйлин отступила на шаг, позволяя себе рассмотреть больше окружающих деталей.

— Оно со мной практически каждую минут моей жизни. — Она повела головой, улавливая носом отдалённые запахи: острые специи, ил и сырость. Набережная была в нескольких километрах, и все же взгляд Эйлин пронёсся по маленьким переулкам невидимым для прохожих, натолкнувшись в конце на уличный ларёк индийской кухни. Желудок громко и протяжно заурчал под тихий смешок Нейта. — Сомневаюсь, что смогу отличить безумие от простого желания съесть бургер с шоколадной крошкой посреди ночи, потому что захотелось.

— И все же безумие слишком поэтично, чтобы оставаться только на страницах книг. — Нейт развернулся, подпёр плечом обваливающуюся штукатурку стены и, сложив на груди руки, уставился на Эйлин. — Только безумец поплывёт на другой конец света за мечтой, о которой слышал единожды в детстве. Нормальный человек предпочтёт просидеть всю жизнь перед камином в комфорте и уюте, не испытывая тягот и лишений полной приключений жизни.

— Долго репетировал?

— Всю ночь.

Она не помнила ничего. Только потёкший кровавой дорожкой из ушей взрыв и обдавший кожу жар. Она плавилась, расплывалась аморфной лужицей по полу и испарялась тонкими струйками пара, пока мир вокруг пылал, взрывался алыми вспышками и рассыпался сиянием фейерверков.

Она не помнила ничего.

Кроме мягких рук, внёсших ее в заполненное душной вонью цветов помещение.

— Ты уверен, что хочешь пойти внутрь один. Тебе... — Эйлин закрыла глаза, вслушиваясь и пытаясь найти что-то, о чем сама не имела ни малейшего понятия, — не нужна моя помощь?

Нейт выглядел расслабленно. Ничто на его лице не выдавало волнения человека, собирающегося ступить в святая святых заклятого врага — пусть Эйлин и не была в этом до конца уверена, — он продолжал смотреть на неё мягким безмятежным взглядом, слегка улыбаясь уголком губ.

Эйлин резко замерла: тяжёлые шаги раздались в глубине скрытого за дверью помещения, становясь все громче. Нейт повернулся ко входу, кажется, тоже услышав их, и тряхнул длинной рыжей чёлкой.

— Нет, Эйл, пожалуй, на этот раз я пойду один. Если мы не хотим ускорить и без того приближающийся конец света. Подожди меня в сквере. Уверен, это не займёт много времени. Но, — Нейт развернулся, щёлкнув Эйлин по кончику носа, — ты можешь наблюдать за всем. Я разрешаю.

Разрешает. Проникать в сознание других людей было для Эйлин сродни пытке. Она делала это коряво, оставляла подопытных истекать слюной на подушки и переходила к следующему «кролику» — Эйлин не имела ни малейшего представления, где Нейт их доставал. «Тебе нужно учиться, Эйл», — кажется, он сказал именно это, усадив перед Эйлин молоденького паренька лет пятнадцати, покрытого ссадинами и гематомами. На месте выбитых зубов остались только два острых клыка, а в сознании — лишь агония и спутанные воспоминания. Писк аппаратов. Мешки с кровью. Склонившиеся врачи в масках. Красная мигающая лампочка над столом. Слишком много. Слишком быстро. Слишком... больно. Он продержался пятнадцать минут, прежде чем с хрипами на покрытых кровавой пеной губах повалиться на пол.

Пробираться в сознание людей и существ было испытанием. Пробраться в сознание Нейта — смертным приговором.

— Не бойся, — он улыбнулся, заправив за ее ухо прядь волос. — Я помогу и не буду сопротивляться. Ты взяла очки?

— Да, — нехотя отозвалась Эйлин, вытаскивая из перекинутой через плечо сумки, футляр. — Солнцезащитные. Как ты и просил. А зачем?..

— Чтобы люди тебя не пугались. Они могут... немного неправильно оценить исходящую от тебя угрозу.

— Недооценить?

— Переоценить. — Нейт расплылся в улыбке, подхватывая ее под руку и уводя от двери. — Ты еще плохо владеешь телом, а мы не хотим напугать случайных прохожих твоим взглядом откуда-то сбоку головы. Не все оценят такое внимание к своей персоне. А книга?..

— Схватила первую с полки. Кажется... — За футляром последовала внушительных размеров книга и удивлённое присвистывание Нейта. Закатив глаза, Эйлин прищурилась, сосредотачиваясь на проступающих образах и информации. — Кажется, это что-то твоё. «Анатомия для начинающих чайников и продолжающих», — разочарованно протянула она. — А я надеялась на женский роман с путешествиями во времени и горячими шотландскими парнями.

— Подарю тебе на Рождество клетчатый плед, — хохотнул Нейт, помогая ей опуститься на скамейку, — дабы усилить твою связь с родиной. Итак, ты готова?

Эйлин сдавленно кивнула. Дрожащие пальцы распахнули футляр и нацепили на нос тёмные тяжёлые очки, казавшиеся ей слишком большими для тонкой переносицы. Книгу Эйлин несколько раза переворачивала, пока Нейт, с громким вдохом закативший глаза, не отобрал ее и, пролистнув несколько страниц, положил на ее колени. Она поджала губы: чувствовать себя беспомощной было невыносимо, а принимать подачки помощи от вынужденного друга — сродни восхождению на горящий костёр по раскалённым углям. Каждый раз Эйлин казалось, что ей подают милостыню на паперти перед воздвигнутым в ее честь собором, и каждый раз она искала в поведении Нейта хоть что-нибудь, что намекнёт на его презрение к ней, но вместо этого натыкалась только на чересчур пульсирующую в нем нежность и тепло.

И это было... напрягающе.

