Глава 12

Прошло несколько дней с того момента, как Снежная Лиана поняла, что носит под сердцем дитя Крови Огня. Она пыталась скрыть это от всех, не давая волю чувствам, но её тело выдавало правду. Живот медленно рос, и каждый день приносил новые изменения. Это было невыносимо, но она не могла позволить себе показать слабость.

Кровь Огня заметил, как её живот стал более округлым, как на её теле начали проявляться признаки беременности. Его холодные глаза заострились, когда он подошел к ней, и, не произнеся ни слова, провёл лапой по её животу. Лиана замерла, ощущая, как его лапы скользят по её животу, но не чувствуя в этом ни тепла, ни заботы. Это было лишь проявлением его жестокого контроля, его власти.

— Ты растёшь, — произнёс он с холодным любопытством. Его голос был лишён всякой эмоции. Лиана чувствовала, как его слова осколками пронзают её душу. Она пыталась ответить что-то, но её язык был словно зажат в горле.

Она не могла отказать ему. Даже если бы захотела, её страх сковывал её движения, делая её беспомощной. Каждый раз, когда он был рядом, её сердце билось быстрее, но не от возбуждения, а от страха. Страх, который она не могла отогнать.

Снежная Лиана пыталась делать всё, что он приказывал. Сначала она молчала, а затем стала терпеть его холодное прикосновение. Она искала в его глазах хотя бы крохотную искорку любви, но всё, что она видела, было отчуждение и бездушие.

В её глазах не было мест для надежды. Она была всего лишь вещью в его руках, частью его контроля. Он не говорил ничего, что могло бы успокоить её. Лишь его действия, его прикосновения, его молчание были её единственным ответом.

Страх и подчинение.

Она не знала, что делать. Внутри неё нарастала пустота. Каждый день она была как зомби, лишённая желаний и эмоций. Она просто подчинялась, боясь, что если она хоть на мгновение ослабит свою охрану, если она покажет хоть каплю своей слабости, он будет ещё более жесток с ней. Она не могла позволить себе ошибку.

Но несмотря на холод, который исходил от него, Снежная Лиана всё равно оставалась с ним. Она надеялась, что может хотя бы увидеть в его глазах что-то, что бы напомнило ей о том, что когда-то существовало в её жизни: любовь, забота, понимание. Но всё, что она видела, было безразличие, и это отравляло её душу всё больше.

Забота без любви.

Его прикосновения были грубыми, но и в них было что-то, что заставляло её продолжать надеяться. Она бы хотела, чтобы он был добр с ней, чтобы он мог бы хотя бы на мгновение отложить свою жестокость, чтобы хоть раз в жизни она могла почувствовать заботу. Но, увы, всё оставалось так же холодным и пустым, как и всё, что он олицетворял.

В поисках смысла.

Снежная Лиана не могла понять, что делать. Она искала хоть какую-то искорку света в этом мире тьмы, в этом мире, который был наполнен лишь болью и страданием. Но даже в самые тёмные моменты, её мысли иногда уводили её в прошлое, к тем дням, когда она ещё была воительницей Грозового Племени, к тем мгновениям, когда она была свободна.

Теперь она была заперта в этом логове, и единственное, что она могла делать, это подчиняться. И хотя её сердце не могло принять эту реальность, она знала, что на данный момент у неё нет другого выбора. Единственным её желанием было, чтобы всё это закончилось, чтобы она смогла уйти от этого. Но каждый раз, когда она пыталась найти выход, она наталкивалась на холодные и беспощадные глаза Крови Огня.

Он был её рабовладельцем, и она была его подчинённой.

Снежная Лиана просыпалась от боли — не физической, но глубокой, глухой, обволакивающей изнутри. Прошло больше луны с тех пор, как она ощутила движение под своим сердцем. Её тело ныло, особенно по утрам, когда холод каменного логова проникал до костей, и каждое движение давалось с трудом.

Но теперь она больше не боялась боли. Она боялась, что не справится. Боялась, что однажды просто сломается окончательно — и тогда погибнут не только она, но и те крохотные жизни, что росли в ней.

Она смотрела на свой живот, где под её тонкой белой шерстью уже явственно выпирали очертания новой жизни. Котята. Её котята.

Да, они были от него. От того, кто ломал её, кто каждый день показывал, что она — ничто. Но... они не были им. В них не было его злобы, его холода, его жестокости. Они были её. И она выживет ради них.

Теперь каждый день начинался с глотка страха и глухой решимости. Кровь Огня всё ещё был холоден. Он подходил к ней, иногда касался её, но в этих прикосновениях не было нежности. Только контроль, привычка. Он больше не говорил с ней. Он просто смотрел, иногда хмурился, и это пугало её даже больше, чем его злоба.

Но теперь Снежная Лиана не поджимала уши, не отводила глаза. Она старалась быть спокойной. Она отвечала тихо, ровно, не давая повода для раздражения. Она ела, когда ей разрешали. Она спала, когда позволяли. Она почти не говорила. И внутри, под всем этим послушанием, зрело что-то новое — не мятеж, не ярость, а... сила. Та, которую рождает материнство.

Иногда ночью она лежала, прижав ухо к камню, и слушала своё дыхание. Она мечтала — пусть осторожно, тускло, но всё же. Представляла, как выглядят котята. Представляла, как однажды выберется отсюда. Как выживет ради них. Как защитит их от всего, что сейчас разрывает её душу.

Она уже не ждала любви. Не от него. Но она будет любить. Она будет защищать.

Снежная Лиана стала тихой, покорной — но не слабой. Она просто ждала. Выживала. Была тенью самой себя — но с искрой внутри.

Кровь Огня приходил всё чаще.

Он молча садился рядом, его тень ложилась на стены логова, как тьма на снег. Его взгляд скользил по ней — не с нежностью, не с заботой, а с каким-то притуплённым ожиданием. Иногда он молча тянул лапу и гладил её округлившийся живот. Его когти были втянуты, движения медленные… но в них всё равно не было тепла. Он делал это не ради неё. А ради тех, кто рос внутри.

Снежная Лиана замирала. Не от удовольствия — от страха. Каждое прикосновение заставляло её внутренне сжиматься. Она не смела отодвинуться, не смела отвести взгляд. И всё же, где-то глубоко внутри, она ловила себя на том, что надеется: а вдруг сейчас он скажет что-то… человеческое. Тёплое. Простое.

Но он молчал.

Однажды он задержался дольше обычного. Его лапа скользнула по её боку, а потом он вдруг тихо произнёс:

— Ты выживешь. Ты должна.

Он не смотрел на неё. Только на её живот. Его голос был хриплым, тусклым, словно он разговаривал не с ней, а с кем-то другим. И всё же эти слова вонзились в неё сильнее, чем любой удар.

— Я выживу, — прошептала она в ответ. Не ради тебя. Ради них.

Он поднялся и ушёл, не оборачиваясь. А она осталась лежать на холодном камне, обнимая себя хвостом и чувствуя, как в груди копится странное, глухое тепло. Как бы она ни ненавидела его… её жизнь всё ещё принадлежала ей. А их жизни — тем более.

Прошло ещё несколько рассветов. Лиана старалась двигаться, но осторожно. Её лапы уже не были прежними — мягкие от бездействия, ослабевшие. Она старалась есть всё, что приносили. Старалась отдыхать. Старалась дышать.

Иногда, по ночам, ей казалось, что она слышит, как кто-то шепчет ей — голоса из детства, сны о Звёздном племени, о маме, о сестре. Её звали обратно. Но она не могла уйти. Пока что — нет.

Она выживет.

И она не будет рабыней в глазах своих детей.