16. Его любимый звук.

И почему я просто не закрыла глаза? Не отвернулась? Неужели после всего, через что провёл меня Дима, мне и правда не должно было быть всё равно на абсолютно незнакомую Леру?

Вот в этом-то и дело. Мне не могло быть всё равно. Потому что я теперь знала слишком многое. О парне с пистолетом.

Возможно, Лера и вправду заслужила всё то нехорошее, что Дима приготовил для неё. Он, кажется, даже был готов ей за это заплатить. А она — вроде бы — этого и добивалась. Только не мне решать, кто чего достоин. Тем более в ситуации, где есть «договорённость» между двумя взрослыми людьми.

Просто, в отличие от Леры, я никогда не смотрела на вещи с расчётом. Наверное, поэтому её выбор и казался мне таким неблизким. Мне не нужна была «щедрость» Димы. Если честно, я не понимала, кто в здравом уме согласился бы на что-то ради его денег — особенно учитывая, насколько он опасен. Не просто опасен — смертельно.

Да и в целом, я редко задумывалась о финансовой стороне жизни. Я не росла в роскоши, но и в бедности тоже нет. У меня было всё. Точнее — всего хватало: одежда, куклы, мороженое летом, снеговик зимой. И даже — несколько раз — поездки на море. Это не были какие-то невероятные привилегии, но я знала тех, у кого не было и этого. Та же Кристина выросла с бабушкой. Без родителей. А значит — скорее всего, и без моря.

Стараясь не вникать в слова Димы и не представлять в деталях, что ждёт меня в ближайший час, я уже сидела на заднем сиденье его авто. И буквально через мгновение — рядом со мной, на том же сиденье — оказался сам брюнет.

Вот тогда я и поняла: он уже успел найти водителя и для этой машины. Сам за руль не сядет. Что, заранее предполагал, что напьётся до такого состояния?

Такси с Лерой исчезло первым. А мы с Димой почему-то медлили. Он молчал. Я — тоже. И когда мы, наконец, двинулись с места, то поехали в направлении, известном только ему. Я всё не решалась заговорить — хотя бы что-нибудь спросить. По выражению его лица было ясно: ситуация с Лерой всё ещё его злила. Он и не пытался выглядеть дружелюбным. Хотя, казалось бы — добился своего.

Я с ним. В его машине. Чего ещё ему надо? Что ещё...

Я вжалась в кресло и уставилась в окно, делая вид, будто наблюдаю за ночной улицей. А Дима, сжав губы, то и дело косился на водителя. Словно каждый раз собирался что-то сказать — и передумывал. Не решался. Будто от этих слов могло измениться многое. И для него, и для меня. Иначе с чего бы ему так медлить?

Я не знала, но внезапно представила: у парня в голове всего два варианта. Либо всё отменить и просто довезти меня до дома. Либо... Я не хотела додумывать это «либо». Даже просто намёк на него пугал.

— Заедешь на парковку у следующего торгового центра, — наконец произнёс Дима. — Там оставишь машину и можешь идти гулять.

Я выдохнула. Его слова прозвучали... почти безобидно.

Потому что больше всего я боялась вновь оказаться в его квартире. Одна мысль об этом — и подступала тошнота. Да, рано или поздно я туда попаду. В этом не было сомнений. Но я пыталась оттянуть этот момент как можно дольше. И уж точно не ночью. Не после клуба. Не сейчас, когда Дима выглядел как человек, потерявший над собой контроль.

Так что парковка показалась почти подарком. Если не считать того, что Дима явно хотел избавиться от водителя. Пусть даже ненадолго. Он собирался... остаться со мной наедине.

Я ведь ему «должна». Поцелуй. А может — и куда больше. Расплату за Леру. За ту самую девушку, которую я, скорее всего, больше никогда не увижу.

От жалости к себе захотелось расплакаться. Но я больше не собиралась дарить Диме такое удовольствие. Я уже уяснила: мои слёзы — то, чем он питается. Как демон.

Круглосуточный торговый центр действительно оказался по пути. Шофёр свернул с трассы, и машина въехала на подземную стоянку — как того и хотел Дима. Припарковавшись, парень первым делом вытащил кошелёк и протянул водителю купюру.

— Я сам тебе позвоню. Свободен, — коротко бросил он.

Я скользнула взглядом по почти пустой парковке. Машин было немного — но они всё же были. И это успокаивало. Значило, что я не совсем одна с Димой. Не одна. Совсем не одна.

