Глава 9. Дорогие сердцу

Ночью им обоим снились кошмары. Схватившие их дементоры, возвращение в Азкабан без возможности вновь выбраться и насмехающийся таинственный убийца, расправляющийся с их любимыми. Ужас сковывал, заставляя сердце замирать в груди и распространяя по телу холод. Жестокий лёд — такой же, какой окутывал при появлении тёмных монстров.

Драко просыпался за ночь три раза. В холодном поту, с резким вдохом и распахнутыми в панике глазами. Тяжело дыша, он судорожно осматривался и, только прислушавшись к тишине, дабы убедиться, что ничего не случилось, и увидев спокойно спящую рядом Гермиону, Малфой опускался обратно на подушку и вновь засыпал.

Четвёртый кошмар разбудил его уже утром. Драко резко раскрыл глаза и сощурился от яркого солнца, заливающего спальню. Его носа тут же коснулся лёгкий аромат шампуня из горных трав, и Драко заметил, что спал, уткнувшись в разметавшиеся по подушке волосы Гермионы. Она лежала, повернувшись к нему боком и мёртвой хваткой вцепившись в его правую руку. Сжавшись, как маленький напуганный ребенок, беспомощный в своём кошмаре.

Малфой не был готов признаться, что именно заставило его прийти ночью в спальню. Драко считал ниже своего достоинства сказать, что вовсе не жёсткий диван стал причиной, по которой он не мог уснуть, постоянно нервно поглядывая в окно. Вероятно, он теперь тоже, как и его отец, будет до конца жизни вздрагивать от каждого шороха.

Но он выбрался. Он лежал на мягкой кровати в лучах солнца, зная, что ничто не помешает ему насладиться природой или вкусной едой, что никто не вырвет с корнем надежду из его сердца. А Люциус по-прежнему был там. Драко бросил его, как бесполезную поломанную вещь, и от этой мысли начинало мутить.

Малфой вытащил руку из-под ладони Гермионы и, поднявшись с кровати, направился в ванную. Он остановился перед зеркалом и посмотрел на своё непривычное отражение. На совершенно другого человека, не знакомого прежде. Чужого. Это не был Малфой — наследник чистокровного рода, уважаемый и внушающий опасения. Полный достоинства и блеска, словно новенькая монета. Привыкший исключительно к лучшему, повелевающий окружающими и не нуждающийся в заботе и одобрении других. Теперь перед ним стоял простой ничем не примечательный парень, в глазах которого была уязвимость. Та самая, которую терпеть не могла его семья. Та, что выдавала страх в душе обывателей и заставляла окружающих сопереживать им. Недостойным существам. Тем, до уровня которых истинный Малфой никогда бы не опустился.

Был ли смысл пытаться сохранить его остатки? Или всё было потеряно безвозвратно?

Когда Драко вышел из ванной, Гермиона торопливо заправляла кровать. На ней была всё та же рубашка, измятая после сна, а волосы были спутаны. Всё ещё сонная, Гермиона нервно поправила одеяло и, даже не взглянув на Малфоя, прошлёпала босыми ногами на кухню. И этот её образ, домашний и непосредственный, показался невольно посмотревшему вслед Драко невероятно привлекательным.

Ну вот — ещё одно подтверждение, что от прежнего Малфоя остались крупицы — раньше неряшливость его раздражала. Если у Пэнси выбивался из причёски хоть один волосок, ему всегда хотелось заправить его. Его выводили из себя неглаженые рубашки и грязные туфли, прошлогодние костюмы и неаккуратно повязанные галстуки. Он всегда старался выглядеть идеально, словно безупречный вид, надёжно укрывавший беспорядок у него в душе, и был его стержнем и защитой. Подобного Драко всегда требовал и от окружающих. Он тщательно выбирал друзей — только лучших, только из наиболее влиятельных семей, с чистейшими родословными. Людей, которые являлись воплощением аристократизма. Они всегда были его компанией. Теми, кто соответствовал ему, как серебряные вензеля на фамильном имуществе соответствовали громкому имени. Вызывающими чувство превосходства и абсолютное безразличие в глубине души.

Идеальные вещи редко западают в сердце.

Но пора было выкинуть эти мысли из головы.

Драко вышел на кухню и, заметив чайник на каком-то неизвестном для него устройстве, растерянно осмотрелся. С рождения окружённый домовыми эльфами, он никогда не готовил себе сам, и уж, тем более, не делал это при помощи маггловской техники.

— Как тут чай заварить? — раздражённо спросил он, и Гермиона невольно улыбнулась. Она поднялась со стула и прошла к Малфою, стоящему около газовой плиты.

— Нужно зажечь газ, — проговорила она, чиркая спичкой и поднося ту к конфорке. Драко поставил чайник на огонь, и Грейнджер пожала плечами, словно говоря: «Всё просто».

Малфой, всем своим видом показывающий пренебрежение к подобным знаниям, осмотрелся в поисках еды. Он начал заглядывать в шкафчики и ящики, но везде была лишь кухонная утварь.

— Нам нужно как можно скорее связаться с моей матерью, — проговорил напарник, так и не найдя ничего, кроме банки тушёнки. — А ещё сходить в магазин.

— Но у нас нет денег, — грустно заметила Гермиона.

— Поэтому я и говорю, что надо встретиться с моей мамой, — раздражённо пояснил Малфой, будто Грейнджер не могла сложить два и два. — А пока придётся опуститься до воровства. Если ты, конечно, не хочешь умереть с голоду на воле, после того, как выжила в Азкабане.

Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что едва ли у них был другой выход. В этот раз им не удалось подготовиться к долгой жизни в бегах. У них не было ничего, кроме палочки, которая, к сожалению, как раз-таки еду создавать не могла.

— Только не сегодня. В первые несколько дней за Нарциссой будут следить особо пристально. Если, как ты и говоришь, она станет приходить в парк, мракоборцам необходимо будет время прийти к выводу, что она ходит туда гулять, а не встречаться с беглым сыном. Так что придётся нам пройтись по магазинам, — кивнула, смирившись, Гермиона. — В десяти минутах отсюда есть небольшая деревня, там мы сможем найти всё, что нужно.

Что они и сделали. Всё ещё голодные, Драко и Гермиона вышли из дома на берегу и направились в ближайший населённый пункт, состоящий всего из нескольких скромных улочек и автобусной остановки, откуда транспорт отходил всего пару раз в день. Однако, как и сказала Грейнджер, они смогли найти в единственном на всю округу магазинчике всё необходимое. Взяв продукты и кое-что из средств первой необходимости, беглецы использовали заклинание «Конфундо» на продавце и направились прочь из деревни.

— Как думаешь, надолго ли мы здесь в безопасности? — поинтересовался обеспокоенно Малфой, невольно оглядываясь.

