Глава 28.

– Мария, что ты здесь делаешь? – Кира обхватывает тонкие запястье девушки, всё еще не веря своей удаче.

– Я была на очередной свиданке. – отшучивается Мария, задорно блеснув глазами в темноте. – Он оказался самым занудным мудаком моей жизни, трепался о всякой херне и никак не давал слинять пораньше. Видишь, даже прикид сменить не успела.

Кира безоговорочно верит каждому слову мексиканки. Она внимательно следит за девушкой, словно та сошла с небес, пропускает всё мимо ушей, а в голове бьётся одна мысль – теперь-то у неё точно всё получится! С поддержкой Марии она обречена на удачу. Она сможет помочь Ройсу. Она доберется до урода Зигги. И всё снова станет хорошо. Даже лучше, чем было!

– А ты почему не со всеми? – Мария изображает строгость.

– Всё пошло не по плану. Сегодня утром мы разругались, и он отправил меня домой. – Кира отбрасывает пряди назад резким движением. – Но я не могу оставаться в стороне. Точно не после того, что они сделали со мной. С нами!

– Прекрасно тебя понимаю. – Мария дарит Кире еще одну улыбку, полную обещаний. – Что ты собираешься делать? Уже придумала план?

– Я собираюсь незаметно проникнуть в самую гущу событий. – Кира, в доказательство своей уверенности, накидывает капюшон на голову. – Сомневаюсь, что кто-то сможет распознать меня в толпе. Моя цель на сегодня – Зигги.

– Дождалась времени мести? – Мария подхватывает Киру под руку, заворачивая за машины. – Мы здесь, как на ладони.

Кира присаживается на корточки рядом с Марией, совершенно не чувствуя усталости от возвращения в неудобную позу последних двадцати минут. Она окрылена, воодушевлена. В предвкушении скорейшей победы.

– Ты посчитаешь меня ненормальной, но я хочу его смерти. – откровенно начинает Кира, с опаской поглядывая на Марию и ожидая её реакции. – И я готова на всё, лишь этот вечер стал для подонка последним.

– Я тебя понимаю, милая, но это тяжелее, чем кажется. Знаю, ты сейчас в эйфории и предвкушении, но поверь, ты можешь отказаться от этого в самый последний момент. – мексиканка кладёт теплую руку на плечо Киры, сжимая ткань белой толстовки. – Я сейчас тебе кое-что скажу, но ты не смей верещать, ладно? Нас могут услышать.

– Ладно. – мямлит Кира в ответ и закусывает нижнюю губу, ожидая вердикта Марии. Её руки сцепляются в замок надежды и нетерпения. Она сможет сделать это. Она столько времени вынашивала мысль о мести, что никакие предположения подруги не могут сбить девушку с курса. Она не только сможет это сделать, она сделает это ещё до того, как солнце облизнет своими первыми лучами спальные районы Лос-Анджелеса.

– Мы приезжали сюда ещё пару раз, уже без вас, и я знаю этот склад, как свои пять пальцев, дорогуша. А ещё я знаю сучий характер Робина. Фактически, я знаю, о чём он думает прямо сейчас.

Кира готова завопить от радости, но сдерживается из последних сил. Не хочется запороть всё громким "Да, чёрт возьми!". Ей сегодня безумно, просто невероятно, везёт во всем. Будто жизнь решила сжалиться за испорченное руганью утром, даря полное взаимопонимание между планами девушки и планами Судьбы. Мария – её счастливый билет.

– Надо продумать всё до мелочей, иначе эта затея может плохо кончиться для нас.

– Да, верно. – Мария кивает, разминая ноги. – Скорее всего, Робин загнал наших на второй этаж, туда ведет несколько лестниц, одна совсем в печальном состоянии. Хреново, что они обе находятся с одной стороны. – Мария подбирает маленький кусок известняка и начинает чертить на асфальте, подсвечивая себе экраном телефона. – Думаю, наши стоят тут. – она пишет большую букву C с краю схемы. – А здесь - красные. – на асфальте появляется буква В.

