-30-

Дряхлый автомобиль мчался по бесконечной трассе. По обе стороны от расстилался огромный темный лес, близкий ко внутреннему состоянию свернувшейся калачиком на заднем сиденье Ангелины. Радио Тимофей не включил, и в салоне стояла гробовая тишина: каждый боялся заговорить, потому что это могло привести, как минимум, к нервному срыву обоих. Половина дороги прошла в тяжелом молчании, и, только когда Ангелина открыла окно, водитель осмелился спросить:

— Что ты наделала?

— Ничего особенного.

Лицо Тимофея исказилось в недоверчивую гримасу.

— Я вот чувствовал, что с тобой нельзя связываться.

— В следующий раз прислушивайся к чувствам, — Ангелина фыркнула и приклеилась взглядом к окну.

Ветер залетел в машину, и волосы устроили безумный танец на голове. Тимофей с опаской посматривал на свою пассажирку через зеркало.

— Честно, не ожидал, что к тебе прилагается столько проблем.

— Я не брала на себя ответственность за чужие ожидания.

— Всегда найдешь ответ, — в его глазах мелькнуло восхищение, но быстро сменилось раздражением. — Надеюсь, мы больше не встретимся. И закрой свое окно. Дует.

Ангелина, конечно же, просьбу не выполнила. Ощущение разбегающегося по телу ветра всегда доставляло ей огромное удовольствие, так Ангелине казалось, что она свободна.

До деревни оставалось около двадцати минут, и Ангелине нужно было срочно чем-то занять себя, чтобы не уйти в размышления о случившемся и предстоящем. На самом деле люди очень терпеливы и отважны, раз справляются с постоянным потоком мыслей в своих головах. Стоит всего лишь однажды оступиться, отпустить этот миллион нитей, как разум освобождается от контроля и уходит в свое собственное плавание. Именно в этом промахе и обвиняли Ангелину окружающие.

Лес плавно сменился широким зеленым полем. Ангелине выпал шанс даже увидеть двух удивительных аистов.

«Хочу быть с ними», — до жалости нелепое желание.

— Красивые, согласись? — Тимофей отвлекся от дороги и кивнул на птиц.

— Красоты не существует. Она всего лишь плод нашего воображения, — растягивала слова Ангелина, чтобы насладиться ими. Собственная речь. Все желают слышать только ее.

— Может, ты успокоишься? Слишком много неоправданно философствуешь.

В ответ Тимофей получил закатанные глаза — фирменный знак Ангелины.

— Думаю, нам нужно обсудить план действий. Твоих действий. Ведь я выбрасываю тебя из машины и тут же исчезаю.

— Предлагаешь мне одной объясняться с твоей тетей?

— Она крайне милая женщина.

— Уверена, не настолько, чтобы приютить незнакомку.

— А тем более ненормальную!

И вновь это слово. Ненормальная. Будто есть что-то в этом диком мире нормальное. Сто́ит внимательно посмотреть друг на друга, на поступки, что все совершают, и такое понятие нормальности моментально растворяется.

Ноги Ангелины вытянулись и отправились на сиденье возле водителя. Ремень безопасности неудачно болтался возле головы, и Ангелина отбросила его, понимая, что он вернется в то же положение. Все возвращается к началу. Когда глаза Ангелины закрылись, Тимофею пришла в голову идея дать совет:

— Пристегнись. Вдруг авария.

— Не боюсь.

— Ты настолько бесстрашная, что мне смешно.

— Смейся.

Звуки становились тише. Ангелина засыпала и уходила в другую реальность.

***

Расхваленная тетя Варя оказалась и правда приятной дамой шестидесяти лет, она жила без компании, не считая чересчур активных пяти кур с петухом и милых двух козочек, в одноэтажном домике на краю деревни.

Племянник и его подружка завалились в этот самый домик, когда женщина вышивала вазы с цветами крестиком, сидя на широком диване со старинным покрывалом. Заметив гостей, она сняла очки, потом снова надела, призадумалась и наконец-то спросила:

— Что-то случилось?

Тимофей хоть и обещал моментально укатить обратно в город, но на скромный обед с горячим чаем остался. Пока Ангелина молча ела, Тимофей рассказал своей тете все, чем можно было поделиться. Она качала головой, грустными глазами посматривала на Ангелину и периодически говорила ей: «Бери еще, милая, не стесняйся». Ангелина от такой заботы совершено растерялась.

