Сиквел: 20. Двое навсегда детей.

Это последняя часть сиквела. До скорой встречи, мои любимые читатели.

***

Делать неизбежный шаг нужно именно тот в момент, когда больше всего страшно... И этот принцип работает не только тогда, когда ты намереваешься например, прыгнуть с парашютом. Лишь час тому назад, как и парочку дней до этого, до коликов в животе, я переживала о предстоящей, знала что неотвратимой, встрече с Олей. Что уж говорить о беседе с ней, а тем более личном знакомстве: когда обмениваешься именами и всякими другими, разными любезностями. То, что я заговорила с ней первая, а прямо сейчас протягивала девушке ещё и свою липковатую руку, но главное что не дрожащую, стало для меня свершением. Покорением фобии. Может быть моей самой последней.

— Оля. — улыбчиво представилась мне в ответ она.

Оля взяла мою руку в свою, дотянулась всё таки пальцами. И несмотря на то, что на коробочке сока было обещано ноль сахара, с уточнением: «биологически чистый продукт, с лучшего яблочного дерева в мире», я всё таки представила, как наши ладони, моя и Олина, вполне себе могут склеиться. Из за пролитого сока, что высох на моей коже, сделав её почти карамельного оттенка.

Я не знала, если Оля вела себя так видимо дружелюбно, только лишь благодаря присутствию Димы в комнате, но мне показалось, что именно такой, сговорчивой и беспрепятственной, она выбирала быть большинство своего времени.

— Всё, познакомилась. Ты можешь идти. — ожидаемо, нетерпимо вмешался в ещё даже не успевшее стать полноценным знакомство, Дима.

Он, следом, схватил меня за другу мою руку, притянув обратно к себе, поближе. От Оли. Та свою руку тоже в спешке отвела. От меня. Словно она и не против была. Немного смутилась ещё, но не растерялась, а сменила тему уже. Объясняя кажется, зачем и оказалась в спальне парня. Зачем без стука вошла:

— Дим, тебя ведь все дома ждали. — выдала Оля, даже с некой тоской. — Все ждут тебя и сейчас, внизу. — посмотрев на брюнета, может быть действительно прежде чем уйти, девушка добавила. — Мне не говорить может, что ты здесь?

Отвлекаясь от беседы двоих, мои глаза забегали по комнате. Я тут же заприметила небольшое изменение над кроватью Димы. Теперь там, на стене, висела карта. А раньше — её никогда не было и я знала. И она висела кривенько, словно Дима сам её туда вешал, ночью, с закрытыми глазами ещё и была совсем новенькая. Прищурившись только, я разглядела надпись на английском: «Индия». Так там было написано, на этой карте.

— Соня! — одернул меня за руку Дима. — Пошли со мной, послушаешь. Тебе пригодится.

Оказывается, Оли уже в комнате не было. И не выжидая, брюнет повел меня на выход, к двери. Я так и не успела спросить куда.

***

Мне не стоило, но я смотрела. Пришла и глядела. Через щелку в двери, намеренно оставленной Димой приоткрытой. И я не переживала даже, что меня заметят. Что я могу услышать то, о чем в итоге стану жалеть.

Мне Дима разрешил.

— Ты занимаешься неблагодарным делом! — громко говорил отец Димы. Он так и не встал с дивана, а там себе сидел, изредка поднимая на своего сына голову. — И после всего, что я и мама для тебя сделали, ты смеешь уличать хоть кого-то в этом доме, твоем доме, в подобной ерунде?

Возникла пауза, что стала для меня неожиданной. Ведь я знала о том, как просто раззадорить Диму. То ещё, что он острый на свой ум и поэтому язык. Слов не подбирает, в особенности в беседах со своим родителем.

Расслабленно, пряча руки в карманы своих джинс, брюнет стоял у пианино, облокачиваясь о крышку этого инструмента, совсем не торопясь, что-то говорить. Многое, правда, уже читалось на его губах. Сомкнутых, что есть силы, лишь бы они не превратились внезапно в пасть.

