Глава двадцать пятая

ПОСЛЕ ШКОЛЫ Я ЕХАЛА к остановке Зеба, держа в руках гигантский стакан со смузи. Это была взятка. Уже было невозможно не заметить, что мы с ним теперь одного роста, вот только он по‐прежнему был худощавый, как жердь. Я надеялась, что братишка сможет мне кое в чем помочь.

– Сегодня мне понадобится твоя помощь, – сказала я, пока мы парковались неподалеку от нашего дома. – Мне нужно, чтобы ты страховал меня, пока я буду делать кувырок назад с выпрыгиванием и обратным сальто, чтобы я шею не сломала.

– Чего-чего? – Он сделал большой глоток через красную соломинку, следуя за мной на газон между нашим и соседним домами.

– Гимнастика, – пояснила я. – Мне нужно выучить это движение до начала отборочных испытаний.

Зеб сел по‐турецки на траву, пока я делала наклоны, чтобы разогреться. Когда он допил, я потянула его, чтобы он поднялся, и начала объяснять, в чем именно заключалась его задача.

– Согни колени. Ладонью придерживай меня за талию. Просто следуй за моими движениями. В случае, если я нагнусь слишком низко, не ослабляй хватку и удерживай меня. Ты должен быть сильным и жестким.

– Кажется, ты можешь заехать мне ногой прямо по лицу.

– Надеюсь, этого не произойдет.

Он засмеялся, и я не смогла удержаться. Схватив брата в охапку, я сильно обняла его. Он опустил руки, пытаясь высвободиться, так что я легко оттолкнула его, продолжая улыбаться.

– Ну, давай.

Мы начали с отработки в положении стоя. Я словно одеревенела: совсем забыла, как же я ненавижу эту фигуру. Понятия не имею, как остальные девчонки так легко и грациозно делали этот кувырок. Мне это казалось неестественным. Я проделала его несколько раз, постоянно волнуясь, зато Зеб постепенно приноровился к своей задаче.

– Хорошо, – похвалила его я. – Сейчас станет немножко сложнее. Мне нужно на ходу перейти из кувырка назад в выпрыгивание. Так что тебе придется следовать за всеми моими движениями и держать руку неподвижно.

Я сделала несколько кувырков, чтобы он понял примерную амплитуду движения.

– Я понял, – сказал Зеб, облизнув губы.

Первые два раза я струсила, выпрыгнув просто вверх, тем самым измерив максимальную высоту своего прыжка. В третий раз во время сальто меня занесло в сторону, и я приземлилась на руку. Зеб поднырнул под меня, чтобы удержать от падения. В итоге мы оба растянулись на земле, разразившись гомерическим смехом. Взглянув на балкон, я увидела маму, любовавшуюся нами с балкона. Я потерла руку и поднялась с земли.

– Еще раз, – сказала я.

Раз за разом ничего путного не выходило. Половину попыток я запорола, в последний момент испугавшись и остановившись. После очередного неудачного прыжка Зеб заныл:

– Зэй, сделай это наконец! Я есть хочу.

– Ты же только что заглотил огромный стакан смузи!

– С того момента прошло уже полтора часа.

Я посмотрела на маму, кивнувшую в знак того, что это правда. От усталости и разочарования я растянулась на траве. А затем, к моему удивлению, Зеб разбежался, сделал неуклюжий кувырок, расставив ноги дальше, чем нужно, вскочил и сделал сальто, немного качнувшись при приземлении, но все же устояв на ногах. От удивления я даже рот раскрыла.

– Как тебе это удалось?!

Лицо братишки расплылось в улыбке, а глаза искрились от радости.

– Это так круто! – сказал он.

– Милая, у него получилось, потому что он не боялся, а ты боишься, – подытожила мама с балкона.

Я стиснула кулаки. Я действительно боялась и не понимала, как побороть страх. Я с досадой вырвала клок травы и подбросила его в воздух.

– С меня хватит.

Когда мы зашли домой, мама вытащила у меня из волос травинки.