Нейт поправил сползшие с ее переносицы очки заглянул в глаза. Его яркие золотистые зрачки пульсировали сквозь тёмный пластик, пробивались в сознании Эйлин, пока все вокруг не поглотила яркая вспышка, оставившая после себя только цветущий весной город. Губы Нейта растянулись в улыбке, и он подмигнул Эйлин:

«Вот видишь, уже намного лучше! Просто медленно дыши и не двигайся, пока я не вернусь. Никто тебя здесь не увидит.»

Эйлин смотрела на мир его глазами. Измождённая и осунувшаяся, она едва выглядела сейчас на свой возраст. Глубокие мешки под глазами, ссадина на щеке в месте, где некогда был шрам от падения, и потрескавшиеся губы. Она выглядела даже хуже, чем после вечеринки в честь совершеннолетия Амелии. И даже ни капли не выпила, чтобы сейчас испытывать разрывающую кости черепа боль от похмелья.

Девочка-подросток с пагубными привычками — за ней уже должна была следить полиция, в спешке разыскивая родителей!

Ее лицо скривилось в кислой усмешке: вряд ли ее отцу сейчас было интересно, что с ней. Иначе бы он уже давно примчался сам, а не поручал в очередной раз всю работу мистеру Беллу. И все же... Эйлин сглотнула. Нет, она не должна была давать себе ложную надежду.

Алан Маккензи ее предал.

Ее отец оставил ее одну.

Она замотала головой, пробегая слепым взглядом по первым строчкам книги. Нейт задержался еще на мгновение, наблюдая за ней — образы вспыхивали в ее сознании, вытесняя рисунки человеческих кистей, голов и глаз. Вместо них Эйлин видела на страницах книг себя, как в старом мультике, переворачивала лист и наблюдала, как кадр за кадром птица перелетает с одного усеянного розовыми цветами миндального дерева на другое. Время замедлялось — Эйлин это чувствовала. Оно растягивалось вокруг неё, отражалось в витринах магазина и расплывалось сладкой патокой по улицам города. Она не знала, сколько времени прошло дома, но ощущала, как разница давит на неё, сжимает грудную клетку в тисках и не даёт нормально вдохнуть.

Это было неправильно.

Это было против правил.

Оставаться на месте, в то время как ты куда-то идёшь, напоминало взлёт на качелях: сердце тянуло вниз, оно замирало с каждым шагом, и Эйлин напоминала себе дышать. Ей просто нужно продержаться до возвращения Нейта, разглядывая знакомые сменяющиеся образы: длинные коридоры, по которым ее тянули на допрос, высокие двери, барельеф с которых обвалился от взрыва и белый мраморный зал, освещаемый несколькими расплавившимися свечами. Не было больше яркого света. Все потускнело, покрылось пылью, и поддерживалось расхаживающим из стороны в сторону светловолосым юношей в красной мантии: останавливаясь у погасшей свечи, он сжимал ее фитиль кончиками пальцев, отпуская, только когда вверх начинала подниматься тонкая струйка дыма.

Он не придал приходу Нейта значения — только бросил короткий взгляд в его сторону и вернулся к поддержанию света в зале, шумно подметая длинным шлейфом мантии пол.

— Да как ты!..

— Тшш, — Нейт вскинул раскрытую ладонь, останавливая ринувшегося к нему Джеймса, и приложил палец к губам, — я пришёл предложить вам помощь. В конце концов выглядите вы весьма... — он покосился на расплавленные свечи, а затем и на их «хранителя», — плохо. Если не вдаваться в детали. Это ведь осушение, да? Потратили почти все свои доставшиеся от нас силы на поддержание Барьера? Какая бессмысленная и глупая трата потенциала, должен я сказать!

Нейт отряхнул невидимые пылинки с плеча черной рубашки, и Эйлин усмехнулась: его манерность иногда граничила с безумием. Встреться они на пару лет раньше, она назвала бы его позёром и отправила проводить время в компании младшего из Куэрво.

— Кстати... — Нейт прищурился, глядя на бросившегося в его сторону юношу, и Эйлин с трудом удержала свои мышцы от того, чтобы повторить этот жест: ощущение сдвигающихся бровей пульсировало на лбу, и она попыталась их поднять, чтобы расслабить, — Джеймс. Немного странное для тебя имя, но кто я такой, чтобы советовать вам что-либо? Так вот, Джеймс, очень хорошо выглядишь! В последнюю нашу встречу ты, помнится мне, превратился в маленькую кучку пепла под моими ногами. Быстро восстановился. Я, право, восхищён.

«Слышала, что правительство отказалось уйти в отставку из-за инцидентов с вампирами? Какой позор. В моё время их бы уже давно казнили!»

Эйлин передёрнуло. Узкая улочка, заваленная мусором. Маленькая сумочка в руках. Семенящие шаги и воняющее средством от мои платье. Чужие образы ворвались в ее сознание слишком быстро, чтобы она успела от них увернуться и проследить за Нейтом дальше. Она тряхнула головой, но картинка только на мгновение пошла телевизионной рябью и с новой силой распахнулась перед ней, оглушая яркими красками окружающего мира.

«Надеюсь, им хватит гордости хотя бы признать их существование, — прошипела вторая женщина, понизив голос, стоило ей заметить любопытно повёрнутые в их сторону головы прохожих. — А не отнекиваться как всегда и скидывать все на диких зверей. Какой вздор. Обескровленные тела и дикий зверь. Должно быть это какая-то летучая мышь-переросток, перепутавшая человека с коровой. Ха! Что за вздор!»

«Пойдём отсюда. Здесь сегодня будет их начальство. Охотники могут оказаться поблизости.»

«А чего нам бояться, Мари? Ордена больше нет. Наконец-то спустя столько лет мы будем свободны.»

«Знаю, и все же... лучше держаться подальше.»

— ...полгода, — процедил Джеймс, балансируя на одной ноге в принятой позе, — чтобы выбраться из Ада, в который ты меня отправил.

Его голос ворвался, вытеснив образы торопливо семенящих прочь от толпы женщин.