— В этой деревне живёт семья волшебников, так что использование магии в её окрестностях никого не удивит. Мистер и миссис Бэгчайлд — довольно знаменитые травологи. Я читала про них, когда мы были здесь с родителями.

Драко лишь довольно повёл головой и рухнул на траву. Они вновь оказались на высоком берегу, с которого открывался великолепный вид на бескрайний океан, сливающийся с небом, но бывший заключённый не хотел смотреть на воду, поэтому присел на землю, так и не дойдя до края. Голодный, он достал из пакета сэндвич и сок и устроил импровизированный пикник. Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Она открыла йогурт и глубоко вздохнула, подставляя лицо нежному ветерку.

— Ты ведь умеешь вызывать патронус, верно? — как бы невзначай спросила Грейнджер, не отрывая взгляда от своей еды.

Драко нахмурился, не желая затрагивать постыдную для него тему, и предпочёл найти спасение в привычной язвительности.

— А что, боишься, что мне придётся тебя спасать?

— Вижу, как ты постоянно оглядываешься, — всмотрелась в его глаза Гермиона. Серые, цвета вечного грозового неба, они хранили в себе столько же волнения, сколько и сгущающиеся тучи. Драко неловко опустил взгляд и прочистил горло.

— Ещё бы тут не оглядываться! За нами вообще-то дементоры охотятся, если ты не заметила.

— Да, но я бы больше боялась мракоборцев. Дементоров можно отогнать. Поэтому я и спрашиваю у тебя насчёт патронуса. Это не моя прихоть, Малфой, разговор идёт о нашей безопасности.

— Да у меня всё равно палочки нет!

— Но будет. А даже если и так: что, если я не смогу произнести заклинание?

— Значит, аппарируем, — неуверенно ответил Драко, повышая голос. Ему совсем не нравился этот разговор. Он не привык признаваться в слабости. И Гермиона это поняла.

— Я могу тебя научить.

Он лишь усмехнулся, словно говоря: «Мне такие учителя даром не нужны!». Грейнджер сжала зубы, стараясь не заводиться от его невыносимого поведения и, отняв у Драко сэндвич, бросила тот в пакет и аппарировала вместе с Малфоем.

Они оказались на лугу, окружённые густым лесом, среди нетронутой природы родной Англии. На деревьях пели птицы, и казалось, что на много километров вокруг не было ни единого человека.

— Куда ты меня притащила? — на лице Драко отразилось привычное недовольство, словно он почувствовал отвратительный запах.

— Какая разница? Тренироваться, — безапелляционно заявила Грейнджер.

Она бросила палочку Малфою, и тот поймал её в самый последний момент.

— Давай. Покажи мне, что можешь. Заклинание ты знаешь, — скомандовала Гермиона растерянному Драко. Он перевёл беспомощный взгляд с палочки на девушку и поморщился.

— Не стану я этого делать! Я не твой подопытный кролик!

— Тебе просто нужно подумать о чём-то хорошем. Самом светлом, что было в твой жизни. Собрать это воспоминание и сделать его своей опорой. А потом произнести слова. У тебя получится, — заверила Грейнджер. — У всех получается. Гарри обучал нас в Отряде Дамблдора, и практически у всех появился телесный патронус.

— Ну конечно, если сам Поттер взялся за дело! — пробурчал Малфой, буквально выплёвывая слова.

— Гарри очень помог нам. Заклинание сложное, у меня тоже долго не получалось, но он объяснил, как важна концентрация. Тебе нужно позволить чувствам заполнить тебя. Разве лишним будет умение отгонять дементоров?

Гермиона взглянула на неподвижного Драко, на лице которого отражалось полное безразличие к её речи. Кажется, все её слова ударялись о глухую стену выстроенной защиты, снять которую значило добровольно показать свою уязвимость. Позволить ничтожной грязнокровке учить чему-то его. Ну как же он мог?!

Гермиона выхватила палочку у Малфоя и, закрыв на пару секунд глаза, прошептала: «Экспекто Патронум». Белый свет вырвался наружу, преобразуясь в юркую выдру, которая облетела Грейнджер, будто пытаясь пощекотать.

— Что за крыса? — бросил Малфой.

— Это выдра, — с каменным лицом ответила собеседница. — Патронус мы не выбираем. Так что у тебя, скорее всего, будет гиена или червяк.

Гермиона тут же пожалела о сказанных на эмоциях словах, так как глаза Малфоя вспыхнули гневом, а на лице отразилось прежнее отвращение. Казалось, ещё секунда, и он выплюнет: «Заткнись, поганая грязнокровка!». Но Драко только резко развернулся и стремительно пошёл прочь, убрав руки в карманы.

Он направился в лес, гонимый злостью и смущением, и Гермиона поняла, что был только один способ его остановить.

— Ты такой слабак, что боишься даже попробовать? — крикнула она вслед, невольно морщась от собственных слов. Ещё никогда и никому она не бросала столько оскорблений. Его компания, определённо, плохо на неё влияла.

Драко, однако, резко остановился. Гермиона заметила, как он весь напрягся. Как вибрировал каждый натянутый нерв в его теле, пока он решал, ответить обидчице или продолжить путь. Но он же не мог просто уйти, не мог не опровергнуть её гнусные слова.

— Заткнёшься ты уже когда-нибудь? — наконец, прокричал Малфой, резко развернувшись, и стремительно подошёл к Гермионе. Он остановился всего в нескольких сантиметрах от неё, сжимая кулаки так, как хотел бы сжать её шею, и окинул девушку уничижительным взглядом с ног до головы.

Тело Гермионы вспыхнуло. От того, как он смотрел на неё, хотелось ударить, что было мочи. Бить и бить, пока он не засунет подальше своё пренебрежение ею. Она — человек! Она не ничтожное существо, недостойное его внимания. Не отброс общества, по недоразумению родившийся и попавший в Хогвартс. Никто в жизни не заставлял её так себя чувствовать. Все важные для неё люди её любили. И только он одним своим взглядом мог окунуть её в грязь.

И она действительно чувствовала себя запачканной, ничтожной, гадкой.

И ненавидела его за это.

За то, какую реакцию вызывали его жалкие выпады, за то, что его мнение почему-то влияло на её настроение.

Было бы чудом, если бы она заставила его улыбнуться. Земля бы разверзлась, если бы Малфой позволил себе взглянуть на недоведьму без неприязни.

— Какой же ты мерзавец! — процедила сквозь зубы Гермиона. — Я пытаюсь тебе помочь, а...

— А мне не нужна твоя помощь! — проревел, словно лев, Драко прямо в лицо собеседнице, что заставило её отклониться. Но она не смела сделать шаг назад, не смела показать слабость.

