Глава 13

Воздух был пропитан напряжением, как перед бурей. Логово Снежной Лианы заволокло густым дымом ароматных трав — Травник разложил их по краям, ворча себе под нос. Он ходил туда-сюда, время от времени касаясь Снежной Лианы, проверяя её дыхание, шепча что-то успокаивающее, хотя в голосе звучала тревога.

Снежная Лиана лежала на подстилке из свежего мха, сбитого травником, и чувствовала, как внутри всё сжимается и растягивается, как будто её тело теперь принадлежало не ей. Глаза были полны боли и страха. Она хотела звать, но знала — никто не ответит так, как нужно.

За пределами логова стоял Кровь Огня.

Он не заходил, не вмешивался, но его присутствие чувствовалось в каждой тени, в каждом вдохе. Он знал. Он ждал.

— Дыши… — пробормотал Травник, склоняясь над ней. — Почти… почти…

Всё длилось бесконечно. Боль и страх слились в единое целое. И, наконец, один за другим появились котята — четыре крошечных тела, покрытых тонкой плёнкой и кровью. Снежная Лиана выла, пока Травник принимал каждого, осторожно перерезая пуповины и укладывая малышей рядом с её боком.

Повисла тишина.

Только хриплое дыхание Лианы, да редкие, слабые писки новорождённых.

Травник молча осматривал их. Один серо-белый, с пятнами, другой — угольно-чёрный. Третий был почти полностью белый, как она, а четвёртый — тёмно-рыжий, как… как он. Он осторожно провёл лапой по каждому, прикасаясь к крошечным носам, проверяя дыхание и реакцию.

— Все живы… — выдохнул он наконец.

Снежная Лиана откинулась назад, не в силах говорить. Её тело дрожало. Она была выжата, как трава после дождя.

Кровь Огня вошёл.

Его шаги были мягкими, но тяжёлыми, как тени войны. Он подошёл и замер у входа. Глаза — янтарные, глубоко посаженные — сверкнули, когда он увидел котят.

Он ничего не сказал. Только смотрел. Долго.

Потом тихо, почти нежно, подошёл ближе. Его тень накрыла котят.

— Мои наследники… — выдохнул он. В голосе звучала странная радость, не та, что ждёшь от отца — скорее гордость воина, что отложил меч, чтобы взрастить новых бойцов. — Они будут сильными.

Снежная Лиана прижала малышей ближе к себе. Она чувствовала — он не видит в них детей. Он видит армию. Продолжение своей власти. Оружие.

Но она знала — это её дети. Её жизнь. Её свет. Она будет защищать их.

Даже если самой придётся сгореть.

Кровь Огня стоял в полумраке логова, и впервые за все луны, что она его знала, Снежная Лиана увидела нечто иное в его взгляде. Это был не холод, не власть, не расчет. Что-то мягкое — почти призрачное, как дым от костра на ветру — мелькнуло в янтарных глазах.

Он опустился ниже, ближе к котятам, провёл языком по шёрстке тёмно-рыжего малыша — его копии. Тот пискнул, вяло потянулся к матери, и Кровь Огня на мгновение задержал взгляд.

— Ты справилась, — произнёс он хрипло. Не приказ, не обвинение — просто слова. Как будто он сам удивился, что сказал это. — Ты молодец.

Снежная Лиана остолбенела. Её уши дрогнули. Он… похвалил её? Сердце сжалось в груди. Она не знала — радоваться ли этой крохотной слабине, или бояться её.

Кровь Огня повернулся к ней, и голос его стал чуть мягче:

— Я выберу имя одному из них. Только одному. Остальных — ты назовёшь сама.

Она кивнула слабо. Это было больше, чем она ожидала. Её глаза скользнули по маленьким тельцам. Серо-белый котёнок ворочался рядом с угольно-чёрным братом. Белоснежная малышка спала у неё под лапой. А тёмно-рыжий — тот, которого выбрал он — прижался к ней, как будто знал, что на нём взгляд отца.

Кровь Огня склонился и указал на него подбородком:

— Его зовут Ярость Пламени.

Снежная Лиана посмотрела на крошечного комочка — имя было тяжёлым, как предсказание. Но она не сказала ни слова. Только склонилась и лизнула его между ушами.

— А эту… — прошептала она, глядя на белоснежную девочку, — я назову Лепесток Снега.

Она не знала, услышал ли он. Но ей было всё равно. Эти имена рождались из её сердца, из боли, из любви. Она прижала малышей ближе.

— А этот — Тень Кота, — прошептала она про угольного малыша. — И… — её голос дрогнул, когда она посмотрела на последнего, серо-белого, — он будет Зорким Листом.

Четыре котёнка. Четыре судьбы.

Кровь Огня молча смотрел на них. А Снежная Лиана закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя, что у неё есть что-то своё. Пусть крошечное. Но настоящее.

Кровь Огня склонился и указал на своего рыжего сына, гладя его коротким движением лапы.

— Его зовут Ярость Пламени, — произнёс он с удовлетворением. Имя было тяжёлым, как броня, и звучало в тишине логова, будто удар молнии.

Снежная Лиана дрожащим взглядом обвела оставшихся троих. Она чувствовала, как её сердце мягко сжимается — не от страха, не от боли, а от того, что в этих комочках тепла пульсировала надежда.

Она прижала к себе белоснежную девочку с розовым носиком, которая едва слышно попискивала у её живота, и прошептала:

— Её имя… Цветочная Лиана. Моя нежность, моя тишина.

Потом посмотрела на угольно-чёрного крепыша. Его движение было точным, резким даже для новорождённого — будто тень пронеслась меж лап.

— А этот будет Тень Лиан, — сказала она мягко, и краешком глаза заметила, как Кровь Огня чуть качнул ухом, но не возразил.

Последний, серо-белый, лежал немного в стороне, но его глаза — ещё не открытые — казались зоркими, будто он уже смотрит в саму суть мира.

— И его я назову… Зоркий Глаз.

Она закончила. Имени были даны. Они больше не были просто котятами — они стали личностями, душами, которых никто не отнимет у неё, даже Кровь Огня.