— Этот Ад называется — Хаос. — Нейт лениво шагнул мимо Джеймса, по-кошачьи улыбнувшись. — Все мы из него вышли и все в него вернемся. К счастью для вас, он не питает желания проводить в вашей компании хоть минутой дольше положенного для вашего восстановления времени. К слову... — он замер, пробежав взглядом по занятым местам на пьедестале, — а где ваши еще два участника? Неужели решили провести последние дни вдали от цивилизации и всех наших семейных разборок, размышляя о вечном?

— Девчонка! — Сидящая в центре женщина подскочила: ее капюшон спал, обнажая яркие пурпурные волосы, маски не было, и Эйлин смогла заметить ее горящие бледно-розовые глаза. — Где она?!

— Тише, Мишель, ты спугнёшь весь дружеский настрой наших переговоров, — меланхолично заметил «хранитель» свечей.

«Вы идёте?»

Эйлин вздрогнула, пустым взглядом уставившись в сторону замершего рядом с ней человека. Его раскрасневшееся лицо пульсировало, передаваясь Эйлин ощущением горящего румянца и вытесняя образ Нейта и мраморного зала.

Нахмурившись, она выдавила вопросительное выражение лица, уставившись на него в ответ.

«На казнь, — как-то слишком воодушевлённо пояснил он. — Через три минуты на площади в квартале отсюда. Если поторопитесь, успеете занять лучшие места!»

Эйлин поджала губы: если и было то, за что этот мир должен был заплатить, так это определённо публичные казни. В первый раз она едва не вывернула свой пустой желудок на кеды Нейта — блеснувшее лезвие было слишком быстрым, а отрубленная голова взметнулась в воздух рукой палача молниеносно, забрызгав оказавшуюся рядом из любопытства Эйлин кровью. Во второй раз она уже целомудренно стояла поодаль, наблюдая, как кучку подростков прилюдно порицают на собрании. В тот раз обошлось без смертей. Она даже расстроилась. В третий раз Эйлин выбирала казнь из списка новостей. К счастью, происходящее последние полгода подкидывало палачам все новые и новые дела.

— Девчонка? — наигранно удивился Нейт, вспышкой ослепляя Эйлин и возвращая в мраморный зал. — Ах, вы про Эйлин. Боюсь, я не могу точно ответить на этот вопрос, пока она сама не решит с вами увидеться. Сейчас же вы можете довольствоваться моим обществом, как в старые-добрые времена. Я скучал. Нет, правда, не надо смотреть на меня с таким презрением! Я все-таки не Идеал.

— Ты обещал, что он со всем разберётся, — сухо заметил Джеймс.

— Так и есть, — пожал плечами Калверт. — Разве мы не выполнили нашу часть сделки? Спасение всего живого в этом мире в обмен на тихую и спокойную жизнь в собственном маленьком мирке. Мы не могли предполагать, что из-за комплекса неполноценности некоторых из ваших родственников, — взгляд Нейта метнулся на пустующее кресло, — все окажутся в столь затруднительном для всего человечества положении. Или я понимаю что-то не слишком правильно?

— Эйлин, — подавшись вперёд прошипела Мишель, — Верни ее.

— Чтобы вы и дальше проводили над ней свои бесчеловечные эксперименты? Нет-нет-нет, — Нейт улыбнулся, покачав головой. — Боюсь, я против. Разница между мной и ею в том, что я бодр, полон сил и хочу выполнить каждый из намеченных мною пунктов плана. Ваша проблема не Эйлин. Для вас большая угроза — разрушающаяся граница, поддерживать которую вы уже почти не в силах, а стоит мне хоть немножко постараться, — палец Нейта ткнул в воздух, разрывая прогнувшуюся под ним материю, как надутый воздухом пакетик, и Эйлин вздрогнула: в горле булькнула кровь, в следующую секунду выплеснувшаяся на изображение обнажённых греческих атлетов, — и вы едва ли сможете контролировать происходящее. Мне нужен Идеал, вам — мои сестры. Приходите, когда наконец определитесь, что для вас важнее: гордость или все это, — он обвёл рукой мраморный зал, — и я уверен, мы сможем договориться. А пока что, Эйлин будет со мной, и никто из вас не сможет причинить ей вреда без шанса оказаться один на один с первородной тьмой.

«Зачем я им?»

Нейт замер, улыбаясь опешившим от его наглости и, несомненно, обаяния, соперникам.

«Они думаю, что, иссушив тебя, смогут найти ответ на вопрос, как исправить происходящее с Барьером.»

Это было очевидно. Так же очевидно, как и то, что оставаться на месте еще хоть секунду Эйлин просто не смогла бы. Отерев пальцами с губ черную кровь и отложив в сторону перепачканную и смердящую хуже сточной канавы в трущобах города книгу, она поспешила на шум предвкушающей казни толпы — мужчина оказался прав, это было всего в нескольких кварталах. Эйлин стоило больших усилий не идти слишком быстро: и без того хрупкая связь с сознанием Нейта могла разрушиться, отдались она от него слишком быстро.

«Но?..»

«Но твоя предполагаемая смерть во имя высшей цели будет несколько удручающей для меня, — театрально вздохнул Нейт. — Терять такая ценного союзника — равносильно капитуляции. Я же сдаваться пока не намерен.»

Если мысли в голове могли подмигивать, Нейт сделал именно это, кольнув Эйлин прямо в плечо. Перекатившись с пятки на носок, он наконец отпустил Джеймса. Тот едва не повалился на пол, потеряв равновесие и невидимую поддержку. Его глаза вспыхнули, радужка засветилась, и он взбрыкнул, как молодой дикий жеребец, загнанный в стойло. Приподнявшись, он оторвался ступнями от пола и зависнул над ним почти в полуметре. Мрамор под ногами стал внезапно шершавым, дробящимся, и устремился к Джеймсу, мелкой парящей крошкой обвивая его несколькими потоками, как вуалью. Нейт стоял всего в нескольких шагах от него, сжимая за спиной раскалившуюся до бела руку — Эйлин чувствовала, как она пульсирует, ожидая секунды, когда сможет выпустить наружу всю скопившуюся энергию, — и улыбался.