— Отравить человека, безвинную девочку, это по-твоему ерунда? — наконец выдал он, вдумчиво. Словно вытаскивая эту истину, из самых глубин своего существа.

Отец его ухмыльнулся, кивая но не смотря, в сторону дери, что вела в гостиную. Туда прямо, где я находилась.

— Так она вон, за дверью стоит, слушает. Вроде как жива значит. — правдиво, но бездушно, прозвучал довод мужчины. — Ты себя ведешь так, словно худших обстоятельств в жизни не встречал и не устраивал всем проблем самостоятельно! Тебе, может, напомнить?

Кажется не давая, потому что не желая, своему мужу поднять, не охотную для неё тему и для всех неудобную, мама Димы уже оказалась посередине комнаты, встала там, разделяя двоих, что в любой, ближайший момент, обязательно сцепятся, уже в неразрешимом конфликте.

— Я и папа желаем для тебя только лучшего, Дима! — воскликнула она. — Тебе... стоит уже полностью отойти, от той нехорошей истории... — женщина сделала паузу и тут же добавила. — С той девочкой. Ты ведь расстраиваешь меня. Ты расстраиваешь Олю, в конце концов!

Её аргументы звучали весомо. По крайней мере для меня. Ведь она мама. А Оля жена. «Та девочка» — это всего лишь я. И действительно, чем дольше Дима будет продолжать, тратить свое время на меня, тем хуже, в итоге, сможет всё обернутся. Для всех.

Дима сдавливал улыбку, гримасу ещё, походившую на неприкрытое отвращение. Он всё также, совсем никуда не спеша, дал своей ответ, теперь уже маме:

— «Той девочкой»? — переспросил он её, с предостережением. Её предостерегая. Может быть, по-нехорошему своей родительнице не веря. В то, как она без спроса обо мне говорит сейчас. Потому что не давал он никому, даже собственной маме, права обо мне разговаривать. — Единственное, что случилось нехорошего в «той истории», с «той девочкой», так это то, что в ней был я.

Родительница парня полностью к нему развернулась. Слишком быстро на этот раз заговорив. Она боялась, как будто, упустить время. Или чтобы кто-то, а точнее именно её сын, хоть на секунду посчитал, что её убеждения не имеют веса. Что она не имеет веса. Для него.

—Никто не желал Соне смерти! — отрезала она, на миг потом смолкнув, вполовину развернув свою голову, всё к той же единственной двери в комнате. Убеждаясь может, что и я тоже, слушаю и слышу. — Просто ты дома не бываешь. Тебя здесь нет. И ты не знаешь о том, как сильно пострадала репутация нашей семьи и как непросто теперь твоему отцу. Все ведь шепчутся за спиной, мало кто в глаза скажет... а говорят, что ты негодяй и преступник. Наш единственный сыночек — маргинал. — я не могла наблюдать лица мамы Димы, лишь её спину, но голос её дрогнул. Так, что казалось она заплакала. — Но ты мой сын и я тебя знаю. Я догадалась, что ты вновь видишься с Соней. И что тогда? Для чего? Я делаю всё и твой папа тоже, чтобы эта история, где повсюду мелькает её имя, улеглась... что будет, если вас увидят вместе опять? Скажут, что отец твой взяточник? Что мы всех за нос водим, пока ты там развлекаешься? Соня тоже плохо поступила... сначала заявление с папой написала, а теперь на свидания с тобой ходит? Так не получится.

Дима, кажется не выдержав слёз мамы, которым он не верил, отринул от пианино. Резковато, он себя и остановил. Может так даже, чтобы попросту не накинуться на свою родительницу.

— И что? Ты посчитала может, что сделаешь святое дело, навредив Соне? Поздравляю, у тебя ничего не вышло — ты сгоришь в аду! Вместе со своими добрыми побуждениями.

На этот раз, замерла не только мама Димы, но и я. Услышать подобное в свой адрес, не захотел бы никто... а тем более родитель. Мне уже даже захотелось отойти от двери подальше. Убежать, исчезнуть. Но ноги мои меня никуда не уводили, а глаза отказывались даже моргать.

