11. Чёрный волк.

Меня окутал зыбкий ужас, словно снежная лавина, стремительно накрывающая всё на своём пути. Он зародился где-то в глубине сознания, от непонимания происходящего, и прокатился вниз, до самых кончиков пальцев ног. Я просто не могла осознать, почему в квартире моей тёти появился участковый и почему одновременно мне звонит Дима. Лишь слабое предположение промелькнуло в голове, но я боялась связывать эти события. Сводить их в одну параллель.

Может быть, это всего лишь нелепое совпадение? Такое же внезапное и зловещее, как и сама встреча с Димой.

Но если допустить, что директор ресторана действительно донёс на Диму за его странное поведение, то становится возможным и другое: с Димой уже могли связаться. От этой мысли моё сердце забилось быстрее, эхом разнеслось в ушах. Возможно, ему позвонили, вежливо поинтересовавшись: «Молодой человек, не могли бы вы уделить нам немного времени? Хотим поговорить. Ничего серьёзного, просто есть подозрения, что вы могли угрожать чьей-то жизни».

Дима... Он... Он ведь просто убьёт меня за это. И его гнев настигнет моментально, сотрет всё на своём пути, не оставив места для сомнений или выяснений. Виновата буду только я. Разве может быть иначе?

И всё же, я скорее всего наивно верила, что, может быть, Дима изменился. Хотя бы немного. Точнее, его ко мне отношение. Может быть, он даже стал относиться ко мне с каплей дружелюбия — если так можно назвать его холодное участие. Он ведь поцеловал меня, отвёз домой, выполнил мою просьбу. Разве это не значит, что я уже больше, чем просто часть его безумия? Или он просто получил, что хотел, и теперь всё кончено?

— Соня! — громкий голос тёти оборвал мои тягостные мысли. — Ты что, оглохла? К тебе пришли, иди разбирайся. — она сразу добавила тише, с наигранной трагичностью. — Вот теперь будешь знать. Что ты натворила? Какой позор...

Тётя театрально взялась за голову, будто сама стала жертвой этого конфуза. А я испуганно вскочила с кровати.

— Всё в порядке, дайте-ка я сам поговорю с девочкой. — участковый мягко, но настойчиво остановил тётю, жестом показывая ей на дверь. Он всем своим видом дал понять, что разговор лучше провести наедине.

Нехотя, но тётя Олеся всё же вышла, хотя я была уверена: стоило двери закрыться, как она осталась подслушивать с другой стороны. Разве можно её за это винить? Она ведь просто переживает, думает, что я вляпалась в какую-то неприятность. Тем более, что ей, если что, придётся объясняться с моими родителями.

И правда, разве можно ожидать чего-то хорошего, когда в доме внезапно появляется человек в форме?

— Сядь, пожалуйста. — произнёс мужчина.

Я подчинилась, присела на край кровати. А он взял стул, поставил его напротив меня и опустился, теперь находясь совсем близко. Только сейчас, разглядывая его вблизи, я заметила, что он был довольно молодым и выглядел скорее добродушным, чем суровым.

— И давно ты имеешь дела с Димой? — вдруг задал он вопрос, от которого у меня перехватило дыхание.

Что это значит? Во-первых, я вообще не «имею дел» с Димой. А во-вторых... откуда он его знает?

— Я не понимаю, о чём вы. — ответила я, пытаясь звучать неодназначно.

Мне ещё не хотелось никому открываться, тем более рассказывать всю правду. А после этого странного вопроса я начала и сомневаться на самом деле, что полицейский здесь для того, чтобы помочь. А вдруг наоборот?

Мужчина устало выдохнул и провёл ладонью по лицу, словно был утомлён, но уже не мной, а кем-то другим, из своего прошлого опыта:

— Хочешь прийти ко мне в участок и увидеть десятки таких, как ты?

Предложение полицейского показалось мне саркастическим, а может, даже оскорбительным. Для чего он здесь? Чтобы выставить меня виноватой во всём? Только на всякий случай я покачала головой в знак отрицания.

Тем временем мужчина продолжал:

— Я работаю участковым здесь уже год. В основном я доволен, потому что, как ты можешь догадаться, в этой местности редко что-то происходит. Ну, максимум кража или драка... — он сделал паузу и оглядел комнату, словно искал подтверждение своим словам. — Но иногда меня вызывают и в соседние населённые пункты. Пару раз даже пришлось ехать в Москву. И всё из-за таких, как ты.