— О ревуар, дорогие. — Он подмигнул Джеймсу, проигнорировав всех остальных. — Было приятно пообщаться с такими образованными и разумными существами, как вы, но у меня просто нет времени ждать, пока вы пройдёте превращение, как в детском мультике.

— Мы еще не закончили!..

Голос Джеймса потонул в шуме окружившей Эйлин толпы. Она вынырнула из сознания Нейта прямо в несущуюся вперёд реальность, оставив его самого разбираться с недовольными участниками переговоров. Длинная узкая площадь с возвышающейся в конце гильотиной — кажется, у местных было для неё свое название, — шипела переговаривающимися в предвкушении казни людьми. Эйлин привстала на цыпочках: за мельтешащими головами она едва смогла разглядеть подъехавшую машину и выбравшихся из неё людей.

Оглядевшись, она приметила активно пробирающуюся вперёд низенькую старушку. Ее клюка то и дело встречалась с ногами зевак, и Эйлин, метнувшись, подхватила женщину под руку, помогая пробраться дальше.

— За что его? — невзначай поинтересовалась Эйлин без надежды что-нибудь выведать.

— Да черт его знает, — бабка причмокнула беззубым ртом, сделав клюкой подсечку какого-то подростка, — кажись грешник он. А большего и не надо. Бог все видит, милочка. Никто не уйдёт от его правосудия!

— Вы правда думаете, ему не плевать? — Эйлин протиснулась между двух толстяков и потянула за собой бабку, приметив, как она начала слабо сопротивляться. — Почему вы вообще верите в то, что кто-то следит, как вы исполняете законы, написанные другими людьми от его имени? Или вы просто находите оправдание для собственной совести, чтобы обелиться, глядя на свое отражение в зеркале? Это не я убил, а мне приказал какой-то маленький кровожадный бог. Наверно, после такого легче спать по ночам.

Она говорила в воздух. Бросала слова на ветер, пытаясь уцепиться за ускользающую, но такую нужную мысль. И в последнюю секунду увернулась от просвистевшей около ее головы трости старушки — она сбила шляпу с головы какого-то мужчины, и Эйлин рассеянно извинилась, словно в этом была ее вина.

— Ты богохульничаешь! — старушка снова замахнулась, но на этот раз толпа обступила ее плотнее, не давая нанести по кому-нибудь очередной сокрушительный удар.

— Я? — искренне удивилась Эйлин. — Нет. Я просто... пытаюсь понять. И...Простите. Мне нужно идти.

Она шагнула назад, и разъярённое антицерковными настроениями лицо старушки скрылось за сомкнувшейся перед Эйлин толпой. Оглядываясь, она еще несколько мгновений видела, как клюка женщины вздымается над головами прохожих, а затем шумное море людей поглотило ее целиком.

Узкие переулки в этом городе всегда заканчивались тупиками —Эйлин хорошо это выучила, — поэтому решила протискиваться вдоль стены. Сумка мешала, и приходилось то и дело поправлять ее, отбиваясь от тянущихся к ней детских ручонок. Подоспевшие на казнь торговцы предлагали сладости и закуски, а один усатый старичок пытался уломать Эйлин продегустировать новое пиво, пока она не сняла очки, уставившись на него побелевшими слепыми глазами. Кажется, его усы поседели за секунду.

Три минуты тянулись непозволительно долго — Эйлин была уверена, что прошли уже все десять; ее внутренний счётчик кричал об этом, — как неожиданно, из громкоговорителя над ее головой раздался хриплый прокуренный голос:

— Шарль Делакруа, именем парламента республики вам был вынесен смертный приговор через обезглавливание. Ваша голова будет отсечена от тела и затем выставлена на площади в назидание другим. Приговор будет приведён в исполнение немедленно.

Толпа забурлила, отталкивая Эйлин ближе к стене. Люди желали увидеть чью-нибудь смерть. Особенно, более кровавую. «Удивительно, что не четвертование», — хмыкнула Эйлин, запрыгивая на небольшую оградку и затем на маленькую террасу с вазами из известняка. Второй этаж, но вид отсюда оказался на редкость приятней, чем из самого центра толпы. Эйлин даже смогла обнаружить отбивающуюся ото всех старушку, мысленно пожелав ей с таким же рвением сделать что-нибудь более полезное. Например, сократить выброс углекислого газа в атмосферу.

Ей не нужно было смотреть на площадь, чтобы заметить суетившихся с краю площади демонстрантов с огромными плакатами «Покайтесь, ибо судный день близок!». Эйлин прыснула от смеха: было бы удивительным, не увидь она одних из этих фанатиков на самом массовом событии города. Они пульсировали среди серой массы толпы своим бело-красными одеяниями, выкрикивали лозунги, тонущие в густом липком воздухе, и трясли табличками с причинами, по которым скоро все человечество должно было погибнуть в огне.

Жаль, среди них не было ни одного правдивого.

Оторвавшись от разглядывания фанатиков, Эйлин вернула все внимание на эшафот, на котором несчастного магистра Ордена уже уложили пол блестящее наточенное лезвие, связав ему за спиной руки. Липкий страх облизывал руки Эйлин, приставал на них маленьким мошками и забивался в ноздри табачным дымом. Его лицо смутными образами проступало в темноте, прорывалось сквозь голосящую толпу и пыталось найти хоть кого-нибудь, кто мог бы ему помочь.

Все уже было настроено для казни — разве что только Эйлин показалось, что конструкция гильотины слишком... подвижна. Близоруко вглядевшись в маленькие рычажки и детали, Эйлин надавила на несколько из них, расплавляя и соединяя в одно целое. Так определённо было лучше.

