25 ГЛАВА

Наблюдаю за спящей, отвернувшейся от меня Александровны, пальцами провожу по оголенным плечам, спине, и понимаю, что нихрена я не усну, не смогу просто, потому что снова ее хочу, свою малышку.И я, конечно, скот законченный, но поделать с собой ничего не могу.Отбрасываю в сторону ненужное одеяло, глажу, сжимаю свою девочку. Пальцами ныряю между стронных ножек, провожу по припухшим губкам. Ксюша сонно мычит что-то нечленораздельное, неосознанно подставляя попку, потираясь о мой, уже дымящийся член.— Малышка, солнышко, давай вот так да, поднимем ножку.— Егор, я спать хочу, — бурчит недовольно, но ножку поднимает, и попкой своей красивой ближе прижимается.— Сейчас-сейчас, малыш, мы быстренько и спать, да?

Мудак я конченный, но как с ней иначе? Я ее и днем и ночью хочу, растерзать готов, залюбить. Смотрю на нее и кайфую, каждый день благодаря вселенную за чертов второй шанс.Сильнее прижимаю Ксюшу к себе и вхожу в нее медленно. Плавно. Оттягивая удовольствие.— Кораблин, ты вообще устаешь?— Это просто ты на меня так действуешь.

И ведь не лукавлю я, она реально на меня лучше всякой виагры действует. Я с полуоборота завожусь и мне мало, мне постоянно ее мало. Я хочу ее двадцать четыре на семь, думаю о ней каждую минуту. Я одержим этой женщиной и мне это нравится.— Ах, Егор..— Хорошо? Хорошо, малыш?

Меня на нежности не хватает, я срываюсь на бешеный темп, вбиваясь в свою горячую девочку, не щадя, не жалея. По телу разливается чистейший кайф. Ну как тут остановиться? Как не набрасываться на нее каждый раз.— Даа...

Она кончает практически сразу, сжимает меня внутри так сильно, что я на мгновение теряю ориентиры и едва успеваю выйти.Она меня добьет, просто уничтожит.Так не бывает просто.И я понимаю, что нам бы сейчас не помешал душ, но правильные мысли летят далеко, когда Ксюша поворачивается ко мне, целует, и прижавшись к моей груди, начинает посапывать.К черту гигиену.Завтра. Все завтра.Утро будет меня противной трелью будильника. Рядом, под боком возится Ксюша, вызывая у меня улыбку. Мне никогда не надоест просыпаться рядом с Александровной, это просто отдельный вид кайфа, отдельный сорт наркотика.Выключаю будильник, притягиваю к себе Александровну и целую.— Доброе утро.— Доброе, — она улыбается, — ты чудовище, Кораблин, у меня все болит.— Я чудовище?— Ты-ты, — кивает усердно, — ты меня, можно сказать, похитил и принудил.— А то ты сильно против была.— У меня серьезно все болит, — хихикает, отбрасывает в сторону одеяло, — мне надо в душ.— Вместе пойдем.

И в душе я, конечно, не сдерживаюсь. Ксюша только глаза закатывает и, повернувшись, выгибается в спине.Я точно сдохну от кайфа.После мы собираемся быстро, по пути заезжаем в кофейню, завтракаем и едем в универ.Ксюша больше не оглядывается и скрываться не пытается, меня это, несомненно радует. Я провожаю ее до кафедры, сам уже собираюсь идти на пару, когда в последний момент она хватает меня за руку, останавливая.— Ты чего?— Я все хотела спросить, а чего ты вчера хотел-то?— Вчера? — не понимаю.— Ну ты пришел вчера зачем-то сюда.— А ты об этом, — улыбаюсь, притягиваю ее к себе, — поцеловать тебя захотел еще раз.— И все? — она смотрит на меня удивленно.— И все.— Ты ненормальный.— И за это ты меня любишь.— Нет.— Нет?— Нет, — мотает головой, — я просто тебя люблю.— И я тебя люблю, Ксюш.

Целую ее, оставляю у двери на кафедру, сам ухожу на пару.Не хочется, чертовски не хочется никуда идти. Хочется забрать Александровну и свалить вместе с ней в нашу квартирку.Была б моя воля.Вхожу в аудиторию, осматриваюсь. Сонька уже на месте. Белого нет, видимо, дрыхнет.— Мать, фигово выглядишь, — падаю рядом с Никитиной. — Сонь, ты спишь вообще?

