НОЧЬ ТРЕТЬЯ

Вокруг стояла тишина, не было слышно ни сверчков, ни птиц, только вязкое бултыхание воды под ногами Лины, она чувствовала то, что причастна к какому-то великому свершению, что она близка к нему, это её безусловно радовало, но страх и одиночество, постепенно заполнявшие душу, нарастали. Такое смешанное чувство бывает тогда, когда ты на середине многолюдной улицы понимаешь, что совершенно одинок и безразличен всякому. Вроде бы, у тебя много приятелей, да и вообще, много подобных тебе, улыбающихся или опускающим глаза, не важно. Ты думаешь, что они помогут в любой критический момент, но помощь исходит сейчас больше от острой травы, через которую пробирается Лина, чем от общества.

Девушке стало очень жарко, то ли от тяжёлого пути, то ли от снова набежавших мыслей, она даже остановилась, чтобы отдышаться. Голова странно начала кружиться, а сердце стучало слишком громко.

«Странно, дует ветерок, довольно прохладная летняя ночь, а мне так нестерпимо жарко».

Теперь Звезда стала не ободрять, а будто бы добавлять жара, припекать лицо, слепить глаза. В ушах гудело. Лина почувствовала такую резкую усталость от всего, настрой снова пропал, как пропал сегодня во время ливня, тело неприятно заломило. Она опустила голову, разглядывая свои ноги в воде, казалось, что они по середину голени в бесконечной темноте.

«Как же хочется лечь, а до сухого места ещё идти и идти». Лина обернулась, она прошла уже довольно много. «Странно, раньше со мной такое случалось редко, когда я в один миг чувствовала подъём духа, но уже через мгновение ужасную апатию. Как же болят эти чёртовы ноги! Такое чувство, будто бы я простудилась. Ещё бы, у меня же ноги до сих пор мокрые...ночевать на непрогретой земле, а потом удивляться, почему болит голова и всё тело? Это так глупо, Лина, так можешь только ты. Теперь ещё и спальный мешок...сгорел. Я всё сожгла. А, рука ещё. Её боль как-то не ощущается. Кожа ещё на месте?»

Девушка всё больше злилась на себя, на свою беспомощность и слабый организм. «Не хватало ещё вернуться домой с простудой. Мама меня тогда точно прибьёт». Ей стало даже чуть смешно от этой мысли, на секунду показалось, что она вернулась в детство, в котором боялась прийти домой в новой, но уже замаранной куртке. Мама никогда сильно не кричала на неё, могла лишь поворчать, но этот страх и стыд за свою неуклюжесть, неаккуратность, клеймо ребёнка, не уважающего чужой труд, – именно это давило на неё. Всегда.

Приятные воспоминания снова заставили идти дальше, но это совершалось уже больше механически, без цели, Звезда пока не манила, поэтому Лина впёрлась взглядом в воду и больше не поднимала его, пока не вышла на небольшую борозду суши.

Тут она сбросила тяжёлый рюкзак и сразу упала в траву, но гладкому настилу не удалось унять боли, которая всё интенсивнее разливалась по телу. Лина заставляла себя уснуть, она стала рыскать руками в поисках рюкзака, но уже смутно понимала, что ищет его, тряхнув головой, она себя взбодрила на пару минут, рюкзак был найден, но он совсем не порадовал её. «И как я раньше этого не заметила?» Широко раскрыв глаза, Лина обнаружила, что её рюкзак абсолютно сырой, она всё это время тащила на себе комок влажного тряпья, когда же «молния» была расстёгнута, девушка поняла, что и всё содержимое было утоплено: смартфон, power bank, еда, спички, всё пришло в негодный вид.

«Стихия лишила меня всего».

Лине даже не хотелось реветь, как-то кричать, она лишь тихо вздохнула и опустила рюкзак обратно на землю. «Может, спасатели уже вышли за мной? Так странно, что я не видела ни одного вертолёта. Мама переживает».

Конечно, последняя мысль отозвалась болью, идя к Звезде, она совсем не подумала о других, даже не о каких-то там Других, а о своём единственном родном человеке. Ей вспомнился недавний сон. Только сейчас она поняла, что может не вернуться. Жар сменился ознобом. Она совершенно глупая и неподготовленная, совершенно недостойная этого пути, неспособная увидеть Звезду вблизи, она обманщица, водящая себя за нос.

Нужно довольствоваться малым, тем, что у тебя есть. Быть счастливой, пока можно, любить тех, кто подворачивается, смеяться с несмешных шуток, грустить от глупых мелодрам, жать руки врагам. Максималист? Интроверт? Самый справедливый на районе? Да хватит уже прикрываться громкими наименованиями.

