Глава 14

Первые дни с котятами

Логово Снежной Лианы наполнилось новым дыханием. Мягкое сопение, тихие посапывания, слепое топтание маленьких лапок по подстилке — всё это слилось в нечто тёплое, живое, убаюкивающее. Она больше не чувствовала ледяной пустоты, которая прежде жила в её груди. Теперь здесь билось что-то другое — нежность, тревожная, болезненная, но настоящая.

Цветочная Лиана была спокойной. Её розовый носик вечно тыкался в мать, и когда она находила тёплое молоко, её тело расслаблялось, словно лепесток на ветру. Тень Лиан напротив был беспокойным: он всё время ползал, куда-то норовил уползти, будто искал выход. Зоркий Глаз был самым молчаливым — и всё же, Снежная Лиана чувствовала, что в нём есть какая-то сила. Даже не открыв глаза, он уже казался внимательным к каждому её движению.

А Ярость Пламени… Он был Кровью Огня. Даже во сне его лапы сжимались в крошечные кулачки, он толкал других, будто пытался занять лучшее место, будто знал, что он — первый.

Кровь Огня не приходил каждый день, но когда появлялся, его взгляд скользил по котятам быстро, точно и властно. Он никогда не гладил их — только осматривал, словно выбирал оружие. Лишь однажды он сказал:

— Пусть живут. Пусть растут сильными.

Снежная Лиана смотрела, как в его глазах нет ни капли того, что она ждала. Ни гордости. Ни любви. Только расчет.

Но она любила своих детей сама за двоих. Она облизывала каждого, не спала ночами, если один из них пищал. Она берегла их, словно сама звёздная пыль спряталась под её грудью. Она рассказывала им шёпотом истории — о лугах, о ветерке, о Грозовом племени, которого они, возможно, никогда не увидят. Она пела им то, что помнила от Каштановой Лианы, и иногда, очень тихо, плакала, чтобы никто не услышал.

Так прошли первые дни.

Время шло, и Снежная Лиана чувствовала: её котята растут. С каждым днём — всё сильнее, всё громче… и всё ближе к Кровавому Племени.

Прошла ещё одна ночь, наполненная сонным дыханием котят и мягкими вздохами Снежной Лианы. Но на этот раз что-то изменилось. Первой глаза открыла Цветочная Лиана. Блёклые, чуть затуманенные, но живые, полные искреннего удивления — она приподняла голову и уставилась прямо на морду матери. Снежная Лиана замерла, сердце сжалось.

— Здравствуй, моя малышка, — прошептала она, нежно касаясь её носом. — Ты видишь меня?

Цветочная заморгала и тихонько пискнула, как будто в ответ. За ней открыл глаза Зоркий Глаз — и в нём сразу проявился тот самый внимательный взгляд. Он будто знал, что происходит, и изучал всё, что попадалось в поле зрения. Он был спокоен, но его глаза цеплялись за каждую деталь.

Тень Лиан открыл глаза позже, но сразу начал ползать ещё активнее, будто рад был наконец видеть путь, по которому хотел двигаться. Его взгляд был острым, живым, любопытным.

Снежная Лиана смотрела на троих своих детей — и тихо, как молитву, повторяла их имена. Цветочная. Зоркий. Тень. Они были её надеждой. Они были её спасением. Всё, что осталось светлого в этом сером, каменном логове.

Но даже в эти моменты счастья, где-то рядом всегда был Кровь Огня. Он зашёл в логово и увидел, как котята открыли глаза. Его губы изогнулись в довольной ухмылке.

— Отлично, — только и сказал он. — Пусть растут.

Он посмотрел на Снежную Лиану долго, выжидающе. И она опустила взгляд, зная, что он видит всё: её нежность, её страх, её слабость. И именно это заставляло его чувствовать власть.

Но она не позволяла себе показывать боль. Ради детей.

Прошло несколько дней с тех пор, как котята открыли глаза. Они начали расползаться по логову, учились держать равновесие на неуверенных лапках и с интересом вглядывались в окружающий мир. Кровь Огня заходил к ним всё чаще — не как к подчинённым, а как к будущим наследникам. Он смотрел на них с тем выражением, которое Снежная Лиана никогда не видела у него раньше: с гордостью.

Перед котятами он был другим. Голос становился мягче, движения — сдержаннее. Он садился рядом и позволял им карабкаться по его лапам, смеялся, когда Тень Лиан кусал его за хвост, или когда Зоркий Глаз пытался подражать его походке. Даже холодный взгляд смягчался, глядя на троицу.

Снежная Лиана сидела в тени логова, прижав к себе Цветочную Лиану. Малышка тянулась к матери чаще других. Она спала рядом, ласково терлась о её бок, порой издавая едва слышное мурлыканье. Только с ней Снежная Лиана могла говорить чуть свободнее. Только её шёпотом называла "моя девочка", когда никто не слышал.

Кровь Огня запретил ей рассказывать котятам, кто она. «Ты просто та, что их выносила», — сказал он. — «Материнство — не право, а долг. Они мои». И Снежная Лиана покорно молчала.

Зоркий Глаз уже начинал слушать каждое слово отца, задавал вопросы, смотрел снизу вверх, с горящими глазами. Тень Лиан пытался копировать повадки Крови Огня: стойку, интонацию, даже взгляд. А Цветочная Лиана приходила к матери, как к единственной защите в этом холодном мире. Она обнималась, жалась к её шкурке, словно чувствовала — там тепло, там правда.

Кровь Огня знал это. И когда заходил, он всегда первым здоровался с сыновьями. А Снежную Лиану почти не замечал.

Лиана молчала. Но сердце её кричало.