Мария чертит минут пять, попутно объясняя Кире, что обозначают её неумелые каракули. В конце концов, приходит время, и Кира начинает предлагать разные сценарии их проникновения на склад. Со знанием местности становится в разы легче, ведь неудачные идеи Мария бракует безоговорочно и сразу.

Пока они прогоняют вслух еще раз задуманное, разум Киры улавливает выстрелы. Они лавиной обрушиваются на девушку. Подстегнутая страхом, Кира вскакивает на ноги, полная решимости разнести здесь всё в щепки. Её рука сильно сжимает маленький ножичек, но даже он может стать страшным орудием, если находится у человека, знающего толк в ножах.

– ...ты меня поняла? – издалека разносится голос Марии.

– Да. – ничерта она не поняла, но разве сейчас это важно?

Все может рухнуть в один момент, поэтому незачем акцентировать столько внимания на таких вещах... Если подумать, в последнее время у неё хоть что-то шло по плану? Нихрена подобного – сейчас вся её жизнь катилась прямиком в пропасть. Но чёрта с два она не будет бороться.

Время с Крипсами научило её многому: принимать себя такой, какая есть, со всеми изъянами, которые, по сути, ими и не являются. Сейчас пятно, не дававшее ей спокойно жить многие годы, расценивается девушкой как отличительная черта, не более. Быть сильной при любых обстоятельствах, даже когда Судьба-злодейка даёт тебе лимоны, стоит научиться делать из них лимонад. Чёрт, и она ведь правда научилась. Кира видит лучшее в худшем, потому что она может это делать. Её сознание и осознание этого мира изменилось за каких-то несколько месяцев. Больше в ней нет острого чувства паники и безысходности, теперь всё место в груди занимает лишь чувство справедливости, которая должна восторжествовать.

И она, Кира, теперь часть механизма, который принесет в Мир мир. Как, после осознания этого, она может опустить руки? Теперь для неё есть один выход – зайти в чёртов ангар и показать всё, что она усвоила. Биться до последнего и пинать лежачего, если потребуется.

– Ну, ты готова?

– Да. – Кира закрывает глаза. – Пойдем надерём им задницу.

Кира идёт впереди, а Мария прикрывает их тыл. Девушки пробираются за широкие стальные створки склада, постоянно оглядываясь назад, и у Бэмби в груди всё опускается. Органы сжимаются от волнения и, одновременно, радости. Она, мать твою, внутри. Совсем близко, совсем скоро...

Стараясь избавиться от накатившей тошноты, Кира вдыхает здешний воздух полной грудью. И это даёт обратный результат – запах сырости и затхлости попадает в раздражённые легкие, вызывая новый приступ. Девушка кидается к выходу, наплевав на всё. Лишь бы оказаться снаружи. Она горбится, подперев колени руками, и глубоко дышит.

– Я не могу. Нет. – шепчет девушка, смотря широко раскрытыми глазами на нарисованный недавно план. – Не могу.

– Эй, кажется, у тебя паническая атака. – Мария присаживается так, чтобы видеть лицо Киры. Даже в темноте оно выглядит болезненно-бледным, покрытым испариной. – У тебя уже было такое раньше?

Спустя несколько минут молчания, Кира слабо кивает, опускаясь на колючий асфальт. В её голове вспыхивает та ночь, когда они узнали про пожар в доме Магнума. Её реакция едва отличалась от нынешней.

– Дай мне две минуты и я буду в полном порядке.

Кира отходит за машины, начиная мерить пустую площадку шагами. Она с силой трёт виски, до боли зажмурив глаза. Надо прийти в себя, иначе всё закончится, не начавшись. Разве не она десять минут назад думала о том, что сильная? Она сможет! Должна смочь. Должна хотя бы попытаться. Она обязана пересилить себя и не пойти на поводу у своей воспаленной головы, выбрав самый лёгкий путь из всех возможных. Она не может бросить Ройса, когда она сама оказалась втянута в эту войну.

