Глава 12.3. Последствия кражи и мертвый лорд

Вчетвером мы заняли столик в самом далеком углу столовой, подальше от всех любопытных глаз и ушей. Эмиль долго объяснялся перед своими друзьями, с чего он вдруг решил позавтракать с Ланаэлем. Он наврал им с три короба и сам запутался в своих словах, поэтому парни провожали его недоуменными и задумчивыми взглядами. И теперь мне пришлось сидеть среди дёрганного и злого Каштанчика, ничего не понимающего Ланаэля и пунцовой как рак Мириэль, от того, что она сидела зажатая между двумя диаметрально противоположными энергиями, враждебно настроенными к друг другу.

Вздохнув, я зачем-то помешала ложечкой чай, хотя никогда не клала туда сахар. Просто нужно было настроиться и еще немного оттянуть разговор. Как Лан отреагирует на то, что я получила благословение Ноктюраль? Надеюсь не захоронит меня живьем с помощью своей земляной магии. Ох...

- Рассказывай уже, - не выдержал Лан, так и не притронувшийся к завтраку.

- Пообещай не нападать на меня, - тут же попросила я.

- Только не говори, что ты на самом деле призрак, а то не сдержусь, - усмехнулся он.

Шутит, знак хороший.

- Не призрак. Я подхожу к условиям рецепта, потому что обладаю грозовой магией. Моя Богиня – Ноктюраль, - вместе со словами я закатала рукав мантии и сняла браслет, прикрывающий знак.

- Понятно, - сказал Лан и откинулся на спинку стула. – Это все?

- Все?! – вскрикнула я. – То есть тебе вообще пофиг на мое благословение?!

Он как-то криво улыбнулся и вновь вернулся в прежнее, напряжённое положение.

- Да, пофиг, - по слогам произнес он. – Мы не выбираем свое благословение, как не выбираем где и кем родиться. Я не имею права судить тебя только за это. Я сужу людей по их поступкам. А пока, ты не совершила ничего ужасного.

- Но могу и совершить, - недоумевая возмутилась я, мимоходом отмечая удивленные лица друзей.

- Вот когда совершишь, тогда и поговорим об этом, - заупрямился брюнет. – И вообще, я думал ты мне про Долматгрина расскажешь, с чего это он у тебя под подозрением?

Смех вырвался сам собой и тут же привлек внимание других адептов. На нас открыто глазели, замечая не только странную рокировку людей за столиками, но и наши скрытные перешептывания и желание ото всех отгородиться. Обычно подобное поведение бесит людей и лучше не привлекать их внимание, но я не могла остановиться и смеялась, нет, ржала до самых слез.

Успокоившись и утерев слезы, я, под веселые комментарии Эмиля и Миры, пустилась в объяснение. Пришлось начать с самого начала, с момента моего появления на Сатораке. Рассказ закончился ровно за минуту до начала занятий и у Лана оставалось еще куча вопросов. Но мы их решили перенести на вечер. А у меня на душе даже полегчало. Так хорошо кому-то рассказывать свои тайны и знать, что дальше этого столика информация не разлетится. Поэтому на занятия я пошла со счастливой улыбкой.

Улыбка держалась на моем лице ровно до того момента, когда нас с ребятами вызвали в кабинет ректора.

Вчетвером мы, виновато понурив головы, стояли перед Фигусом, Алохой, Травином, Долматгрином и Шерривил. В общем, помимо ректора и нас, в кабинете собрались кураторы наших курсов, а также главный обвинитель.

- Эту четверку и обнаружили в лаборатории мои адепты, - строго проговорил дикобраз, пронзая нас колючим взглядом. – Вы только подумайте, чем это могло обернуться?! А если бы их эксперименты вышли из-под контроля? Могли бы появиться невинные жертвы! Я уж молчу про материальный ущерб, который бы они нанесли академии и лучшей учебной лаборатории на всем Сатораке.

- И что же вы предлагаете? – спокойно уточнил Фигус, удобнее устраиваясь на высоком стуле.

- Шальбена – наказать по всей строгости, как зачинщика. Дать срок в темнице в течении двух недель и лишить права участия в конкурсе на звание Магистра, - не стал отмалчиваться Долматгрин. – Дугала тоже лишить права участия и запереть на полторы недели. Ну а с девушками можно ограничиться простой отработкой на кухне или в медпункте по неделе на каждую.