– Как дела в школе?

– Плохо.

Она вздохнула.

– Я принесла с работы суп из брокколи и хлеб на ржаной закваске. Давайте перекусим.

Конец недели прошел в том же духе. Я избегала всех, кроме Кенз, а все остальные сторонились меня. Это вгоняло меня еще глубже в депрессию. И как долго это будет продолжаться? Мне было невыносимо хреново от этого игнора, и с каждым днем становилось все хуже.

Настала пятница, и возле небольшого холмика на школьной территории собралась приличная толпа. Нам с Кензи пришлось протискиваться сквозь нее, чтобы понять, о чем все шепчутся и почему улыбаются. На склоне холмика красовалась небольшая надпись, выложенная красивыми живыми цветами, гласившая: «Идем на бал, Моника? Дин».

Это зрелище впечатлило меня больше, чем следовало, по ощущениям походя на удар под дых. Рядом со мной охала и вздыхала Кензи. Надо признать, это действительно было красиво. Мне пришлось несколько раз сглотнуть образовавшийся в горле ком. Оглянувшись, я не нашла ни Дина, ни Монику, заключив, что она, скорее всего, уже видела это, сказала «да» и счастливая пошла на урок. С тяжелым сердцем я поплелась вместе с остальными наверх по ступенькам в здание школы. Добравшись до кабинета английского, я устало плюхнулась на свое место. Ревновала ли я? Определенно да, но это была не совсем обычная ревность. Мне жутко нравился Дин, но следовало смириться с фактом, что я ему вовсе не нравлюсь. Осознание этого жгло мою душу, но я сама была в этом виновата. Ему всегда нравилась только Моника. Она была моей подругой, и через меня он хотел подобраться к ней. В этом не было ничего такого. К тому же я хотела вовсе не Дина, а любви в целом, отчего злилась на саму себя. Я не хотела жаждать любви, но такая уж я уродилась. А потом Моника. Никогда не думала, что мы вот так возьмем и перестанем дружить. Сложно было принять тот факт, что она только что получила самое классное приглашение на бал, которое я видела, а меня не было рядом, чтобы порадоваться за нее и обнять. Все это было так неправильно. Горечь утраты душила меня.

Рядом со мной кто‐то остановился. Повернув голову, я увидела, что это Дин, и невольно тяжело вдохнула. Краска стыда залила лицо.

– Привет, – кашлянув, выдавила я.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула.

– Угу. Мне понравилось твое... м-м... твои цветы. Вышло очень мило.

Я заставила себя поднять голову и посмотреть на него, проигнорировав румянец, отчетливо выступавший на щеках.

– Она мне отказала, – спокойно сказал он.

Во мне все так и сжалось, и я охнула.

– Что?

– Ну, дословно она сказала «может быть», но мы оба знаем, что это означает «нет».

Он пожал плечами, будто ничего страшного не произошло, однако это была фальшь. Ему было больно. Я тупо уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Он рассказал мне об этом не просто так. Прозвенел звонок, и Дин прошел на свое место. Я посмотрела ему вслед, однако встретилась взглядом с Джоэлом, неотрывно смотревшим прямо на меня. Перехватив мой взгляд, он тут же натянул на голову капюшон, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. А ему‐то что от меня нужно? Я повернулась обратно к своей парте, пытаясь переварить слова Дина. Почему Моника ему отказала? Единственная причина, пришедшая мне в голову, – из‐за меня.

– Ну, дословно она сказала «может быть», но мы оба знаем, что это означает «нет».

Он пожал плечами, будто ничего страшного не произошло, однако это была фальшь. Ему было больно. Я тупо уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Он рассказал мне об этом не просто так. Прозвенел звонок, и Дин прошел на свое место. Я посмотрела ему вслед, однако встретилась взглядом с Джоэлом, неотрывно смотревшим прямо на меня. Перехватив мой взгляд, он тут же натянул на голову капюшон, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. А ему‐то что от меня нужно? Я повернулась обратно к своей парте, пытаясь переварить слова Дина. Почему Моника ему отказала? Единственная причина, пришедшая мне в голову, – из‐за меня.