— Конечно, как же тебе могу помогать я? Кто я такая, чтобы даже разговаривать с великим приспешником Волдеморта?! — выкрикнула Грейнджер изо всех сил. Лицо её пылало от ярости, а тело дрожало от желания защититься и поставить своего обидчика на место.

Всё из-за таких, как он!

Из-за таких уничтожались семьи магглов, из-за таких существовали унизительные законы, из-за таких погибали невинные нечистокровные ученики.

Из-за таких появился Волдеморт. Он был воплощением всех идеалов и мечтаний чистокровных семей. Семей, из-за которых ей пришлось бросить родителей, из-за которых погибли Фред, Сириус, Люпин и Тонкс. Из-за которых Невилл находился в психушке.

Из-за которых её приговорили к Азкабану.

— Это вы во всём виноваты! Такие, как ты, как твоя мерзкая семейка! Вы начали войну, вы заварили всю эту кашу. Из-за вас мы сейчас здесь!

Грейнджер топнула ногой, сжимая кулаки и крича, почти срываясь на визг.

— Я ненавижу тебя! Презираю всё, что связано с твоим миром! И с тобой, с твоей наглой рожей, с твоими гадкими словами, с самим твоим существованием! Я хочу обратно свою жизнь!

Голос сорвался, и слёзы полились из глаз, когда вся обида на произошедшее и на чудовищную несправедливость этого мира выплеснулась на остолбеневшего Драко, глотающего оскорбления. Давящегося ими.

Гермиона заплакала. Надрывно, отчаянно, всхлипывая и пошатываясь, медленно склоняя голову и опускаясь на землю.

Она не заметила, как её голова припала к груди Драко, а рука вцепилась в рубашку, ища поддержки. Но ноги всё равно подогнулись, и Грейнджер опустилась на траву. Он опустился с нею.

— Я хочу домой, — всхлипывала Гермиона, заливая слезами одежду Малфоя, и он сидел, упершись подбородком в её голову и безотрывно смотря перед собой. Рядом с ним была больше не высокомерная выскочка, храбрая заучка и всезнающая золотая девочка. Рядом с ним была всего лишь восемнадцатилетняя девушка-подросток, придавленная грузом событий, разом опустившихся на плечи. Девушка, просящая защиты и поддержки, ранимая и хрупкая, которой нужны были тепло и сила.

А что он мог ей дать?

Он был так же сломлен, как и она. Точнее, она была даже сильнее. Для неё это была лишь минута слабости, для него это была слабости жизнь.

Ему тоже нужна была поддержка. Ему тоже нужно было найти где-то источник сил. Ему тоже нужен был партнер рядом. Тот, кто станет соратником, а не соперником. Но сколько бы раз Малфой себе это ни повторял, он не прекращал язвить. Он больше не бросался в неё ядовитыми словами, но окатывал не менее ядовитыми взглядами. Отточенными с самого детства. Это он умел. Унизить одним взглядом.

Много же пользы было от этого сейчас!

— Хочешь, поедем в Австралию?

Слова слетели с губ до того, как Малфой сумел осознать их смысл. Они не могли поехать в Австралию: у него здесь были мама и отец, но почему-то на секунду Драко действительно захотелось сделать это. Ей нужно было к родителям, а он хотел, чтобы она успокоилась.

Гермиона и забыла, что сболтнула ему как-то о местоположении своих родных. Что во время очередных размышлений о том, как ужасна их жизнь, она заметила, что родители Драко хотя бы были рядом с ним, в то время как её жили, не помня ничего, на другом материке.

Но слёзы прекратились. Нелепое предложение Малфоя грянуло, словно гром среди ясного неба, и Гермиона вдруг осознала, что сидела, уткнувшись в его рубашку, и что его голова касалась её головы.

Что её вновь окружал его запах. Запах тела и пота, который почему-то совершенно не отталкивал её.

Ещё минуту назад она говорила, что ненавидит его, а теперь сидела, кутаясь в его запах.

Ненормальная.

Гермиона разжала руку, отпуская смятую ткань, и Драко отстранился от неё, растерянно смотря в заплаканные шоколадные глаза. И странный порыв стереть с щеки слезу ошеломил Малфоя. Гермиона была такой уязвимой, что её невольно хотелось защитить, словно хрупкую птицу с перебитым крылом.

Драко как-то подобрал такую, когда ему было шесть. Воробушек упал на территорию мэнора, сбитый заклинанием тренировавшегося отца. Юный Малфой тогда подбежал к нему, перепуганный и взволнованный, взял в маленькие ладони и понёс матери, чтобы та залечила рану. Но отец остановил его, не позволив дойти до дома.

— Что ты делаешь, Драко? — сурово спросил Люциус, будто сын совершал постыдную ошибку. — Слабых не жалеют.

Он взял птицу из рук маленького Драко и безразлично выбросил в траву, не потрудившись даже решить её судьбу. Выживет — ладно, умрет — так ей и надо, будет мучиться — что ж, таков удел всех слабаков.

Слабость постыдна так же, как и жалость. Ни одна, ни другая не возвысят тебя. Они лишь тормозят, не позволяя стать тем, кем ты хочешь.

Драко всегда это помнил.

Но почему-то ему совсем не хотелось «выбросить» Гермиону. Он не мог заставить себя даже подняться.

— Мы не можем, конечно, — мягко проговорила она, последний раз всхлипывая, и Малфою пришлось изрядно поднапрячься, чтобы вспомнить свои последние слова. А, ну да, его гениальное предложение отправиться на другой конец света. — Нам надо найти настоящего убийцу.

— И как ты предлагаешь это сделать? Как вообще можно найти человека, скрытого мантией?

— Можно, — вдруг осознала Грейнджер. — Есть заклинание, которое позволяет видеть магию. Если зачаровать, например, очки, мы получим возможность распознать, когда рядом находится что-то волшебное, даже если оно сокрыто от глаз.

— Да, это можно сделать, — задумался собеседник, вспоминая, что сам читал о подобном заклинании.

— Хорошо, — кивнула, добавляя дело в мысленный список, Гермиона. Она поднялась на ноги, отряхнула одежду и неловко осмотрелась. Драко поднялся следом. — Только нам всё равно нужно научить тебя «Патронусу».

— Я не могу, — тихо признался Малфой, уставший от споров.

— И не сможешь, если не будешь учиться, — настойчиво, но как-то даже ласково, проговорила Грейнджер. — Должно же быть что-то. У всех есть что-то хорошее, даже если оно причиняет боль. Просто попробуй.

— Ты думаешь, это мой первый раз? — приподнял бровь Драко, но Гермиона лишь настойчиво ждала.

Снова не оставляя ему выбора. Как тогда, когда он дал ей руку. Воспоминание защекотало внутри, и Драко стряхнул его, как неугодную муху с одежды.