Он замолчал, а я тревожно посмотрела на мальчиков. Лишить их права участия в конкурсе, все равно что лишить единственной цели в жизни. И Эмилю и Лану очень нужна победа. Ланаэлю так тем более – люди низкого сословия редко пробиваются куда-то легко, оттого он и трудится днями и ночами. Я обеспокоенно закусала губы. И ведь ничего не сделаешь.

- Погодите, вы что хотите лишить моих мальчиков права участия в конкурсе? Возмутительно! – выступила профессор Шерривил, взмахнув своими рыжими локонами. – Они лучшие ученики выпуска, нельзя просто так лишать их надежды. К тому же, они ведь не успели ничего натворить, так? Вы говорили громкие слова про ущерб и жертвы, но ведь этого ничего не произошло. Я ручаюсь за мастерство Эмиля де Шальбена в приготовлении зелий. Он помечен Потоном, а значит никак не может ошибиться. Считаю такое наказание недопустимым.

- И что же предлагаете вы, профессор Шерривил? – Фигус устремил свой взгляд на женщину.

- Назначить всем им дежурство в неделю за несанкционированное проникновение в лабораторию в неурочное время, - легко ответила та.

- Дежурство? – взревел Долматгрин. – Да вы с ума сошли! Что они еще натворят если будут шататься в академии по ночам? Немыслимо!

Мы с ребятами напряженно переглянулись. Нам пока не давали слова, поэтому приходилось стоять и молча слушать предлагаемые приговоры.

- Вынужден согласиться с профессором Долматгрином, - заговорил Алоха, выходя из тени. – Эту четверку никак нельзя оставлять без присмотра на дежурстве, иначе нам понадобятся еще и дежурные над дежурными.

- Вот и я, о чем, - самодовольно подтвердил дикобраз, глядя на Алоху сверху в низ, даже несмотря на то, что Алоха был выше его сантиметров на двадцать.

- Может дадим им отрабатывать в лаборатории? – заговорил профессор Травин, за что тут же схлопотал всеобщее осуждение. – Да, извините, не подумал.

Травин тут же понурился, и его маленькая и худосочная фигура стала еще меньше, словно он пытался вовсе исчезнуть из этого кабинета.

Фигус со вздохом обвел нас взглядом.

- И что мне с вами делать, адепты? Может у вас есть идеи?

Тут вдруг вперед вышла Мира, которая уже настолько переволновалась, что больше было некуда, оттого внезапно осмелела и заговорила:

- Мы можем отработать у профессора Шерривил и помочь ей в подготовке предстоящего праздника. Так мы будем и под наблюдением, чем удовлетворим профессора Арохана, так и не причиним никому вреда, что соответствует пожеланию профессора Долматгрина.

Сказав все это, Мира тут же отступила назад, сжавшись за плечом Ланаэля. Долгое время Фигус молчаливо смотрел на нас, а мы в свою очередь очень виноватыми глазами смотрели на него. Затем он не спеша побарабанил пальцами и наконец-то заговорил:

- Ситуация непростая, но только на первый взгляд. Для начала, я хочу поблагодарить Долматгрина за то, что вы обнаружили и привели ко мне нарушителей, - дикобраз расцвёл довольной улыбкой. – Я также обязательно отмечу дежурных, стоявших в то время на страже. Мы..., - он посмотрел по сторонам в поисках чего-то неведомого, а затем его взгляд наткнулся на диплом, висящий на стене. – Мы выдадим им дипломы и знаки отличия. Что же касается самих виновников...

Мы напряженно замерли, практически разом гулко сглотнув.

- Начнем с ваших грехов: вы нарушили режим, заклинанием отвлекли дежурных, проникли в лабораторию через окно, повредив при этом щеколду и...на этом все. Я отправил туда нескольких адептов во главе с лаборантом, чтобы они оценили причиненный ущерб, если бы таковой был. Но, не пропало ни одного ингредиента и все оборудование цело, за исключением одной колбы. По всей видимости вы либо не планировали проводить эксперимент, либо еще не успели его начать. А это значит, ваше наказание будет следующим: из будущей стипендии у вас вычтут сумму, в которую обойдется замена окна и стоимость колбы, а также, мне очень понравилась идея Мириэль привлечь вас к организации праздника. Но только я бы добавил туда еще одно условие – от вас требуется придумать и показать номер с выступлением. Что именно показывать – на ваше усмотрение, но на празднике я должен увидеть вас на сцене. Раз у вас в голове столько гениальных идей и много времени, которое вам нечем занять, то вот, пожалуйста. На этом предлагаю закончить совещание и всем разойтись. До встречи.