Теперь, с дивана встал отец Димы:

— Следи за своим языком! Ты как со своей матерью разговариваешь? — совсем повысил свой голос он.

— Так, как тебе этого не знакомо, пап. — перешел в атаку на своего отца Дима. — Я говорю всё так, как есть. Как хочу, понял? Могу позволить себе не жить во лжи. В отличии от тебя.

Папа Димы сунул свои руки в карманы брюк и стояли они оба, так близко теперь, друг на против друга, и стали совсем похожи. Просто силы у них были разные — отец проигрывал. Но в том стержне, который внутри, они были равны.

— Ты на что это намекаешь? — грозно выдал мужчина.

— На то, что у тебя не вышло заиметь угодных тебе детей. Никого, кроме меня, неугодного. А мне, ты приписываешь несуществующие качества. Ведь те вещи, что я выбрал, никак не могут подходить и я с этим не спорю. И по этой причине, лучше проваливайте оба отсюда, пока вас не посетило, ещё большее разочарование во мне. Иначе, я сделаю так, что вы окажетесь на самом дне, своего излюбленного общества. Я сожгу соседский дом, например. Угоню их тачку, а то и что похуже. Услышал? — Дима смолк. Наверное передумал, так поступать, но в этом не признался, а добавил. — Куда вы там хотели уехать, справлять свою пенсию? В Испанию? Поторопитесь.

Не особо устрашившись угроз своего сына, а кажется окончательно лишь только, распрощавшись с возложенной на него, каждой светлой надеждой, отец Димы, проигнорировав его вопрос, выдал:

— Ты ведешь себя инфантильно! — дал он оценку, каждому слову Димы. — Когда ты уже возмужаешь? Думал, что ты станешь взрослым человеком, что придешь к верным ценностями. И дети тогда, в этом доме будут...

Брюнет совсем не смутился, уничижению в свой адрес, который он явно принял за комплимент. Ведь тело его, уже не было столь напряженным в позе, а сам он улыбнулся, перебивая своего родителя:

— Будут. — кивнул ему Дима. — В этом доме будет двое счастливых навсегда детей. Я и Соня.

Ощутив, дрожью под кожей, что я больше не в силах слушать распри этой семьи, я поскорее устремилась на кухню. Машинально просто, пошла вниз по коридору, отринув от двери. И я почти достигла нужного помещения, которое на самом деле, совсем мне было ненужно, когда слева, прямо из арки, высунулась наружу чья-то рука, меня за край одежды схватив.

— Соня! — послышалось следом, а я, повернув тут же голову, увидела Олю. Та стояла в прачечной, кажется запуская стиральную машинку. — Я всё с тобой поговорить хотела, прежде чем уйду. — добавила девушка.

Этого совсем не желая, я нахмурила брови. А Оля выпустила меня из своей мягкой хватки. Стараясь не чувствовать себя, а поэтому и не выглядеть настороженно, как могла, я смягчилась в своем лице:

— А куда ты? — поинтересовалась я в ответ, чтобы с вниманием продолжить, эту внезапную беседу. — Дима вечером меня в больницу повезет. Если хочешь, поехали с нами. Он сказал только, что будут пробки на дорогах и что это надолго, так что понимаю, если ты откажешься...

Вглядываясь в мое лицо, почему-то жадно, Оля бегала по каждому сантиметру меня. Неожиданно, её рука упала мне сначала на щеку, а после, она заправила прядь моих волос мне за ухо, тут же убирая от меня свои пальцы. Так, словно дозволенное ей на это действие время — истекло.

