Глава 6 ~Антитеза~

— О, проснулась, — всплеснув руками, сказала Даша, увидев, что Алексия свесила ноги с кровати. — Наконец-то. Завтрак ты, между прочим, пропустила.

— Я давно не сплю, просто вставать не хочется, — устало промямлила Лекси. — А сколько времени?

— Почти двенадцать.

Девушка рывком легла обратно на кровать — матрас отпружинил, и она слегка подпрыгнула — и с головой накрылась одеялом, громко зевнув.

А Алёна сидела за столом и гипнотизировала чашку с кофе, думая о так внезапно испортившейся погоде.

Даже через закрытое окно были слышны завывания ветра: он раскачивал деревья и подхватывал соринки с мелкими веточками. Волны уже достигли немаленьких размеров, так что даже из комнаты были видны их белые закруглённые гребни, не внушающие ничего, кроме дискомфорта.

— Вы же в двенадцать договорились встретиться? — спросила Даша. Этот вопрос она уже повторила раз десять, надеясь получить отсрочку и не выходить в объятия ненастья. Алёна кивнула. — И как мы пойдём? В любую секунду ливанёт.

— А вы куда-то собираетесь? — спросила Алексия с таким удивлением, будто речь шла не о выходе на улицу, а об экспедиции в горы без страховки.

— Если мне не изменяет память, вчера ты со всеми разругалась и хотела, чтобы от тебя отстали.

— И всё же: куда вы? — она, по-видимому, хотела сказать с как можно более незаинтересованной интонацией, но это получилось неестественно, словно у актрисы-недоучки.

— Мы-то гулять. Неужели с нами хочешь попроситься?

— Ещё чего.

Алексия отвернулась к стенке.

Опаздывать Алёна не любила, поэтому, взглянув на часы, поспешила переодеваться в самое тёплое, что у неё взято с собой, хотя, конечно, особого желания покидать тёплую комнату не было. Вдруг её внимание привлекла Даша: она активно жестикулировала и кивала в сторону Алексии, говоря, мол: "Может, с ней ещё раз поговорить?" Алёна пожала плечами и вздохнула, ведь понятия не имела, как с ней можно наладить контакт. Заготовив пару общих фраз, она жестом показала, что попробует.

— Лекси...

— Алексия, изволь.

— А по-моему, Лекси звучит очень даже мило, — девушка попыталась улыбнуться. — Ладно, Алексия, сколько ещё это будет продолжаться? Я понимаю, что ты другая...

— Во-первых, это вы другие, — перебила она. — Я-то как раз обычная. А во-вторых, что именно будет продолжаться?

— Нам ещё месяц бок о бок жить. Ты же не сможешь вечно избегать нас.

Алексия замолчала. Она начала ёрзать на кровати, всё больше путая простыню, и так сбившуюся в ком.

— Идите уже... ну, куда вы там собирались!..

Решив подождать, не скажет ли чего ещё соседка, Алёна немного посидела рядом с ней, но та всё продолжала играть в невидимку. Закатив глаза, Алёна вышла из комнаты.

В соседней комнате Даша стояла, прижавшись к дверному косяку.

— И что? 

— Да ну, — махнула рукой Алёна. — Хватит вокруг неё хороводы водить.

Даша, поразмыслив, согласилась и спустя некоторое время начала причитать, насколько противная погода на улице и как она не любит холод. Алёна же опять задумалась о чём-то своём, совершенно отличным от последних обсуждаемых тем.

Они посмотрели на часы: уже пора выходить.

На улице ни души. Порывистый ветер неприятно царапал лицо, пробирая до костей; мелкий дождик ещё сильнее остужал кожу, и по ней бегали колющиеся мурашки. Алёна заметила, что довольно массивная ветка какого-то дерева неслабо надломилась, что в любой момент могла упасть и загромоздить дорожку.

На душе становилось всё тревожней. Алёна понимала, что плохая погода — вовсе не повод для волнения, но мысли никак и не унимались и продолжали кружиться в голове, нашёптывая всякие неприятные цепочки событий, похожие на страшилки.

Всё ближе приближаясь к морю, девушки слышали грохот разбивающихся волн отчётливей — в сознании Алёны возникла параллель с гроулингом или битами дабстепа.

...но ведь это всего лишь волны.

Показался берег.

Рядом с пирсом стояли трое парней. Увидев их, Алёна замедлила шаг и начала всматриваться в их силуэты. Даша сначала потянула её за руку, но потом тоже приостановилась, будто предвкушая что-то грандиозное.