Чем дольше он говорил, тем сильнее я уходила в себя, словно пытаясь спрятаться где-то глубоко в собственном сознании. Но это не помогало. Уже отчётливее я понимала, что от Димы мне никогда больше не избавиться. Разве только если он сам этого захочет.

Иначе, зачем этот полицейский говорит со мной таким тоном? Это всё, безусловно, дело рук Димы.

— Вы все как одна: пьёте, курите, водитесь с мужчинами постарше ради денег... Или, может, ты решила сбежать из дома? — он снова остановился, словно давая мне шанс ответить, но не дождавшись, продолжил: — Когда мне позвонили сегодня из ресторана «Аралия», я сперва напрягся. Думал, что речь о чём-то серьёзном: кто-то пристаёт к девочке. А оказалось, что ты не так уж и безобидна. Ты знала, к кому подкатить, верно?

— Что вы такое говорите... — прошептала я, вжимая голову в плечи, не в силах поверить, что этот, на вид справедливый, человек может произносить подобные вещи.

— Я знаю Диму, потому что все знают его отца. А вот девушек, что хотели на него заяву написать, — я знаю ещё лучше. Все, как одна, рассказывали об угрозах, насилии... а на деле просто денег хотели с его глубоко порядочных родителей. Согласен, ты ещё, конечно, маловата. Все те девушки, что предъявляли Диме обвинения раньше, были его возраста. Или чуть старше, но точно не малолетки. Но сути это не меняет! Как только им предлагали деньги, они сразу отходили в сторону, объявляя перемирие. Так что... ты тоже решила нажиться на знакомстве с Дмитрием? Не советую.

Мой телефон продолжал вибрировать. Это всё также был Дима. И поняв, что это мой шанс, пользуясь паузой, я приняла вызов, сразу включив громкую связь.

— Почему ты так долго отвечаешь? — прозвучал голос Димы, без приветствия.

Слушался шум двигателя. Он всё ещё находился в машине, по дороге в город.

— Я в душе была. — не дрогнув, соврала ему я.

Участковый молчал. Кажется, он не ожидал стать свидетелем моего разговора с Димой, но против не был.

— Соня, хотел тебе признаться, что я сожалею... о том, что не забрал тебя сегодня с собой. — произнес парень. В его голосе не было ни грусти, ни разочарования, только досада на самого себя может, смешанная с очевидным недовольством.

Мой шанс. Мой шанс показать полицейскому, что я здесь единственная жертва. И что все те другие девушки действительно подверглись чему-то ужасному. Только какая теперь разница? Осознание того, что для Димы издевательства над другими — это просто обыденность, заставило меня почувствовать себя прескверно.

Какая же я наивная дура... Дима использует меня и избавится, как только ему это станет нужно. А до того он обязательно сделает что-то страшное.

— Я же не вещь, чтобы меня просто «забрать». — произнесла я, прекрасно осознавая опасность своих слов. Но мой взгляд был устремлен к полицейскому. И это спасало.

Возникла ожидаемая пауза. Кажется, Диму по-нехорошему сразил мой ответ.

— Ну, прямо сейчас ты вещь своей престарелой тётки. — саркастично бросил он, тут же добавив: — А могла бы стать моей.

— Вещью? У меня всё было в порядке, пока не встретила тебя! — выдала я следующую порцию откровений, заметив, как участковый достал диктофон и теперь, внимательно слушая, записывал наш разговор.

Опять пауза. Но теперь куда более затяжная. Кажется, мои слова подорвали последние доверие Димы ко мне. Он больше не верил той моей беспечной версии, что я представила ему всего пару часов назад. Когда он меня целовал, а я молчала.

И мне было безумно страшно. Страшно такое ему отвечать. Пальцы, державшие телефон, дрожали. Я просто слишком хорошо запомнила, на что способен Дима, если он этого захочет, и больше никогда не хотела испытывать этого на себе. Всё зашло слишком далеко.Только если прямо сейчас я не отстою себя, полицейский запишет меня в разряд трудных подростков или, хуже того, в девушек неоднозначного поведения, решивших пожаловаться взрослым после того, как они провели время с Димой. «Сама виновата!» — слышала я осуждающее эхо людей в своей голове.

— У тебя всё в порядке, Соня? — понизив голос, спросил Дима. Он звучал серьезно. Слишком. Это настораживало.

И это должно было меня немедленно остановить, но не остановило.

— Да, в отличии от тебя. Тебе явно нужен доктор, — сказала я, а затем... тут же закрыла свой рот ладонью.