— Я всё мечтала тебя увидеть. Правда мечтала. — проговорила она, с придыханием. — У меня никогда не было возможности покопаться в телефоне Димы, а когда случалось, я не находила там ни одной вашей фотографии. И твоей тоже. А он так часто про тебя говорил. Всегда, то есть. Говорил, говорил, говорил. А тебя ведь не было рядом. Как я поняла, вы не виделись больше и он... не мог этого выносить. И я не понимала тогда, как можно скучать так, как он по тебе скучал, даже не видя. Нужно ведь, хоть на фото глядеть, хоть иногда, а тут — совсем ничего. И он, когда глаза закрывал, я знала, что тебя детально воссоздавал, у себя в памяти. И... я вижу теперь, почему так. Почему он выбрал тебя. — Оля сделала паузу, улыбнувшись совсем без грусти, а правдиво так, соглашаясь со своим словами мне. — Что бы я или кто-то ещё для него ни делал, это не имеет никакого значения. Знаешь, только самые сильные люди, как Дима, умеют привыкать. Быть, такими вот, однолюбами. Немного безумными. Менять ежедневно интересы, влюбляться в каждый новый день, удел лишь только тех, кто так и не познал одного единственного, самого сильного чувства. Когда ты ничем ещё не впечатлился по-настоящему, тебя всё впечатляет. А когда ты познаешь единожды, хоть вполсилы, самое сильное чувство, ничего ему во смену не придет. Никогда больше.

— Прости... что? — одними губами, выдала я, ловя Олю на паузе. Может быть переживая, что если я сейчас не скажу хоть что-то, то она продолжит говорить. Говорить обо мне. А мне... не сильно это понравилось.

Моё сердце учащенно забилось и я, кажется покрылась румянцем.

— Ничего. Я ухожу. У меня свой дом есть. — девушка мне улыбнулась, а стиральная машинка издала писклявый звук, включившись или же наоборот завершив стирку. — Мне здесь нет места.

Замотав головой, отрицая словно услышанное, из моих глаз потекли слёзы. Мне, так вот, со стороны, никто не говорил о том, что меня любит Дима. А она ведь, именно это имела ввиду? А может... мне вдруг перехотелось, чтобы Оля исчезала, я ведь даже не успела её запомнить ещё. И я вмиг всё о ней передумала и больше не держала обиды за то, что когда-то, ей отдал предпочтение Дима. Ведь на самом деле, он ни на ком и никогда не останавливал свой выбор, кроме меня.

Мой телефон неожиданно зазвонил, а Оля уже развернулась к низкому столику с бельем. От сильных переживаний не смотря на экран, я лишь поскорее ответила на вызов, делая шаг назад из помещения, вновь оказываясь в коридоре.

— Алло. — ответила я.

— Сонечка? — послышался знакомый голос. — Я всё звоню-звоню, а папа твой недоступен. А ты где? Я вот приземлилась только что, скоро дома буду. Привезла вам с папой ананас. А тебе куклу. Ну такую, индианку, смешную. Ты ведь их еще собираешь?

Слезы, что до этого были водой, вмиг заледенели и остановились поэтому. Слышать голос мамы стало долгожданно непривычно. Кончики моих пальцев, именно те, что сжимали трубку, похолодели.

— Да, мам. Да, я... нет, не собираю. — осознавая, что говорить не могу, а запинаюсь, я сделала паузу. — Привет, мама.

— Ты чего там? — не сильно поняла мою речь мама. — Ты в школе, что ли? В колледже, то есть?

Побыстрее утерев, сразу же все лицо, рукавом кофты, я постаралась включиться в беседу. Решила озвучить маме лишь то, что есть на деле. Не вовлекаясь никак эмоциями в свое повествование, которых мне и так едва хватало, чтобы просто продолжать выражаться, хоть как-то. Я и не мечтала, сказать ей по телефону сейчас, как сильно мне её не хватало. Каждый раз не хватало, когда мне больше ничего не было нужно, ведь всё у меня отняли, кроме неё.

— Мам, папа ещё не вернулся. Он в гостях у тети Олеси. А я с Димой, но... скоро мне нужно быть в больнице, уже этим вечером. Давай, я дам тебе адрес и... ты ведь на такси? Приезжай сюда и я всё тебе объясню.