«Я просто не хотела жить в мире, в котором не нужна. А что я попыталась сделать для того, чтобы стать нужной? Посмела пойти против разумного?..», – это была последняя мысль в её голове, после неё она провалилась в горячечный сон.

Заливающий веки красный цвет. Давно доказано, что бык агрессивно реагирует не на сам цвет, а на тот факт, что его дразнят, но в то же время, красный цвет ассоциируется у нас с губительным: со злостью, с жестокостью, со страстью. Лина теперь чувствовала всё поочерёдно.

Сначала её захватила злость, она не понимала, на что так реагирует, но перед ней возникло какое-то маленькое белое существо, оно было живым и мягким, с огромными голубыми глазами, – образ всего самого невинного, но именно невинность и беззащитность раздражали сейчас всё существо девушки. Она не видела причины злобы, но была готова голыми руками разорвать копошащийся комочек. Вообще, нужна ли причина для злобы? Причина эта врождённая, но кто-то сумел с ней совладать, а кто-то забылся в природной агонии. Лина не была злым человеком, во всяком случае, она так считала, мало что могло вывести её из себя, было ещё более обидно то, что она обожала животных, а теперь и думать о любви к ним не хотела. Приближаясь к существу, она лишь желала одного, но яркий свет помешал ей, мелькал, переключая каналы.

Всё переменилось, но похожее чувство жгло её грудь. Теперь кадры пошли быстрее. Вот, она стоит с маленьким ребёнком и сильно сжимает его руку так, чтобы он почувствовал боль. Зачем она это делает? Что за ребёнок? В следующую минуту она бросает палку в пробегавшего мимо пса. Пёс бездомный и серый. Дальше она хватает за волосы незнакомую девушку и пытается дёрнуть сильнее. Кто эта девушка? Уже не важно. Азарт жестокости возрастает. Сейчас она санитар в больнице, она втыкает иглу сильнее, причиняя боль настрадавшейся бабушке, она может аккуратнее, но зачем? Здесь она бьёт себя по ноге без жалости, отдавая последние силы на жестокость к себе.

Тусклое жёлтое свечение. Всё рухнуло. Перед ней непонятное тело без лица и пола, но её покрасневшие глаза горят, теперь она хочет обладать этим. Ей не важны больше никакие параметры. Тело тает в непонятную массу, стекается в лужу, плавиться, она же падает на колени, пытается собрать его в кучу, у неё не получается, но она нашла лучший способ, окунает в месиво лицо. Захлёбывается. Чувствует, как всё вокруг бурлит, выворачивается, затягивает. Сквозь пробивается свет, но он больше не действует. В нос ударяет сладкий запах жжёной резины, ничего не надо, дыхание прекращается.

Сон схлопывается, отдаётся гулом, тело дрожит. Лина открывает глаза и видит перед собой пелену будто бы разведённого в луже неба.

В голове бормочет кто-то что-то невнятное, слово? Оно отдаётся по слогам вместе с пульсацией всех вен: «У – РА – НО – ДИ». «УРА – НО – ДИ». «УРАН – ОД – И». Хочется избавиться от этой скребущей череп бессмыслицы, Лина пытается переключить внимание на серость неба, но понимает, что нет никакого внимания, в ней остались только силы на тяжёлое дыхание и безумное повторение в голове.

уранодиуранодиуранодиуранодиуранодиуранодиуранодиуранодиуранодидиранунурадиринодудирону

«Если я хочу избавиться от этой бессмыслицы, то нужно придумать ей смысл», – кажется, единственно верный выход найден.

***

Что за слово такое? Вероятнее, оно состоит из нескольких, а каких – это уже по настроение думающего. Можно придумать, что это слово «ура», которому противопоставлено при помощи «но» нечто, возможно, аббревиатурное. А что это «ДИ», если не сокращение? «Ура», «но» «депрессия имеет». Не, бред. «Ура», «но» «деньги источаются». Уже больше смысла. «Ура», «но» «дальше иррациональность». Самое подходящее.

Возможно, первое выделяемое слово «уран»... «уран», «о», «давайте им»! Почему-то, когда придумывается слово «уран», я не думаю о ядерном реакторе, а только о ядерном оружии. Я никогда не отличалась оптимизмом. «Уран» «оди»н. Хотя, о чём это я? Люди, придумавшие ядерное оружие и совершенствующие его по сей день наверняка оптимисты, думают там себе, как могут быть сильнее всех, как могут держать в страхе всю планету, как всё взорвут к чертям вселенным, какие же они всё-таки молодцы у мамы, что всё изощрённее уничтожают себя. «Уран» – «Оди»н.

***

Чем рассудочней становились объяснения происхождения «ураноди», тем легче удавалось дышать.