42

Прошло два дня. Два длинных, почти бесконечных дня, в которых каждая секунда тянулась, как вечность.

Я ходила по квартире, обнимала Лили, бесконечно разговаривала с Валей и Аминой, но не решалась набрать Егора.

В голове звучало одно и то же: «Ты должна сказать ему лично. Ты должна сказать ему лично...»

Вечером я сидела у окна, завернувшись в плед. За окном шёл лёгкий дождь, редкость для Москвы в это время года. Лили устроилась у меня на коленях.

Я набрала Егора. Он был после концерта, усталый, но всё равно с сияющими глазами.— Кот, как ты? — спросил он.— Всё хорошо... А ты как?

Он сел на диван в гримёрке, протёр лицо полотенцем.— Устал, но счастлив. Полный зал, понимаешь? Я стою на сцене и думаю: «А ты сейчас, наверное, дома, смотришь stories...»

Я улыбнулась.— Да, я смотрела. Ты был невероятен.

Мы говорили обо всём и ни о чём. Я хотела сказать... но не смогла. Егор заметил:— Ты какая-то задумчивая. Всё нормально?

Я снова соврала:— Да, всё хорошо...

На следующий день он вернулся в Москву. Мы встретились дома. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был это услышать.

Он открыл дверь, и Лили кинулась к нему, виляя хвостом. Егор рассмеялся, подхватил её на руки, а потом обнял меня.— Боже, как же я соскучился...

Я почувствовала, как от его тепла меня пробирает дрожь. Он почувствовал тоже:— Ты дрожишь... всё в порядке?

И я наконец поняла: это тот момент. Сейчас или никогда.

Мы сели на кухне. Он налил нам чаю, я смотрела, как его руки двигаются: знакомо, спокойно. У него чуть тряслась правая рука — он тоже нервничал, хоть и не показывал.

— Кот... мне надо тебе кое-что сказать, — начала я, и голос сразу дрогнул.

Он посмотрел прямо мне в глаза.— Ты меня пугаешь... Что случилось?

Я сжала руки в замок. Сердце колотилось в горле.— Ты помнишь, как я говорила, что не очень хорошо себя чувствую?

Он кивнул, не отводя взгляда.— Помню.

— Я сделала тест... — голос дрожал. Я видела, как в его глазах вспыхнуло что-то: тревога, догадка, надежда.— И?

Я не могла говорить. Просто достала из кармана тот самый тест и положила на стол.

Секунда. Две. Для меня это была вечность.

Егор взял тест, посмотрел. Его рука чуть дрогнула. Он поднял взгляд.— Ты... Ты беременна?

Я кивнула. Слёзы сами потекли.— Прости... Я не знала, как сказать... Я боялась... У тебя тур...

Он вдруг встал, обошёл стол, опустился на колени передо мной. Его руки обняли меня за талию.— Ты чего боишься, кот? — голос его был тихим, но твёрдым.— Что это всё сломает... что ты не будешь рад... — я почти шептала.

Егор коснулся лбом моего живота.— Май... — он посмотрел на меня снизу вверх. — Ты серьёзно думаешь, что я могу не обрадоваться?

И тут я впервые увидела его глаза такими: в них было всё. Страх, радость, любовь, недоверие к чуду. Он провёл ладонью по моей щеке, стирая слёзы.— У нас будет малыш? Настоящий?

Я рассмеялась сквозь слёзы:— Настоящий...

Егор прижал меня к себе так крепко, что я едва могла дышать. Он говорил шёпотом, почти бессвязно:— Я буду с тобой, всегда... Ты только не пугайся... Всё будет хорошо... Мы справимся...

Мы долго сидели так, просто обнявшись. Лили подошла, уткнулась носом мне в колени. Егор погладил её:— Ты будешь старшей сестрёнкой, слышишь?

Я не могла поверить, что это всё реально. Егор держал меня за руки, и я впервые за эти дни почувствовала, как страшное превращается в светлое.

Потом он встал, сел напротив, снова посмотрел мне в глаза:— А когда ты узнала?

— Позавчера. — голос мой был тихим.— Почему не сказала сразу?

Я опустила взгляд:— Боялась испортить тебе настроение перед концертом.

Егор покачал головой, улыбнулся, но в глазах была грусть:— Кот... никогда так больше не делай. Ты для меня важнее любого концерта.

Он коснулся моего живота ладонью.— Я даже не знаю... как это... но я так счастлив, что у меня руки дрожат.

Я рассмеялась, а он вдруг стал серьёзным:— Ты счастлива?

— Да, — сказала я честно. — Я очень боюсь... но я счастлива.

Егор кивнул, обнял меня снова и прошептал:— Тогда всё будет хорошо. Мы вместе. И у нас теперь будет семья.