Из трубки доносились голоса, слушался ещё шум, открывающихся и закрывающихся отсеков для багажа. Может быть и мама тоже, сейчас была занята этим делом, уже встав со своего места в самолете, разыскивая свою ручную кладь. Как-то упустив из своего внимания, каждое сказанное мной слово, она только и спросила:

— А что за больница? — пауза. — А ананас я, куда дену, Соня? Он ведь испортится.

***

Я и Дима сидели на веранде, на ступеньках крыльца сидели. Внутрь дома стоило бы уже зайти, совсем ведь стемнело и становилось холодно, даже в куртке. А у Димы она была ещё и расстегнутая нараспашку. Только ни я, ни он — не спешили. Внутри стен — царил хаос... сначала, сославшись на то, что ей нужно съездить в магазин, уехала Оля. И только я, из всех знала кажется, что навсегда. И может ещё, об этом догадывался Дима. Ведь я видела то, как именно он, заказал ей такси. Отец и мама брюнета, также намеревались незамедлительно покинуть нас и всё то, что они когда-то считали своей нерушимой крепостью. Домик в Испании у них и правда имелся, просто родители не рассчитывали отправиться туда, столь спешно. Это решение, приняли за них те проблемы, которые отныне, сможет преодолеть лишь время. То время, где Дима и его семья, пробудут друг от друга вдали.

А ещё моя мама приехала из аэропорта, лишь пол часа тому назад. И потому, что она не знала ничего из того, что возможно, никогда и не узнает, находилась в столовой, вместе с родительницей Димы, разрезая на неравные части ананас. И они, закрыв глаза на все приличия, обсуждали её путешествие, а никакую не погоду и даже не политику.

— Это кто? —выдал Дима, после продолжительного молчания.

Он, следом, кивнул в сторону небольшой, тряпичной куклы, что подарила мне мама. Эта необычная игрушка была сделана из ярких тканей, присущих той красочной стране, родом из которой она и была.

— Не знаю. Мне мама подарила. — ответила я брюнету, прижимая к себе вещицу. Которая, на самом деле... была мне абсолютно безразлична. Только всё равно, стала самой ценной из того, что у меня имелось. У меня ничего больше не было.

Дима смолк на мой ответ и шмыгнул носом. Устремляясь теперь своим взглядом в совсем темную, из за времени суток клумбу, в паре метров от нас.

— И что, ты с собой в больницу её возьмешь? — он сделал ревностную паузу. — Ты тогда с мамой своей попрощайся, нам нужно ехать. — Дима, почему-то вещал, не очень давольно. И так ещё, словно намеренно желал, поскорее разлучить меня с моим подарком, а может и вовсе моей родительницей. Тут же, снова взглянув на ни в чем неповинную куклу, он добавил. — Оставь её здесь. Она уродина. Купим тебе другую.

Разбирался ли Дима в куклах, чтобы вынести подобный вердикт? Вряд ли. Просто эта бездушная вещь, ассоциировались у него именно с моей мамой. И той самой страной, куда я всё стремилась уехать. В каждом своем сне. От него.

— Никакая он не уродина... нормальная ведь кукла. — непонятливо выдала я, ему в ответ.

— Вы чего тут расселись? Курите небось? — стеклянная дверь за нашими спинами звучно отъехала в сторону. На веранде появилась моя мама. — Идите к столу, я вам ещё и конфет привезла. Они сделаны из красной фасоли, представляете? Вегетарианские и никаких химикатов!

Первым на мою маму отреагировал, а поэтому и развернулся, Дима:

— Мне нужно машину заправить и мы уедем раньше. Соня иначе опоздает на заселение в палату. В следующий раз попробуем.

Услышав ответ брюнета, что являлся прямоватым отказом, я встревожилась этих яств из-за него, так и не попробовать, и тоже к маме тогда, поскорее голову развернула. Перебивая Диму:

— Мам, а ты мне отдай эти конфеты с собой? Я их съем на завтрак тогда, завтра. В больнице не вкусно ведь всё равно.

