Глава 10. Предатели

Гермиона ахнула, резко разворачиваясь к дементору. Всё ещё не отошедшая от разговора с друзьями, она не успела даже подумать о том, чтобы вытащить палочку, когда чёрный монстр навис над ней, приподнимая костлявые руки, словно птица, расправляющая крылья. Грейнджер упала на землю и начала беспомощно отползать от стражника Азкабана. Она смотрела прямо на него — на его сокрытое лицо с зияющей чёрной дырой, в которой исчезали все самые светлые эмоции, и её глаза — полные слёз, растерянные, испуганные, буквально разбудили застывшего на месте Драко.

Дементор опустился ближе к своей жертве, и Малфой осознал, что Гермиона не сможет дать тому отпор. В её взгляде был ужас — бескрайний и сковывающий, так часто преследовавший её в Азкабане.

Не раздумывая ни секунды, Драко бросился вперёд и преградил путь дементора к Гермионе. Встал перед ним, как живой щит, и упрямо посмотрел на монстра. Так, будто никогда его и не боялся, будто ноги у него не дрожали, и он знал, что делал.

Дементоры всегда избегали его. У него была руна. Но ничто не мешало стражнику Азкабана отшвырнуть наглого мальчишку прочь, ведь даже палочка в руке Драко в данном случае была всего лишь бесполезным куском дерева. Он не умел вызывать патронус. А чем, кроме него, он мог одолеть дементора?

Гермиона опешила, увидев перед собой спину Драко, но его действие дало ей достаточно времени на то, чтобы собраться. Выдернув палочку из кармана, она резко направила её на монстра и с нескрываемым, почти извращённым удовольствием, прошипела: «Экспекто патронум».

Белый свет в форме выдры вырвался из кончика волшебной палочки, и животное кинулось на защиту. Дементор отшатнулся от опасности, а затем, лишь на долю секунды замерев в воздухе, развернулся и улетел прочь. Выполнившая свою работу выдра сделала довольный кувырок и испарилась.

— Чёрт! — прохрипел Драко и рухнул на землю.

Но вместо облегчения в глазах Гермионы он заметил панику. Глядя куда-то вдаль, напарница протянула руку и выкрикнула:

— Малфой!

Даже не проследив за взглядом Грейнджер, он схватил её за руку и тут же ощутил давление аппарации. Тело неприятно сплющило, и вскоре Драко почувствовал, как повалился на усыпанную опавшей листвой землю.

Гермиона лежала рядом, тяжело дыша и крепко сжимая в руке палочку, также как он все это время сжимал портфель, с которым не расставался с момента встречи с мамой. Вокруг был лес. Тот самый, на опушке которого они тренировали заклинание «Патронус». Не самое безопасное место, наверное, но первое, пришедшее в голову Гермионе.

— Нас нашли, — с досадой проговорил Малфой, садясь и осматриваясь.

— И не только дементоры. Мракоборцы. Я видела, как они вывернули из-за угла сразу после «Патронуса».

— Чё-ёрт! Но как? Это те волшебники, про которых ты говорила? Они нас выдали?

— Скорее всего, — предположила грустно Гермиона. Других вариантов у неё не было. Их фотографии, наверняка, были в газете рядом со статьёй о том, какие они опасные преступники и как их ищет всё магическое сообщество. Конечно, любые новички в маленькой деревеньке привлекут внимание, и удивляться тому, что волшебники их опознали, к сожалению, не приходилось. Смена цвета волос едва ли была достаточной маскировкой.

— Хорошо, что первым был дементор. От мракоборцев мы бы так легко не отбились, — заметил Драко, и Гермиона согласно вздохнула.

Грейнджер поднялась с земли и, глядя на открывающуюся перед ней поляну, поёжилась. Ночь была холодная. Воздух уже был по-осеннему прохладным, и Гермиона обхватила себя руками, пытаясь решить, что делать дальше. Куда податься? Мозг совершенно не хотел находить подходящих вариантов: она не знала больше ни заброшенных домов, ни безопасных укрытий.

Драко, к сожалению, не знал тоже. Всё, что имелось в собственности его семьи, несомненно, находилось под наблюдением, как и дома друзей или близких знакомых.

— Отель? — предложил свой единственный приемлемый вариант Драко, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как согласиться. Ночевать на улице желания не было ни малейшего.

Выбрав один из непримечательных, но вполне достойных отелей Лондона, беглецы использовали заклинание «Конфундо» на очередном невинном работнике, на этот раз, чтобы избежать предоставления документов, и прошли в свой номер. Располагающийся на четвёртом этаже пятиэтажного здания, он вмещал в себя широкую мягкую кровать, удобный диван, стол из тёмного дерева, шкаф, холодильник и телевизор. Последний предмет вызвал у непривыкшего к нему Малфоя особый интерес. Смешанный с пренебрежением, естественно.

Гермиона вновь переоделась в украденную у неизвестной женщины рубашку, которую она теперь преимущественно использовала для сна, и устроилась на кровати с пакетом чипсов, выуженных из мини-бара. Грейнджер периодически посмеивалась, уставившись в ящик с картинками, а Малфой наблюдал за ней с дивана.

Он был рад, что Гермиона, наконец, отошла от встречи с бестолковыми дружками и дементором, но что-то внутри него всё равно неприятно ёрзало, когда он смотрел на её лучезарную, почти детскую улыбку и на длинные голые ноги, вытянутые поверх пушистого одеяла. Всё ещё прямые светлые волосы Грейнджер аккуратно лежали на её груди, обрамляя лицо с блестящими шоколадными глазами, и Драко не мог отвести взгляда. Он смотрел на неё и постепенно осознавал, что ему хотелось прикоснуться к ней, провести рукой по гладкой коже, дотронуться до волос, вдохнуть её запах. Ему хотелось погрузиться в него. В неё.

Чёрт!

Ещё не хватало!

Вскочив с дивана, Драко сжал кулаки и, лихорадочно размышляя, сделал несколько шагов по комнате. Гермиона перевела на него удивлённый взгляд.

Ему просто нужно было найти девушку. Заняться, наконец, сексом, и выкинуть Грейнджер из головы.

Мерлин, он кинулся защищать её сегодня! Благородный принц нашелся! Болван! Тупоголовый недотраханный кретин!

Одно дело было работать вместе, будучи товарищами по несчастью, скрываться и даже искать убийцу, но совсем другое хотеть её.

Нельзя!

Нет, «нельзя» — плохое слово. Так ещё больше захочется.

