ГЛАВА ШЕСТАЯ. Вера в светлое будущее

«мои мысли всегда были непостижимы для тебя»

Бежевое пальто с небольшим пятном на подоле раздувалось при ветре, оголяя шею девушки. Она облизала красные губы, поправила волосы и продолжила путь прямиком к парню. Он одиноко стоял на берегу, убрав руки в карманы джинс. Она приметила его отстранённый холодный взгляд, направленный вдаль, туда, где птицы были лишь маленькими точками, туда, где за закатом скрывалась вся боль душевных обид. Величественное солнце опускалось все ниже.

— Ты знаешь, мои мысли всегда были непостижимы для тебя, — заговорила она, привлекая внимание парня. — Ты был далёк от меня, искал что-то, развлекался, даже затянул меня туда. Наркотики, алкоголь, — перечислила она и скривилась, — я принимала это, только чтобы быть ближе к брату, к тебе, — взгляд Амабэль обратился к Даниэлю. — А потом появился Он, вытянул меня из места, что вредило мне, даже ты не смог это сделать, зацикленный на себе. Думал, страдаешь только ты, забыл обо всех.

— Амабэль, — Даниэль с сожалением посмотрел на неё, — я погряз в своих проблемах. Признаю, что поступал отвратительно. То дерьмо, что случилось с тобой, оно... Я виноват во всем, что случилось.

— Он заботился обо мне, — продолжала Амабэль, — переживал, и все было в порядке, до того момента, пока он не перестал принимать таблетки. Я никогда не предавала этому огромного значения, ослеплённая любовью. Он говорил, что у него проблемы со здоровьем с детства, я не предавала им огромного значения и не знала, что эти таблетки прописал психотерапевт. Через время он стремительно поменялся, стал агрессивным, нервным, запрещал видеться мне с друзьями, но мне казалось это нормальным, обычная ревность. А потом он поднял на меня руку, я даже не думала уйти от него, ведь он меня любит, руку поднял, потому что боится за меня. Насилие повторялось все чаще, пока не стало ежедневным.

— Я не знал, Амабэль, — прошептал Даниэль, подходя ближе к сестре.

— Эврил помогла мне. Она видела, что происходит, видела синяки на моем теле, которые я так старательно прятала, мою нервозность. Эврил отвела меня к психологу, я не понимала зачем. Только через месяц стала замечать, что наши отношения были нездоровыми, лишенными всякой любви. Эврил была рядом, когда я разрывала с ним отношения.

— Амабэль...

— Я не держу на тебя зла, Даниэль, — она посмотрела на брата, сдерживая слёзы. — Не повтори мою ошибку, не разрушь свою жизнь.

Даниэль притянул сестру к себе и обнял. Столько обид и негативных эмоций, висевших над ними, как над пропастью, резко упали. Сейчас, в объятиях сестры, он верил, что никогда ее не бросит, никогда не позволит ей вновь окунуться в омут насилия. Попытки Амабэль справляться с проблемами в одиночку привели к летальному исходу, на этот раз он будет делить проблемы пополам, забирая часть боли себе.

Их вера в светлое будущее была сильной, ведь они оба вкладывали светлые эмоции в эти мысли. Они оба знали, что теперь помогут друг другу в любое мгновение. И по-другому никак иначе.

***

Тогда Лису стало лучше, он даже начал улыбаться. Я всеми силам пыталась отвлечься от мыслей о смерти Уилла, искала поводы радости в каждом новом дне, с удовольствием увлеклась вышиванием. Лис сидел у меня дома почти каждый день, звонки своей девушки сбрасывал, лишь изредка брал телефон в руки, прикладывал к уху и проговаривал, что «будет свободен в воскресенье». Он уделял много времени мне, ей же — только воскресенье, и то, как я узнала, подслушав разговор наших мам, единственное, чем они занимались, — это сексом.

— Как думаешь, существует ли жизнь где-то помимо нашей планеты?

Лис лежал на моей кровати и смотрел в потолок. Его футболка слегка задралась, оголяя кубики пресса, и мне пришлось отвернуться, чтобы сосредоточиться на вопросе. Черт возьми, что это со мной?

— Довольно странный вопрос с учётом того, что мы ничего не знаем о том, что там, в других галактиках. Может, существует, а может, и нет.

— Мы ведь не можем быть одни во Вселенной. Наши жизни настолько жалки, что было бы странно, что мы — главное.

Я села на кровать рядом с парнем, кровать слегка прогнулась подо мной и издала скрип.

— Ты думаешь о масштабном, как по мне, стоит подумать о том, что происходит на нашей планете.