Почему-то в моей усталой голове тут же всплыл ужасный сюжет. Как всё произойдёт слишком быстро — так быстро, что я даже не успею ничего понять. Дима достанет пистолет и приставит его... к моему виску. А я — не знаю как — сорвусь с места и побегу. От него. От смерти. Через всю эту пустую бетонную клетку, надеясь найти хоть одну машину с человеком внутри. С кем-то, кто мог бы мне помочь.

Фантазии — а точнее, фобии — накрыли меня с головой. Но я была почти уверена: Дима не сделает этого. Нет. Я не умру так глупо. Он не даст мне умереть. Он не тронет меня. Ему нужно было другое. И я хорошо знала — что. Помнила о его желании. Помнила об условиях. И... уже почти смирилась с тем, что мы действительно поцелуемся. И на этом всё.

Только это. Ведь так?

Когда шофёр захлопнул за собой дверь, я ещё долго смотрела ему вслед — жалостливо, с наивной надеждой. Вдруг передумает? Вернётся? Спасёт меня — от Димы. От собственного работодателя. Но уже в следующую секунду холодные пальцы Димы упали мне на колено.

Я вздрогнула. Не спеша, чтобы не дёрнуться, перевела на него взгляд. Повернула голову. Мне стало страшно даже просто вдохнуть — и он, конечно, это видел.

Дима смотрел на меня. В мои широко распахнутые глаза. Полные тревоги. Полные ожидания — немого, растерянного. И он знал, знал точно, что я чувствую. Знал, насколько я напугана. Ему и не нужно было спрашивать.

А я видела, как он это чувствует. Свою власть. Абсолютную. Надо мной. Над ситуацией. Над всем происходящим.

— Ну что, Соня? Сделаем это быстро? Тогда ты окажешься дома ещё до того, как проснутся твои родители. Как хорошая девочка, — произнёс Дима, вскинув брови.

Он не спускал с меня взгляда. Смотрел так, будто видел насквозь.

— Что... «сделаем»? — уточнила я. Старалась говорить решительно, но голос дрогнул.

Дима не ответил сразу. Сначала едва заметно улыбнулся. Потом его прохладная ладонь скользнула выше. Слишком высоко. И хоть я молчала, моё сердце забилось настолько громко, что эхо, казалось, раздавалось по всему салону машины. Он, наверное, тоже слышал.

Сердце ведь всегда говорит правду. А это — его любимый звук. Моё трепещущее от страха сердце.

— Разве ты не успела запомнить движения Леры? — тихо спросил он.

На этот раз он схватил мою руку и приложил её к своей шее. В отличие от его пальцев, она была горячей. Под кожей, покрытой татуировками, бился пульс.

Значит, он всё-таки человек? Первое доказательство. Пульс был быстрым. Неужели и он — нервничал? Второе.

— Я не смотрела, — ответила я.

— Да? А мне показалось иначе... Не бойся. Я покажу тебе, как нужно. Как мне нравится.

Дима всё ещё удерживал мою руку — она подрагивала, могла выскользнуть. Его губы начали касаться моих пальцев. Медленно. По одному. Мурашки мгновенно пробежали по коже.

Делал ли он что-то подобное с Лерой, я не знала. Да и думать уже не могла.

— Иди же сюда, Соня, — сказал он, и одним резким движением притянул меня к себе.

Моё лицо оказалось совсем близко к его шее. Ближе — уже некуда. Мне не оставалось ничего, кроме как... коснуться его кожи губами. И в этой странной близости, которой так жаждал Дима, я испытала всё сразу: страх, смущение, даже любопытство... и отчаянное желание, чтобы всё это скорее закончилось. Я не видела его лица — закрыла глаза. И мне казалось, что он тоже их закрыл.

— Двигайся вверх. Быстрее, — произнёс он.

Голос — холодный, безэмоциональный. Но его пульс под моими губами учащался. Кожа становилась всё горячее.

Его не могло обмануть моё сердце — я боялась. Меня не мог обмануть его пульс — он был на грани.

Словно опасаясь, что я исчезну — растворюсь, как сон, от которого он не хочет просыпаться, — Дима сжал мои плечи. А я, уже по-настоящему, начала целовать его шею. Увереннее. Медленно двигаясь к подбородку.

Я велела себе просто слушаться. Не думать. Не чувствовать. Не оценивать. Сделать так, как хочет он. И вернуться домой.