Высокая, загорелая и красивее обычного мама, уперлась руками в свои бока:

— Ещё чего выдумала! А другим что, ничего не достанется, по-твоему? — возмутилась она. — Ты либо сейчас кушай, либо ничего не получишь. — мама, после, мне улыбнулась и добавила. — Ты вообще, сильно там не лечись, в своей больнице. Я в эти пилюли больше не верю и тебе не советую. Только энергия Земли способна исцелить человека, так что... У тебя ведь живот просто болит? Через недельку, я поеду обратно. Как раз в одно священное место, в Варансаи. Там тебе и помогут. Согласна?

Внимательно слушая рассказ мамы, завороженно, я тут же подлетела со ступенек. Перед ней теперь встала.

— А это где, тоже в Индии, что ли? Ты что, заберешь меня с собой тогда?

Она мне кивнула:

— Да. Что же я, оставлю тебя здесь, погибать? С этими шарлатанами в белых халатах? Ничего они не умеют. А в Индии имеются не просто люди, а избранные. Те, у кого дар!

В наш с мамой диалог вмешался, терпеливо молчавший всё это время, Дима. Наверное всем напоминая, что долгих бесед, он всё таки не очень любил. И терпеть тоже не был намерен:

— А вы что, прямо к Будде может, Соню повезете? Если московский доктор наук и рядом не стоял. — он после смолчал и встав со ступеньки, оказался стоять рядом со мной. Взял мою руку в свою. — Это конечно, действительно чудо. Только у Сони другой Бог.

Рассмеявшись только на его слова, мама от нас с Димой отмахнулась, ступая одной ногой обратно в дом.

— У вас тут в Москве, холод собачий! И это всё, что я знаю. Идите на кухню я вам говорю, иначе останетесь без ничего.

Понимая, что мама вот-вот исчезнет, я тут же стремительно шагнула к ней, её окликая. Шаг я смогла сделать лишь один, ведь меня теперь не просто держал, а удерживал за руку, Дима:

— А мы правда вместе поедем, мам?

— Правда конечно.

Она остановилась теперь и я знала, что на секунду. И поэтому, поскорее ей ответила, чтобы она знала:

— Мам... но я не смогу больше поехать. С тобой. Тогда я могла, а теперь нет. Ты меня простишь?

Я сказала то, что считала правдой, ведь так чувствовала. Но тут же, Дима одернул меня за руку и излишне громко, так что понятно для всех раздраженно, помешал моему ответу, заглядывая мне в глаза, ведь меня к себе развернул, лицом.

— Как это, не сможешь? — вскинул брови он. — Ты поедешь. Ты этого хотела. Мы сделаем так, как хочешь ты.

И я не заметила этого, не видела то есть, ведь смотрела в ответ на Диму, только моя мама уже удалилась с веранды. Стеклянная дверь за ней, слышимо захлопнулась.

— Ананас можно покушать и здесь тоже. — невозмутимо произнесла я.

— И что? Это и есть твоя причина, чтобы остаться? — нетерпимо, но в тоже время словно и не желая узнать, вдруг моего положительного на это ответа, вопросил Дима.

Я спокойно помотала своей головой:

— Нет. Ты причина. И я сама. Мне без тебя больше, как-то не хочется... даже если с мамой.

Руки Димы уже взяли мои плечи. Он, совсем-совсем, приставил меня к себе. Сначала, парень продолжительно промолчал, переваривая мой ответ, довольствуясь в моих словах, каждой буквой. А потом, он совсем позабыл, о какой-то своей внутренней вражде ко всему что видит, так как сказал:

— Ну хочешь если, бери эту куклу... В больницу. Она, в целом, неплохая. — отведя от меня одну свою руку, он мягко выдернул из моих пальцев игрушку. — Вообще, она своей мордой, напомнила мне твою тетку Олесю. А так, пойдет.

Чувствуя, как прямо сейчас, я могу расплакаться и рассмеяться одновременно, я выбрала всё таки рассмеяться.