Не было в Грейнджер ничего запретного. Ну отец бы прибил, если бы узнал, а мама бы в обморок упала от подобного позора, но он же не собирался на ней жениться. От секса на одну ночь ещё никто не умирал. Хотя, это утверждение очень спорное. Неверное, даже совсем, если уж быть честным.

Плюс у неё был парень. Нет, Висли его, конечно, совершенно не волновал, но сама Грейнджер бы ни за что не согласилась.

Разум тут же подкинул воспоминание об их первой ночи в домике при маяке, и Драко пришлось пересмотреть данный аргумент.

Хотя нет, добровольно она всё же не согласилась бы. Позволила бы поцеловать себя, скорее всего, но потом бы всё равно остановила. А насиловать её он бы не стал. Нет. Мерлин, что за мысли?!

Почему его разум всё ещё рисовал ему картинки дрожащей Гермионы и её испуганного пылающего взгляда? Почему внутри всё загоралось, а тело напрягалось от одной только мысли об этом?

Так, спокойно.

Должен быть другой выход. Здесь ему ничего не светит, а от воздержания уже тошнит. К тому же, в мире всегда была, есть и будет та особая категория девушек, готовых, если не на всё, то на многое при наличии у парня туго набитого кошелька. Нужно просто было найти одну из них.

Драко вытащил из портфеля пачку денег и запихнул её себе в карман, а затем спрятал под рубашку палочку.

— Пойду прогуляюсь, — проговорил как бы невзначай он, и Гермиона насторожилась.

— Что? Куда?

— В бар, — поправляя одежду перед зеркалом, ответил Малфой. Он отряхнул остатки листьев и пропустил пятерню через волосы.

— В бар? — чуть ли не выкрикнула Гермиона. — Алкоголь есть в мини-баре, если тебе приспичило.

— Спасибо, я лучше всё же в бар, — с язвительной улыбочкой взглянул на Грейнджер Драко.

— С каких это пор ты ходишь по маггловским заведениям? — скрестила руки на груди собеседница.

— На что только не приходится идти! — театрально вздохнул наследник древнего рода волшебников.

— Я всё ещё не понимаю, зачем. Тебе хочется, чтобы нас поймали?

— Нет, мне хочется найти кого-нибудь для секса! — выпалил Малфой, устав от раздражающих расспросов, и Гермиона растерялась. Мозг девушки пару секунд занимался обработкой информации, а потом её глаза вспыхнули новым яростным огнём. Грейнджер вскочила с кровати и сделала пару шагов к оппоненту.

— Мерлин, всегда знала, что ты свихнувшийся извращенец! — воскликнула Гермиона. — На нас объявлена охота, а ты думаешь о сексе!

— Вообще-то, это нормальное состояние для восемнадцатилетнего парня, если ты не знала. Я же не виноват, что Уизли спит с тобой раз в год! — выпалил Драко, и Гермиона буквально задохнулась от возмущения. Моментально покраснев, она сжала руки в кулаки, и Малфой даже на миг подумал, что она его ударит.

— Он не животное, — только пробормотала Грейнджер с отвращением.

— Конечно, нет! — усмехнулся Малфой, убирая руки в карманы брюк. — Он нежное чудо, которое не какает и размножается почкованием.

— Ты отвратителен, — прошипела, прожигая оппонента взглядом, Гермиона. И эта её бойкость, но при этом невинность и благородство заставили Драко хотеть её ещё больше. Хотеть открыть ей правду, показать, что даже у неё, раздражающе-правильной девочки, есть постыдные для неё чувства и желания. О, как сладка была бы месть...

Она же не верила сама в то, что говорила? Не могла же считать, что он один такой «извращенец»? И Драко безумно захотелось разоблачить её ложь.

— Я отвратителен? — приподнял бровь Малфой, делая шаг к Гермионе, отчего та испуганно дёрнулась, замечая его взгляд. Снова тот взгляд. Хищника. — А ты? Кому ты врёшь? Мне? Или себе?

Его голос звучал сладко, словно Драко был змеем, соблазнившим Еву. Родители рассказывали ей в детстве истории из Библии, и в тот момент Малфой казался Гермионе именно тем самым опасным искусителем. Тем, кто прикидывался невинным другом. Тем, один неверный шаг по отношению к которому привёл к краху всего.

— Никому я не вру, — упрямо заявила Грейнджер, смело глядя в серые глаза Драко. Смеющиеся глаза, издевающиеся над ней.

— Мои желания естественны, Грейнджер. Неестественно то, что ты этого не понимаешь.

— Ну конечно, абсолютно естественно хотеть переспать с первой встречной, когда твоя жизнь находится под угрозой. Нормальные люди только об этом и думают! — саркастично выпалила Гермиона, и Драко вновь усмехнулся, что ещё больше разозлило её.

— А что ты так бесишься, Грейнджер? Ревнуешь? Может, хочешь, чтобы я переспал с тобой?

Он сделал ещё один шаг вперёд, не отрывая от неё глаз, и Гермиона вновь ощутила, как всё её тело вспыхнуло огнём. Воздух вылетел из легких, будто ей дали под дых, а осознание того, что Драко стоял всего в метре от неё, стало почему-то невероятно значимым.

— Что ты такое говоришь? — севшим голосом прошептала Гермиона. Вопиющая наглость Малфоя не оставляла места даже злости.

— Потому что я могу, — резко сократил расстояние Драко и прижал Грейнджер к спинке кровати. Его горячее дыхание опалило её шею, и Гермиона застыла, боясь даже шелохнуться. Руки Малфоя упирались в спинку, не давая пути к отступлению, а аромат его одеколона снова настырно проник в лёгкие, затуманивая разум.

— Что? — еле слышно прошептала пленница.

— У меня не было секса почти год, Грейнджер, так что я немножко схожу с ума, — прорычал Малфой, и по спине Гермионы пробежали мурашки. — Если так и дальше пойдёт, я буду бросаться на всё, что движется, а тут очень много движешься ты.

— Как будто я тебе позволю! — упрямо заявила она, при этом понимая, что её слова в тот момент не стоили и кната. Он говорил о сексе с ней, и только от этого ноги Гермионы подкашивались. Нелепо, гадко, нагло! Как смел он позволять себе такое? Но она едва ли могла ему возразить, когда её тело каждой клеточкой ощущало его близость. Напряженное, готовое сгореть от его прикосновения, дрожащее. Предательское. И места для вопросов «почему?» и «как так можно?» совсем не оставалось. Она дышала его запахом, заполняющим её без остатка, подчиняющим себе, пробуждающим неизведанные прежде желания, постыдные желания.