— Какого?.. — дёрнувший за рычаг палач подавился воздухом и еще несколько раз потянул на себя механизм.

Безуспешно. Лезвие приварилось, отказываясь сдвигаться с положенного места. Даже зажмурившийся Шарль, открыл сначала один глаз, затем второй, а потом и вовсе, извернувшись, приподнял голову, уставившись на сверкающее в солнечных лучах лезвие. Оно продолжало висеть на опасной высоте от его шеи, угрожая упасть и отсечь смышлёную головушку, и Шарль только сильнее задрожал и заёрзал, пытаясь освободить руки.

— Проверь еще раз механизм.

— С утра все нормально работало, — его помощник почесал затылок, обходя гильотину и заглядывая зачем-то под неё. — Мы уже троих до него на этой неделе разобрали. Там не может быть поломки.

— Не ожидал найти тебя именно здесь, — мурлыкнули Эйлин на ухо. — Но, памятуя о твоих прошлых увлечениях, стоило проверить главное лобное место города.

Нейт возник за ее спиной, вальяжно подпёр плечом осыпающуюся стену и, нависнув над головой Эйлин, вгляделся в происходящее внизу.

— Моих прошлых увлечениях? — непонимающе переспросила Эйлин, обернувшись.

— Да так. — Нейт неопределённо повёл головой, не сталкиваясь с Эйлин взглядами. — На то они уже и прошлые.

Иногда он говорил слишком много. А иногда Эйлин с трудом могла вытащить хоть слово за день, чтобы понять, что с ней происходит. Едки дым, от которого слезятся глаза. Запах горящих волос и хруст хвороста. Чужие воспоминания, от которых она не могла отделаться, и владельца которых знала слишком хорошо. Он не справился. Нарушил данное обещание и предал. Или ей только так казалось? Странное ощущение тоски накатывало на неё, сжимало сердце и горло, загоняло под ногти иголки и выбивало последние остатки воздуха, когда она оставалась наедине со своим отражением. Оно смотрело на неё из зеркала, ухмылялось и корчило рожицы, размазывало текущие по лицу черные слезы и хохотало, глядя за бесплотными попытками Эйлин отогнать это наваждение. Чужие эмоции, за которые она несла теперь ответственность, поглощали ее, отупляли и отравляли.

Она больше не принадлежала себе, оставаясь хозяйкой собственного тела. Очередной парадокс вселенной, ответа на который она, возможно, никогда не найдёт.

— Мне наскучил ваш увлекательный разговор, и я решила прогуляться. — Эйлин отвернулась, разглядывая, как маленькие человечки суетятся вокруг гильотины, безуспешно пытаясь заставить лезвие упасть.

— И сорвать казнь?

Конечно же нет! Эйлин едва ли планировала за последние годы хоть что-нибудь, кроме распорядка дня и подарка на день рождение Нейта. Срыв казни был прихотью, капризом, который она могла себе позволить исполнить в одиночку.

— Шарль Делакруа. Магистр Ордена. Забавно видеть его здесь, но мне показалось... — она замолкла, подбирая подходящую ложь, — это неправильным. Мне не нравится этот мир, он слишком... — «Знакомый и родной», — грубый и жестокий.

— О да, вот в нашем-то все поголовно спустившиеся с небес ангелы, поглощающие божественное вино и вкушающие амброзию. — Нейт отлип от стены и, поравнявшись с Эйлин, перегнулся через ограждение, с видом знатока рассматривая площадь. — Люди везде одинаковы, как бы ни развивалась история человечества. И им только дай возможность поглазеть на то, как какому-нибудь бедолаге огромное лезвие рассекает шею пополам. Главное, что не их собственную.

— И все же он видел мою грудь, — многозначительным тоном протянула Эйлин. — Это уже веская причина оставить его в живых. К тому же он может нам пригодиться — его люди не будут сотрудничать с кем-то вроде нас на безвозмездной основе. А вот если на нашей стороне будет их глава...

— Предлагаешь заключить с ним временный ситуативный союз?

— Предлагаю взять его в плен. Временно и ситуативно, разумеется.

Обернувшийся к ней Нейт одобряюще хмыкнул.

— Приносим своим извинения! — низкий мужской голос пронёсся над всей площадью. — О новой дате и месте казни мы сообщим дополнительно. Пожалуйста, во избежание пропуска, проверяйте нашу страничку в интернете — все объявления появляются там практически сразу же. Спасибо!

— Идём, пока нас никто лишний не увидел, — Нейт кивнул в сторону выхода и распрямился.

Эйлин же не шевелилась. Оцепенение охватило ее тело. Глаза зачесались — она начала привыкать к этому ощущению, за которым приходили вспышки ярости, гнева, разочарования или смеси человеческих эмоций, в зависимости от настроения. Вселенский предменструальный синдром, перетекающий в приступы апатии, выбраться из которого Эйлин едва ли могла самостоятельно. Наверняка сейчас она снова смотрела на Нейта своими слепыми белыми глазами, чесотка в которых нарастала с каждой секундой. А он только привычно мягко улыбался, ожидая набегающей бури.

— Он оставил меня, — сиплый голос клокотанием вырвался из ее горла. — Она — меня бросила. Почему я доверяю тебе?

Она посмотрела на Нейта, слепым взглядом ощупывая веснушчатое лицо, будто на нем мог найтись нужный ей ответ. Калверт нахмурился, поджал губы и, помолчав несколько секунд выдохнул, приобняв Эйлин и направив ее к выходу с террасы.

— Честно говоря, я не знаю, Эйлин. В любом случае, могу дать тебе персональное разрешение на рукоприкладство, если наше сотрудничество зайдёт в тупик. Хотя я очень надеюсь, что до этого никогда не дойдёт.

