Глава тридцать вторая

ВСЕ ИЗМЕНИЛОСЬ, СТОИЛО мне принять решение и укрепиться в нем с помощью миссис Кроули. Переживания, которые казались такими важными, вдруг улетучились. Все упростилось. Люди чешут языками на мой счет? Ну и что с того? Ерунда какая. День вышел неважнецким? Да наплевать! В корне изменилось мое отношение к жизни вообще. И это новое отношение плюс вся суматоха конца года как будто подбросили меня высоко-высоко.

Девчонкам покоя не дают отборочные испытания. Нет, никто из них не боится пролететь, но, пока выучишь и отработаешь новые движения в танце, измотаешься жутко. Мы каждый вечер собираемся в подвале дома Кензи для репетиций. Я слежу за музыкой и выступаю в роли судьи, девочки занимаются танцами, и так каждый день, кроме среды, когда мне нужно работать.

Миссис Маколли очень сокрушается по поводу моего ухода, но не устает повторять: «Все, что мне нужно от тебя, я получу!» И это меня радует. Я откладываю каждый доллар, чтобы в поездке было на что жить, и мисс Маколли обещает, что даст мне месяц поработать, когда я приеду на рождественские каникулы. Посмотрим. Если это так, можно будет в Париже рискнуть пройтись по магазинам.

Париж! Я каждый день одергиваю себя.

Мы с девчонками команда, и наш следующий стресс-фактор, конечно же, экзамены, а для меня еще и два онлайн-курса, на которые я записалась. Но этот стресс-фактор нечто другое. Я воспринимаю его как неизбежное, но необходимое зло, как бремя ответственности, позволяющее мне продвигаться дальше по избранному пути. И пытаюсь без остатка отдаться этому.

Я рада тому, что взлетела так высоко, потому что, останься все по‐прежнему, я бы сейчас ломала голову над тем, почему же мой поэт перестал мне писать и почему Джоэл так избегает меня после выпускного. С тех пор я не видела, чтобы он разговаривал со Сьеррой, но это вовсе не означает, что они не встречаются втайне. Не пойму, что я ему сделала, но, может, это и к лучшему. На данном этапе парень, появись он у меня, все здорово бы осложнил. Тем не менее я все‐таки жалею, что его у меня нет.

Поскольку занятий в школе как таковых нет, пишу записку и сую ее в щель дверцы своего шкафчика на тот случай, если таинственный поэт вдруг ее заметит.

Не знаю, кто ты. Думаю, сам скажешь, но раз не говоришь, стало быть, есть причины. Я должна быть тебе благодарна. Ты об этом и понятия не имеешь, но ты так помог мне пережить трудный период. Бывали дни, когда написанные тобой строчки были единственным просветом в жизни. Спасибо тебе. Никогда тебя не забуду. Зэй.

Когда чуть позже прохожу мимо шкафчика, вижу, что моей записки нет. Ответа на нее тоже. В последний день занятий после последнего звонка в большом зале огромная толпа.

– Опять драка? – высказывает догадку Кензи. И тут же я слышу чей‐то голос:

– Рэп-баттл!

Что? Точно! Улыбаюсь Кензи, и мы протискиваемся через толпу. Как только мы оказываемся достаточно близко, я останавливаюсь как вкопанная, и Кензи хватает меня за локоть.

– Твой дружок Джоэл!

Мать честная! В центре, скрестив руки на груди, стоит Джоэл. Шляпа сдвинута на затылок, ноги расставлены. Он вперил взор в стоящего напротив него Квами. У обоих такой вид, что они вот-вот набросятся друг на друга. Вокруг нас давка. Кое-кто даже забирается на шкафчики, чтобы было лучше видно. Слышу крик нашего учителя физкультуры:

– Что здесь происходит?!

И кто‐то из учеников тоже выкрикивает:

– Эй, вы! Не тяните!

Народ достает телефоны, чтобы заснять видео. Все взбудоражены.

Квами вопит в толпу:

– Ну‐ка, включайте телефоны и нажимайте на запись! Потому что я бросаю вызов белому, и это надо снимать!

Подойдя к Джоэлу, Квами продолжает:

– Я приучу тебя к порядку, подметешь пол этим тряпьем. Запачкаешь желтые волосики – выйдешь отсюда с баблом в кармане.