Один из парней что-то увлечённо и с превеликим энтузиазмом рассказывал, чрезмерно жестикулируя. Двое других время от времени смеялись, но тут же затихали, продолжая слушать рассказ первого.

— Макс, за это я тебя и бажаю, — сквозь смех обратился один из парней к новоявленному оратору. — Я правильно сказал?

— Правильно, правильно. Сколько ещё вы будете стебаться над этим? Говорил же, они непроизвольно...

— Да знаем мы. Ты, наоборот, почаще говори их. "Любостяживание"... мне какие-то непристойности в голову лезут, — парни опять громко засмеялись, а Алёна подметила, что у одного из них был просто до ужаса заразительный смех. Ей показалось, что она уже его где-то слышала.

— О, вон девчонки идут, — сказал Дима, повернувшись в их сторону. — Джей, кончай ржать!

От этой фразы парень с нереальным смехом начал хохотать ещё громче, и остальные тут же подхватили его гогот. Алёна и Даша тоже невольно захихикали. "Это же надо иметь такой смех!" — подумала она, подходя ближе.

— Доброго дня, девушки, — с деланным жеманством обратился к ним мистер Смех.

— Привет, — улыбнувшись, ответила Алёна.

— Вашему вниманию представляются два небывалых придурка, — сказал Дима.  — Это Макс и Джей.

Макс, просто кивнув, сказал "привет", а Джей неуклюже изобразил реверанс.

— А я Даша, — пропела она.

— Приятно познакомиться, Даша.

— Я не знаю, как вам, но мне нереально холодно, — сказал Макс. — Может, пойдём в помещение? А там на месте разберёмся, что делать будем.

— Поддерживаю Просветленного. Дубак нечеловеческий, — Джей слегка толкнул Макса под локоть, а тот лишь усмехнулся.

Они все впятером пошли в сторону отеля.

— А что делает ваша Алексия? — спросил Дима.

— Да ничего, наверное. Сомневаюсь, что она вообще вылезла из-под одеяла.

— Алексия — это та самая странная анахоретка? — спросил Макс девушек, а Джей, выдержав паузу, опять начал дико ржать. — Чёрт, в смысле, я имел в виду нелюдимая.

— Ну...  можно и так сказать, — в недоумении ответила Даша. Алёна, немного замявшись, спросила:

— А что за слово ты сказал вначале?

— Хм, да, поэтому они и ржут надо мной, — кивнул Макс в сторону парней, продолжающих смеяться. — Не удивлён. Анахоретизм — значит отчуждение. Блин, хотя бы вы не обращайте внимания: я не замечаю, как произношу эти слова.

Алёна и Даша непонимающе переглянулись, а Дима ответил:

— Наш Просветлённый учится на третьем курсе филологического, на факультете языкознания. Они там углублённо изучают устаревшие и исчезнувшие слова, вот Макс и разговаривает ими.

— Зато мой словарный запас в полтора раза больше вашего, — довольно отчеканил Просветлённый.

"Да уж, таких кадров я ещё не встречала," — подумала Алёна. Ей всё это казалось настолько забавным и нереальным, словно она смотрит выдержки из фильма, а не сама является основным действующим лицом.

— Что, по-вашему, означает "любостяживание"? — спросил Джей, сделав акцент на последнем слове и растянув его.

— Надеюсь, всё прилично? — усмехнулась Алёна.

— Макс утверждает, что да. Хотя я сомневаюсь.

Даша тихо засмеялась, а Просветлённый устало вздохнул.

— Думаю, с какими-то увлечениями связано, — Алёна ответила первое разумное, что пришло в голову.

— Отчасти. Это страсть к наживе.

Дима рассказал, что утром уже всё исследовал в отеле: там есть бассейн, залы с бильярдами, некое подобие на спортзал и сауна. Поскольку ни бассейн, ни спортзал не были местами, где лучше всего провести первые часы знакомства, то без обсуждений было принято решение: бильярд.

Алёна ни разу не играла в бильярд, она также слабо представляла, в чём эта игра заключается. Только абстрактное представление о столе и шариках, катающихся по нему — все её знания насчёт этого.

— Господи, как тут тепло, — протянул Дима, когда все зашли в помещение. — Ни ногой теперь на улицу, пока не потеплеет.

— Во-во, — поддакнула Даша, только что перестав стучать от холода зубами.

