26 ГЛАВА

— Поняла? — повторяю настойчивее и получаю в ответ легкий кивок.Уже что-то.— Ксюш, — цепляю пальцами ее подбородок, смотрю в синие омуты, что меня с ума сводят, — ты самая красивая, ты знаешь?

Она краснеет, губки свои красивые поджимает.И вот зачем ты это делаешь?Я не сдерживаюсь, наклоняюсь и целую свою фруктовую девочку, уже, грешным делом, подумывая, как отсюда свинтить. Она на меня словно наркотик действует, и вставляет меня от нее так, что думать ни о чем не могу. Все мысли ею забиты, только она существует. Я вообще не представляю, как без нее… Как без нее жить. И даже представлять такое не хочу. И каждый день вселенную — кошку дранную — за этот шанс благодарю. Каждое, мать его, утро, глядя на мирно посапывающую Александровну, себе все больше завидую. Моя, она, реально моя. Я повернулся на ней, окончательно и бесповоротно съехав с рельсов здравого смысла, и я на стену лезть готов, если не вижу ее больше трех часов. И о выборе своем я нихрена не жалею.— Егор, ну тут же люди, — она краснеет пуще прежнего, меня оттолкнуть пытается.— Пофиг, — подмигиваю ей, — я не собираюсь оглядываться на чье-то мнение, если решу тебя поцеловать.— Но это неприлично.— Еще раз, Ксюш: пофиг, — притягиваю ее, целую в лоб, и взяв за руку, веду в сторону уже заметивших нас деда и Арины Викторовны.— Ну наконец-то, — дед расплывается в широченной улыбке, Арина Викторовна, напротив, робко улыбается.Все же с Ксюшей они похожи. Они даже двигаются одинаково.— Так мы вроде вовремя, — я пожимаю руку деда, обнимаю его, — с днем рождения.

Следом обнимаю Арину Викторовну, а чего, родные же люди. Она, конечно, обнимает в ответ, но выглядит потерянно.— Хорошо выглядите, — улыбаюсь женщине.— Спасибо, Егор.

Ксюша тем временем продолжает смущенно переминаться с ноги на ногу, кажется, не решаясь даже родной матери в глаза посмотреть, не говоря уже о моем деде. Однако, вскоре берет себя в руки, улыбается, робко, обнимает мать, что-то шепнув ей на ухо, и протягивает деду руку.— Здравствуйте, — краснеет, — с днем рождения, вы извините, что я эмм… без приглашения.

Нет, ну я ее точно… залюблю.— Ксюша, это еще что за глупости, — дед, улыбаясь, обнимает мою Александровну, и будь он лет так на двадцать моложе, я бы точно приревновал, мужик-то хоть куда.Однако, на Александровну порыв деда действует положительно, она расслабляется, улыбается естественнее, и я этому несказанно рад.Я тем временем лезу во внутренний карман своего пиджака и, достав из него конверт, протягиваю деду.— А это от нас, подарок, — вручаю ему конверт.Дед сводит брови к переносице, берет конверт, смотрит на меня недоверчиво.— Ой, да ладно, не деньги там, чего ты напрягся, путевка в санаторий, сгоняете с Ариной Викторовной, спа там, массажик, в общем, там все написано.— Егор, ну зачем, — вздыхает дед.— А это не тебе, считай, что это мы Арине Викторовне подарок сделал, — подмигиваю женщине, заставляя ее улыбаться.— И правда, зачем, да и куда нам в нашем возрасте.— Каком возрасте, Арина Викторовна, глупости.— Ну спасибо, в санаторий значит поедем, да, Ариш? — дед посмеивается, явно довольный раскладом дел.Атмосфера становится менее напряженной, несколько раз к деду подходят люди, чтобы лично поздравить именинника.Я знаю, что дед от подобного рода празднований не в восторге, но положение обязывает. Как правило подобные мероприятия влекут за собой вливание активов в наш универ. Иначе дед бы предпочел праздник в тихом, семейном кругу.— Слушай, дед, а маман с отцом уже здесь? — интересуюсь, осматриваясь.— Да были тут, с людьми общаются, а вот и они.

