Глава 6

Первого ноября, в пятницу, разыгралась одна из тех бурь, которым дают имена в вечерних выпусках новостей. Вой ветра проникал сквозь закрытые окна, и от этого звука кровь стыла в жилах, а костлявые тени деревьев так и норовили заползти в чужие дома и спрятаться под кроватями.

Прошло минут пять после того, как я выключил свет и удобно устроился на кровати в ожидании сновидений, когда в дверь тихо поскреблись. Будь у меня кот, я подумал бы, что он испугался воя ветра и прибежал к хозяину за подмогой. Но в моей квартире находилась лишь девочка-плюс-два-года-к-восемнадцати, которая в здравом уме и твердой памяти не сунется в комнату одинокого мужчины ночью.

«Глюки», - перевернувшись на другой бок, убежденно заключил я.

Звук повторился. Сев на кровати, я пристально уставился на дверь.

- Войдите.

В комнату бесшумно проникла Кошка. У меня сперло дыхание. В одной футболке (правда, длиною до колен) маленькая и беззащитная девочка стояла у стеллажей и переминалась с ноги на ногу.

Кошка. В моей комнате. Ночью. Практически без одежды.

- Что ты здесь делаешь в такое время?

- Мне страшно, - девочка-плюс-два-года-к-восемнадцати кивком указала на незашторенное окно.

- Это не повод врываться ночью в комнату одинокого мужчины.

- Но я же совсем не привлекательна. Чего мне бояться? – так обыденно произнесла Кошка, что я понял: она верит в это. Нет, не так. Она в этом абсолютно и безоговорочно уверена.

Я со вздохом заглянул под свое одеяло. Это её вряд ли удивит, скорее, вызовет недоумение или еще больше испугает. Что делать?

- Ладно. Иди ко мне, - я отполз ближе к стене и приподнял уголок одеяла. Кошка тут же юркнула под него. Закусив губу, я старался не застонать. Нас разделял какой-то сантиметр, тела при этом не соприкасались, но я не мог отделаться от чувства, что мы уже – одно единое и неразрывное целое, которое даже дышит в унисон.

«Какой-то извращенный секс», - подумал я, стараясь лечь так, чтобы одеяло больше скрывало, нежели обнажало.

- Страшно, - прошептала Кошка, затаившись. Перед моим внутренним взором мелькнули прижатые к голове маленькие кошачьи ушки и дергающийся из стороны в сторону кончик хвоста.

«Обнять бы, но тогда случится катастрофа».

- Хочешь, расскажу тебе сказку?

Девочка-плюс-два-года-к-восемнадцати заинтересованно шевельнулась и кивнула. Кивок я угадал по коснувшимся моего лица шелковым волосам.

- Хорошо. Тогда слушай. Сказка будет о мохнолапом котенке.

Прерывисто выдохнув, я начал свой рассказ, стараясь сосредоточиться на деталях повествования, а не на ощущениях внизу живота.

...Когда последнее слово мягкими лапками коснулось тишины, я прислушался к дыханию Кошки. В ответ раздалось тихое, едва различимое посапывание. Я удовлетворенно кивнул и осторожно натянул на Кошку одеяло, прикрывая её спину и поясницу.

О сне не было и речи. Возбуждение, поутихшее во время сочинения сказки, недовольно заворочалось и с новой силой впилось в тело. Я легонько коснулся подушечками пальцев Кошкиных бровей, очертил линию курносого носика и... отдернул руку.

«Слушай её дыхание, идиот. Это все, что ты сейчас можешь».

И я слушал. Пока не уснул.

А когда проснулся, Кошки рядом не оказалось.

***

В комнату, коварно проползая под дверью, проникали упомрачительные запахи омлета. Вставать не хотелось. Неловкости, сытой и довольной, тоже. Но в дверь настойчиво трезвонили, поэтому пришлось впопыхах натягивать домашние джинсы, футболку и кое-как пригладить торчащие во все стороны волосы.

На пороге стоял Сашка. С переноской в руках.

- Только не говори, что ты притащил сюда Царя.

- Лёк, выручай: мне нужно уехать, а ни одна из моих девушек не хочет его брать на передержку.

- И я их отлично понимаю.