По моим щекам покатились слёзы. Я больше не могла себя заставить говорить подобное Диме. Я едва справлялась. Это была не я. Говорил за меня лишь мой страх.

— Ты права. — кажется не испытав какой-либо обиды на мои слова, довольно апатично согласился Дима. — Только доктор понадобится и тебе, Соня. Когда от тебя ничего не останется, кроме внешней оболочки. Хотя, мне кажется, даже эта оболочка будет выглядеть крайне помятой. И если ты переживаешь за свою сохранность, находясь рядом со мной, Влад может присутствовать где-нибудь неподалеку. Мы даже можем пригласить твою подругу для компании. Тебе станет так комфортней? — он смолк, а после, совсем повысил свой голос, прокричав. — Отвечай!

От испуга я выронила из рук гаджет. Участковый, заметно побледнев, жестами просил меня закончить разговор. Кажется, он был напуган даже сильнее, чем я. Не дожидаясь следующей угрозы, подняв телефон с пола, я прервала вызов и, не задумываясь, отключила телефон.

— Собери свои вещи. И никому ничего не рассказывай, — подавленно произнёс участковый, поднимаясь со стула. — Завтра утром мы уедем в Москву. — он, в спешке и, кажется, с чувством вины, почесал затылок, остановившись у двери, прежде чем выйти. — Прости.

***

Несмотря на то, что я поспала совсем немного, чувствовала себя на удивление неплохо. Правда, всю ночь мне снился Дима. А точнее, кошмарные сюжеты с его участием. Может быть, я действительно уже сходила с ума от всего происходящего, но... я старалась верить в лучшее. Ведь если полиция, используя мои показания и свидетельства участкового, поднимет все те дела, что девушки когда-то заводили против Димы, есть шанс избавиться от него навсегда. Есть шанс, что он наконец-то ответит за свои поступки.

Тёте я сказала, что возвращаюсь домой раньше. Маме и папе — ничего. Полицейский пообещал, что позвонит им уже из отделения в Москве, и они смогут меня тогда забрать. Я решила, что так будет лучше.

Уже на месте меня отвели в комнату, где находились мужчина и женщина в форме. Женщина представилась психологом. Около часа я рассказывала, как могла, о Диме и о нашей первой и крайней встрече. От переживаний я сбивалась, путалась в словах, а некоторые детали, наверное, и вовсе забыла упомянуть.

В конце, почти шёпотом, я задала самый важный для меня вопрос:

— Вы ведь поможете мне? Его отец имеет связи. Он столько рассказывал о своём влиянии и... — слёзы снова навернулись мне на глаза.

— Обещаем, уже сегодня он будет привлечён к ответу. Мы имели дело и не с такими подонками.

***

Мне было до ужаса стыдно перед родителями за то, что я не рассказала им всё сразу. Может быть, даже с самого первого дня. Тогда, после музея. Ведь, выговорившись в участке, я мгновенно ощутила раскаяние. Неужели Дима сумел так сильно меня запугать, что я полностью утратила здравый смысл?

«Он взял... нож. И он хотел убить меня им, наверное. Мам, пап.»

После моих откровений, мама тогда молча вышла из комнаты. И это было лучшее, что могло произойти в тот момент. Я просто не была готова к мгновенному сочувствию. Ощущала и странную неловкость, возможно, из-за упоминания поцелуя.

Папа же подошёл ко мне и крепко обнял. Его голос прозвучал тихо, но уверенно:

— Всё будет хорошо, принцесса. Я позвоню его отцу. А завтра пойду с тобой. Идёт? Мы его накажем.

После, остаток дня я провела, бездумно смотря телевизор. Вечером попыталась отвлечься учебой. Мне ещё очень хотелось позвонить Кристине, но я так и не решилась включить свой телефон. Уже следующим утром мне предстояло вернуться в участок. И... там будет Дима.

Значит ведь, всё это закончится? Наверное.

От одной только мысли о нашей финальной, но неизбежной встрече меня охватывало физическое недомогание. Если бы у меня была возможность никогда больше не слышать его имени, я, возможно, справилась бы со всем этим быстрее. Но такой возможности не было. А где-то глубоко внутри уже зародилось твёрдое, хоть и окрашенное трусостью, намерение добиться справедливости. Найти других девушек, пострадавших от монстра Димы и его секты.

И я уже почти провалилась в сон, когда услышала глухие звуки. Что-то стучало в окно и тут же отскакивало — слишком громко, чтобы быть, например, просто веткой. Сначала я не обратила на это внимания: на улице лил дождь и бушевал ветер. Но затем раздался тревожный треск стекла, а удары стали повторяться всё чаще.