– Доброе утро, пиктонцы, – донесся голос президента школьного совета из динамика. – Прошу всех встать для произнесения Клятвы верности.

Я встала вместе со всеми и, приложив руку к сердцу, повторила клятву. Затем все снова сели.

– Прослушайте, кто вышел в финал по голосованию на звания принца и принцессы выпускного бала. Квинтон Грин. Кайл Фэйрчайлд. Дин Прескотт. – Класс поздравил всех трех претендентов. Я взглянула на Дина, на его лице не было и тени улыбки. – Далее: Моника Санчес. – В этот момент я ощутила прилив гордости за подругу. – Мика Вашингтон. И Зэй Монро. А теперь номинанты на короля и королеву...

Что?! Голос из динамика приглушил шквал голосов, со всех сторон поздравлявших меня, а также усиленно застучавшая в висках кровь. Я не могла поверить, что только что услышала свое имя. Я не хочу идти на бал. А вот Дину и Монике нужно идти – еще больше, чем прежде.

Я вновь посмотрела на Дина, но его коронной улыбки по‐прежнему не было и следа. Он смотрел куда‐то в потолок. Затем мой взгляд метнулся к Джоэлу, пожиравшему меня глазами. Вновь встретившись со мной взглядом, он закрыл глаза и задремал. Ну и ладно. Тем временем на меня участливо смотрел Таро, как обычно, одним глазом, не закрытым челкой. Я засмущалась, и пришлось отвернуться.

До самого звонка я сидела в подавленном настроении. Моника была где‐то наверху, на уроке естествознания. Будет непросто добраться до нее, не опоздав на собственный урок, но это было необходимо. Я побежала. В пропахшем серой коридоре научного крыла я налетела на нее, едва не сбив с ног. Я схватила ее за руку, отчего она удивленно посмотрела на меня немного покрасневшими глазами.

– Моника! – запыхавшись, крикнула я.

– Что? – Она легонько отняла руку, потупившись в пол.

– Почему ты отказалась? Ты должна сказать «да»!

Она сжала зубы.

– Я еще никому об этом не говорила.

– Он рассказал мне! – Глаза у Моники широко раскрылись. – Ему очень грустно, Моника.

Чувство вины омрачило ее лицо, плечи поникли. – Он переживет. Это того не стоит.

Я была права. Она отказалась идти с ним из‐за меня.

– Послушай, Моника, прости меня, – я все еще тяжело дышала. – Мне не стоило...

– Нет, это ты прости меня. – Она сглотнула. – С самой субботы чувствую себя ужасно. Зачем мне это, если ты больше не будешь со мной разговаривать.

Я не буду с ней разговаривать?!

– Моника, со мной все в порядке. Ты должна пойти с ним. Он... хороший парень.

– Я не хочу, чтобы ты злилась на меня или грустила.

– Единственное, что заставило меня грустить и злиться, так это то, что меня не было рядом с тобой, чтобы разделить твою радость, когда я увидела то послание в цветах. – Я перевела дух. – Оно было прекрасным, и ты заслужила это. – Мой голос надломился.

Моника потерла глаза.

– Но если я пойду с ним, с кем же тогда пойдешь ты?

– Я не хочу идти.

– Но ты должна! Тебя ведь номинировали на принцессу бала!

– Мне все равно.

– Мисс Санчес, – позвал Монику учитель.

Она еще раз посмотрела на меня, прежде чем исчезнуть за дверью класса. Я ринулась по коридору под звук звонка. Это опоздание было мне в радость.

На ланче мы снова сидели втроем. Атмосфера оставалась напряженной, и мы практически не разговаривали, но мы были вместе, вот что важно. Никто не говорил о бале. Никто не упоминал Дина. Мы избегали все хоть сколько‐нибудь щекотливые темы.

– Лин поедет на день открытых дверей в Политех Виргинии, – сказала Моника.