— Нам теперь вон на ту лестницу.

Внимание Алёны привлекли резные деревянные перила лестницы: ей вспомнился музей зодчества в Сибири.

— Ребят, посмотрите, какая обалденная фотография, — обратился к ребятам Дима, указав на фото, висевшее на стене. — Как вам?

— Вау, — протянула Даша. — Очень красиво.

— Что там у вас? — спросил Макс, который вместе с Джеем уже успел подняться наверх.

— Посмотрите. Видели что-то подобное? Лично я — нет.

— Я тоже. Она шикарна.

— Алён, а ты чего молчишь?

Девушка, замерев, и, кажется, приоткрыв рот, обомлела.

Это была её фотография. Она сейчас не могла произнести ни звука: язык словно разучился говорить, а все мысли устремились в скукоженный комок удивления. Алёна глядела на фотографию, восхищаясь оттенками заката и всматриваясь в пожухлый цветок, что располагался на переднем плане.

Вспомнилось, как она сделала эту фотографию.

Когда Алёне было двенадцать лет, её семья ездила на Байкал. В тот вечер было безумно живописное небо, и вся семья провела вечер, провожая солнце. Алёна фотографировала закат, но, смотря на получавшиеся снимки, понимала, что одно небо выглядит пустовато и невыразительно.

Она начала искать то, что могло бы дополнить композицию. Пытаясь найти какое-нибудь красивое дерево, она отошла далеко от дома, но ничего симпатичного не встретила. Уже расстроившись, девочка побрела обратно, но вот у крыльца заметила увядший цветочек. Оказывается, Алёна уже стояла здесь довольно долго и не обращала внимания на него.

Фотография получилась по-настоящему вдохновляющей и прекрасной, и вот сейчас она висит на стене, а на неё смотрят Даша и парни.

— Это моя фотография.

— В смысле? — удивлённо переспросил Джей. — Твоя? Шутишь?

— Разамазов купил у меня выставку, в ней тридцать две работы. Но я не знала, что им найдётся такое применение.

Все молчали, уставясь на Алёну. Никто не проронил ни слова, видимо, они пытались переварить эту информацию. Алёна пошла вверх по лестнице: фотографии висели и дальше.

— И остальные тоже твои? — шёпотом спросила Даша.

— Ага.

— Сразила, — выдохнул Дима.

Они поднимались в тишине. Заворожённые, ребята обошли все работы, что были развешаны здесь.

Каждый вдох отзывался лёгким журчанием в голове. Все эмоции сейчас объединились и чертыхались, не давая выбрать формулировку этому дурманящему, умиротворённому состоянию.

— Алён, все эти фотографии просто... несравнимы, — обратился к ней Дима, изучив каждую находящуюся здесь работу.

— Вообще-то, мы собирались играть в бильярд, — смущённо опустив взгляд, сказала Алёна. Она хотела отвлечь ребят от такого пристального рассматривания фотографий. Ей казалось, что, глядя на фотографии, они глазеют на неё саму.

— Ладно. Кто будет учить и вводить в курс дела нашу фотобогиню? — сразу оживился Джей. — Архаизм, ты ведь тоже не умеешь играть, да? — Джей обратился к Максу — до Алёны не сразу дошло это.

— Если что, то я тоже не мастер, — сказала Даша, — но я хоть кий умею в руках держать.

— Ты не думай, что тут кто-то умеет намного больше, чем держать кий.

Правила игры были отнюдь не мудрёные: кто забил больше шаров, тот и выиграл. Все выбрали себе по кию. Дима, как наиболее инициативный игрок, учил Алёну и Макса, а в это время остальные просто гоняли шары. Он рассказывал, что локоть руки, которой держишь кий, должен быть под прямым углом, а так называемая "подставка", создаваемая другой рукой, тоже должна выглядеть определённым образом.

"Так это всё влеготку," — радостно выпалил Макс. Первым, как и ожидалось, засмеялся Джей, а затем и все остальные. "Ну его смех — это же что-то нереальное!" — думала Алёна. Она не знала ни одного человека, у кого был настолько сумасшедший смех.

"Макс, почему каждый твой архаизм звучит всё более и более непристойно? — сквозь смех говорил Джей. — Ребят, какое слово вам нравится больше: "любостяживание" или "влеготку?"

