глава 4: бегство.

Сегодня 29 апреля, значит, послезавтра выходной. Первомай - единственный день в году, когда приостанавливается работа на заводе, а часть рабочих выходит на демонстрацию. Думается, это не в честь праздника весны и труда, а в честь дня рождения основателя завода и всеобщего здешнего кумира Густава Карловича.

Густав Карлович и привел меня в Запрудный. Вернее не он сам, а странный частный заказ, поступивший откуда-то из Европы. Заказчик представился дальним потомком фон Бора и попросил собрать максимально полную биографию своего предка. Непонятно для каких целей, но о целях у нас не принято расспрашивать, захочет заказчик - расскажет сам, не захочет - наше дело маленькое, знай, копайся в архиве, снимай копии и подшивай в папочку. В ходе работы выяснилось, что большая часть прижизненного архива фон Боров ныне находится в Запрудном. Сумма, предоставленная на расходы заказчиком, с лихвой окупила командировку в Архангельскую область.

Работа не идёт, мысли витают где-то, вспоминается сегодняшний странный сон, я не могу сосредоточиться. Елена Борисовна куда-то запропастилась. Я варю кофе, включаю ноутбук и начинаю блуждать по страницам. Ввожу в строчку поисковика "Запрудный". В ответ открывается страница с добрым десятком однотипных заголовков "Пропал в городе Запрудном". Кликаю, читаю: "Семёнов Петр Ильич, 1990 года рождения, уроженец города Санкт-Петербург, пропал 01.05.2024, был одет...". Перехожу к следующей ссылке: "Павленко Константин Юрьевич, 1986 года рождения, уроженец города Самара, пропал 01.05.2023, был одет..., приехал в Запрудный к своей девушке...". 1 мая 22-го - Климов Александр Евгеньевич, 1992-го, гостил у однополчанина. 01.05.21 - Борискин Илья Ильич. И дальше, дальше, дальше.. 01.05.20, 01.05.19, 18, 17, 16... Стоп. Вот о чём хотела предупредить меня Анна. Анна! Как она? Нужно найти её телефон и позвонить, позвонить прямо сейчас.

Телефон Анны, данный мне услужливым Захаром, отвечает протяжными гудками. Ни о какой работе сегодня не может быть и речи, я засовываю ноутбук в рюкзак, и бегу к выходу. На лестнице меня останавливает голос Елены Борисовны.

— Куда вы так торопитесь, юноша, никак на пожар?

— Елена Борисовна, слава богу, вы-то мне и нужны. Будьте любезны, дайте мне адрес Аннушки. Я хотел бы её навестить.

Из голоса старухи пропадает всяческое тепло. Она произносит, твёрдо чеканя каждое слово:

— Послушайте меня, Игорь Генрихович, Вам не стоит ходить к Анне.

Но я не слушаю. Я продолжаю требовать чёртов адрес, а получив, бегу вверх по лестнице, торопясь, подгоняемый неясным предчувствием, нет, сознанием непоправимой беды. Вырываюсь на заводской двор, бегом пересекаю площадку, разделяющую крыльцо и проходную, бегу вниз по улице. Дома угрожающе сдвигаются вокруг меня, буравя слепыми стёклами окон (почему я раньше не обращал внимания на то, как непрозрачны окна в Запрудном, будто скрывают от любопытного взгляда страшное, творящееся в комнатах за ними?). Ветви деревьев смыкаются над головой, топорща листву и являя на свет корявые, поросшие седым лишайником, узловатые сучья. Небо опускается ниже, ещё ниже, грозя раздавить меня как букашку, размазать, оставив на растресканном асфальте пятно цвета окружающих стен и тем самым привести гармонию безумия к абсолюту.

Нахожу дом Анны, взбегаю на 2-ой этаж, долго барабаню в дверь. За дверью тишина, в которую я не хочу верить. Наконец, сдаюсь и, опустошённый, плетусь в гостиницу, уже не обращая внимания ни на кирпичные гробы-дома, ни на мёртвенно-сизый, совсем не по-апрельски, небосвод, ни даже на то, как останавливаются встречные мне прохожие и провожают меня долгими свинцово-тяжёлыми взглядами. Безмолвие мне спутник, ни одна ветка не колышется на весеннем ветерке, ни один птичий щебет не развеивает сгустившуюся тучу мрачной предопределённости. Я вхожу в гостиницу.

Связи нет. Шкала телефона показывает отсутствие делений, интернет просит повторить попытку позже. Хочу было спуститься вниз, к портье, но понимаю тщетность такого похода. Наливаю себе коньяка. Зажигалка заваливается за кровать, и мне приходится встать и отодвинуть ту от стены.

ПОЗДНО БЕЖАТЬ!

ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ!

СПАСЕНИЯ НЕТ!...

Нацарапано на бежевых обоях в цветочек. Я закуриваю и иду к окну...