Вскоре Тимофей уехал, чмокнув тетю на прощание и цокнув, когда Ангелина помахала ему, как давнему другу.

Теперь она стояла посреди комнаты, не зная, чем заняться. Тетя Варя сначала заявила, что обращаться к ней нужно по полному имени, то есть Варвара, а потом снова принялась за рукоделие. Она искренне игнорировала смущение гостьи.

Ангелина все-таки осмелилась спросить:

— Может, нужно сделать что-нибудь по дому?

— Что ты, не бери в голову. Садись лучше рядом, научу тебя создавать искусство.

Чувство, что она в бесконечном долгу перед этой женщиной, не покидало Ангелину, и она опустилась на диван, хотя никакие крестики, цветочки и цветочки в крестиках ее вообще не интересовали. Однако нужно было проявить максимум уважения, чтобы без проблем прожить в этом забытом миром местечке несколько дней и подумать, что же делать дальше и куда бежать.

Найти укромный и спокойный уголок, где будет царить одиночество и тишина, где никто не потревожит и не отыщет — мечта под номером один. Ангелине нужно было только это. Она мечтала спрятаться.

Варвара поделилась канвой, ярко-желтыми нитками, иголкой и отправилась на огород. Она несколько раз повторила, что хоть и не знает, что толком происходит и почему Ангелина будет с ней жить какое-то время, но она обещает, что сделает все возможное, чтобы юной красавице было удобно и мирно. Ангелина вновь растерялась от таких заявлений. Она прекрасно понимала, что не заслуживает такого отношения.

Поначалу глупые желтые крестики умудрялись отвлекать, но все-таки человеческая привычка думать одолела и это занятие, и Ангелина вернулась к событиям утра.

Доминика.

Что бы она делала без предупреждения подруги? Уже бы наверняка сидела в камере в участке и слушала обвинения. Но вместо этого Ангелина отдыхала в уютном доме недалеко от речки и леса.

Что бы она делала, если бы Доминика не пришла на помощь в то злосчастное утро? А что, если бы та ей не помогла отвоевать классы? Или бы позволила Тимофею обезобразить ее тело?

Все успехи, все победы были достигнуты благодаря Доминике. Это фантастическое божество из раза в раз вытягивала жизнь Ангелины из бездны.

Невольно возникал один вопрос.

Зачем?

Как бы Ангелина не старалась, она не могла понять мотив, и это захватывало еще больше. Если однажды они еще встретятся, Ангелина обязательно поднимет эту тему в разговоре.

Дверь в единственную просторную комнату вдруг открылась, и сердце сжалось из-за страха увидеть кого-то неожиданного, но, к счастью, это была Варвара. Впрочем, кто здесь может быть еще.

— Через полчаса приедет лавка. Тебе купить что-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Ну, ладно. Тогда только семечки.

— Давайте я схожу. Где она останавливается? — хоть что-то полезное Ангелина могла сделать.

Варвара подробно все объяснила, и Ангелина постаралась запомнить, хотя память могла подвести ее в любой момент.

Скоро Ангелина покинула домик и взяла курс на другой конец деревни, куда приезжала машина с продуктами. Чем дольше Ангелина шагала, тем больше чувствовала свое слияние с этим местом. Пришли мысли о том, что ей давно следовало бросить столицу с ее грязным шумом и горами людей и перебраться в сельскую местность, ближе к природе и гармонии.

Сейчас же Ангелина жалела, что оказалась в таком милом месте из-за крайне неприятных обстоятельств. Как бы она хотела вернуться на месяц-другой обратно и избежать всего, что произошло!

«Я бы ни за что не встревала в жизнь общества. Никого бы не трогала. Ни с кем не говорила. Только я и мой внутренний мир. Это было бы моим собственным раем», — размышляла Ангелина, приближаясь к лавке, где уже толпились пенсионеры.

Она молча заняла место в очереди, и все жители тут же обратили на нее внимание, ведь новые лица появлялись здесь не часто. Однако сама Ангелина смотрела только в сторону очаровывающей речки, так пристально, что даже не замечала, как чей-то пес прыгал вокруг нее и оставлял следы от выпачканных лап на джинсовой юбке Нины.

— А вы чья, если не секрет? — поинтересовалась продавщица в лавке, протягивая упаковку семечек.