Она отпивает кофе из пластикового стаканчика, вздыхает шумно.— Ты не знаешь, сколько у нас за убийство дают?— Чего?— Если я Хасанова прикончу, мне много дадут?

Я смотрю на заспанную, растрепанную, полную решимости рвать и метать Никитину, и начинаю ржать.Нет, я все-таки собеседник не очень. Мне бы ее пожалеть, бедняга опять с домашкой провозилась всю ночь. Там вообще ничего сложного, я от силы час потратил, Белый — минут сорок. Но Никитина у нас особенная, к ней Хасанов только так цепляется. И то ему не так, и это. Ни одну домашку не принял.— Сонь, может это… денег ему предложить? — выдвигаю вполне логично предложение.— Егор, ты слепой или в глаза долбишься? — это она от Белого набралась, и от меня, потому что в самом начале нашего знакомства Сонька так не разговаривала. Плохо мы на нее влияем, очень плохо. Скоро матом ругаться начнет. — Ты его костюм видел? А тачку? Да он половину нашего универа купить может, где я тебе такие деньги на взятку возьму? Доучусь этот семестр, и пошел он в жопу, придурок больной.— Сонь, ну чем ты ему насолила-то? Что-то же было наверняка, не может мужик к тебе просто так цепляться.— Ничего я не делала, — я чувствую, что врет. Ну врет же.Что-то точно есть.— Лукавишь, Сонь.— Да не знаю я, чего он ко мне цепляется, и чего ты ко мне пристал.— Все ты знаешь, Никитина, — усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула, — ладно, после пар не убегай, сегодня в офисе работаем.— А Макарова твоя против не будет? — нет, точно от нас понабралась, язва.— Заметила значит? — улыбаюсь, при упоминании фамилии Ксюши.— Сложно не заметить, как ты ее на университетской парковке слюнявишь.— Фу, как грубо. Сонька, а Сонька, — обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе, — ты когда язвой такой стать успела?

Она сначала смеется, а потом, подняв глаза, меняется в лице, словно приведение увидела. И мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понимать, кто за моей спиной находится.— Молодые люди, обитель разврата в другом месте разводить будете.

Хасанов, как часы.Оборачиваюсь, отпускаю Соньку. Смотрю в упор на Хасанова, он в ответ на меня, потом на Соню. Взглядом ее сверлит, челюсти сжимает. Злится.— Да вы чего, Заур Халилович, какой разврат, исключительно светлые чувства, — я, честно говоря, сам не знаю, зачем это говорю, но Хасанов внезапно меняется в лице. Кажется, это я зря и мне теперь домашки тоже переделывать придется.Хасанов тем временем становится чернее тучи, и вроде в руках себя держит, но я-то вижу, что мужик на грани.— Всем доброе утро, — он наконец переводит внимание на аудиторию.— Ты дурак что ли? Ты зачем это сказал?— Ну мы ж друзья, будем вместе страдать, по-дружески.

Однако, вопреки моим прогнозам, Хасанов не бушует, и даже у Соньки домашку принял, правда, только одну, остальные забраковал. Но это уже что-то. Меня вообще трогать не стал, видно, подумал, что с дурака взять нечего. В общем прошло все вполне сносно.После завершения пары Хасанов пулей вылетел из аудитории, чем привлек к себе всеобщее внимание.— Нет, Сонька, все-таки чет ты не договариваешь, — обращаюсь к Никитиной, когда за Хасановым с грохотом захлопывается дверь.Она собирается ответить, но не успевает. У меня начинает звонить телефон. Увидев на экране имя, киваю Соньке, чтобы шла без меня, сам отвечаю на звонок.— Какие люди, — произношу не приветствуя, — ты чего,протрезвел что ли?— Смешно, я оценил, — раздается из трубки.— Я так понимаю, звонишь ты не просто так?— Угадал? Как там братишка? — спрашивает уже серьезнее.— Нормально, в целом.— Ясно, с отцом, значит, так и не помирился?— Сложно все, сам же знаешь.— Да, — выдыхает в трубку, — с нами он тоже не спешит созваниваться, — добавляет как-то удручено.— Алан, ты же понимаешь, что он просто пока не готов.— Год прошел, ладно, я че звоню, у него ж днюха послезавтра. Мы с отцом сегодня прилетаем, надо бы отпраздновать.— Не думаю, что это хорошая идея, Белый не из любителей праздновать дни рождения.— Да кто его спрашивать будет, ниче, пусть с родней пообщается.Родня у Белого такая же непробиваемая, как и он сам.— Есть ему с кем общаться, и дни рождения проводить, нафиг вы ему сдались? — посмеиваюсь, вспомнив о Ромашке.— Эт с тобой что ли? Слушай, а я-то думаю, че вы вечно вместе, только не говори мне, что мой брат из этих… я же его придушу, — ладно один-один.— Дебил, ты, девушка у него появилась, посимпатичнее нас с тобой будет и чет мне подсказывает, что он не родственничков выберет.— Да ладно? Да ты чего, где Рус и где девушка, ты грибов что ли объелся?— Я тебе серьезно говорю.— Кхммм, — прокашливается. — Ну ок, девушка так девушка, познакомимся с кралей.— Ты…— Я побежал, отец орет, я позвоню еще, Русу ни слова, сюрприз будет.