Сашке девушки были нужны только в двух случаях: когда требовался партнер для секса и для передержки кота во время его разъездов. Если первое его многочисленные подруги принимали как данность (приятную и без каких-либо обязательств), то со вторым всегда возникали трудности: девушкам за глаза хватало нескольких дней в одной квартире с Царем, чтобы в следующий раз наотрез отказаться от такой чести.

- Здравствуйте, Саша, - Кошка выглянула из кухни и, избегая встретиться со мной взглядом, уставилась на переноску.

- Привет! – радостная рожа друга так и требовала к себе внимания чего-то тяжелого: то ли кулака, то ли сковородки. – А я тут Царя привез, - и, не дожидаясь моего согласия (формальность, но все же), Сашка опустил на пол переноску и открыл дверцу: из неё вальжно вышло бело пушистое нечто, гордо именуемое Царем. Знакомые голубые глаза оценивающе уставились на меня. Я без энтузиазма посмотрел в ответ.

Царя Сашка купил у незнакомой бабули на улице, в день праздника 8 марта. Он заявился ко мне утром с коробком в руках и счастливой улыбкой на лице, заявив, что сделал себе отличный подарок на День Рождения.

Царь оказался помесью перса и ангоры: пушистый, с симпатичной не приплюснутой, а чуть вытянутой мордочкой, с голубыми, как весеннее небо, глазами. Мы долго гадали как его назвать, перебрали десятки вариантов, пока Сашке не пришло в голову назвать его Царем. Переспорить его оказалось невозможно, переубедить – тем более. Так и стал милый котенок Царем, о чем, впоследствии, лично я жалел.

Слушался Царь исключительно Сашку, а тот, в свою очередь, чересчур сильно его обожал и многое позволял. В итоге, вырос настоящий царь: повелевающий и не признающий авторитетов.

- Какой пушистый, - с восторгом прошептала Кошка, сидя перед Царем на корточках. – Можно его погладить?

Мы с Сашкой переглянулись и хором проорали: «Нет!» Но было поздно.

Кошка в недоумении посмотрела на нас, мы – на неё. Царь фыркнул и кинул на нас  уничижительный взгляд. Мы с Сашкой обалдело уставились друг на друга. Царь возлежал на Кошкиных руках и блаженно урчал.

- Что-то не так? – испуганный голос девочки-плюс-два-года-к-восемнадцати вернул нас к реальности.

- Да нет, все в порядке, - почесал затылок Сашка. – Просто Царь крайне редко... дает себя кому-то гладить.

Ха! "Крайне редко" – это практически "никогда". Это белоснежное чудище разрешало себя касаться Сашке, в считанных по пальцам случаях – Сашкиной маме и мне, и то, снисходя со своего заоблачного трона. Девушкам, что у Сашки не переводятся, как и элитный кошачий корм, Царь себя трогать не давал. Он царапался, кусался, а после – еще и мстительно гадил в их квартире. В общем, царская неприкосновенность. И вдруг – Кошка.

- Вы оставляете Царя нам?

- Да, на несколько дней.

- Хорошо, - Кошка кивнула и, все так же стараясь избегать моего взгляда, бочком протиснулась мимо нас с Царем на руках и скрылась в своей комнате.

«В своей. Хм, надо же».

Сашка дернул меня за рукав и затащил на кухню.

- Вы что, переспали? – в лоб выпалил он, проницательно вглядываясь в изменения моего лица.

- Да.

- Что, серьезно?! – потрясение друга оказалось столько велико, что я великодушно решил его избавить от иллюзий.

- Мы вместе спали. Она вчера пришла ко мне вечером в комнату из-за того, что испугалась бури за окном.

- И вы...

- Я ей рассказал сказку, она успокоилась и уснула.

- Ты что сделал?!

- Рассказал сказку.

- Ты это серьезно?

- Абсолютно.

Сашка заржал.

- Лёк, ты совсем дурак или притворяешься?

- На самолет не опоздаешь?

- Я еду поездом.

- Значит, на поезд.

- Детский сад какой-то, - хохотнул известный писатель и испарился, будто его здесь и не было. Одна лишь сумка осталась: с кошачьими мисками, игрушками, лотком и кормом.

«Не буду разбирать», - упрямо решил для себя я и начал накладывать омлет на тарелку.