Они выскользнули из дома, направившись в сторону от разочарованной публики. Со стороны площади слышались недовольные выкрики, требующие повторного проведения экзекуции прямо здесь и сейчас. Некоторые предлагали свою помощь в этом, но чем дальше Эйлин с Нейтом отходили, тем голоса становились все более неразборчивыми даже для тонкого и обострённого слуха Эйлин.

Несколько раз она оборачивалась: ей казалось, что кто-то невидимой тенью следует по их пятам. Около антикварной лавки, где Нейт что-то очень долго рассматривал. Возле кафе, из которого пахло скорее марихуаной, чем бодрящим напитком. Возле маленького прудика с уточками, которых Нейт тут же принялся подкармливать, заботливо заготовленным кормом. Волосы на затылке шевелились, выдавая чужое присутствие, но радар давал сбой: она не находила ни одной подозрительной личности в радиусе нескольких километров, если не считать их с Нейтом. Который через минут десять безмятежной прогулки едко хохотнул в кулак.

— Что-то смешное? — недовольно покосилась на него Эйлин.

Калверт повёл плечами, открывая вид на несколько небольших бледных шрамов.

— Да нет. Я просто жду, через сколько тебя начнёт выворачивать наизнанку после вмешательства в реальность. Как бы тебе ни хотелось припахать Делакруа к работе, его спасение дорого тебе обойдётся.

— Не дороже, чем все до этого. И что мне теперь делать? — Эйлин остановилась, дёрнув на себя Нейта и вынуждая того тоже замереть. — Что я вообще такое? Я теперь что-то вроде «Спасибо, что обратились в техническую службу поддержки Вселенной! Ваш звонок очень важен для нас!»?

— Нет, — скривился Нейт, тряхнув головой, и продолжил путь, несмотря на протесты Эйлин, — ты скорее служба поддержки, которая никогда не поднимает трубку, включает надоедливую классическую музыку для висящих на линии, а если и ответит на звонок страждущих — тут же обвинит их в испорченном дне, потому что придётся работать.

— Ну спасибо, — недовольно фыркнув, закатила глаза Эйлин. — Куда мы идём?

Она только сейчас, спустя несколько кварталов, заметила, что не знает этот район. Низенькие, покрывшиеся вековой плесенью дома, на некоторых из которых красовались проржавевшие вывески. Асфальта здесь не было, и ступать приходилось по крупным булыжникам, между которыми примостились небольшие лужицы.

— М-м-м? — Нейт повёл головой, искоса поглядев на неё. — Эйл, прошу, не отставай. Мы и так опаздываем, потому что большим господам из мраморного зала захотелось померяться со мной мышцами. Я хоть и художник, но эта схватка явно была бы не в их пользу. Поэтому, пожалуйста, ускорься.

— Ты только что на десять минут завис перед витриной антикварной лавки, а теперь я, — она ткнула себя пальцем в грудь, — виновата в том, что мы опаздываем на встречу, о которой я даже не знаю?!

— Боюсь, моя сестра не будет ждать слишком долго. Иначе ее просто ветром сдует. Буквально.

«Слишком непостоянна, ретива и ненадёжна. Но сейчас это вынужденная мера», — вздохнул Нейт.

— Почему?..

— Тише, — он потянул Эйлин за предплечье, — мы почти пришли. Не стоит попусту бросать слова на ветер, если не собираешься нести за них ответственность с будущем. Ладушки?

Они остановились перед входом в небольшое кафе, из которого до Эйлин донёсся аромат свежей выпечки. Звякнул колокольчик, и Нейт любезно пропустил ее вперёд, мягко закрыв за собой дверь.

— Эйлин, милая, постой, пожалуйста, в сторонке. — Он указал ей на самый дальний конец витрины, рядом с которой примостился огромный кашпо с каким-то фикусом — Эйлин не разбилась в растениях; единственным, что росло в их с Аланом доме, была плесень, превращая обычный сыр в элитарный, — и еще одна входная дверь. — Я видел там стенд с булочками, выбери себе что-нибудь. Лучше не расстраивать мою семью раньше времени твоим присутствием. Сделаем им сюрприз, когда для этого придёт подходящее время.

Закатив глаза, Эйлин послушно выполнила его просьбу, принявшись неспешно двигаться вдоль стеклянного прилавка с маленькими выпеченными котятами: вместо вздыбленной шерсти у них на спине были взбитые сливки, — и лягушками, на головах которых, как корона, располагались ягоды малины и клубники. «Больной ублюдок», — Эйлин с сомнением в адекватности покосилась на продавца, и уже хотела было спросить, что вдохновило его на такие кулинарные извращения, как виски резко пронзила стреляющая острая боль.

— Кого я вижу! Не думала, что ты в итоге все-таки придёшь. Мы даже поспорили с остальными, рискнёшь ли ты показаться после всего, что сделал!

Она ворвалась в кафе лёгким порывом ветра, принеся с собой завах весенних цветов и ила. Невесомая, она расплывалась нестабильными образами в сознании, подвисая и глюча, как заевшая плёнка. Эйлин пыталась ухватиться за знакомое — к удивлению — ощущение и приблизиться, познакомиться с ней поближе и изучить ее. Она кружила вокруг новой гостьи кафе в нерешительности, боясь выдать свое присутствие.

«Следуй за людьми, а не тяни их за собой, — как-то сказал ей Нейт в один из вечеров, когда она решилась исследовать мир вокруг. — Ты всего лишь наблюдатель. Смотри за ними, запоминай каждую деталь и используй затем для себя. Ты не видишь их, но это и к лучшему — зрение ограничивает, заставляет видеть только то, на что падает свет, скрывая детали. Ты можешь проникнуть глубже, чем просто прислушаться к тому, что говорит тебе собеседник. Зачем верить пустым словам, которые ничего не стоят, если можно стать другим человеком, узнать все его воспоминания и мысли?»

«Но ты... видишь, — хмыкнула Эйлин, тряхнув головой. — И тебе не нужно прибегать к этим манипуляциям.»

«Верно. Но мы отличаемся, Эйлин Маккензи, и твой путь — научиться быть собой, если хочешь жить.»

