Глава тридцать первая

Я ЗДЕСЬ. ЭСЭМЭСКА ОТ КЕНЗИ приходит в половине девятого утра, и я направляюсь к дверям впустить ее.

Мама еще затемно поехала на работу, но Зеб по‐прежнему спит без задних ног, и мы на цыпочках проходим ко мне. Кензи в шортах и школьном свитере. Ее аккуратно зачесанные вчера вечером назад волосы теперь взлохмачены – последствия проведенной в отеле с Вином ночи. Швырнув сумку на пол, Кензи усаживается ко мне на кровать, а я – на краешек.

– Ну и? – допытываюсь я.

Она, явно стесняясь, теребит в руках одеяло.

– Так было или нет? – шепчу я.

Закусив губу, Кензи кивает, по‐прежнему уставившись в одеяло.

– Ты‐то сама как? – спрашиваю. – Предохранялись хоть? И... больно было?

– Нормально, да, не очень.

Я жутко изумлена и не могу оторвать взгляда от подружки, вообще‐то ожидая, что она, по идее, должна выглядеть как‐то по‐другому, но, видимо, ошибаюсь.

– Ну, хоть приятно было?

– Первый раз нет. Странно как‐то, непривычно. Потом, правда, лучше.

Я продолжаю поедать ее взглядом.

– И сколько раз это было?

– Три! – хихикает в ответ Кензи, а я невольно подношу ладонь ко рту от удивления, чтобы ненароком не ахнуть.

Вижу, что она не склонна вдаваться в детали, Кензи не из тех, кто откровенничает, я больше вопросов не задаю и чувствую, что она только рада этому.

Услышав, как Зеб начинает ворочаться в постели, я направляюсь в кухню приготовить нам по сэндвичу с яйцом. Время от времени бросаю мельком взгляд на Кензи. Пора уже отвезти ее домой.

– Чего ты так на меня смотришь? – не выдерживает она, когда мы останавливаемся у светофора.

Ни к чему сверлить ее взглядом, это я понимаю, но все равно уж очень все странно. Кензи приобрела опыт, о котором никто из нашей компании и понятия не имеет.

– Ты сейчас все по‐другому воспринимаешь? – спрашиваю.

– Думала, что буду, но нет. Я по‐прежнему люблю его.

– Знаю, – произношу в ответ. – Везет вам обоим.

Улыбнувшись, Кензи погружается в размышления.

– Знаешь, а он тоже собрался подать документы в «Джеймс Мэдисон». Наверное, подучится бейсболу, ну, чтобы стипендию получить, и мы будем вместе. Здорово, правда?

– Здорово.

Мне по душе, что у Кензи кто‐то будет, когда она поступит в колледж. Но все это произойдет только на следующий год. Надеюсь, они к тому времени не разбегутся. И еще надеюсь на то, что она будет счастлива.

Решаю пока что не говорить ей о своих планах на следующий год.

Первое, куда я направляюсь с утра в понедельник, – кабинет миссис Эрнандес. Она, положив сумочку, только что уселась пить кофе. Из своей кружки с надписью «Доброго тебе дня!» Стоит мне войти, как глаза ее загораются.

– Buenos días!

– Buenos días, señora! – отвечаю я. – Можно с вами переговорить?

– Конечно. Если только тебе не помешает, что я буду просматривать кое‐какие документы.

Я киваю, и она берет бумаги.

– Я решила продолжить обучение за границей. Миссис Эрнандес роняет несколько листков на стол.

– Ну и прекрасно! Все‐таки решила принять предложение?

Предложение? Стоп! Она что, знает о моем анонимном спонсоре?

И тут она бледнеет.

– Я говорила с миссис Кроули, – спешит пояснить миссис Эрнандес. – Ну, и она ввела меня в курс событий. Думаю, ты не в обиде.

Учительница явно избегает смотреть мне в глаза. Все это настолько странно, что у меня учащается сердцебиение.

Бог ты мой!

Неужели это миссис Эрнандес моя благодетельница? Прикидываю, что я вообще о ней знаю. Бездетная. Муж пару лет назад скончался от рака. Что же, вполне возможно. Но все равно, это было бы уж очень круто. Слишком круто. Стать моим тайным ангелом-хранителем? Она понятия не имеет, что это для меня значит.

– Нет, – отвечаю, пытаясь перебороть охватившие меня эмоции. – Когда я впервые услышала об этой программе, понимаете, она засела у меня в голове. Словно если я упущу этот шанс, то это будет... ну... нечестно, что ли. И тут выясняется, что кто‐то еще готов разделить мои несбыточные мечты и что‐то для меня сделать.

Ее глаза увлажняются.

– Я от души благодарна за это, – шепотом продолжаю я.

Сжимая одной рукой мою, другой она пытается смахнуть накатившиеся слезы.

– Я рада, что в программе будут участвовать по‐настоящему способные ученики с широкими взглядами. Такие как ты. Вы сделаете этот мир лучше.

Обняв ее, я остаюсь в кабинете до самого звонка – до начала уроков пять минут.