Джоэл тут же выпаливает в ответ:

– Давай, давай, попробуй, ты же знаешь, я не прочь пошутить. Ты еще поплачешь, искупаешься в слезках. Бог прикалывался, когда меня на свет произвел, а когда тебя – давился за завтраком пшеничной соломкой.

Квами проводит большим пальцем по носу и хватается за мошонку.

– Братишка, – обращается он к Джоэлу. – Да я тебя...

Короче, оба продолжают в рифму обмениваться любезностями, но Джоэл лица не теряет. Тут на шум являются учителя и пытаются разогнать это шоу – мол, это нарушение правил противопожарной безопасности, задержка школьных автобусов, в общем, обычный треп. Меня со всех сторон толкают, но я неотрывно смотрю на Джоэла. И тут улавливаю обрывок фразы Квами:

– ...я‐то не то, что ты! Я не трус, как ты! Это ты – трусишка – суешь девчонке, которая нравится, стишки в шкафчик. Тоже мне – Ромео!

У меня голова идет кругом, а Кензи хватает меня за руку.

– Так это он! – вскрикивает она.

Я понимаю, что он. Вообще‐то уже догадывалась, что это Джоэл. Просто не было настроения втрескаться в него. Но сейчас. Сейчас, кажется... самое время втрескаться.

Пробираюсь через толпу орущих, визжащих, аплодирующих, размахивающих шляпами. И вот добираюсь до Джоэла. Он, как всегда, невозмутим и собран. Лишь едва заметно приподнял бровь при виде меня. Ничего не говорю – все, что надо сказать друг другу, уже сказано. Я просто целую его.

Стоит мне обнять его за шею, как зал взрывается торжествующими криками. Ощущаю его неземной запах, точно неземной – потому что табаком от него на этот раз не разит. Чувствую его пылающие губы на моих, а во рту его нежный и в то же время такой твердый язык, такой... обезоруживающий! И поцелуй его... Ну в точности как он сам – романтичный, чувственный. И мне даже нравится, что все происходит на виду у всей школы.

– Хватит! – вопит кто‐то из учителей буквально в двух шагах от нас. – Всем выйти отсюда! Хороших вам каникул!

Тренер, приблизившись к Джоэлу и Квами, бросает:

– Ничего так рифмы!

Они стукаются костяшками, и тренер удаляется. Квами глядит на меня и спрашивает:

– А где моя любовь?

Иду обнять и его, и Джоэл, приобняв меня, подталкивает к Квами.

– Ах ты, братишка!

– Ну и эгоистка! – смеется Квами.

– Я тебя обниму! – кричит появившаяся неизвестно откуда Кензи.

И на самом деле обнимает Квами, а тот легко подхватывает ее, словно фею, отчего Кензи хохочет. И улыбается, сначала Джоэлу, потом мне.

– Ну, что? Встречаемся у машины? – спрашивает она.

– Встречаемся, – отвечаю я.

Квами уходит, а Джоэл аккуратно убирает руку у меня с плеч и облокачивается на шкафчик.

– Мог бы и сказать, – негромко произношу я.

И на самом деле обнимает Квами, а тот легко подхватывает ее, словно фею, отчего Кензи хохочет. И улыбается, сначала Джоэлу, потом мне.

– Ну, что? Встречаемся у машины? – спрашивает она.

– Встречаемся, – отвечаю я.

Квами уходит, а Джоэл аккуратно убирает руку у меня с плеч и облокачивается на шкафчик.

– Мог бы и сказать, – негромко произношу я.

– Ты уезжаешь.

Джоэл уставился в пол, сунув руки в карманы мешковатых джинсов.

– Уезжаю, но ты со мной не разговариваешь с самого выпускного. Откуда ты мог знать, что я уезжаю?

Приподняв голову, он виновато смотрит на меня.

– Подожди... подожди... Ты что, залез в мое личное дело?

Он усмехается.

– Скажем так: личные дела, грудой лежащие на столе у миссис Кроули, вмиг становятся общественными. В общем, мне это труда не составило.

Скрестив руки на груди, я замолчала, все оказалось намного серьезнее.