Ангелина решила оставить любопытную без ответа. Вдруг еще неприятности наведет на Варвару.

Не проронив ни слова, Ангелина отправилась в обратный путь под все еще пристальные взгляды деревенских жителей.

***

С наступлением вечера ветер усилился, а на душе стало тоскливо. Окна в доме тряслись, как и неподдающиеся контролю кисти. Хозяйка поделилась теплой белоснежной шалью и ушла готовить ужин. Звуки колбасок в масле на плите и слабый свет от настольной лампы усыплял, и Ангелина еле сдерживалась, чтобы не провалиться в сон.

Ужин прошел в молчании.

Ситуация разбавилась, когда на пороге появилась запыхавшаяся соседка Варвары, по совместительству ее лучшая подруга. Внезапные новости заставили Ангелину по-настоящему заволноваться.

Лена потребовала называть себя Аленой, а потом доложила о необычной для деревни ситуации. Точнее, она пыталась доложить, но забрасывать в рот семечки и откладывать подробности на потом казалось Алене более привлекательным.

Ангелина не выдержала и забрала у соседки купленную пачку, а затем прямо спросила:

— Почему здесь милиция?

— Точно не знаю, деточка. Но Галя сказала, что те трое мужчин заходили к Ане и интересовались насчет молодой девчонки, что сегодня приехала. Не пойму, что могло случиться.

Ангелина бросила взгляд на Варвару, а соседка тем временем подвинула семечки снова к себе.

— Они тебя ищут? — спросила хозяйка дома.

— Как милиция узнала? Это же невозможно! — срывающийся голос становился для Ангелины все более привычным.

— Подожди-ка! Так это про тебя речь? — Алена в недоумении посмотрела на Ангелину. — А я думала, что за племянница такая, о которой я не слышала. Что ты натворила-то?

Ангелина отставила тарелку с семечками и выскочила из-за стола, сбросив мягкую шаль.

Сейчас или никогда.

Нельзя ввязывать Варвару, нужно лишь исчезнуть. Пока охотники за ее преступлением не объявятся в этом доме.

Бежать! Бежать! Бежать!

Ангелина хотела уже броситься вон из дома, но Варвара схватила ее за локоть и усадила на стул.

— Куда ты пойдешь? Спрячься под кроватью что ли, пережди.

— Нет, мне лучше уйти.

Однако женщина не отпускала Ангелину. Тогда эмоциональная преступница схватила тарелку со скорлупой и бросила мусор прямо в хозяйку дома, после чего та от неожиданности вскрикнула, а Ангелине выпал шанс вырваться и убежать.

Незаметно для всех уже потемнело, и Ангелина даже не видела, куда нужно наступать, чтобы не застрять в грязном месиве во дворе дома. Лоферы покрылись липкой травой, а раны на стопах от неудобной обуви начали жечь, но Ангелина не сдавалась.

Первым делом нужно было оглядеться, сообразить, с какой стороны приближался враг, а в какой стороне виднелся лес. И у Ангелины получилось справиться одновременно с двумя пунктами. На нее неслись три милиционера, и между суровыми мужчинами и напуганной Ангелиной оставалось около двадцати метров, и они молниеносно сокращались. Ситуация катастрофически ухудшалась, а только что придуманный план превратился в недействительный, потому что темный лес из ее надежд находился прямо за спинами бегунов. Она никак не могла к нему подобраться.

«Тогда остается один выход», — решила Ангелина и, сбросив кошмарную обувь, пустилась наутек.

— Стоять! Вы арестованы! — яростные крики приближались.

«Ни за что!» — прошептала Ангелина.

Адреналин сделал свою работу: сил — хоть отбавляй, и Ангелина пользовалась ими и ни на секунду не останавливалась, впрочем, как и мужчины с наручниками и пистолетами в руках. Они продолжали выкрикивать угрозы, но та не поддавалась.

Тихую реку впереди Ангелина восприняла как корабль, плывущий мимо небольшого острова, где давным-давно застрял лишившийся любых надежд человек.

Вся жизнь пролетела перед глазами.

Добилась ли она чего-нибудь? Была ли наполнена ее жизнь смыслом? Оставила ли она след после себя?

Нет.

Даже не пытаясь набрать побольше воздуха в легкие, Ангелина исчезла под водой. Она погребала тело, но сохраняла свободу.