Он отключается, а я как дебил последний продолжаю стоять посреди аудитории, держа телефон у уха.И вот чего мне теперь делать? Я ж про Ромашку просто так ляпнул. Она, небось, и не знает даже ничего. Белый наверняка ничего не сказал.Окинув взглядом пустую аудиторию, хватаю вещи, выхожу в коридор и сразу же врезаюсь во что-то очень маленькое.Ну надо же.— О, Василиса Григорьевна, а я как раз о вас думал, — улыбаюсь, глядя на Ромашку, потирающую лоб. Осматриваю ее, на плече опять замечаю огромную сумку с книгами. В кайф ей что ли тяжести носить?— В каком смысле вы обо мне думали?— Ну явно не в том, о котором подумали вы, в этом смысле пусть о вас Белый думает, у него хорошо получается.

Я с огромным удовлетворением смотрю на Ромашку. Она сначала краснеет, потом бледнеет. Смотрит на меня глазищами своими испуганными, нервно по сторонам косится.— Да нет никого, чего вы перепугались-то так.— Я не понимаю, о чем ты, — она поправляет сумку на плече, а мне смешно становится.Беру ее за руку, тяну в аудиторию и закрываю дверь.— К…Кораблин, ты что себе позволяешь, — она явно пугается, отходит назад.— Так, Василиса Григорьевна, дышим, и успокаиваемся, мы просто поговорим и давайте без этих вот сказок о том, что вы ниче не знаете, у меня пара через пять минут.— Кораблин, дай мне выйти.— Дам, — киваю, — Ромашка, а Ромашка, ты хоть в курсе, что у ненаглядного твоего послезавтра день рождения?