– Ты в норме? – спрашивает Мария, видя, как белый силуэт двинулся к складу.

– Порядок, порядок.

Кира снова ныряет в помещение, присаживаясь достаточно, чтобы оставаться незамеченной. Но на первом этаже царит спокойствие, в то время, как со второго слышатся громкие разговоры и шум драки. Бум. Бах. Со стороны лестницы летит пыль, подсвеченная тусклым светом старенького прожектора. Пока все слова Марии сбываются.

Легкими шагами девушки приближаются к заветной лестнице. Они выбрали ту, что похуже. В некоторых местах вместо ступенек на Киру смотрят ужасные черные дыры с острыми, рваными бетонными краями и торчащими из них арматуринами. Если не знать, можно лишиться ноги на раз-два, поэтому Кира пропускает вперед Марию. Мексиканка ловко поднимается на середину лестницы, выжидая, пока спутница сделает то же самое. Она направляет Киру, когда слышит звук шагов в опасной близости к дыре. Левее, правее, ближе.

Из них выходит отличная команда, а говорят, что женщины – символ постоянной паники. Нет, обе девушки собраны, целеустремлены, задумчивы. Они зашли слишком далеко, чтобы поддаваться безумному чувство истерии. Каждый шаг приближает их к смыслу существования пары последних месяцев, заставляя собрать всю волю в кулак сильнее, чем на предыдущей ступеньке.

Они оказываются на втором этаже, меньшим по площади, чем первый. Кира помнит, что здесь должны были располагаться кабинеты для рабочих, чей статус немного выше, чем средний. Бетонные двухметровые перекрытия – единственное, что успели возвести. Стройку заморозили на начальном этапе, поэтому здесь не было даже ограждения по периметру. Кира делает себе пометку на будущее – не подходить близко к краю. Это опасно. Смертельно опасно. Если ты упадешь, внизу тебя встретит холодный сырой пол с множеством щепки бетона. Такая себе перспектива.

– Знаешь, хорошо, что ты попалась мне снаружи. – начинает Мария, рассматривая фигуру Киры. – Иначе бы ничего не получилось. Не знаю, кого я должна благодарить, но спасибо Ему за это. – девушка хмыкает.

– Это я должна благодарить свою паршивую звезду. – Кира оборачивается, вглядываясь в Марию с улыбкой. – Если бы не ты... Я бы не смогла.

Они обмениваются улыбками и продолжают идти на звук. Кира не торопится, прекрасно понимая, что в данной ситуации лучше поздно, чем рано. Она спокойна, ведь иногда, за остальным шумом, её слух улавливает глубокий голос Ройса. Он звучит как никогда твердо. Значит, с ним всё в порядке. Йокки она не слышит, но чувствует, что друг тоже цел.

– Помнишь наш разговор про семью? Я тогда рассказывала, что у меня есть брат. Но я не сказала, что он вляпался в очередную передрягу. – голос Марии снижается до дрожащего шёпота.

– Да, ты не вдавалась в подробности. – Кира останавливается. – Что с ним случилось?

– Надеюсь, что ничего. – Мария шмыгает носом, утирая слёзы.

– Почему ты решила рассказать о нём именно сейчас? – Кира расслабляется в преддверии короткого сеанса терапии для Марии. Та помогла ей, теперь её очередь.

– Давай, нам ещё немного. – Мария подталкивает озадаченную девушку, оставаясь позади. – Не бери в голову, зря я это вообще начала.

Услышав тихие всхлипы, Кира смущенно озирается, не понимая такой бурной реакции. Марию волнует ситуация с братом, но она продолжает упорно держать всё в себе. Как же это похоже на саму Бэмби. После жизни в Доме, она и сама научилась скрывать свои эмоции под напускным равнодушием, переняв эту черту у остальных Калек. И эта видимая сила, на самом деле, являлась их главной слабостью. У каждого из них были огромные проблемы, но каждый помалкивал, лишь усугубляя положение. Именно этим сейчас занималась Мария – видимо, что-то внутри неё всё-таки треснуло и надломилось, раз она решилась хотя бы немного приоткрыть завесу своих настоящих чувств.