— Как будто ты меня остановишь! — опалил шёпотом Малфой, и его самодовольная ухмылка стерлась с лица, когда он, стремясь доказать свою власть над ней, рукой коснулся щеки Гермионы. Она с дрожью выдохнула, смотря в его глаза. Со страхом, словно признавая поражение, словно вверяя свою судьбу, и Драко ощутил, как тонет в её бездонном взгляде. Как желание с новой силой овладевает телом, как хочется, безумно, приблизиться к ней.

Как, оказывается, дрожит его рука.

Гермиона резко отвела её, собравшись с последними силами и опустив взгляд. Кажется, если бы она смогла, то по руке бы его шлёпнула, отбрасывая ту, словно противный предмет. Но в результате только замерла, касаясь его ладони.

Но он уже не мог себя остановить. Слишком близко она была. Слишком настойчивы были её запах и прерывисто-тяжелое дыхание, вырывающееся из приоткрытых губ. Губ, которые хотелось попробовать на вкус, как ничто и никогда жизни. И всё тело, напряжённое, сгорающее от желания, словно магнитом тянуло к ней.

Драко навис над Гермионой, заставляя чуть отклониться, оставляя между ними жалкие сантиметры. Гадкие сантиметры. Их срочно нужно было сократить. Убрать, уничтожить, чтобы дать себе возможность снова дышать. А для этого — такого естественного — ему тоже нужна была она. Её кожа, которой он невольно касался свободной левой рукой, проводя по локтю, поднимаясь выше под рубашку. Посылая ей мурашки. Заставляя её трепетать.

Его пальцы скользили по коже, оставляя пылающие отпечатки, и Гермиона невольно подалась вперёд. Ближе к нему. К его рукам, сильным и ласковым, к его телу. К его губам. Ей никогда не хотелось поцеловать его. Никогда до того момента ночью, но тогда она не позволила себе в этом признаться. Сейчас же её манило к нему, как манило на свет мотыльков. Они сгорали, опалённые жаром огня, но всё равно летели, ведомые неподвластным инстинктом. Также и она. Тянулась к нему, не думая о том, чем кончится её порыв.

Оказывается, она всё ещё держала его за руку. Гермиона осознала это, только когда почувствовала, как Драко сильнее сжал её пальцы, тем самым выдав с головой своё желание и страсть.

Он приблизился ещё больше, и между ними почти не осталось расстояния. Его губы почти касались её лба, и горячее дыхание пробегало по коже, лишая последнего контроля. Она не смотрела на него. Не смела поднять глаз и столкнуться с его взглядом, которого боялась. Боялась того, что в нём увидит. Потому как, что бы это ни было, оно навечно отпечатается в её памяти. Оттого Гермиона просто стояла, с трудом дыша, ощущая тепло его тела, теряя разум от его прикосновений. Перед ней была его шея, и правильная Грейнджер из последних сил боролась с желанием уткнуться в его ключицу, коснуться губами бледной кожи. Теплой кожи, она знала, чувствовала, а вовсе не холодной, как можно было бы подумать, судя по его надменному внешнему виду. Нет, Малфой не был неприступной жестокой скалой, он был живым парнем, настоящим, из плоти и крови, со своими эмоциями и желаниями. И в данный момент он хотел её.

Это сводило с ума.

Грейнджер коснулась носом его ключицы, и Драко перенёс руку на её шею. Горячую, потную ладонь. Провёл по кромке волос, коснулся большим пальцем щеки и ощутил, как Гермиона резко выдохнула ему в грудь. Громко, отрывисто, теряя последнее самообладание.

До одури соблазнительно.

Мерлин, как он хотел её! Эту хрупкую непокорную девушку, так непривычно податливую в его руках, словно мягкий пластилин.

Что бы он мог с ней сделать...

Мысль опьяняла покруче лучшего алкоголя.

А, к чёрту!

Драко настойчиво приподнял голову Гермионы, заставляя её посмотреть ему в глаза, и увидел в них столько робкого, но яркого желания, что всё тело свело от напряжения. Хорошо ещё, что их бедра не касались друг друга, иначе Грейнджер бы с легкостью ощутила, как сильно он её хотел.

Хотя, может, стоило предоставить ей такую возможность?

Драко провел большим пальцем по раскрытым губам Гермионы, настойчиво, властно, сминая их и ощущая на коже её дыхание.

— Вот видишь, ты ничем не лучше меня, — прошептал он, и Гермиона ощутила, словно её ударили. Воздух резко вырвался из лёгких, и во взгляд скользнуло разочарование.

Он просто издевался над ней. Просто получал удовольствие, лишая её достоинства. Показывая свою власть.

Ну, конечно.

А что она думала?

Но Драко не позволил Гермионе продолжить самобичевание. Одним резким движением он снова повернул к себе её лицо и впился в губы. Жадно, настойчиво, вытесняя последние мысли из головы и оставляя место лишь ощущениям. Ярким, разрывающим всё изнутри. Настойчиво распахнув её губы, Драко скользнул внутрь языком. Твердым, напряжённым и яростным. Отражающим его желание, готовым показать, до чего она его довела. На что он способен.

Она думала, он извращенец? Ох, он покажет ей, какой он извращенец.

Внутри Гермионы всё подпрыгнуло, словно от удара током, прошедшим через всё тело, зажигая, посылая горячую волну вниз живота, когда Малфой с силой прижал её к себе. Притянул за талию, сталкивая их тела. Поддерживая её, чтобы она, не дай Мерлин, не посмела отстраниться. Но Гермиона об этом даже не думала. Она не думала ни о чём. Она лишь чувствовала его горячие мягкие губы, его пропитывающий её запах, его сильные руки. Подчиняющие себе. Лишающие воли.

И она поддавалась ему. Задыхаясь, дрожа в его объятьях, сгорая под прикосновениями.

Она не могла отстраниться.

Ей нельзя было отстраняться. Она бы не выдержала. Умерла, кажется.

Гермиона скользнула рукой на затылок Малфоя, и по его коже пробежали мурашки.

А потом она ему ответила. Невольно, неосознанно, просто поцеловала в ответ, сминая его губы, касаясь его языка своим, и её простые движения зарядили Драко новой бушующей энергией.

Что она с ним делала...

