глава 3. пол-лава.

Наконец-то я могу дышать. И снова чувствовать запах плесени, затхлости и пыли. Кажется, с выздоровлением во мне что-то изменилось. Поэтому я отправляюсь на базар.

Шум, гам и все сопутствующие звуки, попсовая музыка. Везде одни слова: куплю, продам, дам в долг. И все на таких ярких бумажках, что тошнит. Когда-то и я был промоутером. Наивный пятнадцатилетний пацан. Клеил бесполезные листовки с огромными буквами SALE, чтобы потом их сорвал обиженный жизнью ребенок; давал их прохожим, боясь, что те их выкинут в ближайшую урну, где на дне осталась моя самооценка.

Сейчас это место никак не изменилось. Те же ржавые ларьки, за которыми сидят милые старушки с семечками и цветами. Будь наше правительство более человечным, быть может, они не мерзли бы на улице, не имея возможности выжить на те копейки, что называются пенсией.

Пекарня, магазины с одеждой, обовью, с банками меда на окнах; коробки с желтыми комочками: гусятами, цыплятами, утятами. Рядом мясная лавка. Меня всегда тошнило от одного лишь жирного запаха крови и плоти, свининых голов, огромных мух, кишащих тут и там. Жалкие собаки, ребра которых можно пересчитать даже не прилагая усилий, вьются около входа, полагая, что им что-то да перепадет.

Самое гиблое и оживленное место. И дети, и взрослые, такие равнодушные ко всему, и наглые продавщицы, готовы обсосать косточки всем. А еще тут я. Судно мертвецов. Вливаюсь в поток и плыву через все эти явления. А ради чего? Сам не знаю, просто хочу. Устал от мрака, пусть хотя бы самый маленький угол в мире будет приятен мне, пусть будет комфортным. Моющие, тряпки, скатерть, занавески, огромные мешки для мусора... Я хотел жить и был уверен, что буду не один.

Два огромных пакета. Наверно, я растратил все свои деньги. Вот только имеет ли это значение? Только если помру. А это в планы не входило.

Самое страшное－начать. Сказать, что это－мой дом. Я－его хозяин. Зайти в единственную комнату и выпотрошить содержимое принесенного.

Створки шкафа открываются с трудом. С одной стороны－краски, холсты, с другой－всякий хлам, одежда.

Какие-то отголоски прошлого. Любимая кепка, страница с первым стихом, какие-то заметки в общих тетрадях, выпускной альбом, бантик с платья интересной и красивой девочки, которая мне его и отдала. воспоминания пусть остаются в голове, а это－мусор. Он должен лежать в токсичных баках, а не во мне.

***

Больничный закончился. Снова был в поликлинике. Жуткое место: зеленые стены, кафельный пол, запах спирта, крики детей, баннеры с заболеваниями, о которых не знаешь, пока лично не заразишься.. И тогда в груди защемит, и перестаешь дышать. А пока здесь пишут ОРВИ, вместо грипп, и я пытаюсь найти конец очереди.

Снова хожу на пары. Вроде, моего отсутствия никто не заметил, либо не подал вида. Разве что Камушкина поинтересовалась, как я себя чувствую, хоть был Волков－лучший друг и товарищ, ну, это я так считал.

С Камушкиной мы пытались встречаться, ничего не вышло. Теперь либо неловко ловим взгляды друг друга, либо она считает себя моей мамой, ведь одна из немногих, кто знает о моем происхождении. Теперь Катя встречается с Волковым, и у них все хорошо. Так и осталось наше трио: парочка и я.

－Я, конечно, понимаю, что ты болел, но можно же было как-то предупредить,－мы сидели в университетской столовой. Передо мной стоял суп, хотя было ощущение, что это вода с рисом, морковью и тремя кубиками картошки.

－Я писал в беседу,－пытался, по крайней мере.

－Странно, не видела твоего сообщения, может быть. пропустила... Раз тебе лучше, может, придешь на выходных, у нас будет нечто вроде вечеринки,－ей было некомфортно разговаривать со мной.