Как выяснилось в процессе игры, влеготку было только держать кий и попадать по шарику, но ударить так, чтобы шар упал в лузу, было очень сложно. Алёна поняла, что эта игра — чистая физика и геометрия, но также здесь необходим точный глазомер. Ребята договорились, что первый раунд будет пробным.

Атмосферно. Тёмная комната, освещаемая лишь несколькими лампами над массивным столом и светодиоды под фотографиями. Дородности и уюта особенно придавали матовый паркет из тёмного дерева и такого же цвета кожаные диваны.

Но больше всего Алёне нравился звук удара шаров. Лёгкое звяканье, напоминавшее чокающиеся фужеры или аплодисменты, было завершающей деталью этой прекрасной, тёплой атмосферы. Девушка часто останавливалась, вслушиваясь в спокойные голоса ребят, всматриваясь в их жесты, повороты головы и быстрые шаги.

А ещё здесь, в их компании, очень тепло, и сейчас речь вовсе не о температуре воздуха и не об интерьере.

На улице пошёл дождь — сначала капли глухо барабанили по стеклу, но вскоре начался настоящий ливень, и капли своей силой норовили снести окно.

В первой партии Алёна смогла забить только один шар, и то это был "дурак", как выразился Джей. Алёна целилась в одну лунку, но что-то пошло не так, и шарик случайно угодил вообще в противоположную.

— А теперь, — сказал Дима, — предлагаю сыграть на желание. Как считаете?

— Лично я только за, — ответила Алёна, — хотя, скорее всего, проиграю именно я.

— А вот тут не соглашусь, — вмешался Макс. — Я предлагаю, что в любом случае, независимо от результата, загадывает желание Алёна: почётное право фотобогини. А если она проиграет, то загадывает тому, кто будет на предпоследнем месте.

— Просвещённый дело говорит. Согласны?

Все одобрительно кивнули.

А сейчас уже началось что-то похожее на настоящую игру. Чувствовалось, как каждого подстёгивал азарт; никто никому не подсказывал, играли всё сосредоточенней, хотя это не повлияло на общение между друг другом. Джей всё так же шутил и смеялся, у Макса проскакивали забавные архаизмы, а остальные рассказывали истории из жизни или просто болтали на различные темы.

Во время игры Алёна пыталась придумать желание: что-то оригинальное и смешное, но ничего не лезло в голову, (всё было либо некреативным, либо таким, что нежелательно совершать людям, которые знакомы от силы два часа). Но вскоре Алёна придумала кое-что, хотя не была уверена, что поступит правильно, загадав его.

— Черт! Трёх миллиметров не хватило, — воскликнул Джей, когда его шар остановился прямо около лузы. Следующая очередь бить была Алёны, поэтому, прицелясь, она легко отправила в лунку тот самый незаброшенный шарик.

— Повезло, такую "подставку" каждый забьёт, — сказал, расстроившись, Джей.

Ей повезло и ещё раз, — хотя, может бы, и не в везении дело — она смогла забить красивого "чужого", таким образом сравняв счёт с Дашей.

Шары Джея либо останавливались на паре миллиметрах от цели, либо ударялись об угол лузы и отскакивали. Парень каждый раз отшучивался, мол, не везёт ему. В итоге он и оказался на самой последней строке импровизированного рейтинга.

— Ладно, давай, загадывай желание. Хочу что-нибудь из серии "подойди к незнакомому человеку".

— Ты отчасти угадал, — улыбнулась Алёна.

— О, в очередной раз не разочаровала.

— Ладно. Слушай. Постарайся разговориться с Алексией, найти хоть какую-нибудь тему для диалога. А потом впоследствии, если удастся, спроси, что с ней происходит.

Даша издала нервный смешок, а в комнате на мгновение повисла неловкая пауза. В этот момент тишины Алёна чётко услышала голоса за стеной, а дробь капель, ударявшихся о стекло, показалась невыносимо громкой.

Такого явно никто не ожидал. Все думали, что Алёна придумает что-нибудь смешное и позорное для проигравшего, но она выбрала совершенно иное.

— А это разве не аморально: бесцеремонно лезть в чужую жизнь? — спросил Макс.

— Понимаешь, она никого к себе не подпускает, ничего не рассказывает, просто лежит в кровати и всё. Помимо всех наших "раздражает" и "бесит", ей может быть нужна помощь или поддержка. Кто знает?

— Согласна с ней, — сказала Даша. — Алексия что-то скрывает, и мы не знаем, чем может обернуться это её странное поведение.