Гермиона прильнула к нему всем телом и ахнула, ощутив его желание. Замерла, резко и громко выдохнув и распахнув глаза. Замер и он. Остановился, пытаясь отдышаться и сжимая её руку. Почти больно.

Зря она двинулась. Зря прильнула, словно приглашая, словно обещая, что этот водоворот ощущений не кончится.

А ведь она отстранится. Оттолкнет его прямо сейчас. Накричит и, может, даже ударит. Снова назовёт извращенцем.

Ну и пусть.

Это того стоило.

Но Гермиона не отталкивала. Её живот по-прежнему касался его живота, её грудь его груди, и даже одежда не спасала от палящего жара. Руки сами скользнули вниз, приподнимая Грейнджер и усаживая её на спинку кровати, а губы припали к шее. К нежной, пылающей коже, бархатистой под его колючими поцелуями. Тихий стон сорвался с губ Гермионы, посылая мурашки, уже в сотый раз, по телу Драко, и он плотнее приник к ней, раздвигая ноги и обнимая за тонкую талию через уже влажную от пота рубашку.

Чё-ёрт! Мерлин!

Что с ним происходит? Что он делает? Он, правда, решил заняться сексом с ней?

Не самое хорошее решение по множеству причин. Плохое решение, отвратительное. Но Драко не мог себя остановить.

Когда это случилось с ним? Когда он начал хотеть её так?

И когда это она, чёрт подери, начала ему позволять? Почему она не останавливала его? Они же об этом пожалеют.

Она знала, что пожалеет, но приникала к нему всё ближе и ближе, упиваясь ощущениями. Притягивая к себе, касаясь руками его крепкой спины через тонкую рубашку, прожигая этими прикосновениями до самого сердца.

Он замер, когда её губы коснулись его шеи. Когда легкое невинное прикосновение сорвало гортанный стон с его губ. Когда захотелось оказаться в ней, внутри, слившись в единое целое, больше всего на свете. Когда она поняла, что хочет того же. Впервые в своей жизни.

Так сильно.

Желание пульсировало между ног, а в груди росло что-то огромное, поглощающее, заставляющее целовать его бледную кожу и робко проводить руками по спине.

Горячие ладони коснулись её обнажённых ног, и Гермиона выгнула спину, приникая к его твердому члену. С рыком он подался вперёд, и она ахнула, распахивая глаза.

Стоп!

— Нет, — дрожащим голосом пропищала Грейнджер. Еле слышно, умоляя, и Малфой сжал зубы.

Он знал, что так и будет, но только не сейчас! Только, чёрт его дери, не сейчас!

Мерлин, не сейчас, пожалуйста.

— Нет! — уже увереннее повторила Гермиона, выставляя руку вперёд и отталкивая от себя Драко. — Я не твоя игрушка. Я не игрушка!

Она вся дрожала, когда он сделал шаг назад. В глазах стояли слёзы. Чёртовы слёзы!

А чего другого он ожидал? Они проведут ночь любви, а после спокойно займутся своими делами?

Униженная, срывающаяся Гермиона стояла, вцепившись рукой в спинку кровати и стараясь не упасть. Он обещал ей доказать, что она ничем не лучше. Он хотел пристыдить её, указать её место. У него получилось.

— Убирайся! — прошипела Грейнджер, и Малфой на миг нахмурился, но затем кивнул и, поправив брюки, покинул номер.

А она рухнула на пол, позволяя слезам вырваться наружу, позволяя вине нахлынуть на неё, съедая без остатка.

Какая же она дрянь! Какая дрянь...

Он бежал вниз по лестнице, как сумасшедший. Как будто за ним гнались мракоборцы в компании дементоров, как будто позади был Азкабан. Дышал так, будто этот миг был последним. Будто больше не надышится, не побежит, не спасется.

Что, чёрт подери, это было?

Какого лешего он чуть не переспал с Грейнджер?

Почему чуть ли не бросился умолять её о продолжении?

Так нельзя. Очнись, тряпка! Соберись! Она тебе не пара! Была не парой в школе и не пара сейчас.

Только в школе ты почему-то на неё внимания не обращал.

Ой, да ладно, кого ты обманываешь? Обращал. Только не то. В школе она тебя бесила.

Сейчас она тебя бесит тоже.

Так, что ты сходишь с ума от её прикосновений. Класс! Супер! Не хватало только втрескаться в Гермиону Грейнджер! Для полного счастья именно этого не хватало. Отец в тюрьме, репутация разрушена, ты в бегах с перспективой навсегда лишиться души, и ещё к этому нужно добавить глупые чувства к девушке, которая никогда их не разделит!

Ну да, тело её ты получишь. Если очень постараешься. А потом она будет с рыданиями проклинать тебя за это. Называть бездушным мерзавцем. И будет абсолютно права. Так что забудь. Иди в бар, как и шёл, найди себе какую-нибудь распущенную красотку и выкинь Грейнджер из головы. Займёшься, наконец, сексом и полегчает. Должно полегчать.

Иначе дело труба.

Драко выбежал из отеля и спешно направился по вечерним улочкам Лондона. Вокруг сновали люди, по дороге рядом проносились машины, а магазины призывно светили витринами, но Малфой не обращал ни на что внимания. Он всё ещё чувствовал вкус её губ. Его руки всё ещё тряслись от недавних прикосновений. Его сердце подпрыгивало от одного воспоминания.

Какая она... одурманивающая. Своим взглядом, упрямым и полным потаённого желания, и своим противоречащим всем её принципам поведением. Он испортил Грейнджер.

Забавно.

Малфой наугад выбрал один из переполненных баров и прошёл к стойке. Только тогда он понял, что у него не было с собой документов, а использовать магию прилюдно он не мог. Но, в конце концов, не за выпивкой он туда и пришёл. Хотя в тот момент Драко не отказался бы от какого-нибудь пойла, которое заставило бы его забыть.

Её вкус. Её руки. Её стон.

Всё тело снова напряглось, и Малфой просканировал помещение на наличие симпатичных девушек.

Да хоть каких-нибудь девушек. Если он будет выбирать, то никого сегодня не выберет.

Какая-то рыжеволосая красотка заметила его взгляд и слегка улыбнулась, прикусывая зубами тонкую трубочку и втягивая в себя коктейль.

Пойдёт.

Драко поднялся со стула и направился к незнакомке, включая весь свой малфоевский шарм. Он был чертовски богат и уверен в себе. А девушки это любили.

— Я заметил, ты смотрела на меня, — проговорил самодовольно он, и девушка улыбнулась.

