18

Некоторые люди держат лис как домашних животных, но ученные до сих пор спорят, можно ли одомашнить лисицу.

                                                                                                                                 "Правда лис"

Думаю, нужно уточнить чего именно не было. Была весна. Было мое решение. Был мой побег. Но не было никого «беги» и никого «спасибо».

  Я собрала свои вещи в рюкзак, отворила дверь заколкой и тихо спустилась на первый этаж.

  Я прошла мимо спящей Зимы, на сто процентов убежденная, что дам ей отпор, если она решит помешать мне. Но весна усыпила ее бдительность. Накануне его мать сказала, что очень тяжело переносит смену температуры.

  Мне редко доводилось бывать в спальне отца Гнева, там он заставлял хозяйничать только свою жену.

  Я слышала, как они спят. По языку их тел, спрятанных под одеялом, я поняла, что у меня есть еще несколько часов в запасе, если я буду все делать тихо.

  Они лежали в разных концах своей постели, и в этот момент мне показалось, что это единственное, что их объединяет, так как я ухожу.

  Сегодня мне исполнилось пятнадцать. И палящее за окном солнце подбадривало меня, как предстоящий именинный торт со свечами.

Я взяла его брюки, которые гладила миллионы раз, зная каждый шов, каждое не  отстиранное пятно, на которое я потратила миллиметры своей стертой кожи.

  Ключа там не было.

Не поддаваясь панике, я обдумала свои дальнейшие действия. В комнате не было других вещей, куда бы он мог запрятать ключ. Значит, он где-то рядом с ним.

  Кружиться у их кровати было все равно, что стоять у врат ада, и надеяться, что тебе не откроют.

Он развернулся, и я смогла взглянуть на его спящее лицо. Ключ висел у него на шее. Вместо крестика он носил его на цепочке.

  Разозленная его изобретательностью, я закусила губу.

  Нет. Я не пойду обратно в свою клетку.

Я протянула руку к его груди, ногтем задевая образовавшееся пространство между цепочкой и его кожей.

Пот начал проступать от волнения и неудобности принятой позы. Но других вариантов не было.

Закон подлости таков: не помогать, когда нужна помощь. У меня не получалось освободить ключ, и я начала думать о том, что придется взламывать окна, но у меня получилось.

  Отец гнева дернулся, почувствовавший какое-то изменение, и тут на его грудь легла его жена, спасая меня, и заставив гадать, спала ли она в этот момент, либо изо всех сил старалась меня спасти.

  Я уходила из спальни, прощаясь с ними на всех языках, которые знала.

  Дверь с легкостью мне поддалась, испытывая счастье, что я, наконец, проваливаю из этого дома. С ним у нас, надо признать, отношения были не очень.

  Голд еще спит в своей будке. Не решаюсь подойти к нему и попрощаться, но чувствую, что он единственный по кому я буду скучать.

  Перед тем как покинуть территорию моей тюрьмы, я поднимаю взгляд к небесам в поисках камер. Прячу одной ладонью глаза от солнца, а другой махаю на прощание своему Отцу. На этот раз я с ним попрощалась. Возможно, так он поймет, что меня не стоит искать.

  Я должна сделать еще кое-что. Не каждый поймет меня, кто-то спросит, зачем, почему, подумает, не сошла ли я с ума. Но я должна это сделать.

  Я делаю это очень быстро. У меня очень хорошая подготовка. В процессе, думаю о том, как отец Гнева будет смотреть запись со своих камер и целых тридцать минут любоваться тем, как я отобрала у него возможность уйти.

  Я представляю, как он подходит к двери, как безнадежно пытается открыть. Я представляю, как его мать просыпается от шума и в одной сорочке выбегает на кухню, требуя от сына объяснений. Он кричит, обвиняя во всем ее. Его жена делает вид, что крепко спит, возможно, правда, видя сны, а возможно, испытывая радость за меня. Я представляю, как он ищет ключи от всех окон, которые я тоже нашла и забрала с собой, и ему проходиться звонить друзьям, объясняя всю ситуацию. Вскоре после этого позор накроет и его светлую голову. Они все будут расплачиваться за мою отобранную свободу. Все мы знаем, что весна приходит ненадолго, как и то, что она всегда возвращается.

   Открываю ворота и несколько минут наслаждаюсь своими действиями, а затем убегаю.

  Пока я бегу по лесу, думаю о том, как три ряда дров китайской стеной подпирают дверь. Не сдерживаюсь и смеюсь. Надеюсь, они слышат.

Я бегу долго. Очень долго. Силы с каждым проделанным метром только прибавляются. С моего тела сыпется невидимый пепел пережитого, облегчая мою ношу.

  Сегодня на улице почти по летнему тепло.  Двадцать градусов нежно ласкают мою освобожденную кожу.

  Через несколько часов я делаю осторожный привал. Обедаю украденной из дома едой, в уме подсчитывая, на сколько дней мне ее хватит. Стараюсь не думать о том, что через пару дней мне придется отправляться на поиски.

Затем я вновь бегу, до тех пор пока найденная мною земля не кажется мне нетронутой присутствием человека.

   Деревья, раскаченные появившимся ветром, здороваются со мной. Они узнали меня! Горы эхом разносят приветствия, и я надеюсь, что Она знает, что я здесь.

  Я позволяю себе перестать бежать, и перехожу на ровный шаг. Цепляюсь за каждый приятный моему взору сантиметр глуши.

  Люди даже не подозревают, сколько жизни в этих местах. Эта жизнь иная. Ее не видно издалека, ее не всегда увидишь вблизи. Она другая. Она прячется под корой деревьев, суетится под землей,  она рождается в воздухе и перерождается в воде.

  От неожиданного уюта и тепла меня начинает клонить в сон. Стресс, оставленный позади, воспоминанием лежит в моей голове, придавленный камнем на границах моего сознания.

  Еще слишком рано, демоны. О вас я начну думать потом.

  Встаю с земли продолжаю свой путь. Я искала тот дом, который неоднократно спасал меня от прохладных ночей.

  Путь к нему неизвестен людям. Он словно был подарком природы тем, кто понимал ценность этих мест.

  Но шли часы, и я не могла найти нужную тропу. Зима смела все следы.

  Когда небо начинает темнеть, а адреналин перестает праздновать внутри меня свое пробуждение, я чувствую подступающую  тревогу, но быстро ее отгоняю.

  Было бы странно, если бы я помнила каждый метр этих мест. Просто я думала, что карты, которые я вспоминала каждую ночь перед сном, помогут мне и не подведут, однако, я не заметила, как какие-то объекты исчезали из моей головы, а какие-то появлялись в ненужных местах. И вдруг все превратилось в кашу, требуя меня остановиться.

  Я оглядываюсь: обнятая холодными горами, укрытая бесконечными деревьями, я стараюсь успокоиться.

  Мое дыхание становится видным, и это верный знак, что нужно искать место для ночлега.

  Было глупо надеяться, что я найду ту хижину так просто. Но и мысли о Ней становятся каким-то тяжелыми. В прошлый раз она сама пришла за мной. Что, если такое случается только один раз в жизни? Что, если я убежала, чтобы остаться здесь одной?

Отгоняю дурные мысли вновь, и, выбрав самое подходящее дерево для сна, забираюсь на него, раскатывая спальник.

  Забравшись в мешок, и, закрепив замок от рюкзака на пояснице, мне становится спокойно.

  Я в безопасности.

  Нужно просто еще немного подождать, и потом я ее найду. Мою Рыжую сказку.