57

проснулась рано — раньше, чем обычно. Лили свернулась клубком у ног, дышала ровно и тихо, будто чувствовала, что мне нужно хоть немного покоя. За окном всё ещё было темно, но в воздухе уже витало что-то тревожное. Обычно я просыпалась с теплом — рядом с Егором, его рукой на моём животе. Но сегодня я была одна.

Тревожно заныла в груди пустота. Потянулась за телефоном: сообщений не было. Он обещал, что вернётся поздно ночью после репетиции, но, видимо, решил остаться у кого-то из ребят. Или просто не захотел тревожить.

Встала, натянула свитер Егора — синий, мягкий, пахнущий им. На кухне заварила чай с ромашкой, как обычно. Живот будто потяжелел — дочка, которую я уже начала мысленно называть Евой, ворочалась внутри, то ли ощущая моё волнение, то ли просто просыпалась вместе со мной. «Доброе утро, моя девочка», — прошептала я, поглаживая округлившийся живот.

Когда вернулся Егор — в 11 утра, небритый, в чёрной толстовке и с еле заметным запахом сигарет, — я уже сидела за столом с чашкой чая. Он вошёл молча, кинул ключи на тумбочку, даже не посмотрел в мою сторону.

— Ты где был? — спросила я спокойно, но с лёгким дрожанием в голосе.

Он вздохнул.— На студии. У Масленникова зависли. Трек не получался. Не хотел будить.

Я кивнула, хотя внутри сжалось. Мне было важно чувствовать, что я — его приоритет. Что, когда я просыпаюсь одна, он хотя бы напишет. Но я промолчала.

В течение дня он почти не выходил из своей комнаты. Говорил, что монтирует видео, готовит выпуск и «не трогай меня, пожалуйста, у меня всё горит». Я пыталась быть понимающей. Мне казалось, что я просто стала слишком чувствительной — гормоны, беременность, всё это. Но тревога не отпускала.

К вечеру я не выдержала.

— Егор, мне правда кажется, что ты как будто избегаешь меня, — выдохнула я, когда он наконец вышел за стаканом воды.

— Ты опять начинаешь, Майя?

Он обернулся. Голос стал резким.— Я и так разрываюсь между проектами, съемками, туром, а ты вместо поддержки начинаешь выяснять. Я уставший. У меня всё навалилось.

— Я не прошу многого, — с трудом сдерживала слёзы. — Просто быть рядом. Написать, когда ночуешь не дома. Я переживаю.

— Да ты каждый день переживаешь! Я даже дышать не могу нормально, сразу «а где ты, а когда будешь». Мне кажется, ты стала параноичной!

Эти слова вонзились в меня, как нож.Я отвернулась.

— Прости, что я беременна от тебя. Прости, что мой гормональный фон сходит с ума. Прости, что мне нужно больше тепла.

Он выдохнул, но не подошёл.

— Я просто устал, Май. Мне нужно пространство.

Пространство. Пространство.Внутри что-то сломалось.

Я сжала губы.— Хорошо. Тогда спи сегодня в другой комнате. Если тебе нужно пространство — получи его.

И ушла, закрыв за собой дверь спальни. Не заплакав. Пока.

Позже, лёжа одна в кровати, я смотрела в потолок. Лили подползла ко мне и легла рядом, тихо прижимаясь к животу. Дочка затихла. Может, она тоже почувствовала, что между нами с Егором что-то меняется.

Мне казалось, что всё идёт не так. Я всё ещё любила Егора. Но впервые стало страшно — а вдруг это начало конца?

Продолжение в следующей главе...