Она наверняка почувствует, допусти Эйлин ошибку, но от этого становилось лишь интересней.

— Я уже извинился. — Нейт отвесил ей который кивок в отражении витрины и, отодвинув стул, предложил присесть. — Примерно одну тысячу двести тридцать восемь раз, моя милая и любимая сестра. И, если мне не изменяет память, мы с вами пришли к... — он задвинул стул за «сестрой» и сел напротив, — некоторого рода соглашению, в котором каждая из сторон остаётся в выигрыше. В конце концов именно мой план выглядит тем, что можно претворить в реальность с наименьшими для всех нас потерями. Разве что вы и вправду хотите разнести этот мир на маленькие осколки.

Эйлин пыталась ухватить за образ девушки, но он расплывался, оставляя в памяти только пшеничные волосы и широкую белозубую улыбку. Дверь скрипнула, и холодный весенний воздух ворвался внутрь кофейни, забираясь под замаранную черной кровью блузку Эйлин.

— А ты, я смотрю, времени зря не теряешь, — слишком мило процедил Нейт, так что у Эйлин свело от этого челюсть, и она поспешила перейти к булочкам в виде тараканов. — Уже начала развлекаться?

— Развлекаться? — удивлённо переспросила девушка, словно Нейт оскорбил ее до глубины несуществующей души. — Нет. Это не доставляет мне никакого удовольствия. Мне жаль людей. Никогда не понимала, зачем делать их такими слабыми и несовершенными. Они ведь могли произойти от ящериц. Долгая жизнь — величайшая награда за все, что люди проживают с рождения. Могли бы и триста лет жить.

— Но ты не можешь отрицать того, что наши, ой прости, ваши дети создали практически совершенных в сложившихся условиях созданий. Знала бы ты на что способны люди...

Хрупкая ладошка хлопнула по столешнице, и Эйлин поёжилась: она снова ощутила чужое присутствие. Невидимый наблюдатель пах больничной чистотой, сигаретами и дорогим парфюмом. Но, незаметно оглядевшись, она снова никого не почувствовала. Стоило порадовать себя хотя бы тем котиком со взбитыми сливками. Может быть это вернуло ей часть сил.

— Я знаю, на что способен он, — незнакомка понизила голос, и Эйлин пришлось напрячься: из носа потекла тонкая струйка, ноги подкосились, и она схватилась за стекло, оставляя на нем под недовольный взгляд продавца отпечатки пальцев. — Ты обещал рассказать нам о своём плане подробнее, когда мы выберемся из этой тюрьмы. Вот я здесь. Рассказывай.

— Моя милая сестра, — стул скрипнул: Нейт откинулся на его спинку и развёл руками, — я не вижу в этом кафе никого кроме тебя, кому был бы интересен мой план по уничтожению этого мира так же сильно, как Идеалу. Я обещал, что расскажу вам, но никто больше не пришёл на нашу милую семейную встречу.

— Ты ведь знаешь, что рассказать мне, — мурлыкнула девушка, — рассказать всему миру. Я Воздух, что уносит человеческие грехи. Я вестник всего сущего и разнесу твои слова по каждому уголку вселенной, дабы каждый услышал и увидел, что мы принесём всем своим врагам. Идеал должен поплатиться за то, что с нами сделал. Надеюсь, ты и сам теперь понимаешь, насколько он опасен. Он никого не пожалеет, когда узнает, но мы, — губы ее отражения растянулись в улыбке, — мы уже будем готовы к атаке. Второй раз он не сможет выстоять против нас. К тому же теперь ты с нами. Хочется посмотреть на его лицо, когда он узнает о твоём предательстве. Наверняка Идеал будет в ярости. Он ведь так всегда доверял тебе.

Нейт не ответил. Он качнулся на стуле и с грохотом опустил его на пол, подавшись вперёд. Его золотистые глаза пульсировали в разуме Эйлин, разгоняя едва собирающийся образ Воздуха: лёгкое полупрозрачное платье едва скрывало фигуру ее человеческого тела, позволяя рассмотреть всё; светлые волосы, отливающие на солнце золотом, в которых запутались маленькие зелёные листочки, и пухлые розовые губы, с которых едким ядом срывалось зловонное дыхание — Эйлин повела носом, почувствовав запах тухлых яиц и гноящихся ран.

— Что там следующее, — беспечно поинтересовался Нейт, — Война или Голод?

— Думаю, наши сестры и сами разберутся в этом. Они уже пришли в этот мир, полные сил и мести. Они готовы донести до каждого из недругов наши требования и условия. К тому же тебе прекрасно известно, чем все закончится. Потому что именно за тобой будет последнее действие в этой пьесе. Найди Идеала, как обещал, и приведи его к нам. Пора заканчивать это представление — мы ждали достаточно долго, чтобы получить сатисфакцию за его честолюбие. Приведи его к нам — он доверяет тебе — и мы разорвём его на кусочки, освободив этот мир от его тирании.

Эйлин поперхнулась, но не от слов Воздуха. Она наконец смогла сфокусироваться на следящим за ними с Нейтом человеке.

Уильям.

Уильям Белл прятался за пышно цветущим кустом, подглядывая за Нейтом и его «сестрой». Он не видел Эйлин, сосредоточившись на беседующих Духах — кажется, Нейт называл себя и свою семью именно так, — и что-то быстро записывал в телефоне. Кто-то уронил стул: Нейт с «сестрой» дружно обернулись в сторону подскочившего со своего места ребёнка, а Уильям едва не повалил тяжёлую вазу с кустом на кафельный пол: он успел схватить его в последний момент, как дерево. Убедившись, что фикус-переросток — Эйлин прыснула от идеи поливать его виски и тут же задумалась: откуда ей вообще пришла в голову эта мысль? — не собирается печально заканчивать свою жизнь на полу, Уильям спрятал телефон во внутренний карман и решительно ретировался из кафе.