— Обычная скучная жизнь, — выплюнул Лис, перекатываясь на бок, а после садясь рядом со мной.

— Нет.

— И что же такого происходит на нашей планете? — его лицо придвинулось ближе к моему, он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Представь, на другом материке сейчас идут войны, митинги, люди борются за свои права, хотят истребить сексизм, расизм и, в целом, дискриминацию, но их не слышат. И это все в 21 веке.

***

Месяц летел за месяцем. Я дышала намного свободнее и легче, перестала ловить жалеющие взгляды в школе, вновь занялась писательством. Будучи отвлеченной от воспоминаний, мне удалось написать мотивационное письмо. Лис приходил все реже, он посвятил всего себя девушке, от его мамы я узнала, что он собирается жениться. Для меня это не было сильным потрясением — я давно заметила, что девушка поправилась, и сделала вывод о беременности.

Звук пришедшего на телефон сообщения заставил меня отвлечься от книги, которую я с энтузиазмом читала уже второй час подряд. Психология всегда интересовала, ты можешь лучше узнать людей, их мысли, черты характера.

«Могу зайти?»

«Да»

Желание Лиса прийти было странным, по крайней мере в данной ситуации. Но я не растерялась — накинув на постель плед, придавая уюта комнате, спустилась вниз и поставила чайник. Он любит крепкий чёрный чай с бергамотом, его и достала.

Раздался звонок в дверь. Мама, будучи близко, открыла ее. До кухни донёсся смех, обрывки разговора и вскоре Лис зашёл на кухню.

— Привет, — он вымученно улыбнулся и облокотился на тумбочку. — Можем поговорить?

Пусть внешне я и выглядела спокойной, но беспокойство захватило меня с головой. У Лиса явно проблемы, а я не хочу потерять ещё одного человека, ставшего мне очень близким. Он был рядом в трудный момент, обнимал меня и успокаивал, молчал пока я плакала, выдерживал истерики. Мы были знакомы на тот момент не так долго, но я чувствовала, будто с раннего детства. Боль сближает. Если реинкарнация существует, в прошлой жизни мы однозначно были мужем и женой, парнем и девушкой или братом и сестрой.

— Что случилось? — не успев закрыть дверь, спросила я, ужасно обеспокоенная.

— Я не знаю, что мне делать.

Лис сел на кровать и схватился за голову. Его руки тряслись.

— Что случилось? — более требовательно повторила я.

— Мы с Анлеа встречаемся всего несколько месяцев, я тупо не знаю, что делать...

— Она забеременела? — выпалила я, не успев подумать.

Лис потрясено посмотрел на меня, опуская руки на колени. В его глазах читалось недоумение.

— Она больна.

Я ошеломлённо охнула, закрывая рот руками. В этот момент наступила звенящая тишина, дом умер на миг, но вновь воскрес, когда воздух вернулся в лёгкие.

— Прости.

— Что не так? Почему все, кто появляются в моей жизни, умирают? Да что, черт возьми, такое?! — Лис перешёл на крик, явно не сумев сдержать свои эмоции. Вены на руках вздулись, лицо покраснело. Такого Лиса я видела впервые.

Тихо произнесла его имя и, подойдя ближе, обвила руки вокруг шеи. Мне не было дано умение успокаивать людей, я всегда делала это очень неуклюже, боясь сказать лишнее слово, но мне хотелось подарить ему спокойствие в эти минуты.

— Есть притча о Кольце Соломона, — начала рассказывать ему я, аккуратно поглаживая по спине, пытаясь успокоить. — Царь, довольно импульсивный по своей натуре, обратился за помощью к мудрецу, чтобы справиться с гневом, и тот дал ему кольцо, на котором было написано: «Все пройдёт...». В такие порывы он читал надпись и ему становилось легче, Соломон успокаивался. Но в очередной момент агрессии, накатившейся на него бури эмоций понял, что даже кольцо бессильно, снял его и хотел выкинуть, но пригляделся и внутри него увидел другую надпись: «И это тоже пройдёт».

— Довольно известная притча, я ее часто слышал. Это глупо.

— Не соглашусь, — усмехнулась я. — В момент отчаяния можно упасть лицом в землю и сдаться, а можно подняться на ноги и сломить горы, достать полярную звезду с неба. Путь, по которому пойдёшь, выбираешь только ты, но вот всегда стоит помнить, что все проходит.

— А можно начать все с чистого лица. В городе, где тебя никто не знает. В стране, которой ты не гражданин. В пабе, котором ты задержишься на одну ночь.

— Можно, — согласилась я и отстранилась. — Так что выбираешь ты, Лис?