43

Свет в спальне медленно переливался сквозь тюль, оставляя на стенах мягкие полосы. я проснулась первой: глаза ещё слипались, но сердце билось неровно от мысли, что рядом — он. Егор. И что теперь он всё знает.

я осторожно повернулась на бок. Егор спал, уткнувшись носом в подушку, волосы растрёпаны, а рука всё ещё лежит на моей талии, будто он боялся, что она исчезнет. Лили свернулась у ног клубочком, изредка подёргивая лапами во сне.

я тихо улыбнулась. Вчера всё было таким волнующим, что она почти не спала. Переживала: вдруг он испугается, вдруг станет отдаляться... Но вместо этого он прижал её крепче, сказал, что счастлив. И теперь эта мысль греет изнутри.

я потянулась, встала и пошла на кухню, стараясь не шуметь. Лили тут же проснулась, тихонько семенила за ней, будто маленькая тень.

я поставила чайник, достала любимую кружку Егора с потёртым логотипом тура. Потом задумалась и тихо коснулась ладонью живота."Мы уже не вдвоём. Мы втроём..."

Эта мысль до сих пор казалась нереальной. Ещё неделю назад она просыпалась в страхе, думая, как сказать ему. А теперь... всё иначе.

Через пару минут на кухне появился Егор: лохматый, сонный, в домашней футболке и спортивных шортах. Он потер глаза и чуть хрипло спросил:е— Ты чего так рано встала?

— Не спалось. — А ты как?

Он подошёл, обнял за плечи:е— Спал крепко. Наверное, первый раз за месяц.

Он поцеловал меня в висок и чуть отстранился, чтобы взглянуть в глаза:е— Как ты себя чувствуешь?

— Честно? — усмехнулась я. — Странно. Лёгкая тошнота, немного кружится голова. Но спокойно. Очень.

Егор кивнул:е— Я с тобой. Всегда.

мы устроились за столом. я налила чай, Егор откусил кусочек багета и посмотрел на неё долгим взглядом:е— Хочу кое‑что обсудить.

— Что? — она насторожилась.

е— Давай сегодня... ну, пусть это будет наш день. Без звонков, без дел. Ты, я и Лили. Можно куда‑нибудь съездить, или просто дома, но вместе. Я хочу побыть с вами.

я улыбнулась:— Мне очень этого хотелось. Спасибо.

После завтрака Егор разобрал чемодан, время от времени поглядывая на меня, будто проверяя, что с ней всё в порядке. Лили носилась с его кроссовками, а он только смеялся:е— Ну, ты же знаешь, папина вещь — святое!

я смеялась вместе с ним, и дом впервые за долгое время наполнился лёгкостью.

Ближе к полудню они сели на диван, и Егор осторожно положил руку на мой живот:е— Странное чувство. Я знаю, что пока там ничего не видно... но всё равно хочется говорить с ним.

— Попробуй, — шёпотом сказала я.

Он чуть наклонился, приложил губы к животу:е— Привет, малыш. Я папа. Ты ещё очень маленький, но я тебя уже люблю.

я смотрела на него, и в груди сжималось от нежности. Он говорил тихо, немного неловко, но с такой искренностью, что мне хотелось плакать и смеяться одновременно.

После этого мы устроили небольшой разбор старых фотоальбомов. я показывала детские снимки, а Егор — свои школьные годы, клипы, первый тур. Лили всё время пыталась забраться на колени, ревновала к альбомам.

В какой‑то момент Егор обнял меня и серьёзно сказал:е— Знаешь... я хочу, чтобы наш ребёнок вырос в доме, где всегда будет смех и тепло. Чтобы он видел, как мы с тобой любим друг друга.

— Он это обязательно увидит,.

Под вечер Егор сказал:е— А давай сфотографируемся. Первое фото нас троих.

мы сделали селфи: Егор с лёгкой щетиной, я в тёплом свитере, Лили между ними.

На фото видно было не только наши лица — видно было то самое новое чувство: тихое, трогательное, немного испуганное, но настоящее.

Вечером, лёжа рядом, я впервые за день выдохнула:— Спасибо, что ты рядом. И что не испугался.

е— Спасибо, что подарила мне тебя и малыша, — ответил Егор, прижав её ближе.

И в этом простом «рядом» было всё счастье, которое им пока нужно