15

Лисицы вызывают гораздо больше противоречий, нежели другие обитатели леса: хитрые охотники, но по сравнению с волками –они не опаснее домашней кошки.

                                                                                                                         Люди о лисах

  Я смотрела, как он забирает жизнь. Топором своего бесчувствия он наносил один удар за другим, как истинное чудовище, наслаждаясь, что у его преступления есть зритель. Он словно хотел убить все, что было для меня важно. Все, к чему я прикасалась, и все, что трогало меня.

  Через тридцать минут пыток мы уже волокли погибшую елку домой. Его жена спросила его, зачем нам настоящая елка, ведь у нас была искусственная. Все было ясно: он выполнял приказ его Зимы. Ей, как истинной королеве хаоса необходимо смотреть, как рядом что-то гибнет. Будь то дерево или же моя надежда на праздник.

– Чего стоишь? Помоги! –закричал он, и я засуетилась.

  Я смотрела на ель как на пациента, которому необходима помощь, а я недостаточно квалифицированный специалист, чтобы сделать хоть что-то. Но меньше всего мне хотелось участвовать в этом преступлении.

  Я взяла его жертву за нужный край и облегчила его ношу. Чего нельзя было сказать обо мне: я словно ощущала кровь природы на своих руках, и голос совести завывал вьюгой в моей голове, призывая сделать хоть что-то. Но вместо этого я помогла ему затащить елку в дом.

  Нас встретило довольное лицо его Зимы.

– Какой может быть праздник без живой елки?!

  Я не выдержала и прыснула, что порезало тишину только что наточенным ножом. Как мертвое может быть живым?!

– Ты что-то хотела сказать? – обратилась ко мне Зима.

  Ее сын посмотрел на меня так, словно я выдала какой-то наш общий секрет. Естественно я молчала.

Тут из комнаты вышла жена сына Зимы, и напряжение стало уменьшаться.

– Тащи ее в  угол! –приказал голос Зима.

  Так мы и сделали. Я думала, что на этом все закончится, и он отпустит меня наверх. Но когда я собралась пойти к себе, Зима остановила меня:

– Наряжать елку дело семейное. Или у вас в лесу так не делают?! – спросила она, пригвоздив меня к месту.

  Я замешкалась. Никаких команд мне никто не давал. Не идти дальше. Не оставаться тут. И мне так стало мерзко от себя. Будто я никто.

  Голд выл на крыльце, умоляя впустить его. Вот кто больше всего на свете хотел быть частью этой семьи. Я бы все отдала, чтобы поменяться с ним местами. Я бы променяла свою теплую постель на его холодную, неуклюже сделанную будку. Ела бы с земли либо землю, нежели делить хлеб с людьми, которые меня ненавидят.

  Я осталась на кухне. Достала из под лестницы старые новогодние игрушки, и пока сын Зимы ставил елку, я разделяла гирлянды одну от другой.

   Я старалась думать о людях, которые сейчас делают то же самое. Я знала, что многие дети умоляют своих родителей поставить елку раньше времени. Они бегают по магазинам и покупают игрушки, каждой из них придавая почти человеческое значение.

А что же я? Почему все, что происходит в этом доме, теряет свою значимость? Игрушки, люди, я.

  Я пыталась получить удовольствие. Честно. Пыталась найти место внутри себя, где это удовольствие зарождается, где оно сплетается с другими чувствами и создает счастье, а затем сильное, невероятное воспоминание, вкус которого сохраняется в памяти на долгие годы. Но ничего не выходило.

  Я думала о том месте, где мы совершили убийство. Думала о том, что и моя свобода, как это дерево: жила в лесу, цвела, а  потом была грубо срублена и теперь стояла в этой комнате, как эта погубленная ель. Я стояла в центре кухни, полностью увешенная мишурой притворства, светящаяся огнями предубеждений, вспоминающая о запахе свободы, но не имеющая  право уйти.

– Ну вот, разве так не лучше? –спросила Зима растаявшим голосом.

Я еще долго стояла возле изуродованной людскими прихотями ели, вымаливая у нее прощения. Но она молчала. Как и я. И в этот момент я  впервые оценила значимость тишины. Какова сила того, кто сохраняет молчание, теряя жизнь? Какова цена повиновения? 

  Таинство, которое только что открылось мне, поразило меня до глубины души. Какими сильными мы были в тишине, которую сохраняли в любой ситуации?

  Сын Зимы не закрыл дверь в мою спальню впервые. То ли забыв про меня, то ли решив, что наш с ним обряд имел какую-то значимость и для меня.

  Естественно я проверила входную дверь. И естественно она была заперта на ключ, который наверняка он перед сном проглатывал, чтобы я до него не добралась.

  Дом заснул. И даже Зима втягивала в себя теплый воздух, выдыхая иней собственных снов.

  Я легла под елкой, свернувшись в лисий клубок. Включенные гирлянды согревали меня теплом воспоминаний.

  Ели – лучшие друзья лис. Они их крыша. Они их крыло спасения. Эта ель заслужила еще одну ночь с лисой.