— Тогда идём, — ответил Джей. — Она в номере?

— Наверное, да. Обед ещё не начался. Да я и не думаю, что она проявит желание прогуляться.

Все пошли к номеру девушек. Алёна очень волновалась. Она чувствовала себя виноватой и подлой, что таким нечестным образом хочет узнать хоть что-то о соседке. С одной стороны она думала, что лезть в личную жизнь постороннего человека нельзя, но с другой стороны шестое чувство не давало ей покоя, скандируя лишь одну фразу: "Ей может быть нужна помощь".

— Ты только слишком напористым не будь. Сначала представься, скажи, что ты наш друг. А потом уж разговор начинай. Чёрт, всё это неправильно...

— Перестань, — отмахнулся он.

— Ладно. Ни пуха. Заходи.

Джей повернул ключ в замочной скважине, и раздался щелчок. Он медленно открыл дверь и направился в спальню. Сердце Алёны бешено колотилось: ей было страшно неудобно и стыдно перед Лекси.

— Алёна... Даша... — раздался голос Джея.

— Чего?! — девушки тут же рванули в комнату.

— Её здесь нет.

* * *

— Да куда она денется? — спросил Макс, хрустя печеньем. — Алексия не была на завтраке, не была на обеде, но на ужине-то точно появится. Если она, конечно, не питается воздухом.

Чтобы исполнить желание, ребята караулили Алексию в ресторане во время обеда, но не застали её. В комнате она также не появилась. И вот сейчас, вечером, ребятам уже было не до желания: они просто хотели найти её и удостовериться, что с ней всё нормально.

"Ей может быть нужна помощь." Алёне по-настоящему тревожно: интуиция не давала покоя, говоря, что нужно не сидеть и ждать, а идти на поиски. Но рассудок пока не позволял эмоциям взять верх, и она старалась сохранять мнимое спокойствие.

— Алён, — обратился к ней Дима, выкинув мятые салфетки, сложенные в несуществующие оригами, — да не нервничай ты. На улицу она не пойдёт: там ливень и холод такой, что чуть ли не мороз.

Она кивнула и продолжила искать среди людей в ресторане Алексию, но та всё не появлялась.

Джей, похоже, тоже нервничал: то барабанил пальцами по столу, то резко отодвигал стул, что железные ножки противно скрипели о мраморный пол, то прерывисто вздыхал и оборачивался. Такое его поведение удивляло всех, ведь он даже не был знаком с Алексией. Остальные же не казались обеспокоенными, и Алёна, глядя на них, желала бы тоже приглушить свои переживания.

— Полчаса до закрытия осталось, — напряжённо проговорила Даша, а голос её рванул на целую октаву вверх, и это было невозможно не заметить.

— Думаешь, она не объявится?

— Сомневаюсь...

— Да чего вы накручиваете? — возмутился Макс. — Почему с ней сразу должно что-то произойти? Вам, видимо, хочется драм или приключений, вот вы и фантазируете всякие ужасы.

Да, Макс, бесспорно, прав. Но в груди что-то свербело, сжималось и кружилось, и от этих чувств не убежать, не заглушить их, не избавиться.

— Ребят, — с надеждой обратилась Алёна к приятелям, — может, всё-таки пойдём и поищем её?

Джей встрепенулся, а остальные парни, вздохнув, нехотя поднялись со стульев и меланхолично поплелись к выходу.

"Нет причины беспокоиться, нет причины," — вторила в мыслях Алёна, пытаясь приободрить себя.

Они пошли искать её по отелю, но Алексии нигде не было. Ребята исследовали всё здание, прошерстили все возможные и невозможные помещения, где она могла бы быть.

"Ну не на улицу же она пошла," — время от времени говорили ребята друг другу. Дважды к ним приставал оператор с камерой, но они отталкивали его: всем сейчас было точно не до съёмки. Алёна с каждой секундой всё больше жалела, что ничего не успела узнать о соседке, ведь, будь она хоть немного поуверенней в себе и понастойчивей, всё могло бы сложиться по-другому.

За полтора часа поисков ребята исколесили отель трижды.

Вот теперь уже стало по-настоящему волнительно: если Алексии нету нигде в здании, значит, она вышла на улицу. Зачем? В такой шторм?

Что такое могло ей прийти в голову, чтобы сейчас высунуться из помещения?

Дима, выглянув в окно, сразу ошалело его закрыл. Он сказал, что ливень буквально стеной и ветер леденющий. "Неужели она там?"