– Ты на взлете, девочка. И не мне тащить тебя вниз. Ты нацелилась на Париж и Латинскую Америку, и в твой список попадут теперь латино и парижане.

Выпучив глаза, я трясу головой. Нет, он не забыл мой дурацкий список.

Я разрываюсь на части. Джоэл – человек неэгоистичный, он не отговаривает меня. Но сама‐то я? Хочется мне ехать или нет? Потому что бросить его здесь тоже здорово смахивает на отказ от представившихся возможностей. Он будит во мне совершенно особые чувства, такие, от которых мороз по коже. И в будущем я отнюдь не против целоваться с ним хоть по десять раз на дню.

– Зэй, – ласково говорит он. – Ты едешь. А я остаюсь. Вот так все и выглядит.

Я вздыхаю, кровь несется по жилам от охватившего меня волнения.

– Чтобы уехать, не обязательно оставаться одиночкой. Люди, знаешь ли, и на расстоянии могут общаться.

Джоэл медленно качает головой.

– Тебе не помешает побыть одной в этой поездке. Это твоя поездка.

Я судорожно сглатываю.

– Откуда тебе знать, что мне не помешает, а что помешает? Мне об этом судить, а не тебе.

– Зэй, ты вернешься другим человеком. С другими запросами, возможно, более высокими, чем мои. И это только к лучшему.

С досадой поджимаю губы.

– Эта поездка меня не изменит. И в сноба не превратит.

– Я не говорю, что...

– Уж не означает ли это, что ты мне даже не напишешь? – перебиваю я Джоэла.

Меня всю трясет, у меня ощущение, что я теряю отличного парня, с которым, в общем, у меня ничего и не было.

– Если хочешь, чтобы я тебе писал, буду писать каждый день, Зэй.

И по его лицу я вижу, что он не врет. Это каким‐то образом все же успокаивает меня.

– Так что писать друг другу мы будем. И никаких обязательств. Жизнь есть жизнь. Когда вернешься и почувствуешь, что я тебе все еще интересен, я никуда не денусь. Никуда не уеду.

– Тебе ничего не стоит увлечься другой девушкой.

Меня наизнанку вворачивает при мысли, что он будет писать стихи другой девушке.

– А тебе другим парнем. И по этому поводу не стоит так переживать.

Но я уже переживаю.

Взяв за руки, Джоэл привлекает меня к себе, прижимает, я вдыхаю запах его волос. И я стою так, пока сердцебиение и ревность к другим девушкам, которых я даже и знать не знаю, не унимаются.

– А мы будем встречаться летом до моего отъезда? – спрашиваю его.

И закрываю глаза в ожидании ответа. Надолго.

– Мне кажется, это опасно, – наконец отвечает Джоэл.

– Почему ты так думаешь? – шепотом спрашиваю я его.

Он беспечно хохочет.

– Да потому что не хочу втюриться в тебя еще сильнее. Я целый год уговариваю себя не думать о тебе.

Я невольно отступаю на шаг.

Целый год? И по его лицу вижу, что он и на сей раз говорит правду.

– И я знал, что ты была без ума от этого Биг-Боя. И с точностью до секунды могу сказать, когда ты оказалась в одиночестве.

Я качаю головой, испытывая смущение и острейшее желание разубедить его.

– А как насчет тебя и Сьерры? Я ведь знаю, что вы вместе ушли с выпускного.

У него и на это готов ответ.

– Я отвез ее домой, потому что у нее сорвалось свидание и она была в тоске. Конец. Я не из тех, кто будет липнуть к тем, кто в свое время отшил меня, но бросить ее просто так я тогда не мог.

И его чувственные губы растягиваются в кривой улыбке.

– Уж не ревнуешь ли ты?

– Ты даже не попрощался со мной.

Джоэл внезапно грустнеет.

– Я поступил по‐скотски. Но увидел, что ты танцуешь с Дином, и тогда...

Джоэл качает головой, и я чувствую, что ревность тоже ему не чужда.

– С тех пор, как он связался с Моникой, Дин для меня – пустое место, клянусь.

– Ладно. – Джоэл шаркает по полу. – В любом случае, я считал, что мне лучше держаться от тебя подальше.