— Я думала, это ты смотрел на меня.

Их разговор был коротким. Он купил ей выпивку, вкратце рассказал о себе, придумав кучу небылиц, а затем прямо предложил поехать к ней. И она согласилась.

Они добрались до небольшой квартирки, которую незнакомка снимала вместе с другой девушкой, и прошли в её комнату, заставленную ненужным барахлом, должным подчеркнуть статус.

Какая глупость. Наверное, его фамильные запонки смотрелись также. Высокомерно и откровенно глупо. Бесполезно.

Но, слава Мерлину, на её внутренний мир, если таковой имелся, Драко было абсолютно наплевать. Ему нужен был секс. Как и ей. В этом они совпадали.

Они перебросились всего парой слов перед тем, как он её поцеловал, избавив их от ненужной прелюдии. Она не возражала. Не противилась его эгоистичным настойчивым движениям, не просила большего, и его это устраивало. Ему вовсе не нужно было её уважать для того, чтобы спать с ней.

Они стукнулись о стену, когда в неудержимом порыве он впился в её пухлые накрашенные яркой помадой губы. Совсем не такие, как у Грейнджер. А потом подхватил и усадил себе на бедра, заставляя обхватить ногами. Но девушка и сама прекрасно знала, что делать. Она ловко стянула с себя кофту, впилась пальцами в его волосы, яростно целуя, будто боролась с ним за первенство. Он окинул взглядом её грудь. Пышную, обёрнутую, словно подарок, в красный кружевной бюстгальтер. Опять, не такую.

Чёрт, хватит уже, выкинь её из головы!

Они упали на кровать, и девушка принялась за его ремень, пока Драко расстегивал рубашку. Быстро, ловко и бездумно. Буднично как-то даже.

Хорошо, ничего другого ему сейчас было и не нужно.

Тогда почему он чувствовал себя последним дерьмом?

Словно выпрыгнул из её кровати и прибежал к проститутке.

Но ведь не выпрыгнул. Она сама его выгнала. И если он сейчас остановится, ему будет только хуже. Он скажет самому себе, что ему нужна Грейнджер. Что хочет он её и никого другого. Но так было нельзя. Он не станет каким-то слабаком, зависимым от девчонки. Малфои не ведомые. Они не зависят. Они берут то, что хотят, кого хотят и используют для своих целей. Они побеждают. И он победит.

Девушка перевалила его на спину и тут же оседлала. Драко подложил руку под голову и приготовился получать удовольствие. Яростный секс, конечно, хорошо, но совершенно необязательно. Если она хочет сделать всю работу, он не против.

Вот только слишком много места это оставляло для мыслей.

Незнакомка стянула последнюю одежду и неспешно опустилась на Драко, срывая с губ того протяжный стон.

Чёрт, наконец-то.

Хорошо.

Она медленно двигалась, постепенно набирая скорость, а он лежал и старался не думать о том, что ещё час назад обнимал и целовал Грейнджер. Что с ней секс никогда не был бы таким пустым. Обыденным, как занятие спортом.

Что-то противно заныло внутри, и Драко резко перевернул девушку на спину и принял бразды правления в свои руки. Пора было перестать думать.

Всё закончилось быстро. Они оба получили разрядку, и уже через пятнадцать минут он шёл домой. Горожане всё ещё отдыхали в многочисленных барах и кафе, только начиная свою ночь, а его была уже окончена. Он получил, что хотел, и стало легче.

Наконец-то, он снова почувствовал себя живым парнем, богатым наследником, в жизни которого было мало забот. Когда-то. Давным-давно. Но в тот момент за ним не гнались дементоры, в тот момент над ним не висел Азкабан, и в тот момент, идя по шумной узкой улочке, он совершенно не думал о Грейнджер.

Драко вернулся в отель, вымотанный и спокойный. Зашёл в лифт, нажал на кнопку четвёртого этажа и, прислонившись к стене, выдохнул. Вот и всё.

Он не хотел возвращаться обратно. Не хотел снова видеть её. Ту, от которой только что избавился. Не хотел думать.

Но больше спать было негде, а бродить ночью по городу всё же не стоило. Не по статусу, да и небезопасно.

Драко просунул ключ-карту в замок, и дверь щелкнула, позволяя ему войти.

Внутри горел свет. Неяркий, исходящий лишь от прикроватной лампы, оставленной со свободной стороны кровати. Но его подушка и дополнительное одеяло лежали на диване, брошенные туда, словно они были врагами человечества. Гермиона спала.

И на это раз он не возражал. Раздевшись, Малфой погасил свет и завалился на широкий мягкий диван. Подальше от Грейнджер. Сегодня он выстроил между ними барьер. Надеялся лишь, что тот продержится.

На следующее утро Гарри прибыл в Министерство раньше, чем обычно. Пройдя в просторное помещение штаб-квартиры мракоборцев, он занялся поиском информации об Аделаиде Грей. Ещё далеко не все сотрудники были на рабочих местах, но это не мешало Поттеру использовать любую возможность. Он обошёл несколько отделов, связался с нужными людьми и уже к приходу Тэрона Глассби имел на руках адрес четырнадцатилетней девушки. Гарри тут же сообщил все новости начальнику, умолчав о ночной встрече с Малфоем, и, как только ещё пара Маракоборцев появилась в Министерстве, команда отправилась по адресу.

Мелисандра Грей жила вместе с дочерью на окраине Лондона, в одном из непримечательных типичных домов, напоминающих тот, в котором вырос сам Гарри. Ни в одном упоминающем её документе не была указана какая-либо связь с Ксэнтусом Ромили, оттого мракоборцы и не думали искать Мелисандру или её дочь для получения информации о Пожирателе Смерти. Знания Малфоя же пришлись очень кстати. Как странно. Кто бы мог подумать, что они окажутся на одной стороне. Что бывший пособник Волдеморта станет помогать своему вечному противнику и сотрудничать с Гермионой.

Команда мракоборцев аппарировала к дому и заглянула в окна, пытаясь понять, был ли кто-то внутри. Ожидать того, что утром буднего дня мать и дочь будут сидеть, дожидаясь гостей, не приходилось, но не проверить было всё равно нельзя. По информации Министерства Мелисандра была сквибом, что, вероятнее всего, означало наличие у неё маггловской работы, девочка же находилась на домашнем обучении. Гарри подумал, что было бы намного проще, если бы Аделаида обучалась в Хогвартсе, но по непонятной причине мать отказалась отдавать дочь в Школу чародейства и волшебства, отчего Поттер невольно подумал о Петунье Эванс, выросшей рядом с одарённой сестрой и пришедшей к откровенной ненависти к магии. Он лишь надеялся, что Аделаида не была затворницей в собственном доме по причине комплексов матери.