Что-то светлое... Что дарило ему радость? Малфой задумался. В памяти всплыли лица друзей и их учёба в Хогвартсе. Что ж, стоило попробовать.

Драко взмахнул палочкой и неуверенно проговорил: «Экспекто патронум».

Ничего.

Ну конечно. А кто-то думал, что будет иначе? Но Малфой не собирался сдаваться так просто.

Снова сконцентрировавшись, он оживил воспоминания и повторил действие. А потом ещё и ещё. И снова пустота. Ни пшика, ни намека на патронус. Ничего.

— Эта штука вообще работает? — воскликнул он. — Инсендио!

Трава у ног тут же вспыхнула, лишая Драко последней отговорки.

— Финита!

Он пытался в течение ещё нескольких минут, становясь всё более раздражённым с каждой неудачной попыткой. Гермиона сидела на траве, наблюдая за действиями Малфоя и размышляя о своём. Она вертела в руке подсыхающую травинку, слушая успокаивающий шум листвы и повторяющиеся выкрики Драко.

— Ты его ещё с яркостью в душе произнеси! — не удержалась от критики Грейнджер спустя несколько минут наблюдения за кипятящимся волшебником.

Она поднялась с земли и, пройдя к ученику, стала чуть позади.

— Успокойся, — прошептала Гермиона, касаясь дыханием его шеи, и Малфой вдруг ощутил, как мурашки табуном пронеслись по спине. Всё тело напряглось, и Драко пришлось глубоко вздохнуть, чтобы направить мысли в нужное русло. — Не торопись. Подумай о том, кого любишь. О том, когда смеялся рядом с ними. Когда не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось.

Наверное, не лучший пример беззаботного счастья, но на ум Драко сразу пришёл разговор с отцом в далёкие одиннадцать лет. Когда ему только-только пришло письмо, и Люциус напутствовал сына. Он тогда как раз накануне сотворил своё первое боевое заклинание, воспользовавшись старой палочкой покойного дедушки. В тот день не было ничего, что могло заставить отца злиться на него или разочароваться в нём. Он был его примерным сыном, наследником рода, в жизни которого всё складывалось так, как и должно было. Люциус тогда гордился своим мальчиком, и даже удостоил его крепким мужским рукопожатием, как взрослого. И тогда Драко, как никогда, чувствовал себя важным и достойным. Любимым своим отцом.

Робкий белый свет вырвался из кончика палочки, и ученик опешил, не обратив внимания на произнёсенные им же секундой ранее слова. Сияющий патронус вытянулся вперёд на метр и затем исчез, растворившись в воздухе.

— Ну вот! — усмехнулась от радости Гермиона, Драко и сам не смог удержаться от робкой улыбки. — Я же говорила, что ты сможешь.

После тренировки пара вернулась в дом при маяке и занялась приготовлением обеда. В их распоряжении теперь была такая роскошь, как продукты, поэтому Гермиона могла сполна насладиться готовкой. Она упивалась каждым запахом, каждым ощущением и посмеивалась, как ребенок, глядя на ворчащего Малфоя. Драко было поручено почистить картошку, но никогда прежде не делавший ничего подобного Малфой совершенно не справлялся. Он всеми способами старался избежать участи повара, но Гермиона заявила ледяным тоном, что если он не станет готовить, то не будет и есть, а после месяцев в Азкабане курица с картошкой представали невиданными кулинарными изысками.

В итоге, с горем пополам, дуясь от усмешек Гермионы и бросая колкие замечания в ответ, Малфой справился с задачей. Еда была отправлена в духовку, и вскоре бывшие заключённые смогли насладиться первым за долгое время нормальным обедом. Накануне у них были лишь завтрак и ужин.

Вечером Драко вновь ходил прогуляться, а Гермиона провела время за найденной в шкафу книгой.

— Завтра, — проговорил Малфой, когда перед сном они сидели в гостиной. Гермиона всё ещё читала, погружённая в рассказ о мореплавателе, а Драко лежал на диване, скучающе смотря в потолок. — Завтра нам надо встретиться с моей матерью. За ней всё равно не перестанут следить, так что просто будем осмотрительнее.

Грейнджер не стала возражать. Чем скорее они встретятся с Нарциссой, Роном и Гарри, тем лучше. Тем более, у них был план.

На следующее утро Малфой проснулся, вновь разбуженный ярким солнечным светом, проникающим через окно над кроватью. Его нос снова тонул в копне волос Гермионы, принявших свой прежний каштаново-непослушный вид, а тело было напряжено от утреннего возбуждения, напоминавшего молодому парню, как давно он ни с кем не спал.

«Только этого не хватало», — стыдливо подумал Драко, бросая встревоженный взгляд на соседку. Но Гермиона мирно спала, лежа на спине и подложив руку под голову. Её грудь размеренно вздымалась под полосатой рубашкой, а левая нога, согнутая в колене, высовывалась из-под пушистого одеяла, приковывая внимание и без того заведённого Драко. Запах Грейнджер, упоительно соблазнительный, настойчиво проникал в лёгкие, а гладкая кожа казалась, как никогда, нежной, вызывая желание прикоснуться. Малфой невольно подался вперёд, не отводя глаз от Гермионы, и остановил себя буквально за секунду до того, как коснулся её талии, очертания которой просматривались под тканью рубашки.

Ему определённо нужно было найти кого-то для секса. Иначе ещё несколько таких пробуждений, и он не выдержит. Не робот же он, в конце концов! А Грейнджер, как назло, незаметно успела превратиться из неприглядной замарашки в соблазнительную девушку.

Тихонько соскользнув с кровати, Драко скрылся в ванной, а Гермиона резко распахнула глаза и втянула воздух так, словно до этого задерживала дыхание. Она не хотела, чтобы Малфой узнал, что она проснулась раньше. Что лежала несколько минут, повернув голову к нему и смотря на безмятежно спящего Драко, на чьем лице не было ни злости, ни презрения. Она рассматривала его вновь посветлевшие волосы и высокий лоб, на который они спадали, острый нос и закрытые глаза с длинными тёмными ресницами. Гермиона думала о том, как мало в нём было от высокомерного слизеринца, и представляла Малфоя, который не грубил окружающим и не ставил себя выше нечистокровных волшебников. Который был простым парнем.

Да, мечтать не вредно.

Гермиона знала, что, стоило Малфою отрыть глаза, всё снова вернётся на круги своя. Он снова будет презирать её.