– Жаль, что с Магнумом так вышло. – пытается перевести тему мексиканка, тёмной тенью преследуя Киру по пятам.

– Мы им отомстим. – твёрдо повторяет Бэмби. – А потом вместе с ним будем праздновать нашу победу.

– Он умер, милая.

Кира останавливается, как вкопанная, отчего Мария налетает на девушку. Бэмб разворачивается к подруге, сканируя ее взглядом. Минуту назад этот человек плакал из-за брата, который, хоть и вляпался в передрягу, но был жив, а сейчас... никаких эмоций. Здесь было что-то не так.

Парни могли узнать об этом только сегодня, после того, как они повздорили. Но Кира успела слишком хорошо изучить Ройса и прекрасно понимала - он не стал бы болтать об этом кому попало. Она знала, что он мог сказать об этом жителям Дома, которые были близки с Магнумом, но сбивать боевой настрой всех остальных... это было глупо. Это грозило поражением.

Если не Ройс, то кто?

И вдруг всё меняется.

"Хорошо, что ты попалась мне снаружи".

"Мы готовы друг за друга порвать глотку любому".

"Мы приезжали сюда пару раз".

"Я знаю, о чём он думает прямо сейчас".

Голос Марии эхом проносится через Киру. Каждая деталь истории встаёт на своё место, открывая девушке страшную, грязную правду. Всё всегда лежало на поверхности.

Два пакета отравы.

Две крысы.

Кто вторая? Теперь Кира может с легкостью назвать имя, но слишком поздно.

Хочется ругаться. Орать от безнадёжного чувства, что тебя обвели вокруг пальца. Так искусно, так красиво. Она верила ей, отдала в руки свою жизнь, а Марии только это и надо было. С самого начала она общалась с Кирой только для этого. Чтобы привести её на второй этаж склада в Коско. Всё было продумано. Выверено. И Кира сама пришла, подыграла им, сама того не осознавая, упростила задачу.

Ну почему? Ну почему она такая недальновидная? Почему её инстинкты напрочь отключаются каждый раз, когда с ней происходит что-то хорошее? Почему она не научилась главной вещи – не доверять?

– Твою мать, Кира, я сказала, что осталось чуть-чуть! – сорвавшись на крик, говорит Мария. – Зачем ты всё испортила?!

Кира осторожно поворачивается к девушке, которую еще минуту назад считала своей самой большой удачей в жизни. Теперь же она видит в ней свою самую большую ошибку.

Мария времени зря не теряла. Пока Кира судорожно складывала два плюс два у себя в голове, мексиканка вынула небольшой пистолет из-под ремня джинсов и успела наставить на Киру. Она осознавала, что проговорилась, поэтому пришлось отклониться от плана и действовать в суматохе. Мексиканка помнила, что у Киры был нож и она обязательно попытается применить его. Насколько она знала, Йокки отлично вышколил девушку.

Шок. Страх. Ненависть. Эмоции калейдоскопом рассыпались перед Кирой, и она не понимала, что делать. Кричать? Её голос в секунду смешается с грохотом тяжёлых шагов, криков и ругани. Бежать? Нужно быть круглой дурой, надеясь, что ноги окажутся быстрее пули.

– Ты сама во всём виновата! – начинает Мария, глядя в зелёные глаза напротив. – Не нужно так на меня смотреть, не приписывай мне свои грехи, Кира.

– Зачем? – всё, что может выдавить из себя Кира.

– Ты - единственное средство, которое может обуздать Ройса. Чёртов Робин продумал всё до мелочей, но он всегда любил страховать свой зад со всех сторон. – Мария трёт лоб рукой. – Когда я узнала, что мой брат у него, мне ничего не оставалось. И я согласилась помогать ему. Он знал, что у Ройса кто-то появился, эта новость быстро облетела весь южный район, и предложил выбор: либо ты, либо мой брат.

