12

А  вот кто лисиц однозначно не любит, так это галки. Они даже устраивают им настоящую коллективную травлю.

«Правда лис»

   Какой беззаботной кажется жизнь отсюда. Я сидела на ветке одного из деревьев нашего двора, наблюдая за шабашем, устроенным отцом Гнева.

  Угольки в мангале тлели, изредка решаясь на усталый прыжок, в попытке возродиться. Да, я знала это состояние не понаслышке.

  Отец Гнева был доволен: люди, которых он пригласил, были рады присутствовать здесь.  И его даже не волновало, что привел их сюда исключительно интерес посмотреть на оборванку дочь.

  Его жена во всю суетилась, пытаясь играть второстепенную роль в этом вечере, незаметно перемещаясь по двору, чтобы исполнить тот или иной приказ своего мужа.

  Какими маленькими они мне отсюда казались. Как и мои проблемы.

– Где она? –я услышала голос, доносящийся с земли прямо под моим убежищем.

  Эта девочка, которую родители начальства отца Гнева называли принцессой, ни раз оказывалась со мной рядом в прошлом, но она ни разу даже не поздоровалась. А сейчас, держа в руках телефон, она жаждала сделать со мной фото.

– Зачем она тебе? – спросил Кирилл, в которого я несколько лет назад была тайно влюблена.

– Девчонки не поверят, что я ее видела. Им так нравится сочинять истории про нее. Я думала сделать видео в перископ с вопросами, и все такое...

– Да она же не разговаривает! –напомнил Кирилл.

– Это при родоках, а с нами то может и будет.

  Я едва не прыснула со смеху.

– С какой стати? Раньше ты бы в ее сторону даже не плюнула, а теперь думаешь, что она станет с тобой обниматься?

– Ну и балван же ты! Я всегда хорошо к ней относилась, – соврала она.

– Ну да, ну да.

  Хоть в чем-то наши мнения с Кириллом совпадали. 

  Они стояли прямо под деревом, на котором я сидела. Отсюда можно было быть поблизости,  как велел отец Гнева, но при этом не присутствовать на этом бесплатном шоу, как хотела я.

  Ребята замолчали, так как к ним приближалась целая стайка детишек.

– Мы негде не смогли ее найти! –отчиталась сестра принцессы.

– Честное слово, все перерыли! – едва ли не клялся друг Кирилла.

– Ну вот, – начал Кирилл, – твоя миссия «найти лису» провалена.

  Все ребята рассмеялись, кроме принцессы.

   У них даже кличка для меня была. Не то, чтобы я об этом не знала, но хотелось верить, что они так же, как и я понимают, насколько это несерьезно.

– Говорят, она ела сырое мясо и именно поэтому больше не разговаривает! –сообщила одна и фрейлин принцессы, очевидно для всех компенсируя свою неудачу в поисках.

– А я слышала, что она дралась с волками и те оставили шрам на ее теле, – дополнила другая.

– Что за вздор? – возмутился Кирилл. – Они бы ее съели!

– Да? –парировала принцесса. –А лиса ее не съела за пять месяцев? Эта ненормальная наверняка знает язык животных.

  Непонятно, почему, но меня задели ее слова. Такие грубые и не имеющие никаких поводов на существование.

– Мне кажется она просто слишком странная, вот и все! –отозвался Кирилл. –И я смотрю, ты уже не хочешь найти свою «подружку»?

– Да ну ее, мне и так есть что рассказать.

Мы семь лет учились в одной школе, ели в одной столовой, ходили по одним и тем же коридорам, но я была для них лишь пылью, что лежала на книжных полках в библиотеке, грязью, которая отлетала от их подошв, холодным чаем, к которому никто не хотел прикасаться.  А теперь я была для них добычей.

   И тут, когда хуже уже быть не могло, отец Гнева позвал меня. Я посмотрела вниз, но ребята никуда не собирались уходить. Они словно нарочно приросли к земле, ожидая, откуда же я появлюсь, чтобы, наконец, попасть в их не четко продуманный капкан.

  Отец Гнева позвал меня еще раз, а я знала, чем чревато заставлять его ждать.

Ладони вспотели от волнения. Было очевидно, что выбора у меня нет. Шустро и тихо, как я умею, слезаю с дерева, и компания ребят испуганно вздрагивает, когда я приземляюсь прямо за их спинами.

  Я не стала долго тереться на одном месте, и тут же зашагала к накрытому столу.

– Вот и она! – обрадовался начальник отца Гнева.

  Я не смогла выдавить из себя улыбку.

  Хозяин стола смерил меня взглядом, перевод которого известен только нам двоим. Я все-таки заставила его ждать.

   По дороге к столу, я слышала, как Кирилл сообщил остальным:

– Кажется, лиса все слышала.