Драко вдруг зашевелился и глубоко вздохнул, выныривая из сна, и Гермиона закрыла глаза, не желая давать Малфою повод для очередной подколки. Она слышала, как он приподнялся и замер, о чём-то задумавшись. А потом его рука слегка коснулась её рубашки. Ткань задела кожу, и сердце Гермионы подскочило в груди и резво застучало, заставляя хозяйку забеспокоиться о том, как бы оно не выдало её. Только в тот момент она осознала, что лежала, приподняв обнажённую ногу, и ей безумно захотелось спрятать ту обратно под одеяло, однако сделать это, по-прежнему притворяясь спящей, было весьма проблематично. Поэтому Грейнджер продолжила изображать сон, замерев и усиленно контролируя своё дыхание. А потом он ушёл, и она выдохнула так, словно миновала столкновение с Пожирателем Смерти.

Хотя, в этом сравнении была доля правды.

Задумчиво смотря на остывающий кофе, Нарцисса Малфой перечисляла в уме все возможные варианты дальнейших действий для Драко. Она сидела за столом в одном из баров для волшебников и размышляла о том, что грозило её сыну. Перед ней лежала вчерашняя газета, на главной странице которой, впечатываясь в память каждой буквой, красовалась надпись:

«ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: Пожиратель Смерти и подруга Гарри Поттера.

Вчера был совершён четвёртый в истории государственной тюрьмы «Азкабан» побег. Бывший Пожиратель Смерти, Драко Малфой, 18, и подруга Гарри Поттера Гермиона Грейнджер, 18, сбежали ранним утром четверга. В настоящее время Министерство Магии изучает обстоятельства побега. Мисс Грейнджер, осуждённая по обвинению в жестоком убийстве двух волшебников, и мистер Малфой, получивший срок за использование заклятья «Круциатус» и попытку использования Убивающего Проклятья, сейчас находятся в бегах. Дементоры Азкабана и лучшие мракоборцы делают всё возможное для скорейшей поимки опасных преступников».

В несколько глотков опустошив чашку кофе, Нарцисса поднялась из-за стола и направилась к выходу. Уже второй день она перемещалась в этот бар, узнавала новости и затем шла в парк Баттерси. Миссис Малфой знала, что если её сын решит встретиться с ней, то отправится именно туда. Этот парк был единственным магловским местом, значимым для их семьи, а появиться где-нибудь, где его могли узнать волшебники, Драко бы не посмел. Нарцисса знала, что была нужна своему сыну, но, в то же время надеялась, что он не придет. Что не станет так рисковать.

Миссис Малфой свернула с улицы ко входу в парк и неспешно направилась по аллее. Стояла чудесная погода. Деревья блестели разноцветными листьями, на их ветвях пели птицы, а по просторной поляне бегали смеющиеся дети. Когда-то и её сын был таким же беззаботным. Когда-то и он улыбался просто от того, что жил. Радовался простым мелочам: любимому блюду, прогулке с родителями, подаркам, поцелую или объятью. Он не думал тогда, что однажды окажется преступником, за которым по всей стране будут охотиться дементоры и мракоборцы. И Нарцисса тоже не думала, что однажды жизнь её сына станет похожа на кошмар. Но, по крайней мере, он был на свободе.

Миссис Малфой провела в парке три часа. Бродила по извилистым тропинкам, перебирая ногами шуршащую листву, любовалась счастливыми семьями и надеялась, что её мальчик был в безопасности. Нарцисса была рада, что он не пришёл. Безумно скучала, рвалась к сыну всей душой, но понимала, что лучше всего им не видеться вовсе — ни для кого не было секретом, что за ней следили.

Выйдя за пределы парка, Нарцисса направилась обратно в бар, когда услышала раздающего листовки промоутера. Молодой парень выкрикивал: «Лучший кофе! Только сегодня скидка 20% всем посетителям. Лучший кофе Лондона!», и, стоило Нарциссе поравняться с ним, как юноша шёпотом, почти неслышно, добавил: «Лучший маггловский кофе».

Маггловский?

Миссис Малфой насторожилась, но не подала виду, что заметила что-то необычное. Она лишь взяла со скучающим видом рекламную листовку и направилась по адресу.

Кафе было небольшим и переполненным посетителями. Быстро окинув его взглядом и не найдя никого, даже отдалённо похожего на её сына, Нарцисса присела за столик и заказала вторую за день порцию кофе. Официантка принесла его через пять минут, за которые взволнованная мать уже успела несколько раз предположить, что промоутер просто был сквибом, узнавшим её и решившим заманить необычным предложением. Молодая темноволосая девушка с подносом оказалась рядом со столиком миссис Малфой, и та с интересом всмотрелась в неё, думая, не передаст ли официантка ей послание. Но вместо передачи послания девушка, которую случайно толкнули в спину в тесном кафе, пролила кофе прямо на одежду Нарциссы, и та раздражённо поднялась со стула, отряхивая дорогой костюм. Окинув официантку презрительным взглядом, она удалилась в уборную. Ей нужно было всего лишь произнести заклинание, но миссис Малфой, по какой-то нелепой случайности забредшая в маггловский бар, не могла сделать этого в зале.

Нарцисса зашла в небольшой женский туалет, где было всего две кабинки и столько же раковин, и достала палочку, намереваясь поскорее избавиться от пятна, когда дверь кабинки раскрылась, и перед ней появились Драко и Гермиона.

— Коллопортус, — прошептала Грейнджер, в то время как Драко кинулся к Нарциссе. — Муффлиато!

Миссис Малфой, не сумевшая сдержать восторженного возгласа, обняла любимого сына и, отстранившись, тут же окинула Драко взглядом. Волосы его были русого цвета, на лице виднелась небольшая щетина, а одежда едва ли позволяла заподозрить в парне наследника богатого древнего рода. Худой, но уже совсем не болезненно бледный, без пугающих кругов под глазами, Драко выглядел намного лучше, и это успокоило сердце матери.

— Милый, как ты? — ласково проводя по щеке сына, поинтересовалась Нарцисса.

— Все нормально, мам, — искренне заверил Драко, сжимая руку матери. Гермиона стояла радом, неловко наблюдая за воссоединением семьи, и думала о том, стоило ли ей поздороваться. — Спасибо тебе за часы, всё прошло без единой запинки.

— Хорошо. Я знала, что ты захочешь встретиться, и принесла тебе некоторые нужные вещи.

Нарцисса запустила руку в небольшую сумочку и вытянула оттуда кожаный портфель. Раскрыв его, она достала чёрную, изогнутую, словно волна, палочку.

— Твоего дедушки. Ты пользовался ею в детстве, думаю, она сможет послужить тебе и сейчас. Ещё я поменяла деньги на маггловские. Вам сейчас нельзя соваться в волшебный мир, так что придётся потерпеть, сынок.