– И ты выбрала меня. – заканчивает за Марию Кира, не отводя взгляда от чёрного дула. – Ты даже не попыталась что-нибудь придумать, ты просто... предала нас всех.

– А что мне нужно было делать? Ты испортила всё задолго до сегодня. Когда ты появилась на горизонте, всё изменилось. Ройс был готов сдаться, готов был проиграть Робину, но ты... – Мария пытается подобрать слова. – пробудила в нём силу.

Ройс хотел сдаться? Кира прокручивает в голове одну из первых встреч, но даже тогда он совершенно не выглядел запуганным или потерянным. Этот мужчина всегда излучал уверенность. Проигрыш и Ройс – два слова, которые априори не могут стоять на одной строке. Но Марии нет смысла врать, он хотел это сделать. И Кира, сама того не зная, вновь разожгла войну двулетней давности. Знала ли она об этом? Нет. Хотела ли этого? Можно и не отвечать.

– Мария, мы ещё можем все изменить. – начинает Кира в попытках достучаться до девушки. – Мы можем спасти твоего брата. И всех остальных.

– Господи, как он вообще мог связаться с такой безмозглой курицей. – Мария глубоко вздыхает, покачивая головой. – Когда ты уже поймешь, что здесь тебе не шоу? Думаешь, всё так просто? Идиотка! Всё решено, этой ночью я играю за Робина.

– Играй, но не втягивай меня. – жёстче произносит Бэмби, до боли в пальцах сжимай ножичек. – Дай мне уйти и делай, что хочешь.

– Прости, милочка, но это невозможно. Мне нужно подкосить Ройса.

Словно в замедленной съёмке Кира наблюдает, как пуля вылетает из чёрного блестящего дула, после скрывшегося в пороховом облаке. Миллисекунда, разделяющая жизнь на "до" и "после". Это был первый раз, когда в неё стреляли. И он тёмным пятном отпечатался в голове девушки. Это страшно до чёртиков. У Киры есть мгновение, пока пуля не находит свой дом в её боку, чтобы понять, что у неё практически нет шансов. Единственное, что она может сделать в этой ситуации – наплевать на жгучую боль и идти до конца.

С обветренных губ срывается глухой болезненный стон, когда девушка из последних сил приближается к Марии, неожидающей такого проворства. Кира вкладывает в эти шаги всю свою злость, молясь всем известным ей Богам, что она сможет это сделать. Чёрт возьми, должна же она сделать хоть что-нибудь за сегодняшний вечер, чтобы помочь синим? Пускай сначала никто и не узнает об её маленьком подвиге, но вывести Марию с арены дорогого стоило.

План Марии был идеальным во всём, за исключением одной маленькой детали, которой Кира пыталась сейчас воспользоваться. И у неё только одна попытка.

Мария стоит слишком близко к краю. И всё, что нужно сделать, лишь толкнуть её. Иногда справедливости нужно помочь восторжествовать, и Кира с полной готовностью обнимает Марию, таща за собой, вперёд. Острое лезвие с лёгкостью рассекает нежную кожу в области живота, пробираясь к другому боку. У Киры есть несколько секунд, пока они не соприкасаются с холодным бетоном, уже поджидающим их внизу. Он раскрыл свои колючие объятия для двух маленьких, но таких сильных тел.

Удар, после которого по всему организму проходится ослепляющая боль, был последним, что помнила Кира, упавшая на правый бок. А потом всё смешалось. Она не помнила, сколько времени пролежала внизу, навалившись на бездыханное тело Марии, чья кровь оказалась на Кире, омывая её липким теплом. Девушка хрипела, дыша коротко и рвано. Но, несмотря ни на что, сквозь слёзы боли, она улыбалась. Бэмби, лишь недавно ставшая синей, сегодня доказала всем свою силу. Она сделала всё, что могла. Теперь у Робина не было ничего против Ройса, и синие обязаны были выиграть. Закончить эту войну хотя бы ради Киры, пожертвовавшей всем ради них.

Она отключилась в момент, когда рядом послышались шаги.