Лин все еще не извинилась передо мной, равно как и я. Думаю, мы обе уже поняли, что сильно налажали.

– Ей пойдет там учиться, – улыбнулась Кензи с йогуртом в руках. – А мы с мамой сегодня поедем покупать платье.

Внезапно она слегка покраснела, осознав, что хотя и косвенно, но все же упомянула бал, однако мы никак на это не отреагировали.

– Пришли нам фотки, – сказала я. Ее это приободрило.

– Погоди, разве тебя не лишили телефона? – спросила она.

– Мне запретили выходить куда‐либо на две недели, но, к счастью, про телефон никто ничего не говорил.

Затем мы продолжили трапезу в тишине.

Во время испанского я чуть не поперхнулась, увидев, как в класс вошел Джоэл и сказал, что меня вызывает куратор. Не сказав более ни слова, он молча побрел вместе со мной. Спустя пару мгновений этой тягостной тишины я не выдержала.

– Ты на меня злишься? – спросила я.

– За что? – Он даже не посмотрел на меня.

– Не знаю. Может, я чем‐то тебя обидела?

– Не-а.

– Просто я думала, что между нами все нормально, а ты ведешь себя как‐то странно.

– Странно? – Он остановился. – Да ты ведь едва меня знаешь.

Вот это да!

Я была сильно смущена и даже слегка задета этой фразой, когда Джоэл покинул меня у дверей кабинета миссис Кроули, оставив дверь слегка приоткрытой. Готова спорить, для того, чтобы подслушать. Но почему‐то я была абсолютно не против.

– Мисс Монро, – улыбнувшись, поприветствовала меня куратор. – Я кое-что выяснила насчет твоих возможностей после окончания, думаю, как и ты.

Очередная неожиданность.

– Со знанием двух или нескольких языков ты могла бы составить прекрасное резюме для своей будущей работы. Как по‐твоему, двумя ты уже владеешь?

Я молча помахала ладонью, как бы говоря «пятьдесят на пятьдесят». Куратор кивнула.

– Что же, недавно я наткнулась на это и сразу вспомнила о тебе.

Она передала мне буклет. Учеба за границей!

– Это программа обучения для колледжа? – смущенно спросила я.

Миссис Кроули сидела, скрестив руки на столе перед собой.

– Нет. Эта программа рассчитана на выпускной класс школы. Что‐то вроде учебы по обмену, но не совсем. На твой выбор тебе предоставят страну, в которой ты будешь учиться весь год, или же две страны, по полугодию в каждой. Тебе я бы рекомендовала Аргентину и Францию.

Сердце забилось с бешеной скоростью.

– Подождите, то есть меня не будет в школе целый год? А как же я смогу выпуститься?

– Я изучила ваш учебный план. Учеба за рубежом позволит тебе закрыть его, за исключением математики и английского, которые ты вполне можешь сдать экстерном онлайн или летом.

Я тупо смотрела на нее, ничего не понимая. Не может быть, чтобы все было так просто.

– А кто... сколько стоит?..

– Это недешево, но цена будет ниже, если ты согласишься жить в семье.

Она развернула буклет на странице с ценами, и я сразу увидела пятизначные цифры. Все мои надежды, едва затеплившиеся в душе, в одно мгновение рухнули.

– Я не могу. Моя семья не может себе это позволить.

Она сжала губы.

– Понимаю. Думаю, тебе следует взять эту брошюру домой и показать им. Ты удивишься, узнав, на что способны родители ради своих детей.

Мне захотелось заорать, что у моих родителей нет абсолютно никаких сбережений и что они и так уже в долгах. Возможно, в ее радужном мирке родители способны на многое, но это был явно не мой случай.

– Спасибо.

Я уже начала подниматься со стула, как вдруг она протянула мне еще один листок.

– Вот список подходящих тебе вакансий. Подумай над этим.

