глава 14 «Вечер Откровений» 18+

Песни к главе:• Play with fire — Sam Tinnezs  ft. Yacht Money•  Тебя нежно грубо — TARAS• Gentrify — Da Vosk Docta• Bathroom — Montell Fish• Pony — Ginuwine• Love game — Lady Gaga• I want It All — Sblade

Данная глава содержит сцены интимного характера (18+), описания страсти, доминирования и эмоционального напряжения. Если вам нет 18 лет, или подобный контент неприятен, рекомендую вам пропустить эту часть фанфика. 🔞

________

Эвелин не помнила, как закончила работу в тот день. Бумаги, подписи, распоряжения — всё казалось размытым, словно она выполняла автоматически, не замечая ничего вокруг. В голове стоял только образ — его губы, его руки, его голос, звучащий прямо у уха: «Теперь ты точно моя»

❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

К вечеру город утонул в огнях. Высокие башни Иакона сияли в сумерках, окна зажигались одно за другим, отражаясь в стеклянных улицах. Эвелин шла по коридору резиденции, прижимая ладонь к шее, будто пыталась стереть те следы, которые горели словно метки.

Она собиралась уйти домой, но у дверей кабинета остановилась. Изнутри пробивался мягкий свет ламп, тень его фигуры скользила по шторам. Она знала: если сейчас не скажет всё, что накопилось, — сгорит изнутри.

Она открыла дверь без стука.

Сентинел сидел за столом, склонившись над документами. Его золотистые волосы слегка упали на лицо, пальцы легко держали перо. Услышав шаги, он не сразу поднял взгляд. Лишь усмехнулся краем губ.

— Ты пришла, — сказал он, будто ожидал её.

— Нам нужно поговорить, — её голос дрогнул, но она заставила его прозвучать твёрдо.

Он откинулся на спинку кресла, отложил перо и посмотрел прямо на неё своими холодными, ярко-голубыми глазами.

— Я слушаю, — коротко произнёс он.

Эвелин подошла ближе, сердце бешено колотилось.— Вы... вы не имеете права так со мной обращаться. Вы унизили меня перед другими, а потом... — она запнулась, вспыхнув. — Потом сделали это в коридоре, как будто я... вещь.

Сентинел поднялся. Его рост, его фигура сразу нависли над ней, и от этого воздуха стало меньше.

— Вещь? — повторил он, склонив голову. — Я так не говорил.

— Но вы ведёте себя так! — выпалила она. — Метите меня, оставляете... следы. Я не могу даже выйти на улицу, не думая, что люди всё заметят!

Сентинел шагнул ближе. Его взгляд сверкнул.— Именно в этом и смысл. Пусть замечают. Пусть знают, что ты рядом со мной.

Эвелин почувствовала, как внутри всё сжалось. Она сжала кулаки.— Это не любовь. Это одержимость.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Он резко наклонился, упёршись ладонью в стол рядом с ней, почти прижав её к краю.

— А кто сказал, что я ищу любовь? — его голос был низким, опасным. — Я ищу то, что принадлежит только мне.

Она задохнулась, но не отступила.— Я не ваша собственность. И никогда ею не стану.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза, будто проверяли, кто первым дрогнет. И неожиданно для самой себя Эвелин добавила тише, почти шёпотом:— Даже если вы оставите на мне тысячи этих чёртовых следов.

Его губы дрогнули в усмешке. Он выпрямился, отступил на шаг и прошёлся по кабинету, словно пытался выплеснуть напряжение в движении.

— Ты слишком смела, — сказал он наконец. — Любая другая уже давно молчала бы. А ты... споришь, бросаешь вызов. — говорил он, зная как от него все без ума.. особенно она.

Он остановился у окна, глядя на огни Иакона.— Именно поэтому я не могу остановиться.

Эвелин стояла, прижимая ладонь к груди, чтобы унять сердце. Она понимала: между ними нет простого выхода. Ни она, ни он не собирались отступать.

Он обернулся снова, и в его взгляде было нечто новое — не только жажда контроля, но и странное, опасное признание.

— Сегодня ты сказала, что я больной ублюдок, — напомнил он. — Но, знаешь... может, только ты одна и видишь, каким я на самом деле являюсь.

Эвелин замерла. Эти слова звучали почти как исповедь. Почти.