Гермиона с трудом подавила желание закатить глаза. «Потерпеть». Велика жертва — жить среди магглов! Семейные ценности бесстыдно бросались в глаза. А она ещё удивлялась тому, как мог Малфой быть таким мерзавцем. А разве можно вырасти иным в такой семье?

— И вот. Я заколдовала браслет, — Нарцисса показала кожаный предмет сыну и убрала его обратно в портфель вместе с деньгами. — Если нужно будет встретиться, просто напиши место на нём, и я узнаю. А ты заметишь надпись, если понадобишься мне.

— Спасибо, мам.

— Миссис Малфой, — подала голос Гермиона. — Могу я попросить вас передать это Рону и Гарри?

Грейнджер протянула Нарциссе старый сломанный зонт, найденный в домике при маяке, и та перевела надменный взгляд на бывшую однокурсницу Драко, будто поражаясь, что та смела с ней разговаривать, не говоря уже о том, чтобы о чем-то просить. Однако, помня роль Гермионы в побеге, миссис Малфой всё же взяла предмет и удивлённо посмотрела на него.

— Это портал. Он сработает сегодня в девять часов вечера. Пожалуйста, передайте его.

Нарцисса лишь сухо кивнула и убрала зонт в сумочку.

— Я подумаю о том, где тебе можно укрыться, сынок, а пока придётся пожить среди магглов. Будь осторожен, не рискуй зря, — заботливо продолжила Нарцисса, а затем прижала к себе сына и быстро поцеловала того в лоб. Драко понимающе кивнул, обняв мать в ответ, и натянул на лицо ободряющую улыбку. С ним всё было хорошо. Ей не было нужды волноваться. — Я пойду, чтобы следящие за мной мракоборцы ничего не заподозрили.

Миссис Малфой покинула тесную уборную, предварительно сняв с помещения заклинания, и Драко с Гермионой переглянулись. Наконец у них были деньги. Теперь им не нужно было воровать, наступая на горло совести и чести, и они могли больше не жить как бездомные.

Наконец, у него была палочка, снимающая зависимость от зазнавшейся Грейнджер.

Малфой взмахнул ею, проверяя качество работы, и переданный ему кожаный браслет взмыл в воздух. На лице Драко появилась довольная ухмылка, и он опустил палочку, поймав одной рукой рухнувшее в тот же момент украшение.

Драко и Гермиона аппарировали из кафе в одну из подворотен Лондона, и Малфой заглянул в портфель, чтобы пересчитать принесённые мамой деньги.

— Здесь достаточно, чтобы дом купить, — заметил он, и брови Гермионы взметнулись вверх. Она совершенно не привыкла к возможности приобрести всё, что угодно, или к людям, у которых такая возможность была. Гарри тоже был хорошо обеспечен, но он никогда не сорил деньгами по пустякам, и Гермиона не рассматривала Поттера в качестве богача. Он не кичился деньгами и не напоминал друзьям о своём преимуществе, семья Малфоев же только этим и занималась. Они не упускали ни единой возможности указать окружающим на свой статус.

— Замечательно, значит, с голоду не умрем, — сухо заметила Гермиона, и Драко уловил лёгкое осуждение в её голосе.

— А, я и забыл, ты предпочитаешь жить в палатке. Зачем иметь душ и мягкую кровать, когда можно насладиться прелестями жизни беглого преступника?! В грязи, холоде и ещё лучше где-нибудь под мостом! — театрально произнёс Малфой, и Грейнджер поморщилась от неприкрытого сарказма.

— Не говори ерунды!

— Тогда в чём проблема? Мы эти деньги не украли у бедных магглов.

— Нет никакой проблемы, — скрестив руки на груди, покачала головой Гермиона.

— Отлично. Но если тебе так хочется, я всегда могу поспать с тобой в палатке, Грейнджер, — съязвил с хитрой ухмылкой Малфой, на что собеседница лишь горделиво стиснула зубы и вздёрнула подбородок, всем видом давая понять, что не обращает внимания на его глупости.

Первым делом они отправились купить одежды. Место для ночлега у беглецов уже было, как и еда на ужин, но носить несколько дней подряд одни и те же вещи не доставляло никому из них удовольствия. К тому же, приближались холода, и Драко с Гермионой было необходимо приобрести одежду и обувь, в которых они смогли бы ходить поздней осенью.

Пройдясь по оживлённым улочкам Лондона, они зашли в магазин, приглянувшийся Малфою. Драко плохо разбирался в маггловских брендах, однако сразу заметил качество выставленных на витрину товаров. Пока он изучал элегантные костюмы, Гермиона присматривалась к джинсам и блузкам. Выросшая среди немагического сообщества, юная мисс Грейнджер хорошо знала цены на товары в британской валюте, и глаза её каждый раз округлялись, когда Гермиона осмеливалась перевернуть очередной ценник.

Драко же чувствовал себя полностью в своей тарелке. Примеряя один костюм за другим, он консультировался с продавцом, бесстыдно выказывая своё недовольство и интересуясь различными вариантами. В конце концов, Малфой появился из примерочной в облегающих серых брюках и белой рубашке с короткими закатанными рукавами. На ногах была дорогая обувь, а на руке блестели часы. Волосы его по-прежнему свисали непослушными прядками, но теперь они делали Драко похожим на богатого бунтаря, что не смогло ускользнуть от внимания Гермионы. С сияющей самодовольной улыбкой Малфой подошел к Грейнджер, и та почувствовала, что он него пахло дорогим одеколоном. Унёсшим прочь все мысли и заставившим невольно податься ближе.

— Ну? Что ты себе выбрала? — спросил Драко слегка раздражённо, понимая, что его ждал очередной спор.

— Ничего. Я не стану покупать вещи на твои деньги. К тому же, тут всё слишком дорого.

— О, Грейнджер, давай уже закончим с этой психологией бедности, — засовывая руки в карманы, закатил глаза Малфой. — Ты не собираешься тратить деньги моей семьи, а чьи собираешься? Или ты решила всю зиму проходить в этой рубашке?

— Можно найти место, где одна блузка не стоит как месячная плата за квартиру.

— То есть тратить мои деньги ты не хочешь, а таскать меня по всяким злачным местам — пожалуйста? Ты ведёшь себя так, словно я предлагаю тебе стать моей содержанкой. Ты же помнишь, что я не по доброте душевной это делаю? — поморщился Малфой. — Мы с тобой вообще-то не пара, и я не заваливаю тебя подарками. Так что выбери, чёрт побери, себе одежду и давай закончим с этим!

Стиснув зубы и прикрыв глаза, Гермиона на минуту задумалась. Гордость говорила ей, чтобы она ни в коем случае не брала деньги этого засранца, но логика подсказывала, что он был прав. Драко мог себе позволить отдать тысячи фунтов за одежду, так почему они должны были тратить время на поход в другой магазин, рискуя своей безопасностью?