«Я смотрю, ты променяла свой любимый сок на другой,Мои чувства в смятении, знай это.»

В аккуратно напечатанном виде все так и выглядит. И я стою как дурочка у своего шкафчика после уроков. Увидев у меня в руках листок, меня тут же обступают девчонки. Кензи хватает его, и все трое наперебой пытаются прочесть.

– Он видел тебя во время обеда! – заключает Лин. – Самый приятный из всех маньяков-преследователей.

– О ком речь? – желает знать Моника. – Каждый раз, когда я прохожу мимо твоего шкафчика, проверяю, нет ли кого‐нибудь возле него. Ах!

Кензи не может удержаться от улыбки.

– Послушайте, девочки, дайте мне пяток минут, ладно? – прошу я их. – Мне срочно надо побеседовать с миссис Харт. Это недолго. Встречаемся у моего минивэна.

Отдаю Монике ключи и торопливо направляюсь в крыло английского языка.

Миссис Харт старательно вытирает доску. И устало улыбается, увидев меня.

– Хорошо, что пришла, – говорит она. – Сегодня я приняла решение.

Вытерев руки, она подходит ко мне.

– Приходили еще девочки, которые рассказали, что тоже не успевают освоить кувырок назад с выпрыгиванием. И я решила изменить требования к отборочным испытаниям: будет только сальто назад.

О ужас! Значит, я могу остаться в чирлидерстве. Я не... нет.

Нет, нет, я уже решила. Невольно выпрямившись, я изо всех сил пытаюсь противостоять искушению.

– Конечно, я бы хотела команду побольше, – поясняет миссис Харт. – Я не могу вычеркнуть тебя, да и остальных тоже. И даже если у всех кувырок назад с выпрыгиванием... – И миссис Харт машет рукой. – Ладно. Ерунда.

– Понимаю, – говорю я. – Это роли не сыграет. Мы же «Пиктон».

Скрестив руки на груди, она улыбается.

– Порвем их, верно?

– Верно, – соглашаюсь я. – Потому что мы «Пиктон» – мы самые лучшие.

– Вот это точно, – подтверждает миссис Харт. – И я ни за что никому вас не отдам.

Я хочу что‐то сказать, но не могу – в горле застревает комок. Комок этот я проглатываю и все же выкладываю ей все до конца. Миссис Харт потрясена. Она обнимает меня.

– Это просто бесподобно, Зэй! Я горжусь тобой! А что думают девочки по этому поводу? Они за тебя?

Я закусываю губу.

– Да я им пока ничего не сказала.

– Ах!

Миссис Харт поджимает губы.

– Крепись, хорошо? Не могу себе представить команду без тебя – не могу представить и всю вашу компанию без тебя – но есть вещи, от которых не сбежишь. Их нужно пройти.

И, положив мне руки на плечи, чуть отстраняется, глядя мне прямо в глаза, желая убедиться, что я ее слушаю.

– Спасибо, – отвечаю. – Буду по вам скучать. Ухожу, не позволив себе задуматься над тем, чем станет наша команда без меня. На все сразу меня явно не хватит. Я понимаю, останься я в выпускном классе со своими подругами, останусь и в команде, но все равно не смогу отделаться от мысли, как они будут без меня. Может, откроются и другие возможности. Может, я еще не раз пожалею, что уехала.

Бегу на парковку, придерживая сумку, чтобы не била по ноге. Парковка полупуста – почти все уже уехали.

Девочки стоят, облокотившись на мой минивэн, издали глядя на меня.

– Ты, как я погляжу, сегодня просто в эйфории, – заключает Моника.

– Что это вы там обсуждали с миссис Харт? – желает знать Лин.

Кензи, по‐моему, обо всем догадывается.

Они знают, что я приняла решение. Секунду или две я молчу, уже собравшись наплести им что‐нибудь, но все равно рано или поздно придется рассказать. Мои подруги вранья не заслуживают. Но у меня душа не на месте. Боюсь, они попытаются меня отговорить. И еще больше боюсь, что на самом деле отговорят, и я останусь, к великой радости миссис Харт.

Набрав полные легкие воздуха, решаюсь.

– Я уезжаю.

Все трое в упор глядят на меня. Насквозь пронзают взглядами. Я рада, что наконец‐то представилась возможность выложить им все, но страшно боюсь расстаться с этими девчонками. Меня переполняют и чувство утраты, и в то же время надежда, отчего я становлюсь хрупкой, как стекло. Не знаю, выдержу ли их печаль. Не выношу, когда кто‐то из‐за меня расстраивается, не выношу чувства вины перед кем‐то. Слишком я слаба для этого, да и немало выпало на мою долю в жизни.

Чего я никак не могла ожидать, так это того, что все трое вдруг обступят меня и крепко обнимут. Так стиснут, что и дышать будет нечем. Их любовь и забота склеят все трещинки в моей душе. И эти объятия укрепляют во мне веру в то, что это не конец нашей дружбе. Нет, выпуск – еще не конец. Это начало. Будь что будет, окажемся мы рядом или на расстоянии, мы останемся вместе. Они – моя команда.