Привстав на цыпочки, я чмокаю его в губы. Джоэл с тихим стоном гладит меня пальцем по щеке.

– Пообещай мне.

Я киваю.

– Не злись на меня за то, что я решил держаться от тебя подальше.

Он что, и дальше собирается следовать этому принципу? Стиснув зубы, я понимаю, что мне не по себе от этой мысли. В конце концов, в проигрыше оказываюсь я.

– Это все мой творческий пыл, – поясняет Джоэл.

– Объясни.

Он поднимает с пола комочек бумаги и раскрывает ладонь.

– Это ты.

Я сердито смотрю.

– Только ты, конечно, симпатичнее. И губы не такие вызывающе сексуальные.

Невольно облизав губы, скрещиваю руки на груди.

– Продолжай.

– А рука – это я. Мой инстинкт, стоит мне задуматься о твоем отъезде.

Он сжимает в ладони бумажку, будто стараясь придушить ее, и смотрит мне прямо в глаза. Когда снова разжимает пальцы, комочек выглядит неказисто. Он меньше.

– Но я переборю этот инстинкт, и ладошка моя всегда будет выглядеть так.

И протягивает руку с открытой ладонью.

– Так что можешь отправляться туда, где тебя подхватит ветер.

– Ты не хочешь быть со мной, – негромко говорю я, поняв его.

– Пока что, – говорит он.

Я раздваиваюсь или раз... В общем, во мне оживают несколько человек. Оставаться в стороне будет нелегко, но в то же время и принуждать его к чему‐то серьезному тоже нельзя, раз уж мы оба понимаем, что расставание обещает быть непростым для нас обоих.

– Хорошо, – шепчу я.

И мы оба уходим со стоянки. Вижу свою компашку возле моей машины. Все начинают улыбаться, едва завидев нас. Чувствую укол в сердце. Столько всего придется оставить.

И словно читая мои мысли, Джоэл выпаливает:

– Иди, Зэй Монро. Иди и не оглядывайся.

Год за границей

PeaktonTravelPrincess@Umail.com: Привет, Лин, 你好吗？我想你。

gymbunnyforlife@Umail.com: Какого черта, Зэй? Ты же сама понимаешь, что такое я не смогу прочесть. Что это означает?

PeaktonTravelPrincess@Umail.com: Угадай. И не вбивай в онлайн-переводчик. Возьми и найди в той брошюрке с алфавитом, которую я дала тебе.

gymbunnyforlife@Umail.com: Ух!! Вредина! Здорово! PeaktonTravelPrincess@Umail.com: О-о-о! Прочла!

Все у меня хорошо. Тоже скучаю по тебе...

KenzieCheers@Umail.com: Боже мой, Зэй! Ты не поверишь! Мы с Винсентом на вечере выпускников – король и королева!!

PeaktonTravelPrincess@Umail.com: Ух-х-х-х!!! Как раз очень даже верю! Кинь фотки!

KenzieCheers@Umail.com: И я слопала целый хот-дог перед игрой у него на глазах. Понимаю, звучит глупо, но для меня это было жутко важно, и я знаю – ты поймешь.

PeaktonTravelPrincess@Umail.com: Горжусь тобой! Хватит вгонять меня в слезки.

Зэй,

вижу тебя в мыслях, объедаешься мясцом и запиваешь пивком, улыбаешься и хохочешь, придуриваешься.

Вижу твоих подружек в холле – словно кошка о трех ногах, не могут без своей Зэй, да, все без нее не так, это точно.

Как твой списочек поцелуев, хотя ладно, ерунда. И знать не хочу.

В «Пиктоне» все нормалек, но каждый день – новое представление.

Ответ на твой вопрос – я все еще в одиночестве, все они мелковаты для меня, днем учусь, вечерами горблюсь на работе. По пятницам хохочу.

Видел на днях сама знаешь кого, сказал, что тоскует по твоим губкам.

Сказал ему – имей ты гордость, но он советов не слышит.

Если по правде – надеюсь, с тобой все нормалек, и ты отличница круглая, и выучила уже все слова.

PS... Курить я вроде как бросил – с сижками завязал. Ну, иногда парю для разнообразия. Понимаешь – оральная фиксация и все такое.