Когда я почти добралась до его губ, он вдруг резко отстранился — но лишь на секунду. Сразу же снова притянул меня к себе... и поцеловал. Так, словно вся эта инициатива с самого начала принадлежала только ему. И он не остановился. Наоборот — прижал меня к креслу так, что я даже не могла пошевелиться, не то что сопротивляться.

И я не хотела — совсем не хотела — но по щекам покатились слёзы. Горячие. Такие, что защипало кожу. Возможно, я смогла бы выдержать ещё немного. Но моё тело — или психика — больше не справлялись. Они выдали мои настоящие чувства, которые я не успела спрятать.

Поцелуи Димы становились всё настойчивее. А его рука уже скользнула под платье, к талии. Поднималась выше. Всё это подходило к границе... чего-то насильственного.

Неприятного. Ужасного. И всё это — прямо здесь. На мрачной парковке.

Дима вдруг отстранился. Похоже, это далось ему с трудом: его дыхание было тяжёлым, напряжённым.

— Ты чего рыдаешь, глупышка? — спросил он, глядя на меня с каким-то искренним интересом. Его правда интересовала природа моего тихого плача. — Мы ведь уже закончили.

Он вытер мои слёзы и вдруг... улыбнулся. Почти по-настоящему.

— Или ты уже решила, что я лишу тебя девственности прямо здесь, в этом чудесном месте?

Я не ответила. Просто опустила голову. Дима аккуратно взял меня за подбородок, призывая посмотреть ему в глаза.

— Успокойся. Я не собираюсь с тобой ничего делать. Через полчаса ты будешь дома. Целая... и невредимая. Договорились? — произнёс он спокойно.

Отстранившись от меня в последний раз за ночь, Дима действительно набрал сообщение водителю. Затем — торопливо, почти судорожно — выбрался из машины и громко хлопнул дверью. Сделав пару шагов от автомобиля, он закурил. С первой попытки не получилось: то ли зажигалка подводила, то ли руки не слушались.

Я наблюдала за ним сквозь стекло — и нет, это не показалось: его пальцы действительно подрагивали. Будто в лёгком спазме, бесконтрольно. Он нервничал. Сильно. Так, словно боролся не с огнём, а с самим собой.

А я — пыталась сосредоточиться на дыхании. Выдохнуть. Собраться. Но всё ещё дрожала. Была пропитана всем тем, что Дима со мной сделал... и даже тем, чего не сделал. Его запахом. И единственное, что меня хоть как-то утешало, — мысль: я справилась. Я спасла Леру. Пережила это. И совсем скоро окажусь у себя в комнате. В безопасности.

В одном я не сомневалась: окажись на моём месте Лера — ей бы повезло гораздо меньше. А может, и совсем бы не повезло.

***

До моего дома мы ехали молча. Водитель дожёвывал картошку, которую, вероятно, купил в фудкорте торгового центра. Дима уставился в экран телефона. А я — в свои колени. Не думая. Просто смотрела.

Перед тем как выйти, я оглядела окна дома. Это было впервые, когда я вот так — пропадала по ночам. Сбегала. И ощущение было страшным. Неловким. Вдруг родители не спят? Вдруг услышат, как я захожу? Шанс быть пойманной в коридоре резко возрастал. А оправдания... я точно не смогу придумать ничего убедительного.

В очередной раз Дима подставлял меня. Подводил к проблемам. И, совершенно точно — ему было на это наплевать.

— Пока, — прошептала я, почти одними губами, захлопывая за собой дверь машины.

Дима ничего не ответил. Я и сама старалась не смотреть в его сторону. Не слышать. Не встретиться взглядом. Но кажется, он даже не попытался.

***

На учёбу просыпаться не хотелось. Да и вообще — ничего не хотелось. Я мечтала просто спрятаться под одеяло и остаться в своей комнате. Лучше на день. А ещё лучше — на неделю. Не разговаривать. Не видеть никого. Ничего не объяснять.

Но я не могла остановить свою жизнь только потому, что Дима вдруг стал её частью.

— Соня, что с лицом? — спросила Кристина, как только увидела меня в коридоре колледжа.

— Не выспалась, — ответила я и нарочно распустила хвост. Пыталась закрыться — от неё, от всех — в своих волосах.

— Ну, не выспалась — это понятно... Я тоже. Но у тебя правая щека какая-то странная. Красная. — Она прищурилась, продолжая разглядывать меня с подозрением.

— Наверное, спала на этой стороне. Сказала же — не выспалась.

Её внимательные взгляды и вопросы колко напомнили мне о прошлой ночи. О Диме. И от этого внутри поднялась злая, капризная ярость. Не на неё. На себя. На собственное бессилие.