   Я села за стол, и не знала, куда заставить себя смотреть. Столько мыслей было в головах у собравшихся: никто из них не отличался особым тактом, никто не пытался замаскировать свой невоспитанный интерес, как делали многие взрослые, которых я встретила за это время. Нет, они забрасывали меня немыми вопросами, рассчитывая, что я открою рот, и их потраченное время себя окупит.

  Но я молчала.

  Его жена опустила передо мной тарелку, и я решила посвятить все свое внимание еде.

К столу подошли ребята. Некоторые испытывали очевидную неловкость за то, что я все слышала. Другие же наоборот, например принцесса, бросали в мою сторону такие взгляды, что земля сотрясалась.

– Наша Анечка стала лучший ученицей среди  восьмых классов по английскому языку! – похвасталась мать принцессы.

Я украдкой посмотрела на нее, ощущая ее недовольство, что всех собравшихся больше интересует моя персона, нежели личность ее дочери.

– Да что вы?! –восхитилась жена отца Гнева. – Поздравляю!

  Она даже не вспомнила, что раньше эта роль принадлежала мне. Я была лучшей по языкам. Я была лучшей в классе по всем гуманитарным наукам. Но ей то откуда знать?!

– Да! Мы думаем отправить ее в Москву, поступать в университет...– продолжила хвастаться мать принцессы. –Даже решили съездить в этом году на экскурсию по институтам.

–А не рановато ли? –усмехнулся отец, проявив неосторожность.

И вот тут я, наконец, неожиданно для себя, начала получать удовольствие от вечера.

Отобрать у людей возможность хвастаться – все равно что плюнуть им в лицо. И я почти не испытывала дискомфорта за неловкость в сложившейся ситуации. Отец Гнева начал терять очки, и я была рада стать этому свидетельницей.

Повисло неловкое молчание, затем какой-то не совсем серьезный спор, который , к сожалению, привел к миру за столом. Однако я сидела и почти улыбалась до тех пор, пока не поймала на себе самодовольный и ехидный взгляд Кирилла.

  Убрав за собой со стола в нужный момент, я поспешила ускользнуть из-за стола и направиться к дому, где на крыльце одиноко лежал Голд.

  В дом мне было запрещено заходить, пока идет пир. Это, якобы, невежливо.

Голд начал ко мне привыкать, хоть и относился ко мне с опаской. Словно чувствовал, что со мной что-то не так.

   Мы смотрели с ним на людей, которых знали, на людей, которых видели впервые, смотрели на ночь, которая казалась приятной и ничего дурного в себе не хранящей, и только я понимала, что мы с этим псом видим весь этот мир в одних тонах.

– Я знал, что ты не выжила из ума, –сообщил Кирилл, опускаясь рядом.

  Он возник из неоткуда, и я немного вздрогнула, выдав свой испуг.

  Мне всегда было неловко перед людьми, которые начинают со мной говорить, ожидая, а возможно и нет, что я с ними заговорю в ответ. Но я просто ближе прижалась к Голду, и продолжила смотреть на пир стервятников.

– Знаешь, а в школе не так уж и весело без тебя, – сказал Кирилл.

   Можно подумать со мной было весело. Просто теперь не у кого шушукаться за спиной и пускать шуточки про мои рыжие волосы и бесконечное количество веснушек на лице.

– Аня правда стала лучшей ученицей по английскому. Но ведь ты знаешь, что это только потому что тебя нет?!

  У меня был хороший слух, но мне не верилось, что я слышу серьезность в его голосе. Словно он тоже, как и я, повзрослел.

  Кажется, его совсем не смущало, что он разговаривает сам с собой.

– На самом деле с тобой очень приятно болтать! –поделился он. –Правда! Не перебиваешь, слушаешь себе внимательно, не тыкаешь в лицо своими фотками из инстаграм. Совсем не как все девчонки.

  Перевоплощения: какими разными они могут быть, и как неожиданно могут случаться. Тех, кого ты любила, теперь можно обнять только в воспоминаниях. Тот, кого ты знала, резко превращается в человека, которого узнать ты уже не сможешь. И ты сама уже настолько другая, что кажешься незнакомой и себе.

– Мне очень жаль, что тебя вернули! –сказал Кирилл, и посмотрел на меня, в этот момент став  таким взрослым и большим, как дуб в пустом поле.

  Я не решилась посмотреть ему в глаза. Но я чувствовала, как облако неожиданного понимания вырастает над нашими головами, превращаясь в тучу случившихся перемен, и  на наши тела обрушивается дождь собственных сожалений.

И тут он ушел.

Я осталась одна вместе с резко появившимся голодом и ощущением обманутости. Не я одна выросла за это время.