Тишина между ними натянулась до предела. Она не знала, что сказать. Но знала одно — этот вечер изменил всё.

**

— Ты слишком взвинчена, — сказал Сентинел, подходя ближе. Его голос звучал мягче, чем раньше, но это не значило спокойнее. В этой мягкости прятался яд.

Эвелин отступила на шаг, но он тут же поймал её за руку, переплетя пальцы так, что вырваться было невозможно.

— Отпустите, — шепнула она.

— Отпущу, — ответил он, глядя прямо в её глаза, — но только когда сам захочу.

Он повёл её прочь из кабинета. Эвелин не понимала, куда они идут, пока не оказалась в его личных покоях. Огромная спальня встретила их мягким светом ламп и запахом чего-то терпкого, мужского, будто сама атмосфера давила.

Сентинел захлопнул за ними дверь, повернул замок и медленно, демонстративно обошёл её кругом, как хищник добычу.

— Ты хочешь ответов? — его голос скользнул по её коже. — Тогда получишь их не словами.

Он остановился у неё за спиной и коснулся её плеча кончиками пальцев. Её дыхание сбилось, и он тут же уловил это, усмехнувшись.

— Боишься?

— Нет, — соврала она.

Сентинел наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха.— Лжёшь красиво.

Он развернул её к себе, прижал к себе одной рукой за талию, а другой обхватил её запястье, поднимая к его губам. Его взгляд скользил по ней снизу вверх и в нём горела та самая опасная игра. Он аккуратно притронулся к её груди, так, что она чуть не потеряла дар речи.

— Я не собираюсь ломать тебя, Эвелин, — сказал он тихо, но его пальцы скользнули теперь к её шее, где ещё тлели его следы.— Но я хочу, чтобы ты сама поняла, кому принадлежишь.

Его губы вновь нашли её шею, горячие, жадные. Он целовал и кусал, оставляя новые метки рядом с теми, что уже горели. Его дыхание стало тяжелее, движения резче.

Эвелин задыхалась, пытаясь одновременно сопротивляться и поддаваться. Её руки снова упёрлись ему в грудь, но пальцы предательски сжались в его рубашке.

— Вы... снова играете со мной, — выдохнула она, пытаясь скрыть дрожь.

Сентинел усмехнулся, прижимая её к постели, заставляя отступать назад, пока она не оказалась на краю огромного ложа.

— Конечно, играю, — его глаза вспыхнули в полумраке. — Но ты сама выбрала участвовать. Надеюсь тебе понравится.

И прежде чем она успела ответить, его губы накрыли её — глубоко, требовательно, сдерживая весь ураган, что копился внутри.

Он толкнул её на кровать, но не дал упасть сам опустился рядом, удерживая её запястья над головой, пока другой рукой медленно, мучительно скользил по её телу, изучая каждую линию.

Его поцелуи становились всё горячее, дыхание тяжелело. Он прервался лишь на миг, чтобы прошептать прямо у её губ:

— Сегодня ночью, Эвелин, ты поймёшь, что значит быть моей.

Он начала её по тихонько раздевать, постепенно целуя её в шею. Он видел как она уже была возбуждена, начала наконец-то хотеть его.

— Ну что же ты Эвелин.. — говорит он снимая уже с неё лифчик. — Возбудилась ты так хорошо, я вижу. — говорит он ухмыльнувшись.

— Черт.. — сказала она ему, тихо застонав.

Теперь она начала его трогать, она запустила руки под его рубашку, которую хотелось по быстрее сорвать.

— Снимайте рубашку. — приказала она ему.

Он посмотрел на неё, и кивнул, начав расстегивать первые пуговицы, пока она перед ним лежала уже полностью обнаженной.

Он медленно расстегнул последние пуговицы, стянул рубашку и бросил её на кресло. Его взгляд скользнул по её телу, задерживаясь на каждом изгибе, словно он пытался выучить её наизусть.

— Даже не представляешь, Эвелин... — произнёс он неожиданно хрипло, наклоняясь к ней ближе. — Как давно я этого хотел.

Эти слова ударили сильнее, чем его поцелуи. Она ждала насмешки, очередной ухмылки, но услышала нечто другое почти признание.

— Вы... — её голос дрогнул. — Вы всегда играете словами.