Я оборачиваюсь, проследив за взглядом деда, и встречаюсь лицом к лицу с приближающимися родителями.Я за последний месяц с ними только по телефону говорил, ну как с ними… С мамой.С отцом один раз попытался вести нормальный диалог, в общем на пятнадцатой секунде я положил трубку, от греха подальше. Он меня не слышит, а у меня нет желания говорить с непробиваемой стеной.— Ну надо же, хотя бы деда своим присутствием почтил, — отец даже не пытается скрыть своего раздражения.Говорит со мной, сам на Ксюшу смотрит. Мать тоже больше Александровна интересует, нежели родной сын. На Арину Викторовну оба никак не реагируют, видимо, уже успели познакомиться. В ее сторону, зная деда, никто ничего сказать не сможет.Ну, может оно и к лучшему.— И я рад тебя видеть, пап, — руку не протягиваю, — мам, — киваю матери, обнимаю ее быстро.Она выглядит отчасти растерянно.— Эмм, не представишь нас? — наконец мама берет себя в руки.— Это Ксюша, — обнимаю Александровну за талию, — моя девушка, — смотрю на отца. Он, конечно, Александровну помнит, еще с того случая в лицее, а потомуСверлит ее взглядом, недовольно поджимая губы. Мог бы хотя бы вид сделать, что рад знакомству.— Девушка? — удивленно уточняет мать.Ксюша уже собирается ответить, когда со стороны, очень близко раздается до боли знакомый, и вот вообще сейчас неуместный голос.— Ого, вот это поворот, с каких пор ты заводишь девушек?

Я поворачиваю голову в сторону звука, и натыкаюсь на чету Островских, на Алинку, в частности. Да какого…— Алина, — мадам Островская одергивает дочь, — это неприлично.— Ой, а что я такого сказала, все свои же.

Ксюша, явно не ожидавшая услышать нечто подобное, напрягается.— Не обращая внимания, это глупости, — шепчу ей на ухо, целую в висок.Ситуацию разруливает дед, обращаясь к гостям и приглашая всех занять места за столами.Гости, засуетившись, разбредаются по местам. И я уже собираюсь выдохнуть, но лишь сильнее напрягаюсь, когда узнаю, что за нашим столом будут сидеть Островские. Я понимаю, что они друзья семьи, можно сказать, партнеры, как никак, но мне все это чертовски не нравится.Ксюша, совсем поникнув, только изредка бросает на меня потерянный взгляд.Я обнимаю ее, давая понять, что она со мной, и я, блин, любого пошлю, если только рот откроет в ее сторону.— А чем вы занимаетесь?

Мы даже толком занять места не успеваем, как Алька открывает рот, чем естественно привлекает внимание всех присутствующих к нам с Александровной.Я кладу свою ладонь поверх Ксюшиной, слегка ее сжимая.— Я преподаю в университете, — тихо отвечает Александровна, а я начинаю злиться.— Аа…— Я прошу прощения за опоздание, — Альку прерывает внезапно появившийся Александр Павлович.— Саша, рад тебя видеть, приятно, почтил старика присутствуем, — дед поднимается, пожимает руку отцу Белого. Сам Белый, к слову, с утра отзвонился, поздравил деда, извинился за то, что не сможет присутствовать по понятным причинам, чтобы праздник не портить.— Ну вы тоже скажете, какой же из вас старик, Николай Федорович, не наговаривайте.

После он приветствует остальных присутствующих за столом и занимает свободное место. Я же настороженно кошусь на гостей, в частности на мать Ксюши. Арина Викторовна, однако, абсолютно спокойна, лишь изредка поглядывает в нашу сторону. Дед что-то обсуждает с Александром Павловичем. В общем-то присутствующие за столом в основном теряют интерес к нашим с Ксюшей персонам, как никак за столом теперь сидит не кто иной, как мэр нашего города.В спокойной обстановке проходит около получаса, после тамада решает, что гостей пора расшевелить. Дед, встав из-за стола, приглашает даму сердца на танец, несколько гостей следуют его примеру. Островский старший вместе с Беловым выходят покурить, за нашим столом остаемся мы с Ксюшей, мои родители и Алька с матерью.— Так вот, а что вы преподаете?— Аль, может ты поешь? — предостерегаю старю подругу.— Русскую и зарубежную литературу, — на удивление спокойно, я бы даже сказал твердо, отвечает Ксюша.— В университете? — теперь присоединяется мама, и я уже собираюсь прекратить все это, но в этот момент Ксюша сжимает мою ладонь.— Да, — кивает, глядя на маман.— Простите, Ксения, а сколько вам лет? — сдержанно интересуется мать.— Двадцать три.