－Не знаю.

－Приходи, будет весело.

－Если смогу.

－Я надеюсь,－прости, но твои слова на меня больше не действуют, Катя.

С друзьями отношения стали какими-то странными, натянутыми. Будто мы отыгрываем свои роли в дешевой постановке. Своеобразный школьный театр. С Лерой не так. Переписываемся каждую ночь. Знаете, в это время разговоры откровеннее, разум будто чище, никакие принципы и устоявшиеся нормы его не обременяют. Это невероятно. Мы говорим обо всем на свете. Временами Лера слишком резка или, наоборот, меланхолична. Несмотря на нашу близость, я ей еще не рассказал. У неё тоже свои секреты, о которых она молчит. Иногда гуляем, но все реже. Лера часто бывает занята и заходит в сеть после девяти вечера. Она устает. И я это чувствую, хоть в её голос все так же звенит веселье. Наверно, проблемы в семье. На эту тему у нас негласное табу－совершенное спасение.

И вот сейчас, в половину третьего, звоню, пытаясь поймать птицу счастья за хвост. Удача!－Привет, Лерик! Как раз хотела позвонить,－за телефоном слышен чей-то смех.－Отстань, пожалуйста. Прости, я не тебе.Снова смех. Чувствую себя лишним в этом разговоре. Так неприятно, будто тебя предали. Сбрасываю.Ну и больно нужно. Я ей не собачка на привязи, чтобы выполнять её прихоти 24/7.Айфоноподобный рингтон. Бесит. Сменю.－Да?－максимально невинный и безучастный голос.－Лерик, ты отключился. Что произошло?－ого, уже не смеётся.－Не знаю, наверно, неполадки со связью. Тут не очень хорошо ловит.－Ты обиделся?－Нет, за что?－вот, что значит выдавить смешок.－Правда?－рыбка попалась на удочку.－Да, ты говорила, что хотела мне позвонить. Так что?－Да, позвонить. У моих друзей завтпа вечеринка. Приходи, я приглашаю.－Не знаю, меня уже позвали.－Ради меня?－Посмотрим.－Неужели мне придется скучать? Без тебя совсем никак. Пожалуйста, приходи.－Я постараюсь.－Хорошо. Я отправлю адрес сообщением.－Что мне надеть и принести?－Ты самый стильный человек из тех, кого я встречала, Лерик. Ты главное свою задницу принеси. Все остальное там есть.－Договорились.－Так быстро поменялись планы?－О, быстрее, чем ты думаешь.－Приятно чувствовать себя катализатором. Все, прости, мне пора. Жду.И снова пропала. Ох, Лера, лишь бы твои тайны не причиняли бы мне боли. Надеюсь.Я влетел домой, словно пуля ак-47. Она ждет меня－это льстило. Она смеялась с кем-то, пока мы разговаривали－это бесило. Двойственное чувство. Двойственное желание идти. Я же никого там не знаю. Валерий, включи свое дружелюбие. Найди и включи.Вечеринка была за городской чертой. Возможно, в каком-то деревенском доме. Адрес смутно знаком, раньше я жил в той стороне.И самый главный вопрос－что надеть. Костюм можно исключить сразу. Это же не официальный прием.－Лера, Лера, возьми трубку, пожалуйста. Лера, Лера.Длинные гудки. Сбросила. Кинула меня один на один с проблемой. Как же ты могла? Предательница.Хорошо, отставь панику, Лерик. Пусть выбор невелик, но ты же творческий человек, что-нибудь да придумаешь. Черные джинсы, толстовка, куртка. Примитивно, зато универсально. Пусть думает, что не заморачиваюсь насчет этого. Темные тона－все идеально. Денег почти нет, стыдно, что не могу даже выпивку нормальную купить. Времени тоже почти не осталось. Всего-то час. Сегодня слишком задержался.

Такси довезло меня до частного дома. Луна закатилась за облака. Было слишком темно, чтобы увидеть что-то вокруг. Све из окон еле долетал до калитки. Заперто. Насколько я знаю, там особый механизм, чтобы посторонний не зашел. Но я почти деревенский. Знаю многие секреты.