В итоге пришлось согласиться. Грейнджер выбрала пару джинсов, джемпер и футболку, а также пальто, шарф и удобную обувь на любую погоду. Всё это отнесли на кассу, Драко расплатился, и уже через полчаса беглецы покинули Лондон.

Вернувшись в дом при маяке, Драко и Гермиона поужинали, а затем направились на встречу с Гарри и Роном. Они, как обычно, дошли до деревни и, завернув за угол заброшенного магазинчика, аппарировали на берег Кельтского моря, куда должен был привести друзей Гермионы портал.

Солнце уже зашло, и тёмные волны неспешно набегали на мягкий песок. На соседнем берегу виднелись очертания засыпающего городка, а позади красовались холмистые просторы, безлюдные и тихие в ночи. Малфой неуверенно поёжился, всматриваясь в чёрное море и пытаясь найти горизонт. Его туфли утопали в рыхлом песке, а волосы трепал ветер. На душе было неспокойно.

Драко не любил море.

Гермиона взглянула на часы. Рон и Гарри должны были появиться через пару минут. Совсем скоро она увидит их, и от одной мысли об этом сердце быстрее колотилось в груди, а руки потели. Гермиона чувствовала это, когда сжимала пальцы, стараясь унять волнение. Какие сейчас её друзья? Что она пропустила? Всё ли хорошо? За исключением, конечно, Невилла. Бедняги Невилла, храброго и преданного товарища, вечно страдающего совершенно незаслуженно.

— Ну скоро они там? – пробурчал Драко, не отрывая пристального взгляда от воды.

— Сейчас придут. Успокойся, — заметила волнение Малфоя Гермиона. Он стоял, напряжённый, как струна, и реагировал на каждый звук. — Мы на другом конце страны. Дементоры не появятся здесь.

С тихим хлопком на пляже появились Гарри и Рон. Уизли взволнованно всмотрелся в две стоящие на берегу фигуры, и затем, узнав в тех свою девушку и бывшего однокурсника, кинулся вперёд, спотыкаясь на рыхлом песке.

— Гермиона!

Она тоже бросилась к нему, и друзья вскоре заключили Гермиону в объятья — сначала Рон, а затем и добежавший Гарри.

— Как же я рад тебя видеть! Наконец-то! Как ты? Всё в порядке? За вами никто не гонится? — бормотал Уизли, продолжая то осматривать свою девушку, то вновь обнимать её. Словно тряпичная кукла в руках ребёнка, Гермиона покачивалась от жадных прикосновений Рона и тихонько посмеивалась, ощущая, как на глаза выступают душащие слёзы. Как давно она их не видела!

Рон же буквально задыхался от эмоций. Неужели он дождался? Неужели она снова была рядом? Его незаменимая Гермиона. Его любимая Гермиона. Такая хрупкая, измученная, но всё равно сильная, смелая и ласковая. Прежняя.

Всё, наконец, закончилось. Не полностью, но самая худшая, пугающая часть была позади — Гермиона была на свободе, и они снова были вместе. У них снова было будущее. Всё как раньше. Их славная троица. Гарри, конечно, не решится отправиться в бега вместе с ними и останется с Джинни, но Рон из-за этого не переживал. Главное, что теперь он снова был с Гермионой. Его девушкой. Его лучшей подругой.

Уизли полной грудью вдохнул любимый запах и шепнул на ухо Гермионе: «Теперь мы вместе». Она отстранилась немного, скрывая растерянный взгляд, и, сморгнув слёзы, всмотрелась в своих мальчиков: её милого Рона, такого славного, забавного и преданного, и Гарри — как всегда, смелого бойца и замечательного друга.

— Как дела? Какие новости? — поинтересовалась Гермиона, когда все трое закончили причитать о том, как они скучали.

— Невилл в больнице Святого Мунго, — понуро ответил Рон.

— Я знаю.

— Ещё кто-то пытался напасть на меня, но мама защитила. Ей это стоило немалых сил, но теперь она поправляется, — пробормотал быстро Уизли, надеясь, что подруга не придаст большого значения его словам. Но она придала, и Рону пришлось рассказать всё в подробностях. Гермиона в ужасе прикрыла рот рукой и покачала головой, утвердившись в мысли, что они просто обязаны были найти совершившего столько чудовищных преступлений ублюдка. — Отец сегодня вернулся с работы и сказал, что ещё одна пара убита. Завтра это будет в газетах.

— Что? На этот раз видели убийцу?

— Боюсь, что это снова вы, — вмешался Гарри. — Кем бы настоящий убийца ни был, но он сидел тихо, пока вы были в Азкабане. Стоило же вам освободиться, как убийства возобновились. Теперь он может безбоязненно повесить всё на двух сбежавших преступников, которые уже были уличены в подобных нападениях.

— Это ужасно, — прошептала Гермиона, отшатываясь назад и растерянно осматриваясь.

— Ничего, мы найдем его, — решительно проговорил Гарри. — Мой начальник в Министерстве дал мне список всех непойманных Пожирателей Смерти. Там всего четыре человека, так что мы справимся. Правда, мы ничего о них не знаем. Вот.

Гарри достал список из кармана и протянул подруге. Гермиона прочитала имена и, не найдя ни одного знакомого, грустно пожала плечами.

И вдруг — идея.

— Может, Драко знает, — проговорила Гермиона и повернулась к волшебнику, который всё ещё стоял на берегу поодаль и, не обращая никакого внимания на встретившихся друзей, задумчиво смотрел на море. — Эй, Малфой, взгляни сюда!

Драко недовольно нахмурился, но пошёл, так и не вынимая рук из карманов. Неспешно и слегка вальяжно, словно оказывал услугу. Рон поморщился от этого зрелища.

— Зазнавшийся гаденыш, — прошипел он, и Гермиона легонько стукнула своего парня по руке. — Что? Он пытался меня убить!

— Он пытался тебя убить так же, как я убила ту пару, — вступилась Гермиона. Драко, конечно, не был идеальным товарищем, но виноват в том, за что его посадили, он был ровно в той же степени, что и она. И обвинять его за это было несправедливо.

— Ты что, защищаешь его? — взъелся Рон, и как раз подошедший Малфой изумлённо приподнял брови. Интересная вырисовывалась картина.

— Будь рационален, Рон, — укорила Гермиона, и Гарри дернул друга за рукав, мимикой веля то же самое.

— Поттер, — надменным тоном поприветствовал Драко и слегка кивнул. — Уизли.

— Малфой, — ответил Гарри и протянул подошедшему листок. — Список непойманных Пожирателей Смерти. Знаешь кого-нибудь?

Драко задумчиво прочитал имена и нахмурился, выделяя одно.