Мракоборцы прошли к входной двери и настойчиво постучали, надеясь, что девушка была дома, но им никто не открыл. Откуда-то сзади раздался звонок, отчего Гарри повернулся и заметил через дорогу большую школу, из дверей которой радостно выходили на перемену дети.

А что, если..?

Он даже не заметил, как пошёл вперед. Как перебежал дорогу, ведомый догадкой, и направился прямо к толпе учеников. Когда-то и он ходил в такую школу. До того, как началась его жизнь.

— Простите, вы не знаете Аделаиду Грей? — спросил Гарри у девушки примерно того же возраста, что и дочь Ромили. Та подняла на него голову, отрываясь от чтения учебника и, улыбнувшись, извинилась.

— Нет, я никогда о ней не слышала, но вы спросите у Майка Колби — он тут всех знает.

Девушка указала рукой на стоящего на ступеньках высокого русоволосого парня, и Гарри поблагодарил её. Как ему и посоветовали, он направился к Майклу, окружённому толпой одноклассников. «Популярный парень», — мелькнула мысль в голове Поттера, и он подошёл к компании, чувствуя некоторую неловкость.

Поттер задал тот же вопрос, что и минуту назад, но ответ получил совершенно иной.

— А, да, это та странная тихоня, — воскликнул какой-то долговязый парень, стоящий рядом с Майком, и рассмеялся.

— Да, точно, — согласился Колби. — Поищите её на заднем дворе, она обычно там обитает. Длинные чёрные волосы, отсутствующий взгляд, вы её сразу узнаете.

— Спасибо.

Гарри направился в обход школы, а мракоборцы, пристально наблюдая за Поттером, остались на тротуаре. Они решили, что лучше с девушкой будет поговорить тому, что хорошо знает мир магглов и наиболее близок к её возрасту. Они были рады заполучить Поттера в команду хотя бы на некоторое время — уже на следующей неделе должно было начаться его обучение на мракоборца. Несмотря на юный возраст, у Гарри уже был приличный, иногда даже уникальный опыт.

Задний двор был заполнен людьми. Кто-то ел, сидя за столиками, кто-то готовился к урокам, а Аделаида, которую Гарри, как ему и было сказано, сразу узнал, сидела на скамейке в углу и читала, уткнувшись в учебник и не замечая никого вокруг.

— Аделаида Грей? — уточнил стажёр Министерства Магии, подойдя к девушке.

— Да, — она приподняла голову и немного испуганно всмотрелась в него.

— Меня зовут Гарри Поттер, я бы хотел поговорить с тобой.

— Я знаю, кто вы, — серьёзно проговорила Аделаида.

— Хорошо, — аккуратно присел рядом Гарри. — Тогда ты, наверняка, знаешь, и зачем я здесь.

— Вы ищете моего отца.

— Ты знаешь, почему мы его ищем?

— Не знаю, и мне это совершенно не интересно, — сухо ответила собеседница. — Мы не видимся с ним.

— Аделаида, могу я спросить у тебя, почему ты учишься в маггловской школе? У тебя ведь есть дар волшебницы, — тихо поинтересовался Гарри. Он понимал, что не добьётся местоположения Ромили так просто. Дочь не выдаст его. Но едва ли причиной была любовь. Аделаида вся сжималась, когда Гарри упоминал магию или её отца, что давало понять, что она не хотела иметь ничего общего ни с тем, ни с другим.

— Мама говорит, что от магии одни проблемы, — ответила, глядя на свои сцепленные руки, мисс Грей.

— Любой мир может казаться странным, когда ты не вписываешься в него. Твоя мама не обладает магией, поэтому она нашла способ обустроить свою жизнь вдали от неё. Но это не твоя жизнь. Неужели тебе не хочется быть среди таких же, как и ты? Знаешь, я тоже вырос среди магглов, и я никогда не чувствовал себя на своём месте, пока не оказался в Хогвартсе.

— Вы пришли позвать меня в школу? — чуть повысила голос Аделаида, видимо, уставшая от подобных разговоров. Очевидно, её мнение было сформировано уже несколько лет назад, пусть и не ею.

— Нет, это не в моей власти, я лишь хочу, чтобы ты не боялась магии. И не боялась своего отца. Люди в обоих мирах одинаковые. Есть добрые, есть злые и опасные. Но ты можешь защититься от них. Поверь, я знаю.

— Вы думаете, я боюсь своего отца?

— Я не знаю, боишься ли ты его, но вижу, что боишься его мира. И пока этот страх сковывает тебя, ты не сможешь быть свободной.

— У меня скоро урок, — поднялась со скамейки Аделаида.

— Твой отец был пособником тёмного волшебника. Того, кто считал, что все эти люди, — Гарри указал рукой на задний двор школы, — низшие существа, не имеющие прав. Но война окончена. Тёмный Лорд повержен. Больше нет необходимости кому-то становиться жертвой. Однако после него остался кто-то, кто сейчас охотится на неугодных ему волшебников. Теперь страдают те, кто прежде даже не был Волдеморту врагом. Ты видишь, этот человек не делает различия между магглами и волшебниками. Он готов уничтожать всех, кто ему не по нраву.

— Вы думаете, это мой отец? — тихо прошептала Аделаида, и Гарри заметил, что она начала плакать. Испуганно и подавленно. Привычно.

— Мы не знаем. Поэтому нам и нужно найти его. Чтобы спросить.

— Но ведь он вам не только для этого нужен. Не только чтобы спросить.

Гарри тяжело вздохнул и опустил голову. Что он мог сказать этой девушке? Что её отец — преступник, который заслуживает тюрьмы? Что они хотят разыскать его, чтобы наказать?

— Этот человек, и я не знаю, твой ли это отец или нет, вредит обоим мирам. Он, как верный пособник Волдеморта, мстит за него, и, вполне вероятно, стремится продолжить его дело. Если мы не положим конец этому сейчас, то со временем Пожиратели Смерти вновь обретут свою силу. А эта война не оставляет в безопасности никого: ни волшебников, ни магглов. Снова начнёт происходить то, от чего так старалась оградить тебя мама. Пожалуйста, помоги нам, наконец, закончить эту войну.