Я подскочила тогда с кровати, запуталась в одеяле, но, добравшись до окна, резко отодвинула штору. В сердце у меня больно ёкнуло, пока я пыталась разглядеть что-то на мрачной дороге перед домом.

В тусклом свете единственного фонаря я разглядела машину, припаркованную у дороги. Рядом стояла фигура.

Ещё до того, как я успела испугаться, поняла: это был Дима. Завидев меня в окне, он отбросил камни, которые, кажется, всё это время и держал в руках, используя. Затем, он достал из кармана телефон и сделал жест, призывая меня ответить на его звонок. Но я лишь покачала головой, давая понять, что не собираюсь этого делать.

И я не знала, мог ли он разглядеть страх, написанный на моём лице, но даже если и так, я была полна решимости не поддаваться. Родители ведь дома, и если понадобится — я разбужу папу. И тогда... Тогда...

Но Дима никуда не ушёл. Вместо этого он сунул телефон обратно в карман и достал... пистолет.

И может всё приключилось бы совсем иначе, дальше, если бы не следующий шаг безумного, расчетливого парня: он направил оружие в сторону окна, что на первом этаже — прямо туда, где мирно спали мои родители. Ничего не подозревая. И поэтому, скорее всего, я поступила опрометчиво после, не доверяя Диме. Я просто имела абсолютную уверенность, что если не сделаю того, что он хочет, то... слишком ясно представить себе, что может тогда случиться.

И в панике я добежала обратно до кровати, включила телефон и, дрожащими пальцами, приняла вызов, оказавшись опять у окна.

Я не смела отвести взгляд от того, как он не отводил свое оружие.

— Выйди. Нам нужно поговорить. — произнёс он непринужденно, как будто не держал в руках пистолет.

— О чём? — глупо спросила я, дрогнув в голосе. На самом деле не веря, что услышу ответ, который смогу принять.

— О том, как плохо ты себя ведёшь. Извинишься за всё — и можешь возвращаться в кроватку. — ответил он. И снова так, словно безучастно.

— Извини... — прошептала я тогда, после небольшой паузы, надеясь, что этого окажется достаточно для того, чтобы он и правда ушёл. Или хотя бы прекратил угрожать.

Тишина. Дима лишь вглядывался в меня. Его пальцы крепко удерживали телефон. Он словно не был готов ни на что, кроме всего того, что уже успел представить в своей голове.

То, какой была я, что я ему говорила, ему явно не подходило.

— Соня, я клянусь тебе, если ты прямо сейчас не выйдешь ко мне, то уже через несколько минут будешь отмывать мозги своих родителей со стен до самого рассвета. Потому что я прострелю им головы. А тебя заставлю на это смотреть.

Я никогда раньше не слышала настолько жестоких слов, сказанных с абсолютным холоднокровием. С решимостью действительно сделать. И никогда раньше я не сталкивалась с такими, как он. Дима. Телефон выпал из моих рук, и босая, в одной пижаме, я побежала вниз... Вниз, чтобы открыть дверь настежь и оказаться под проливным дождём.

Я выбежала на улицу и остановилась в нескольких шагах. От него.

Увидев меня, Дима опустил пистолет, перестав целиться в окно. В его взгляде не было ничего человеческого. Он больше походил на зверя, на монстра или того самого волка из детских страшилок, которым меня пугали в детстве.

— Встань на колени. — выдал он, без какого-либо компромисса.

Замечая, как по-нехорошему блестят его глаза, что были на меня только, и что они точно не врут, не думая, я тут же подчинилась. Последовала его просьбе. Слёзы потекли по моему лицу, вместе с дождём. И Дима тогда, это наблюдая, как-будто долгожданно, подошёл ближе, приставив ледяное дуло пистолета к моему лбу.

— А теперь проси прощения, Соня. Моли о пощаде.

Его голос оставался бесстрастным, но взгляд... В его глазах отражалась бездна. В этот момент он выглядел так, будто действительно собирается убить меня. Как будто он уже когда-то убивал до этого человека.

— Прости... Прости, пожалуйста. — выдохнула я едва слышно, одними губами, не зная правда за что.

Я закрыла глаза, больше не могла смотреть на него просто. И мысленно я молила его только об одном — чтобы это закончилось быстро. Чтобы мне не было больно.

***

🎈🧸Мой тг: silver star