Выдохнули мы одновременно, а потом неверующе переглянулись друг с другом. Вот это пронесло, так пронесло! Подумаешь, праздник! Наши молчаливые ликования прервала профессор Шерривил:

- Завтра начнется подготовка к мероприятию, поэтому буду ждать всех после ужина в старом тренировочном зале. Прихватите с собой писчие принадлежности и оденьтесь удобно. А вас, мальчики, ожидает взбучка еще и от меня. Так что прямо сейчас направляйтесь в мой кабинет. Немедленно!

Парни понуро опустили головы и поплелись следом за куратором. Мы с Мирой прыснули со смеху.

- Я бы на вашем месте не смеялся, Смирнова, - надо мной выросла грозная тень Алохи. – Идите за мной, а вы, Мириэль, направляйтесь к профессору Травину, он тоже жаждет общения с вами.

Из груди вырвался горестный вздох. Мой профессор повел меня в свои покои. По всей видимости, они служили ему и кабинетом, а может Алохе там было просто комфортнее. Не успела я как следует устроиться на софе, как лорд накинулся на меня:

- О чем вы все думали?! О чем ты думала?! Вам мало проблем на голову? Ну что же тебе просто на месте не сидится? Зачем нужно было лезть в эту лабораторию? Я разве не дал понять, чтобы ты не влезала в проблемы?

От обиды мои губы задрожали, а лицо скривилось, сдерживая подступающие слезы. Ну чего он кричит? Я ведь для него старалась.

- Ответь уже что-нибудь, иначе я не знаю, что с тобой сделаю! – Алоха стукнул кулаком по кофейному столику и тот отчаянно скрипнул.

- А что мне еще оставалось делать? – пошла в наступление я, вскочив на ноги. – Вы мне ничего не говорите, ничего не объясняете. Только ходите корчите рожи и ворчите! А вы мой единственный ключ к пониманию того, что мне здесь вообще делать! И если вас убьют, то я так ничего и узнаю! А вы как черствый сухарь лишь выводите меня из себя, вместо того чтобы спокойно все рассказать. Я лишь хотела спасти вас и узнать о планах дикобраза, чтоб ему пусто было! Пусть вы даже ничего не говорите, но я хотя бы буду уверена, что в ближайшее время с вами ничего не случится. И вообще, мне как-то спокойнее, когда вы поблизости, особенно учитывая неясные цели дикобраза. Почему я вас защищаю, а вы меня нет? Где справедливость?

Выговорившись, я снова плюхнулась на софу, скрестив на груди руки, насупившись и кинув на профессора хмурый взгляд.

- Так ты что, просто беспокоишься обо мне? – сделал какой-то фантастический вывод Алоха.

- И ничего не о вас, - поправила я. – А о себе! О себе беспокоюсь, ясно?

- Ясно, - засмеялся он, заметно оттаяв. – И что же вы выяснили?

- Вот еще, ничего я вам не скажу! – я смахнула с лица волосы и демонстративно отвернулась от Алохи.

- Ну и как же я тебя защищу, если не узнаю, что вам известно? От чего мне тебя защищать?

- Я не это имела ввиду. Могли бы встать на нашу защиту во время совещания в кабинете ректора. Но вы с чего-то поддержали дикобраза!

- «Дикобраз» - это Долматгрин да? – он дождался моего утвердительного кивка и продолжил: - То есть, по-твоему, я должен был спустить вам с рук все шалости? Еще скажи, чтобы я вам и прикрытие обеспечивал, лазая вместе с вами по ночам в академии. Я профессор, Лёля, а не адепт.

- Никто вас и не просит лазать с нами. И не называйте меня «Лёля», из ваших уст это слово звучит жутко.

- А ты прекрати мне выкать, пока мы наедине, - вдруг заявил Алоха.

- С чего бы это? – справедливо возмутилась я, неготовая к такому резкому сближению с недавним врагом.

- С того, что нам с тобой еще многое предстоит сделать вместе. Возможно и в паре придется работать, так что..., - он вздохнул, видя мои пустые глаза и присел рядом. – Нам еще рано об этом говорить, - туманно произнес он, – но я готов ответить на один твой вопрос. Любой. Поэтому подумай хорошенько, что ты хочешь узнать. Но главное – ответ на какой вопрос ты уже готова услышать и принять. Не торопись.