*— Александровна, да не трясись ты так, это всего лишь мой дед.— Да, и еще полсотни человек, — она вздыхает, в который раз пытаясь выровнять дыхание, а я на расстоянии слышу, как сильно колотится ее сердце.— Малыш, ну чего ты у меня такая пугливая, с друзьями познакомились, пора и с родней.— Это другое, — парирует, на меня даже не смотрит, устремляет взгляд на сложенные на коленях ладони.Ее так точно кондрашка хватит.Сначала я ее на празднование дня рождения Белого потащил, теперь вот праздник у деда. И, если в ситуации с Белым, Ксюша, хоть и нервничала, но в целом очень быстро взяла себя в руки, то здесь у нас проблема помасштабнее намечается. Разогнанные по углам тараканы снова получили шанс выйти на бис.— Ничего не другое, малыш, какая разница?— Ты серьезно сейчас? — она поворачивается ко мне, смотрит на меня, как на идиота последнего. — Там, можно сказать, все свои были. Вася и так все поняла и знала, Белов — тоже. Парень тот, брат двоюродный, кажется, и девушка его — и вовсе никакого отношения к нам с тобой не имеют.Я вздрагиваю при упоминании Агеева и его, мать вашу, «девушки». Нехорошо тогда получилось. Кто же, блин, знал, что он с Альбинкой припрется. Где вообще откопал ее? Как вспомню ее, так вздрогну.Вообще сюрприз, конечно, так себе получился. Ромашка в шоке была после того, как я на нее информацию вывалил, перед фактом поставив. Напряглась сначала, потом нахмурилась, а после и вовсе расстроилась. Но суть уловила быстро и смекнула, что от нее требуется. Идея эта на обоим не шибко нравилась, но в целом Белому и правда необходимо было вылезти из панциря. Родня все-таки со стороны матери не каждый день в городе у нас показывается.Правда, теперь чаще видеться будут. Алан в своем репертуаре в очередной раз косанул, окончательно достав отца, так что теперь будет нас доставать. Можно сказать, в ссылку отправили.В общем, когда Белый появился в клубе, его ждал сюрприз в виде веселой компании. Он сначала удивился, и в первую очередь завидев ромашку свою, которая вроде как на конференции быть должна, ей он, конечно, рад был, а вот остальным…В общем, прав я оказался, когда говорил, что нас всех бы он одной своей ромашке предпочел. Но отреагировал в целом спокойно, даже с улыбкой, пока взглядом Альбинку не зацепил. Благо, мозгов сделать рожу кирпичом хватило.Сначала все даже неплохо было, общались себе мирно, выпивали, даже Александровна моя расслабилась, втянулась в разговор, все больше с ромашкой — подружкой своей. Белый от цветочка своего не отлипал, и даже Алан, на удивление, вел себя почти прилично.И все бы ничего, если бы Альбинке не пришло в голову открыть рот. Я весь вечер думал, когда ж ее прорвет, стерву эту, а ее все никак не прорывало, и я даже выдохнуть думал, а нет, открыла все же. И, казалось бы, ничего в общем-то конкретного не сказала, но ромашку явно зацепила. Василиса Григорьевна, конечно, по виду ромашка наивная, но не дура. Все правильно поняла. Как-то поникла сразу.И вроде старалась делать вид, что нормально все, улыбалась даже, разговор поддерживала, а напряженность все же чувствовалась.И взрыв ядерного реактора был лишь вопросом времени. Я потом в подробности особо не вникал, перед другом извинился, конечно, кто ж знал, что так получится и бывшая его, которая вообще не бывшая, а так — одно слово, вместе с Аланом притащится. Мы о стерве этой думать забыли, когда она благополучно укатила в Москву.Ромашку, конечно, прорвало, но уже после, не при свидетелях так сказать. Это я от Ксюши узнал, но в подробности чужих отношений лезть не стал, Белому только остыть посоветовал.— Егор, ты меня вообще слушаешь? — звонкий голос Александровны вырывает меня из воспоминаний о том вечере.— Да, извини, я задумался.— Егор, давай ты сам сходишь, а? — она смотрит на меня щенячьими глазами.— Глупости не говори, Ксюш, ниче, что мы уже приехали?— Я могу вернуться на такси, к тому же Котенок там скучает, — пожимает плечами, а я понимаю, что она, мать его, вполне серьезно.Это не кокетство, не попытка привлечь к себе внимание, ей реально некомфортно, и не столько из-за деда моего, сколько из-за предстоящего знакомства с моими родителями.— Ксюш, малявка отлично проводит время в компании твоих друзей и их сына, — я наклоняюсь к ней, обхватываю ладонями ее лицо, целую, чтобы просто отвлечь, иначе она себя с потрохами сожрет. — Прекрати, ты моя, слышишь.— Твоя, — соглашается, не задумываясь, — вот только родители твои вряд ли будут в восторге от моего появления, — она опускает глаза, вздыхает грустно, а у меня в груди все сдавливается.— Это не их праздник, и вообще, наши отношения никого не касаются, даже моих родителей.— Но они…— Все я сказал, пошли, нас там ждут уже, нехорошо опаздывать на дни рождения начальства, — подмигиваю ей, она только сильнее дрожать начинает.В ресторане, к моменту нашего появления, уже собирается добрая половина гостей. Мне хватает пары минут, чтобы выцепить взглядом деда и его прекрасную спутницу. По мере приближения к деду и Арине Викторовне, Ксюша все сильнее сжимает руку на моем предплечье.— Прекрати нервничать, — шепчу ей на ушко, слегка его прикусывая, — это всего лишь мой дед и твоя мама.— Угу, — бурчит недовольно, — подумаешь, и еще куча незнакомых богатеев.

Я останавливаюсь резко, настолько, что Ксюша теряет равновесие, и не держи я ее, точно бы не устояла на ногах. Шумно вдохнув воздух, тяну Александровну на себя, беру ее за плечи, взглядом цепляя ее напуганный:— Так, Александровна, а теперь слушай сюда, — четко проговариваю каждое слово, — прекращай трястись, словно лист осиновый, и выброси из головы всю эту чушь, ты ничем не уступаешь этим людям, это ясно? Ты со мной и этим все сказано. Даже думать не смей, что ты хоть в чем-то хуже них, поняла меня?

Она молчит, взгляд отводит, с ноги на ногу переминается.•Актив=глава________________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