Вот и ручка. Потянул влево и калитка отворилась.

На пороге было излишне много пар обуви. Самые отчаянные оставляли её прямо на гравийной дорожке. Мне посчастливилось оказаться в их числе. Доски крыльца приятно морозили ступни. Кто-то вышел ко мне или нет. Это была какая-то темноволосая девушка.

－О, Лерик, я тебя ждала,－а голос знакомый-знакомый.

－Лера?－свет от фигуры закрывал её лицо.

－Не узнал?

－Ты покрасила...

－Да, на днях была в парикмахерской. Тебе не нравится?－да, я не замерз, а впал в ступор.

－Вполне... неплохо, больше необычно,－Лера засмеялась.

－Проходи, все уже собрались.

－Ты так и не сказала, что это за вечеринка.

－Да так. Кучка творческих индивидов и алкоголиков. Убегаем от взрослой жизни в детство. Сам увидишь.

－Хорошо, я заинтригован.

－Захвати свою обувь. Я знаю теплое место, где её оставить. И да. Не принимай всерьез их шуточки и слова. Они,－из дома вышла еще одна девушка, принося с собой клубы теплого пара.

－Ой, Валерий, заходи скорее. Только тебя и ждали. Лера, наверно, выставила нас в дурном свете, да? Не верь ей, та еще врушка.

－Захлопнись,－Лера закатила глаза.－Это Лиза. Наша великая певица.

－А еще её девушка－, певица была навеселе.

－Обязательно.

－Ну что, Валерий, будешь нашим третьим-лишним в этой божественной рапсодии?

－Эм,－да, я совсем их не понимал, хоть знал, что шутят. Наверно.

－О боже, где ты откапала этого скромняшку?

－Где нашла, уже нет. Пропустишь? Тут довольно холодно.

－Стой, стой, сначала посвящение. Какое-нибудь стихотворение. Блиц-стих, а?

－Своей улыбкой, странно-длительной,

Глубокой тенью черных глаз

Он часто, юноша пленительный,

Обворожает, скорбных, нас.

В ночном кафе, где электрический

Свет обличает и томит

Он речью, дьявольски-логической,

Вскрывает в жизни нашей стыд.

Он в вечер одинокий - вспомните,-

Когда глухие сны томят,

Как врач искусный в нашей комнате,

Нам подает в стакане яд.

.

Он в темный час, когда, как оводы,

Жужжат мечты про боль и ложь,

Нам шепчет роковые доводы

И в руку всовывает нож.

Он на мосту, где воды сонные

Бьют утомленно о быки,

Вздувает мысли потаенные

Мехами злобы и тоски.

В лесу, когда мы пьяны шорохом,

Листвы и запахом полян,

Шесть тонких гильз с бездымным порохом

Кладет он, молча, в барабан.

Он верный друг, он - принца датского

Твердит бессмертный монолог,

С упорностью участья братского,

Спокойно-нежен, тих и строг.

В его улыбке, странно-длительной,

В глубокой тени черных глаз

Есть омут тайны соблазнительной,

Властительно влекущей нас...

Они даже захлопали, как только прошла эта непонятная секундная пауза.

－Брюсов? О боже, да ты шикарен,－Лера повела меня в дом, а Лиза осталась на крыльце.

Внутри приятно пахло вениками. сухой травой и чем-то еще, легкой изморозью, наверно. Самый приятный аромат. В сенях стоял стол с какими-то тазами, банками, на полу были разостланы газетные листы, на которых развалились грибы, стояли огромные фляги и шкаф.

－Это настоящая керосиновая лампа?－она висела прямо под потолком, но не была зажжена.

－Да, тут много всяких старинных вещиц. Еще покажу.

－Договорились.

Внутри были слышны чьи-то голоса. И мне стало еще более противно от себя, оттого что ничего не принес. Лера взяла меня под руку, будто мы какая-то семейная парочка.