— Что ещё Алексия рассказывала о себе, кроме того, что она "нынешняя"?

— Сказала, что "всё это ей нафиг не сдалось". Видимо, она вообще не хотела попадать на проект.

Алёна уже напридумывала тысячу отвратительных альтернативных вариантов, где она сейчас и что с ней может произойти.

Зачем накручивать? Зачем придумывать? Алёна вспоминала слова Макса и уверяла себя, что её тревога — это плод воображения, лишь жажда драмы.

— И как? Теперь на улицу что ли? — обречённо предложил Дима. — Идём искать туда?

Все нехотя согласились, понимая, что, раз уж они влезли во всё это, то останавливаться на полпути не стоит. Но это лишь негласная и "официальная" сторона вопроса — на самом деле ребятам просто действительно было волнительно за Алексию, ведь никто не мог предположить, что у неё на уме.

— Тогда нам надо переодеться, — ответила Даша, — мы пойдём в номер, и вы тоже к себе сходите, утеплитесь.

Все молча разошлись по комнатам, договорившись встретиться через десять минут в коридоре. Зайдя в номер, девушки сразу начали искать какую-нибудь записку от Алексии, хотя в глубине души и не надеялись найти её. Так и оказалось: Алексия исчезла молча.

— Господи, только бы с ней ничего не случилось! — выла Даша. Алёна изо всех сил старалась как можно меньше рассуждать и предполагать, иначе чрезмерным анализом она загонит себя в угол и разрыдается. По необъяснимой причине девушка чувствовала некую ответственность за Алексию и корила себя, хотя её вины ни в чём не было.

Выйдя на улицу, ребята обошли само здание. Ноги промокли уже спустя минуту, несмотря на то что у всех имелись зонты. Ветер свистел в ушах — из-за него и ливня почти ничего не было слышно, поэтому звать Алексию бессмысленно. Сумерки сгущались, а большинство фонарей не то погасло, не то их попросту отключили.

— Вовремя, блин, вышли на поиски! — кричал Джей для того, чтобы его услышали, а может, ему просто уже было тяжело держать себя в руках. — Сразу надо было на улицу, а мы тянули!

— Да не ори ты, всем стрёмно, — ответил Дима.

Алёна случайно наступила в глубокую лужу, погрузив в воду правую ногу до самой лодыжки. Зонтик из-за урагана вывернуло наизнанку — он больше не вставал в исходное положение, Алёна пристроилась к Даше, но уже двоих зонт плохо прикрывал. Из-за занавеса дождя, сумерек и отсутствии фонарей не видно ни зги. Каждый ругался себе под нос: наверное, сохранять спокойствие в такие минуты мог бы человек, не питающий ни к чему тёплых чувств или не имеющий нервов.

На спортивных кортах Алексии не было, на главной аллее тоже.

— Черт бы побрал эту идиотку! — крикнул во весь голос кто-то из парней: Алёна не разобрала, кто именно это был. По её лицу катились слёзы, но девушка пыталась скрыть, что плачет.

— Неужели к морю пошла? Неужели к морю? — спрашивала полушепотом у себя Алёна, понимая, что если та действительно пошла к морю, то шанс, что с ней всё в порядке, минимален.

— Нигде нет. К морю, — скомандовал Дима, и все побежали за ним.

Волны оглушительно разбивались о берег и пирс. Они были слишком высокими, наверное, около двух метров или даже больше. Ветер перемешивался с дождём, больно хлестал по лицу. Гвалт волн заглушал почти все звуки извне, оставляя вместо них лишь шипение пустой радиоволны.

С содроганием сердца Алёна посмотрела в сторону моря.

— Ближе, отсюда плохо видно!

Они побежали к пирсу. Отсюда были видны водовороты и бурлящая пена. Алёна всматривалась вдаль, но из-за волн даже очертания были плохо различимы. Поймав момент, когда волны расступились по обеим сторонам пирса, Алёна разглядела невысокий чёрный силуэт.

— Господи, она там! — во всё горло заорал Джей.

Его душераздирающий крик будто нажал на какую-то воображаемую кнопку в сердце Алёны: страх и отчаяние увеличились стократно. Холода она больше не чувствовала, так же не чувствовала, как гудят ноги и болит голова; всё, что было в её сознании — Алексия на пирсе, и в любой момент волна может её, как соломинку, столкнуть в тёмную морскую бездну.