Он спешил домой. В этом не было никаких сомнений.

Эйлин попыталась зацепиться за Уильяма, проследовать за ним, но его образ ускользал, размывался от жара раскалывающегося мира и искажался. Близость Барьера мешала. Он сбивал Эйлин, ослеплял и высасывал и без того маленькое количество накопленных за полгода сил. Кажется, она начала понимать, что имел в виду Нейт, говоря о вмешательстве в казнь: мышцы сводило, ноги выкручивало по спирали, а желудок болезненно пульсировал, грозя вывернуться. Она безуспешно отирала бегущую из носа по губам дорожку липкой горячей жижи, бывшей ее кровью, а на лбу проступила испарина. Ей показалось, что температура в комнате упала на несколько десятков градусов.

— Какие громкие заявления, — хмыкнул Нейт, потянувшись за стаканом воды. — Увы, пока что мне не удалось определить его местонахождение, поэтому я буду вынужден предпринять еще несколько поисков с переходом через границу...

— Вряд ли сидя в мастерской перед мольбертом можно найти хоть кого-то, — мурлыкнула Воздух, заставив Нейта поперхнуться водой. — Мы следим за тобой. Ты ведь не думал, что после всего?..

Нейт продолжил что-то обсуждать — теперь уже на повышенных тонах, привлекая к себе внимание посетителей. Уильям удалялся стремительно, неся весть Алану Маккензи. Нейт планировал уничтожить все живое. А Эйлин... стояла в стороне безмолвным наблюдателем, разрешая другим решать, какой будет ее дальнейшая жизнь.

«Прости, я... — Она отступила от витрины с булочками и в несколько прыжков оказалась у выхода. — Я не могу позволить это сделать. Барьер, он...»

«Эйлин», — предупреждающе прошипел Нейт.

«Нет, я... Мне нужно идти.»

«Эйлин!»

Она выскочила из кафе раньше, чем Нейт успел что-то сделать: сильная волна жара обдала ее спину, и Эйлин бросилась в сторону раскрывающегося между мирами разрыву. Она чувствовала его: тонкими невидимыми потоками он притягивал ее к себе, вёл по узким улочкам, пока, заглядевшись на яркое голубое небо, она не столкнулась с вылетевшим из переулка Уильямом. Они рассеянно смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем задыхающийся от бега мистер Белл сорвался, бросившись от неё прочь, как от призрака.

— Дядя Уилл! — Эйлин запнулась о наполированный булыжник и попыталась схватить Уильяма за рукав. — Дядя Уилл, погодите! Пожалуйста! Я...

— Эйлин?

Он наконец остановился, обернувшись и неверяще уставившись на Эйлин. Его взгляд наконец сфокусировался на ней, и Уильям, кажется, теперь смог ее узнать.

«Никто не будет помнить твоего лица, пока ты этого сама не захочешь. Никто не вспомнит тебя после одной встречи, а люди забудут о твоём существовании, стоит тебе выйти за порог их дома», — голос Нейта из прошлого мягко разлился по ее мыслям, оставляя миндальное послевкусие отчаяния.

— Дядя Уилл, мне... — Эйлин старательно задыхалась, сдувая со лба разметавшуюся чёлку и держась за его руку, — мне нужна ваша помощь. Я... я должна выбраться.

— Идём. — Он не раздумывая потянул ее дальше по улице, перепрыгивая несколько луж, пока не остановился около очередного перекрёстка, за которым уже виднелся портал на другую сторону. — Здесь неподалёку есть проход, но нужно торопиться, иначе...

— Простите, дядя Уилл. Так будет лучше для всех нас.

Шмыгнув за спину Уильяма, Эйлин обхватила его голову руками и зажмурилась. Кончики пальцев похолодели, заполнились распирающими изнутри иголками, — Эйлин перестала их чувствовать, — а Уильям покачнулся и обмяк. Она успела отскочить только в последний момент, позволив мистеру Беллу повалиться навзничь на землю: элегантно сделав оборот вокруг себя, он впечатался головой в асфальт и раскинул руки, как морская звезда.

Мягкие кошачьи шаги за спиной — и рыжая макушка Нейта появилась в поле ее бокового зрения.

— Браво, Эйлин! — Он похлопал ее по плечу, разглядывая распластавшегося Уильяма. — Я и не мог предположить, что ты способна на что-то подобное.

Они смотрели на Уильяма сверху вниз, как хозяева на безмятежно спящего нашкодившего кота: с пониманием неизбежных проблем в будущем и усталостью. И если Эйлин пыталась разбудить зарывшуюся глубоко внутрь совесть, то Нейт сдерживал рвущийся наружу хохот. Его выдавали только плечи.

— Так было правильно. — Эйлин сглотнула, опускаясь на корточки, и аккуратно убирая налипшие на лоб Уильяма тёмные пряди. — Пока он не вернулся и не рассказал обо всем увиденном. Так будет правильно для Барьера.

— Да, Эйлин, ты права. Твоему отцу лучше пока не знать, что мы готовим ему маленький подарок. И Уильяму лучше побыть здесь. Под нашим тщательным и неотступным присмотром. И все же... Ты открываешься для меня с новых неожиданных сторон! Какой ловкий ход — ты почти смогла меня убедить в своём яром и горячем желании вернуться вместе с ним домой! Я восхищён. Правда, для должного эффекта нам придётся еще немного порепетировать. Ты выглядишь несколько... — Нейт хмыкнул, — зажатой.

— Ты закончил? — Эйлин уставилась на Нейта снизу вверх, безуспешно пытаясь поднять ставшего слишком тяжёлым Уильяма за подмышки. — Может лучше поможешь дотащить это бессознательное тело до дома?

— С радостью, — расплылся в улыбке Нейт, присаживаясь и обхватывая щиколотки Уильяма. — Если это то, чего желает мадемуазель.

Au revoir (фр.) — До свидания.