Кристина скрестила руки на груди и подошла ближе:

— Соня, с тобой вообще что происходит? С тех пор как ты встретила этого Диму — ты совсем не ты. Прогуливаешь учёбу, меня игнорируешь. И... извини, но выглядишь так, как будто... — она понизила голос, — как будто родители поднимают на тебя руку. У тебя дома всё нормально? Можешь пожить у меня, если хочешь.

И тут я не сдержалась. Сказала то, о чём сразу же пожалела.

— То есть, у меня всё плохо, а у тебя всё хорошо, да? Тогда зачем ты сама начала "близкие" отношения с другом Димы? За деньги. Если Дима такой плохой. И вообще — все вокруг у нас, значит, моральные уроды? Да?

Повисла пауза. Кристина, как и следовало ожидать, опешила. Я и сама застыла — не веря, что это вырвалось из меня. В этих жестоких словах я услышала Диму. Его голос — в своём. И сразу захотелось под душ. С мылом. Очень надолго.

— Ты что несёшь?.. — прошептала Кристина.

Но в её взгляде не было обиды. Только жалость. Сострадание. Будто она смотрела на зверька, загнанного в угол. Дрожащего.

И тогда я... заплакала. Беззвучно. По щекам покатились слёзы.

— Прости... Кристина, прости. Просто... Я... Мне нужна помощь.

Прозвенел звонок. Кристина больше ничего не сказала. Просто крепко схватила меня за руку — и мы вместе побежали вниз, по лестнице. На выход из колледжа.

— Сейчас пойдём ко мне. А там — расскажешь мне всё, — сказала она.

***

У Кристины дома никого не было. Она заварила мне чай, а потом, наверное, целый час слушала, как я рассказывала о походе в клуб. Я поведала ей всё — и про полицию, и про угрозы Димы. Абсолютно всё.

— Соня, как ты могла подписать ту бумагу?.. — Кристина с отчаянием уронила голову на стол. Будто это не я, а она расписалась в участке.

Я вытерла щёки бумажной салфеткой.

— По-другому бы и не вышло... Он... он не даст мне просто уйти. Я не понимаю, что ему вообще нужно, — ответила я почти беззвучно.

Кристина резко вскочила и начала метаться по кухне:

— Так, всё! — уже другим, более собранным голосом заговорила она. — Сегодня же мы вместе идём к его родителям. Поняла?

— Нет! — испуганно воскликнула я. Просто рассказать всё оказалось куда важнее, чем я думала, — стало легче. Но втягивать в это подругу я не могла. — Я лучше сама. Правда. Без тебя.

Крис села обратно, пристально глядя на меня:

— Хорошо. Тогда ты скажешь им так: «Ваш сын, которым вы, судя по всему, управлять не в силах, угрожает моей жизни, чести и достоинству. Да, я подписала что-то в полиции, но после всего, что Дима уже сделал... думаю, теперь он должен на мне жениться. Он меня домогался».

Я опешила:

— Нет. Я не буду говорить такие вещи. И вообще... те деньги, которые обещал его адвокат, так и не пришли. Может, это всё глупости. Может, оно... само как-нибудь закончится.

Кристина перебила мгновенно:

— Да как ты не понимаешь?! Это твой единственный шанс, чтобы он от тебя отстал. Я слушала об этом что-то на психологии. Такие, как он... нарциссы. Они больше всего боятся потерять свободу. Он даже парнем твоим быть не захочет, если подумает, что теперь обязан на тебе жениться.

— Крис... — устало сказала я, поднимая глаза на подругу. — Он не нарцисс. У него с головой... совсем плохо. Я вообще думаю, что он мог когда-то... ну... «убрать» человека. Понимаешь?

— Нет. Он просто пугает тебя. Врёт. Давит психологически. Доверься мне, пожалуйста.

На столе завибрировал мой телефон.

Сообщение от Димы:

«Мой адвокат только что перевёл тебе сумму, о которой мы договорились. Только не трать всё сразу, ладно? Ещё пригодится. Кстати, слышал от своего отца, что твои родители вроде как собираются в поездку... А вдруг они не скоро вернутся? Бедняжка Соня останется совсем одна...»

Моё сердце замерло. Через пару секунд пришло ещё одно сообщение:

«Но я тебя не брошу, детка. Позвоню твоему папе — пообещаю за тобой внимательно приглядеть. Я всегда рядом. Даже когда ты думаешь, что одна.».