— Зачем ты это сказал, Дим? Я теперь тоже, стану так её видеть. — я тут же опустила голову, заставив себя замолкнуть. Словно только что взяла и разболтала Диме, свою самую большую тайну. Тайну о том, как я вижу отныне и навсегда, его лишь глазами.

Дима вручил мне обратно мою индианку, а после обнял. Кажется, что всё понял.

— Пора ехать, детка.

***

Первая ночь в больнице оказалась не так плоха. Ведь я и Дима очень сильно опоздали, на часа два, оговоренного заранее времени. Нас почти не пустили внутрь, сказав, что легче уже прийти к открытию, в пять утра. Всего-то выходило, что через пару часов. Ну а потом, Дима пробыл со мной в палате, пока я не уснула.

Утром он также вернулся, рано и я даже не успела проснуться до конца. Появившись в дверях палаты, с анонсом в руках. С порога, он так мне сразу и сказал:

— Он точно из Индии, я уточнял. — объяснил чуть больше, о своей покупке для меня, парень. — Когда я ночью домой вернулся, ничего уже на кухне не осталось. Ни твоей мамы, ни моей, ни ананаса... подумал, что ты очень расстроишься. Ну, из за отсутствия ананаса в твоей жизни.

Привстав с кровати, я села на её самый край, оставляя для Димы больше места, чем себе самой.

— Спасибо. — ответила я. — Хочешь сесть?

Парень поставил высокий фрукт на тумбочку у двери.

— Нет-нет, я постою. — отказался он от отдыха, несмотря на видимые круги, под своими глазами. — У тебя тут гости просто... в коридоре.

— Какие ещё гости... — потянула я, вмиг встревожившись.

Я не ждала никого так рано, даже Диму. Выглядела соответствующе.

— Так папа твой приехал. Тетя Олеся тоже. — стараясь мне слишком широко не улыбаться, ведь вроде как, он должен был лишь мне сострадать, брюнет скрестил на груди руки, облокачивать плечом о стену.

— Ой... — протянула я, оглядывая свою помятую ото сна пижамку, тут же и положив к себе на голову ладони. Мои взъерошенные волосы нужно было срочным образом причесать, а ещё лучше — принять душ.

Замечая мой растерянный вид, Дима заговорил:

— Да ты не переживай так, Соня. Они ведь знают, что у тебя утром снимок, узи, встреча с врачом. Взрослые, вменяемые люди — они подождут. Все ведь, всё, прекрасно понимают... адекватные, вроде.

Но прежде чем брюнет успел закончить свою, должную утешить меня речь, дверь в палату снова с грохотом открылась.

— Впустите меня! Впустите!!! — кричала... тетя Олеся. — Это моя любимая племянница! Мой золотой ребенок!

Завидев меня с порога, она быстро оказалась рядом. И потянув меня за руку, заставила встать с койки. Неё напротив. Тут же, тетя сжала меня в своих объятиях. Её кожаное, бордового цвета пальто, было холодным, но меня грело. Её волосы пахли уличным воздухом.

— Тетя Олеся, здравствуйте. — теряя дыхание, ведь тетя совсем уж меня сжала в своих руках, выдала я. — А папа где?

Она от меня отстранилась и всё ещё со мной не здороваясь, стала уже что-то вытаскивать из своей огромной по размерам сумки:

— А я его за цветами отправила, Сонечка. Сейчас он придет, как миленький, никуда не денется! Вернется твой папка и я ему потом тоже деньги отдам, за половину букета. Или не отдам, может у него сдачи нет. Но букет от нас, это моя идея была, если что. — наружу тетя вытащила банку с вареньем и вручила мне. — Ты главное не нервничай, тебе поправляться надо. Мама твоя непутевая мне по телефону сказала, что у тебя расстройство желудка и что ты можешь умереть, если лекарства в аптеке купишь. Вон, и муж твой, как сильно весь за тебя расспереживался! Весь белый стоит! — тетя кивнула в сторону Димы. — Я всё на него смотрела, он ведь нас в аэропорте этим утром встретил. Всё он курил и курил! Стоял у машины. Всю пачку выкурил, чуть не помер так, о тебе всё думал.