Вокруг древесина. И пахнет лесом. Стены, пол, мебель.

Навстречу вышла девушка в коротком серебристом платье, с «бобом» на голове и жидкой челкой－некая француженка. Может, я её бы и нарисовал.

－Яна, приятно познакомиться,－она была, явно, старше нас.

－Валерий, и мне тоже.

－Лера говорила, что ты художник?

－Да, есть что-то такое.

－Что? Да ты великолепно рисуешь. Ян, я скину тебе его инсту.

Лера игриво ткнула меня в бок. Возможно, будь она выше то попала бы в плечо.

－Очень хочу увидеть ваши работы,

－О, я бы тоже не отказался,－из комнаты вышел высокий темноволосый и кудрявый парень в очках. －Паша.

－Валерий, очень приятно.

Вот так просто я стал центром внимания и групповой попойки. Вопросы лились, как вино в наши стаканы. Однако пили не все. Лера сидела на диване поджав под себя ноги и цедила из трубочки яблочный сок.

Мне было очень хорошо, возможно, потому что я был нужным? Все смеялись даже над моими шуточками, а не неловко отворачивали головы, делая вид, будто ничего не слышали. Время летело. Люди уходили и приходили.

Я не знаю, что за магия действует сегодня, вскоре в зале образовались кружки. Я был рядом с Лизой, Ромой, тем самым парнем, хозяйкой Яной, Стешей, домашней поэтессой и Лерой. Певица рассказывала смешную историю из детства.

－Ну а что? В мои годы мальчики были тише воды, ниже травы. Такие робкие птенчики. Вот мы и выкручивались, как могли. С нашим девичьим бэндом( о де, нам нравилось себя так называть) нашли в сосняке какие-то длинные палки и представили, что они－наши парни,－наш угол взорвался смехом. Лиза долго не могла продолжить, так как сама задыхалась.－И, о боже, это было очень серьезным делом. Мы ходили на свидания, гуляли. Мама так ничего и не узнала.

И все снова залились непонятными звуками, смутно похожими на смех. Лера потянула меня в сторону.

－Пошли кое-что покажу, она повела меня в сторону туалета.

－Лера,－я застопорился.

－Ты мне доверяешь?

－Да,но...

－Так молчи и иди.

Из туалета, как оказалось, вела еще одна дверь. Прямо на чердак. Крутая лестница уходила в потолок.

－Отвернись,－она полезла наверх.

Кругом было много разных интересных вещиц, так хорошо вписывающихся в эту атмосферу. Мешки с мукой, крупами, ведра с разными крышками, пустые банки, веники, сковородки и старинный блестящий самовар, в котором отражалась Лера. Нет, это подло. Я закрыл глаза, чтобы не видеть подробностей внутренней стороны её юбки.

－Иди сюда,－голос из темноты потолка. Тихий, почти шепот.－Только не шуми.

－Лера, я не люблю мышей.

－Тссс.

－Лера...

－Молчи и неси свою задницу сюда,－страшный шепот. Я повиновался.－Смотри.

Она включила школьную лампу над какой-то коробкой и отодвинула тряпку. Внутри сидели маленькие цыплята, желтые с коричневыми.

－Они...

－Да, но молчи.

Такие хорошенькие. Но их матери рядом не было, как и моей.

Думать не хотелось, алкоголь приятно туманил разум. И мы просто сидели на дощатом полу под заглушенным светом лампы. Снизу доносились более громкие крики. Мы спустились обратно.

Лиза перебрала с алкоголем и танцевала на диване. Свет отключили, телевизор работал на полную.

－Танцуйте, мальчики и девочки. Отдайтесь музыке.

－Я не умею,－было неловко это признавать.

－Представь. что пол－это лава. Помогает?

－Нет, Лера!－приходилось кричать, чтобы хоть что-то услышать.

－Повторяй за мной,－она взяла мои руки и начала кружить. Возможно, я отдался музыке. как говорила Лиза. Но ничего не помнил. Веселье－мой чистый наркотик. Но не стоит употреблять его часто, только так.