— Может быть, — он коснулся её губ лёгким поцелуем, тянущимся, как пытка. — Но это правда.

Она прижала ладони к его груди, чувствуя, как горячая кожа пульсирует под пальцами. Его сердце билось часто, как и её собственное.

— Тогда докажите, — прошептала она, впервые глядя ему прямо в глаза без страха.

Его улыбка стала мягче, но в ней всё равно была хищная нотка.— Будь осторожна, Эвелин, — сказал он. — Когда я доказываю — ты уже не сможешь забыть.

Он снова накрыл её губы, но этот поцелуй был другим: не требовательным, а глубоким, тяжёлым, будто он вкладывал в него всё то, чего никогда не говорил вслух. Его руки больше не держали её насильно — наоборот, гладили, будто боялись упустить.

Она чувствовала, что это не просто очередная его игра. На этот раз он показал часть себя, которую прятал даже от самого себя.

Она обвила руки вокруг его шеи, притянула ближе, и в ответ он тихо застонал, ощущая, как её тело жадно ищет его прикосновений.

— Готова, малышка?.. — его голос прозвучал почти насмешливо, но в нём чувствовалась жгучая жажда.

— Готова, — выдохнула она, сама удивляясь, как дрожит её голос.

Он вошёл в неё пальцами медленно, начав по тихонько массировать горячие стенки, будто нарочно растягивая этот миг, наблюдая, как её губы приоткрылись от неожиданного удовольствия. Его вторая рука легко скользнула ниже, массируя клитор, играя с её чувствительностью, пока её дыхание становилось всё более прерывистым.

— Смотри на меня, — приказал он, уловив, как её веки дрогнули. — Я хочу слышать каждый твой стон.

Её тело предательски отозвалось на его слова: бёдра сами подались вперёд, будто приглашая его к ещё более дерзким движениям. Он улыбнулся своей самодовольной, хищной улыбкой — он обожал это чувство, когда мог довести её до предела только силой своих прикосновений.

— Ты слышишь себя? — прошептал он ей прямо в ухо, ускоряя ритм. — Ты уже не принадлежишь себе, Эвелин. Сейчас ты вся — моя.

Она хотела возразить, вырваться хоть словом, но в горле вырвался только сдавленный стон. Её ногти впились в его спину, тело выгнулось навстречу, а внутри всё сжалось от нарастающего жара.

Его движения стали быстрее, решительнее. Он будто намеренно усилил темп, чтобы довести её до точки, где она уже не могла думать ни о чём, кроме него.

Эвелин не выдержала — её губы разомкнулись, и громкий, почти отчаянный стон вырвался наружу. Она сама себя не узнавала: гордая, сдержанная, а теперь — полностью разгоревшаяся от его прикосновений.

— Вот так... — прошептал он, ухмыляясь, склонившись к её шее и оставляя там жгучие поцелуи. — Громче, Эвелин. Я хочу, чтобы весь штаб знал, как сильно ты меня хочешь.

Её пальцы сжались на его плечах, ногти оставили красные полосы на коже. Тело выгибалось навстречу каждому его движению, как будто он задавал ритм, которому невозможно сопротивляться.

Он накрыл её губы поцелуем, жадным, требовательным, и этот поцелуй заглушил её следующий стон, превратив его в горячее дыхание, растворённое в его губах.

— Ты сгораешь, малышка, — произнёс он прямо ей в губы, продолжая мучить её быстрыми, безжалостными движениями. — И это только начало.

Он усилил темп, и её тело откликнулось сразу, как натянутая струна. Каждый его толчок будто отзывался в ней эхом, и это эхо становилось всё громче. Эвелин задыхалась от напора, от жара, что расползался по венам.

— Громче, — потребовал он, впиваясь взглядом в её лицо. — Я хочу слышать, как ты сдаёшься.

И она сдалась — не словами, а телом. Стон вырвался пронзительный, звонкий, будто он сам вытянул его из глубины её груди. Она уткнулась лицом ему в шею, стараясь скрыться, но он не позволил: пальцами резко поднял её подбородок и снова прижал к себе губами.

— Смотри на меня, — прошептал он, почти рыча, и вновь двинулся быстрее. — Ты моя, Эвелин. Только моя.