Я вскользь просмотрела его: банковский сектор, социальный работник, секретарь и бла-бла-бла, однако последняя должность все же привлекла мое внимание. Бортпроводница. Я молча смотрела на это слово, выходя из кабинета миссис Кроули. Бортпроводница. Хм. Я взглянула на Джоэла, сидевшего, прислонившись головой к стене, и смотревшего прямо на меня. Он ничего не сказал мне, как и я – ему. Это было неправильно. Уже дойдя до выхода в общий коридор, я остановилась и развернулась.

– Что бы я тебе ни сделала, прости меня.

Джоэл изучающе посмотрел на меня, прежде чем ответить.

– А ты прости меня за то, что тебе показалось, что я на тебя обижен.

Он встал и подошел ко мне. Не спрашивая, взял у меня из рук буклет, пробежался по нему глазами и, кивнув, вернул его мне.

– Ничего не выйдет, – сказала я, чувствуя раздражение от того, что миссис Кроули вообще дала мне эту брошюру.

Он ничего не сказал и просто засунул руки в карманы.

– А чем ты планируешь заниматься после школы? – спросила я его.

– Работать в мастерской отца. Может быть, пойду на заочное в колледж, чтобы убить свободное время.

Он говорил спокойно и уверенно, отчего я даже позавидовала ему.

– А я понятия не имею, что мне делать, – призналась я.

Он говорил спокойно и уверенно, отчего я даже позавидовала ему.

– А я понятия не имею, что мне делать, – призналась я.

Произнеся это, я почувствовала еще большее озлобление. Как будто я сама себя поставила на паузу, пока все остальные продолжали мчаться вперед на полной скорости. Я никогда не смогу поспеть за ними.

– Ты найдешь выход, – мягко произнес он. – Ты – умная девушка.

Пф-ф-ф. Ну конечно. Я повесила голову, но он пальцем приподнял мой подбородок вверх. Сердце у меня затрепетало.

– Ты слишком сурова к себе. – Я попыталась отвести взгляд, но он вновь удержал меня пальцем. – Послушай, с этой штукой или без, – он помахал буклетом, – у тебя все будет в порядке. Прекрати позволять обществу указывать тебе, что ты можешь, а что – нет. Совсем не обязательно идти тем же путем, что и остальные.

Я поняла, что он имел в виду колледж. Его слова глубоко тронули меня, и я с трудом вдохнула воздух. Все, что я смогла сделать, это кивнуть и отвернуться, ибо была слишком растрогана.

– Спасибо, – сказала я напоследок и ушла.

С буклетом и списком вакансий под рукой я вернулась в кабинет испанского, где в тишине все писали какую‐то работу. Миссис Эрнандес с интересом посмотрела на меня сквозь стекла очков, так что мне пришлось подойти к ней и показать буклет, шепотом сказав:

– Она хочет, чтобы в следующем году я училась за границей.

Учительница подмигнула мне и так же шепотом ответила:

– ¡Maravilloso! Такая замечательная возможность для тебя!

– Sí. – Следующая фраза далась мне тяжело. – Только вот деньги у нас на это вряд ли найдутся.

Я попыталась улыбнуться, чтобы она из‐за меня не расстроилась. Не сработало. Миссис Эрнандес покачала головой и жалостливо посмотрела на меня. Не стоило ей рассказывать.

– Очень жаль, Зэй. Это идеальная возможность для тебя.

– Ничего страшного.

Я снова улыбнулась, выказав благодарность за ее участие.

– Кстати говоря, поздравляю тебя с номинацией на бал.

– Спасибо, – поблагодарила я, прежде чем занять свое место.

Мне льстило, что мои друзья и знакомые ребята номинировали меня на принцессу, но на самом деле мне хотелось, чтобы я могла передать эту честь кому‐нибудь другому – кому‐то, кто смог бы ее по достоинству оценить. Я не могла сосредоточиться на учебе. Миссис Кроули вообще не стоило показывать мне эту брошюру. Все предлагают тебе «мечтать о большем», но, если ты застрял на одном месте, это едва ли возможно. Не у всех есть возможность подняться выше. Это несправедливо, но, увы, такова жизнь.