Я прикрыла глаза. Боги, что вообще происходит? Как мне понять этого человека? Да и человека ли? Каковы его мотивы? Что им движет? Что он имел ввиду, когда говорил про совместную работу? Неужели он будет искать трактат вместе со мной? Черт! Я совсем запуталась у меня к нему миллион вопросов, но в голову настойчиво лезет почему-то только один...

- Почему вы не любите красные вишни?

Я ожидала всякой реакции – от презрительно фырканья (ох, эта иномирянка совсем думать головой не умеет и задает глупые вопросы), до недоуменного взгляда или скептически поднятой брови. В общем что угодно, но только не то, что Алоха вдруг качнется вперед и посереет лицом, а его пальцы судорожно вцепятся в кофейный столик до треска. Позабыв обо всем на свете, я ухватила лорда за плечи (до куда дотягивались мои руки) и постаралась придержать. На него было страшно смотреть. Бирюзовые глаза расширились и потемнели, отдавая болотной зеленью, а губы скривились, будто сдерживали крик. Поэтому я перевела взгляд на скрюченные пальцы и попыталась их отодрать от столика, совершенно не понимая, что происходит и что нужно делать. На инсульт не похоже, может это действие какого-то яда? По щеке прокатилась слеза и я тут же зло утерла ее рукавом мантии. Да что мне делать с ним?! Наконец, отодрав одну руку, которая была настолько ледяной, что буквально жгла кожу, я притянула ее к себе и зачем-то стала дышать на нее и пытаться согреть и растереть пальцы. Алоха все не приходил в себя, вгоняя меня в еще большую панику.

- Да чтоб тебя хищмеры сожрали! – зло выкрикнула я. – Ну хватит уже! Ну очнись, ты! – я требовательно потрясла его за плечо. – Не умирай, слышишь? Ты не имеешь права! Я тебя еще сама не убила! Маир! Маир!

Я со всей дури стукнула кулаком по его плечу, а потом на это же плечо положила свой лоб, не зная, что еще придумать. Вдруг его тело затряслось. Испуганно отстранившись, я наблюдала как его вздрагивания учащаются и усиливаются. Сердце замерло в груди – нет, только не это! Он же сейчас умрет! Не в силах что-либо сделать, замерев от ужаса, я продолжала наблюдать за дрожанием его тела, но тут из Алохи вырвался какой-то звук. Звук повторился, а потом этот гад, этот бирюзовоглазый засранец, горбатоносый козел, исключительной породы осел, заржал во весь голос откинувшись на спинку софы. Ржал он со вкусом, громко, заливисто и до самых слез. А я сидела рядом, смотря на все это безобразие, и тихонько закипала.

- Так мне нужно было всего лишь умереть, чтобы ты прекратила мне выкать? – сквозь слезы пробормотало это ЧУДОВИЩЕ! Ненавижу! Как же я его ненавижу! Убью, з-з-заразу! Да за что он так со мной?!

- Сейчас я тебя точно убью, - отстранённо пробормотала я, чувствуя, как электризуются мои волосы.

Маир тут же закончил веселье и серьезно посмотрел на меня, тихо заговорив:

- Сначала стань сильнее меня, а потом уж убивай.

Волосы тяжело попадали обратно на плечи, а я изучающе посмотрела на своего профессора.

- Разве такое возможно?

- Нет, но ты уж постарайся, Смирнова.

- Вы так и не ответили на мой вопрос.

- И не отвечу, пока ты не задашь его нормально, - он скривился, всем видом показывая, как устал меня чему-то учить.

- Ладно, - уныло сдалась я. – Почему ты не любишь красные вишни?

- СМИРНОВА! Ломор тебя побери, кто вообще такие вопросы задает? У тебя сейчас такая отличная возможность узнать от меня что-то, что касается твоей собственной судьбы, а ты спрашиваешь меня про какие-то дряные вишни! Ты в своем уме, Смирнова? Как тебя вообще земля держит?! И что ты всё лыбишься, а?

А я наслаждалась моментом, даже не слушая что именно говорит профессор. Довольно было наблюдать за тем, как краснеет от гнева его лицо, как хищно заостряется нос, как сверкают от раздражения эти проклятые бирюзовые глаза. И на душе было так хорошо! Слава Богам, привычный злой профессор никуда не делся и до сих пор тут. Ну, а оставшиеся девятьсот тысяч девятьсот девяноста девять вопросов мы выясним как-нибудь сами!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Внимание, вторая часть - это НЕ второй том (не вторая книга).

Вторая часть первой книги будет готова к концу лета/началу осени.

Всех благодарю за поддержку <3