Она дрожала всем телом, пальцы вцепились в его плечи, ногти царапали кожу, а дыхание сбилось в короткие, беспомощные вдохи. Она больше не контролировала себя, и это бесило её так же сильно, как и сводило с ума.

— Чёрт... — прошептала она, задыхаясь.

— Да, именно так, — ухмыльнулся он, глядя, как её тело выгибается навстречу. — Скажи ещё. Я хочу слышать, как ты теряешь голову.

И в этот миг он ощутил, как волна напряжения прошла сквозь неё, как её тело рванулось навстречу, захватывая его пальцы с жадностью, которой она сама, наверное, не ожидала. Она вскрикнула, голос сорвался в крик-стон, и он с удовлетворённым рыком прижал её крепче, не позволяя ускользнуть от этого момента.

— Хорошая девочка, — сказал он, склонившись к её уху, пока она вся дрожала в его руках. — Вот что значит быть моей.

Её дыхание было сбивчивым, глаза блестели от слёз и жара. Она прижималась к нему, пытаясь прийти в себя, но он не дал ей времени. Его рука скользнула по её бёдрам, прижимая их сильнее друг к другу.

— Ты думаешь, это конец? — усмехнулся он, глядя на неё сверху вниз. — Нет, малышка. Это только начало.

Он поднялся чуть выше, впиваясь взглядом в её лицо, и она поняла — сейчас он не собирался останавливаться. Её сердце ударилось о рёбра, а пальцы всё крепче сжимали его шею.

И когда он вошёл в неё, не давая ни секунды для передышки, она закричала снова — от неожиданности, от жара, от переполняющего её чувства. Его поцелуй тут же накрыл её губы, заглушив её крик, превращая его в стон, смешанный с его дыханием.

Ритм был жёстким, требовательным, таким же властным, как он сам. Он словно хотел доказать ей каждое своё слово: она принадлежит ему, её тело, её голос, её дыхание — всё.

Она старалась удержаться, сжать зубы, но предательские стоны всё равно рвались наружу, громче и громче, пока её руки не сдались и не обвили его крепче, словно признавая то, что отрицала словами.

Он целовал её шею, её губы, её плечо, оставляя новые горячие следы.— Никогда, — прошептал он, — никогда не сможешь забыть этого.

И с каждой секундой она понимала — он прав.

Он не отпускал её ни на миг. Его движения становились всё глубже, всё жёстче, и в каждом из них звучала властная уверенность: она его, и это уже не изменить.

Эвелин пыталась сдерживаться, но тело предавало её снова и снова. Стоны вырывались всё громче, дыхание было рваным, горячим, будто воздуха стало слишком мало. Она вцепилась в его плечи, а ногти оставили на коже алые полосы — знак того, насколько сильно он довёл её.

— Ещё... — сорвалось у неё, прежде чем она успела прикусить губу.

Сентинел усмехнулся, низко, торжествующе, и усилил темп, накрывая её губы жадным поцелуем, чтобы она не могла скрыть ни одного звука. Он наслаждался её реакцией, каждым дрожащим движением её тела, каждым вздохом, каждым стоном.

— Скажи, чья ты, — прорычал он, не сбавляя ритма. — Скажи, Эвелин.

— Ваша... — сорвалось у неё, и в этот момент её тело окончательно сдалось.

Она закричала, выгибаясь навстречу ему, и волна оргазма накрыла её целиком, ломая гордость и остатки самоконтроля. Он прижал её к себе так сильно, что казалось — они слились в одно целое. И в ту же секунду он сам сорвался: рывок, хриплый стон у самого её уха, и всё его тело дрогнуло в ней, отдаваясь вместе с ней этому безумию.

Они рухнули на постель, переплетённые, дрожащие, ещё не в силах отпустить друг друга. Она тяжело дышала, закрыв глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а он, зарывшись лицом в её шею, всё ещё держал её так, будто боялся отпустить.

Тишину нарушали только их прерывистые вдохи.— Теперь ты понимаешь, — сказал он хрипло, прижимаясь губами к её виску, — это не остановить.

Эвелин не ответила. Но её руки, всё ещё обвивавшие его, сказали за неё куда больше.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Боже, первая моя полноценная глава 18+. Честно, могу сказать было сложно её писать, не было идей вообще. Надеюсь она вам понравилась, а у меня просто нет слов, одни эмоции.