— Да, вот этого, — ткнул он пальцем в имя Ксэнтуса Ромили. — Он бывал у нас дома пару раз. Серьёзный суровый мужик с каменным лицом. Помню, он кичился тем, что у него есть убежище, где его даже опытнейшие мракоборцы не найдут.

— Потрясающе, очень помогло! — бросил раздражённо Рон.

— А ты, я смотрю, многого добился, Уизли, — буркнул Малфой, буквально выплёвывая имя неприятеля.

— Я вытащил твою задницу из Азкабана! — шагнул вперёд Рон, но Гарри и Гермиона остановили его, и Малфой усмехнулся.

— За что тебе огромное спасибо, Рон, — вмешалась Гермиона. — И тебе, Гарри. Малфой благодарен тоже, просто он не умеет цивилизованно выражать свои эмоции.

Грейнджер бросила на Драко обвиняющий взгляд, но тот лишь снова усмехнулся.

— У него есть дочь, — проговорил он громко и чётко. — О девчонке почти никто не знает. Он не является её официальным опекуном, но я нашёл как-то в его вещах её портрет, и он мне рассказал. Аделаида Грей.

— Отлично, нужно найти её, возможно, она чем-то сможет помочь, — воодушевился Гарри.

— Да, теперь, когда ты с нами, всё будет получаться намного быстрее, — пробормотал Рон, и его лицо озарила робкая ребяческая улыбка.

— С вами? — переспросила Гермиона, и сердце её билось всё быстрее, по мере того, как подруга осознавала неловкую ситуацию недопонимания, в которой они оказались.

— Ну да! Мы найдём, где спрятать тебя, и, если что, отправимся вместе с тобой в бега. Всё как в старые добрые времена!

Малфой настороженно нахмурился, обескураженный речью Уизли, и уже готов был начать спорить, когда Гермиона ответила сама:

— Рон, я не могу, — грустно проговорила она, и на лице её парня отразилось искреннее недоумение. — Я преступница, и меня ищут. Я не могу заставить тебя пожертвовать своей жизнью.

— Но я готов!

— Рон, ты с ума сошел! — воскликнула Грейнджер дрожащим от эмоций голосом. — Ты хочешь бегать со мной по лесам от дементоров и мракоборцев, чтобы, если нас поймают, тебя посадили за укрывание преступника? Я не могу вырвать тебя из твой жизни. Ты нужен маме, ты нужен Джорджу и Гарри, чтобы найти убийцу!

— Ты что, лучше будешь бегать с ним? — опешил Рон, переводя презрительный взгляд на Малфоя.

— А что, мы очень сблизились в Азкабане, — самодовольно изрёк Драко, и взгляд Уизли вспыхнул обидой и яростью.

— Что? — завопил он, бросаясь вперёд. — О чём он говорит? Между вами что-то было?

— Рон, Рон, прекрати! — остановила ревнивца Гермиона. — Не слушай его! Он издевается над тобой, разве ты не понимаешь?! Ну что могло произойти в Азкабане? Ты думаешь, это очень романтичное место?

— Да, прости, — поник Рон и позволил отвести себя подальше от Малфля. — Но ты же не доверяешь ему? Этому мерзавцу нельзя доверять! Он подставит тебя при первой возможности! Ты же не доверяешь?

— Конечно, нет, — прошептала стыдливо Гермиона, почему-то боясь, что её услышит Драко. — Но пока наше пребывание вместе обосновано. Так лучше.

— Кому? Как я могу спокойно спать, зная, что ты рядом с ним? — прошептал покрасневший от возмущения Уизли. Он одарил противника ещё одним яростным взглядом и затем посмотрел на Гарри, ожидая от друга поддержки. Но тот лишь молчаливо стоял, наблюдая за происходящим и не зная, что сказать. Они обычно слушали Гермиону. Её планы всегда срабатывали.

— Не переживай, я позабочусь о твоей девушке, Уизлик, — крикнул Драко, и Рон снова сделал попытку броситься на бесящего его мерзавца.

— Заткнись, Малфой, — повернула голову Гермиона.

Пожалуй, хорошая идея. Он что, хотел получить по морде? Кто его за язык тянул?

Драко не мог понять, что заставляло его продолжать подкалывать рыжего зазнайку, который, словно тявкающая болонка, бросался на защиту своей хозяйки. Что именно свербело внутри, чесалось и ёрзало, не позволяя просто промолчать. Уизли всегда раздражал его. Своим поведением, своим существованием, но едва ли провоцировать того в компании Поттера было хорошей идеей.

Вот только он велел ей не доверять ему. И от этой мысли зубы Драко невольно сжались так, что на лице выступили желваки.

Логично, конечно, но как он, чёрт подери, смел? Кто он вообще такой, чтобы говорить что-либо о Малфое?

Что он вообще знал? Что понимал? Ничего. Лишь раздражающе вякал.

Назойливый, как муха.

А она слушала. Стояла, шепча что-то ему на ухо, обнимая ладонями за шею, успокаивая. Уизли расслаблялся, и от этого Малфой только больше заводился.

Ну ты ещё поцелуй своего дружка!

Нет, она что, издевается?

Гермиона приподнялась на мысочки и нежно коснулась губ Уизли своими. Моментально всё внутри Драко вскипело, и он едва сумел удержать себя на месте.

Ну куда ты собрался, идиот? Стой.

Драко заметил, что его ногти со всей силы впивались в ладони, только когда Гермиона пошла к нему, и боль достигла, наконец, разума. Он тряхнул рукой, разжимая кулаки и наблюдая за тем, как Грейнджер напоследок обняла Поттера и быстро смахнула слезу со щеки.

Она ещё и плакала из-за них!

Гарри достал что-то из кармана и с тоскливым видом передал подруге. Гермиона взяла, кивнула и, печально улыбнувшись, пошла прочь.

Мысль о том, что, наверное, всё же следовало поблагодарить Поттера, который уже дважды спас его за полгода, в очередной раз промелькнула в голове Драко. Но он был совершенно не в настроении для примирительных разговоров и, как только Гермиона поравнялась с ним, схватил её за кисть и, не медля, аппарировал прочь с этого чёртова пляжа.

Они вновь оказались на окраине североирландской деревни, и их оглушила тишина, так сильно контрастирующая со звуками моря и выкриками Уизли. Странная тишина. Мёртвая.

Грейнджер разорвала контакт, утирая последние слёзы, а Малфой невольно обернулся, почти физически ощущая висящее в воздухе напряжение. Такое, какого никогда не было в этом месте.

Такое, какое было только в Азкабане.

Ровно в тот момент Драко заметил, что все растения вокруг них были скованы льдом, и сердце пропустило удар, когда взгляд коснулся парящей в воздухе гигантской чёрной тени.