Алина в этот момент наигранно давилась содержимым своего рта.Отец с шумом откладывает в сторону приборы, мать меняется в лице. — А вам не кажется, что вы староваты для нашего Егора? — встревает Алина. Я к ней хорошо отношусь, но сейчас…— Рот закрой, тебя не учили, что с набитым ртом говорить неприлично? — я не пытаюсь сдерживаться в выражениях.— Алина, и правда, некрасиво задавать подобные вопросы, — снисходительно произносит старшая Островская, при этом явно не чувствуя вины за поведение дочери.— Егор, остынь, — вмешивается мама, — Ксюша, правильно ли я понимаю, что преподаете вы в том же университете, где учится Егор.— Мама, — цежу предупреждающе.— Алина права, — до сих пор молчавшего отца, видимо, прорывает, — вы достаточно взрослая, у вас есть дочь и…— Дочь? — удивленно произносит мать и в этот момент Ксюша сама наклоняется к моему уху.— Не надо, — шепчет тихо, — успокойся.— Да, мама, дочь.— Но как же… Егор, но… а сколько лет вашей дочери лет? — мать обращается к Ксюше.— Ей четыре года.— Допрос окончен? — я наконец не выдерживаю, отбрасываю в сторону вилку. — Или что-то еще интересно? Так вот, да Ксюше двадцать три, она мой преподаватель, у нее есть дочь, и я их обеих люблю. А теперь, прошу нас простить, но здесь становится нечем дышать, — я поднимаюсь резко, подхватываю обескураженную Александровну под локоть, вынуждая встать.— Егор, немедленно сядь на место!— Мы уходим, с дедом попрощаюсь, всем спасибо за вечер.

Подталкиваю ошарашенную Ксюшу вперед, она и не сопротивляется.— Егор, Ксюша, да погодите вы, ну как же так, — мать встает из-за стола, идет вслед за нами. — Егор.— Мам, я не настроен сейчас на конструктивный диалог.— Егор, ну я же ничего не имела в виду, просто это все так неожиданно, — мама останавливается, смотрит на нас растерянно.Я вздыхаю, подхожу ближе, обнимаю мать. Знаю, что она не со зла, кто угодно, но не она.— Я знаю, мам, но мы лучше поедем.— Хорошо, — кивает, — ну может вы хоть в гости приедете, познакомимся, а то, как же, как-то не по-людски выходит.

Ксюша молчит, смотрит только неуверенно.— Может потом, мам, заедем.

Я прощаюсь с матерью, Ксюша выдает тихое «до свидания», по пути идем к танцполу, перекидываемся парой слов с дедом и Ариной Викторовной и, извинившись, покидаем ресторан.Молча садимся в машину.Завожу двигатель, выезжаю с парковки в полной тишине.Едем некоторое время молча.Первой невыдерживает Ксюша.— Прости, я не хотела портить вечер, я же говорила, что мне не стоило идти, — она говорит так тихо, что я едва ее слышу. Бросаю на нее взгляд, и душа на части рвется, потому что по щекам Александровны катятся слезы.И я ни о чем больше не думаю, съезжаю с дороги, сворачиваю в какой-то переулок и, остановив машину, глушу двигатель.— Ксюша, малышка, посмотри на меня, — беру ее за подбородок, поворачиваю голову к себе, смотрю в блестящие от слез глаза. Она мне душу рвет. Я дурак, тщетно надеялся, что все пройдет, если не гладко, то сдержано. Ведь очевидно же, если я привел женщину на подобное мероприятие, то у нас все серьезно и к ней должно быть проявлено уважение, или хотя бы не выказано неуважение.— Прости, твои родители…— Мои родители переживут, — обхватываю ее лицо ладонями, и начинаю покрывать его поцелуями, собирая губами соленные дорожки слез.— Они не поймут, — она всхлипывает, — я не хочу, чтобы ты ссорился из-за меня с родными людьми, они твои родители, а я…— А ты моя любимая женщина, — перебиваю ее, не желая выслушивать весь этот бред.— Но…— Они обязаны будут смириться и принять мой выбор.— А если нет? — она поднимает на меня глаза, смотрит с какой-то щемящей душу надеждой. Моя ж ты маленькая.— А если нет, то это их проблемы, — улыбаюсь, глядя на свою малышку, впиваюсь в ее губы.Она еще такая девочка, невероятно красивая, наивная девочка. Неужели думает, что я могу ее бросить по одному лишь велению родителей.•Актив=глава______________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