Аделаида напряжённо взглянула на полный детей задний двор и задумалась.

— Если тебе нужна защита, мы можем помочь. Он не причинит тебе вреда, — ободряюще проговорил Гарри.

— Он никогда не причинял мне вреда, — встала за защиту отца собеседница.

— И поэтому ты готова позволять ему убивать? Потому что пока он не тронул тебя? — чуть повысил голос Гарри.

— Но вы же даже не уверены, что это он! — воскликнула Аделаида.

— Да. И мы не узнаем правду, пока не поговорим с ним. Пожалуйста, помоги нам.

Ещё пару минут Аделаида простояла, молча смотря на дерево. Солнце играло на жёлтой листве, раздавался смех учеников, и на душе дочери Ромили был камень. Она не знала, что ей следовало делать. Имела ли она право подвергать опасности людей? Опасности, от которой её так старалась оградить мама.

— Он живёт в Стоунхэйвен, в Шотландии.

Гарри получил более подробный адрес и поблагодарил новую знакомую.

— Если тебе что-нибудь понадобится: помощь, информация... — замялся он, вытаскивая из кармана листок бумаги и ручку. — Ты всегда можешь прийти в Министерство Магии. Я тоже буду там. Это твой мир, Аделаида. Не бойся его.

Через несколько минут команда мракоборцев вместе с Гарри аппарировала в указанное место. Небольшой городок, располагающийся на берегу Северного моря, окружённый просторными полями и редкими дорогами, был отличным местом для ищущего укрытия преступника. Он не был ни настолько малонаселённым, чтобы жители замечали каждое новое лицо, ни слишком оживлённым, чтобы вызывать интерес к загадочным одиночкам, живущим посреди полей.

Найдя нужную улицу, мракоборцы остановились на дороге и принялись осматривать местность. Но смотреть было почти не на что — по краям простирались лишь бескрайние поля. Ни людей, ни животных, ни машин.

— И каков план? — поинтересовался Гарри.

— Для начала найти дом, — ответил высокий мужчина по имени Джон, и Поттер удивлённо посмотрел на него, а затем вернул взгляд на небольшой обветшалый коттедж, рядом с которым они стояли. Выяснилось, что кроме него дом видеть не мог никто. Аделаида оказалась хранителем тайны своего отца, открывшим местоположение только Гарри.

Несмотря на отсутствие помощи, Гарри вызвался проверить дом. Было решено, что Поттер постарается выманить Ромили на улицу, где его смогут поймать мракоборцы. Команда укрылась за ближайшими деревьями, а Гарри направился к коттеджу. Прислушиваясь и стараясь не шуметь, он прошёл к задней двери и, прошептав «Алохомора», пробрался внутрь.

— Гоменум ревелио! — проговорил он, и заклинание продемонстрировало отсутствие других людей в доме.

Немного расслабившись, Гарри прошёлся по комнатам в надежде обнаружить что-нибудь, что могло бы подтвердить его подозрения или помочь в расследовании. Он изучал фотографии, листы бумаг и загадочные предметы, но так и не нашёл ничего, что подтолкнуло бы его к разгадке. Дом находился в неухоженном состоянии. Пыльный, холодный, он казался бы необитаемым, если бы не неряшливо оставленная постель и остатки еды, не успевшие ещё протухнуть.

Вернувшись к мракоборцам, Гарри сообщил им о ситуации и вызвался остаться наблюдателем. Особый блокнот для связи должен был оповестить остальных в случае возвращения Ромили. Пока же в их присутствии не было никакого смысла, так как никто, кроме Гарри, не мог видеть обветшалый коттедж. В итоге представители Министерства удалились, а Гарри снова вернулся на тёмную кухню и спрятался в шкафу: он не хотел давать Ксэнтусу возможность улизнуть.

В конце рабочего дня Артур Уизли устало покинул свой кабинет. Сегодня ему пришлось особо потрудиться, проверяя вместе с подчинёнными внезапно обнаруженный подпольный магазинчик поддельных магических предметов, а затем потратив ещё три часа на написание мало кому нужного, но неизменно подробного отчета. Поэтому уйти с работы мистер Уизли был рад как никогда. Тело затекло от многочасового сидения на месте, живот урчал от голода, а голова уже почти не соображала, утомлённая перечислением утренней работы на десятке листов. Предвкушая плотный ужин, Артур дошел до Мракоборческого отдела и по привычке заглянул внутрь. Уже несколько недель он заходил после работы за Гарри, и они вместе отправлялись в Нору, но на этот раз мистер Уизли обнаружил в помещении лишь трёх сидящих за столами сотрудников. Одним из них был Тэрон Глассби, начальник Гарри, к которому и решил обратиться удивлённый Артур. Он плохо знал коллегу, но Глассби обладал располагающей к себе внешностью и хорошими манерами, оттого Артур чувствовал себя с ним комфортно, словно они были старыми друзьями.

— Тэрон! — воскликнул мистер Уизли, входя в кабинет. — Я зашёл за Гарри. Он закончил?

— Добрый вечер, Артур, — поприветствовал Глассби. — Боюсь, сегодня Гарри на задании. Он остался для выполнения очень важной миссии.

— Да? Есть продвижения в поисках Пожирателей Смерти? — оживился мистер Уизли.

— Да, мы нашли дочь одного из них, она дала нам адрес, вот только, оказалось, что девушка — хранитель тайны, и дом может видеть только Гарри.

— Вот так незадача! И он сейчас там? Один?

— Да, в Стоунхэйвен, — подтвердил Тэрон. — Но не волнуйся, как только что-то изменится, он нам сразу сообщит, и мы уже через минуту будем там.

— Стоунхэйвен? Это в Шотландии?

— Да. А что, хочешь занести ему ужин? Если что, он у коттеджа неподалёку от залива Холл, — усмехнулся Глассби. — Не переживай ты так. Гарри победил самого Волдеморта! Он справится с наблюдением. К тому же, мы не собираемся оставлять его там одного. Видишь — ждём весточки.

Тэрон указал на ещё двух мракоборцев, которые скупо улыбнулись, услышав упоминание о себе, и вернулись к делам. Но Артур всё равно переживал. Мысль о том, что, несмотря на окончание войны, всё ещё было небезопасно и Гарри мог пострадать, лишила мистера Уизли аппетита. Он всегда относился к другу Рона как к собственному сыну, а теперь, когда тот начал встречаться с Джинни, и подавно. А ещё одного сына Артур потерять не мог.