Я действительность воспринимала, всё ещё в неком замедленном виде, но Дима реагировал иначе. Он уже возник возле моей тети, появился за её спиной. И помогая ей с её сумкой, тетю Олю, в сторону, от меня начал уводить. В сторону двери.

— Теть, вы так за меня не волнуйтесь. Я буду жить долго. Соня ещё дольше. И вы тоже. Пойдемте, я покажу вам, где здесь есть кофе-машина. Вниз там, по коридору. Три вида капучино, абсолютно бесплатно.

Подмигнув моей тёте, Дима вывел её из палаты, дав ей и дополнительный инструктаж, но уже руками. Показав наглядно, куда именно стоит держать курс.

Захлопнув после за ней дверь, он даже ещё не успел ко мне полностью развернуться, а я тут же его спросила:

— А ты правда хотел, чтобы я уехала с мамой?

Я думала об этом выборе Димы для мня — каждую свободную ото сна секунду. Всё это время. Вот и спросила.

Брюнет на меня протяжно уставился, может быть точно, самостоятельно и не зная, если он действительно был готов меня отпустить.

— Нет, не правда. — отрицательно покачал головой Дима. — Дело в том Соня, что я могу побороть сотню тех, кто выберет тебя. Но не сумею сделать ничего с тем одним, кого выберешь ты. — Дима сделал паузу, а я расслышала, как у палаты, снова слышаться чьи-то шаги. — И мне наверное, неприятно всё таки, когда ты делаешь то, чего ты не хочешь. Хоть я и не призываю тебя смотреть. Никогда. — неоднозначно закончил свою речь он.

Дверь в помещение, действительно в очередной раз распахнулась.

— Ну что Соня, ты готова? — улыбчиво вопросил медбрат, удерживая в руках, разного рода, пугающие на вид бумаги.

— Не-а... — ответила я честно и не помышляя двигаться с места.

Я терпеть не могла обследования. А кто такое терпит?

— Она никогда не будет готова, вам стоит привыкнуть к этому заранее. — дал совет, на безнадежную меня Дима, работнику больницы. — Или вы... просто подождите. Несколько лет, примерно. Это не так уж и долго, как кажется на первый взгляд. Поверьте, я уже через это проходил.

Зная, что самостоятельно, я и правда решусь двигаться ещё не скоро, дошагав до меня, Дима ухватил край моей пижамки. А потом и за руку меня взял, повел прямо к медбрату.

Намеренно растягивая каждый свой шажочек, я подняла глаза к Диме, что в отличии от моих, почему-то святились от счастья:

— Ладно, я пойду. Но я вернусь. — пролепетала я, сжимая ладонь брюнета.  — Только ты подожди. Здесь подожди. Не уходи пожалуйста, Дима.

Вручив меня парню в белом халате, Дима мне ответил:

— Я всегда здесь. Я буду тебя ждать, детка. Договорились? И у меня есть для тебя, небольшой рассказ.

— Какой ещё рассказ? — только и успела спросить я, прежде чем развидеть перед собой брюнета.

— От первого лица, Соня. И он будет о тебе.

***

Спасибо, что были со мной целый год🎈🧸я очень вам за это признательна. Надеюсь, что вам понравился дополнительный финал и каждый его понял по-своему. Я прощаюсь с вами именно на этой работе, но как вы уже могли заметить, намекнула вам через Диму, что грядут ещё несколько глав. От его лица. Они выйдут, вероятнее, в июле и поэтому мы встретимся именно тогда. Ладно?

А пока что, чтобы меня не терять и не скучать, приходите ко мне на канал и читайте другую работу💜📝она про вампиров и там тоже есть Дима.

💜Мой тг: https://t.me/silverstarbooks (сильверстар)💜Вторая работа: https://ficbook.net/readfic/018fd3f0-9dde-77d1-9454-dfcac497d2a8

Пока.