Вернувшись домой, он не смог скрыть своего испортившегося настроения, когда Джинни сбежала вниз в надежде увидеть любимого, а Рон нахмурился, заметив, что отец вышел из камина в полном одиночестве.

— А где Гарри? — спросили дети в унисон, и мистер Уизли тяжело вздохнул, бросая взгляд на жену. Всё ещё слабая Молли сидела в кресле и вязала вручную, коротая время с Роном, Биллом и Флёр.

Конечно, смолчать Артур не смог. Обеспокоенный, он выложил всё как на духу, и уже через пару минут Рон и Джинни кричали о том, что они обязаны отправиться Гарри на помощь.

— Из-за этого мерзавца я чуть себе горло не располосовал! И мама всё ещё плохо себя чувствует! — воскликнул Рон.

— Мы не можем оставить Гарри там одного, — подтвердила чуть ли не подпрыгивающая на месте Джинни.

— Но вы ничего не сможете сделать, — грустно заметил мистер Уизли. — Вы даже в дом не войдёте!

— Значит, подождём снаружи.

— Рон, дорогой, — вмешалась миссис Уизли, — я думаю, мракоборцы справятся лучше тебя. Они же не собираются бросать Гарри.

— Да они уже его бросили! Кто там вообще сейчас в отделе? Я никого не знаю! Почти все, кому мы доверяли, мертвы. Им может быть плевать на Гарри.

— Не стоит осуждать незнакомых людей, Рональд Уизли! — раздражённо проговорила Молли, не желающая разводить панику без причины. Но на душе её всё равно было неспокойно.

Вздохнув, миссис Уизли приложила руку к груди и перевела взволнованный взгляд на мужа.

— Вы что, все хотите туда отправиться?

— Я тоже могу пойти с ними, дорогая, если всем так будет спокойней, — предложил мистер Уизли.

Так и порешили. Молли удалось удержать дома Перси, Джорджа, Билла и Флёр, а к не желающим ничего слышать Рону и Джинни была приставлена охрана в виде Артура.

Тройка аппарировала к заливу Холл, когда уже вовсю смеркалось. Осмотрев местность, прибывшие разочарованно переглянулись, понимая, что действительно ничем не могли помочь Гарри, так как не имели ни малейшего представления о том, где он находился. Вокруг виднелись лишь поля, леса, дорога и вода. Ничего необычного. Ничего примечательного. Когда вдруг — откуда-то неподалеку раздались знакомые хлопки, и Рон, Джинни и мистер Уизли бросились на звук.

Гарри просидел в укрытии, прислушиваясь к каждому звуку и обдумывая свои действия после появления Ромили, несколько часов. Он размышлял о том, стоило ли ему тут же сообщить о его прибытии мракоборцам, теряя драгоценное время, или лучше было бросить в Пожирателя «Ступефай» из своего укрытия. Гарри невольно вспоминал прошлые дуэли, и внутри него загоралась злость, побуждающая скорее отомстить безжалостному преступнику. Тому, кто использовал невинную девушку в качестве своего Хранителя тайны; тому, кто, вероятно, убил множество «неверных» Тёмному Лорду; тому, кто засадил в тюрьму Гермиону и покусился на Рона; тому, кто воевал в Битве за Хогвартс на стороне Волдеморта.

Он появился лишь спустя четыре часа. С громким хлопком, где-то в районе гостиной. Но не успел Гарри даже подумать о своих дальнейших действиях, как услышал чей-то взволнованный и на удивление знакомый голос.

— За вами идет Поттер, вам надо уходить!

И Гарри, повинуясь мгновенному порыву, выскочил из шкафа и бросил в противника заклинание. Ромили отклонил его и удивлённо всмотрелся в Гарри. Как и сказал Малфой, это был высокий мужчина с угрюмым прямоугольным лицом. Выглядящий устрашающе, но в тот момент откровенно изумлённый тем, что Поттер за ним вовсе не шёл, а уже находился в его доме.

А рядом с ним, к невероятному изумлению обескураженного Гарри был обладатель знакомого голоса. Взволнованный, настороженный мистер Балстроуд.

Адвокат Малфоев.

— Экспеллиамус! — выкрикнул Гарри, направив на того палочку, но мистер Балстроуд ловко отклонил заклинание. Он стрельнул чем-то в ответ, но на этот раз уклонился Поттер.

На помощь адвокату пришёл Пожиратель смерти. С суровым выражением лица он швырнул заклинанием, но к своему огромному удивлению Гарри услышал лишь «Петрификус тоталус». Успев увернуться, он бросил заклинание в ответ и начал отступать к выходу.

Балстроуд метнул в Поттера чем-то разрушающим, отчего выбило дверь на кухне, и её стекло разлетелось на мелкие осколки.

— Инкарцеро! — сделал шаг вперёд Гарри, нападая на адвоката, а затем без промедления бросая «Ступефай» в Ромили.

Пожиратель бросился прочь: обогнув диван, он вылетел из дома через переднюю дверь, и Гарри, помчался следом, параллельно отбиваясь от нападок Балстроуда.

Все трое выбежали на траву, и в Гарри вновь полетело два белых луча с разных сторон. Он успел отклонить один. Второй отбросила внезапно появившаяся Джинни.

Рон и мистер Уизли также встали на защиту Гарри и присоединились к борьбе с двумя мужчинами, отчего на лице мистера Балстроуда отразилась паника. Он бросил растерянный взгляд на Ромили, а затем снова посмотрел на четырёх противников, шансов победить которых у него с каждой секундой становилось всё меньше.

Только не такими заклинаниями.

— Экспульсо! — и снова ничего. Ловко, словно отмахиваясь от мухи, Артур Уизли отбросил заклинание, а Гарри, Рон и Джинни продолжали нападать. Сил уже не оставалось. Он защищался от детей, но нападал на Артура. На яростно бьющегося отца семейства, который вёл себя так, словно защищал свой дом. И вдруг: — Конфринго!

Балстроуд перевёл палочку так резко, что Джинни не успела перехватить заклинание. Она не ожидала, что удар полетит в неё, и фиолетовый луч попал прямо в цель. Большой сильный взрыв отбросил хрупкую воительницу, и все трое её соратников на секунду замерли.

Больше атак не было. В них не полетело ни одного луча, они не услышали ни единого выкрика. Балстроуд и Ромили, воспользовавшись замешательством противников, аппарировали, и те остались наедине со своей потерей.

Одежда и лицо Джинни пылали огнём.