Глава 27.

Кира заезжает на территорию порта, выключая ближний свет и мимолётно выдохнув. На пути не встретилось ни одного экипажа полиции. Можно ли считать это хорошим началом?

Она паркуется поодаль того склада, которое они определили, как место встречи. Глушит мотор, проводя руками по рулю, обтянутому в кожу, для успокоения. Взглянув на приборную панель, где находятся механические часы, девушка кивает сама себе. Успела вовремя.

Стараясь действовать бесшумно, она закрывает дверцу машины, не защелкивая её до конца, и начинает продвигать вглубь порта Коско. Идя на ощупь в темноте, Кира озирается по сторонам, сильнее сжимая нож в кармане белой толстовки. Большой палец поглаживает успевший нагреться металл. За поворотом слышатся голоса – недовольные выкрики и режущие слух оскорбления. Радует одно – пока всё обходится без жужжащих от выстрелов пуль.

Кира, завернув за угол, молниеносно присаживается. Басистый незнакомый голос раздаётся совсем рядом. Первая встреча с Бладсами. И тут на неё накатывает полное осознание, во что она вляпалась. Бладсы – территория, на которой Кира еще не появлялась. Она не знает их почвы, их подноготной. Про красных она знает только одну страшную вещь – они здесь, чтобы выиграть. И они не всепрощающий Ройс, или вечно забавляющийся Йокки, даже не стервозная на первый взгляд Кили. Они те, кто пришёл за победой. Так же, как и она, но только они играют за разные команды.

Они – зло для неё так же, как и она для них. Единственная помеха на пути к цели, которая будет устранена при первой же возможности. Но вот вопрос, хватит ли у Киры смелости выстоять эту борьбу наравне с ними? В теоретическом плане она подкована не хуже любого из красных, но хватит ли у неё мужества и храбрости на практике? Сможет ли она без промедления кинуть маленький несчастный нож не в дерево или доску, а в человека? Не потянет ли девушку ко дну её же человечность?

Кира слегка вытягивается, наблюдая за тем, как мужчина осматривает свою машину со всех сторон и, в конце концов, порывшись в багажнике, включает сигнализацию. Она даже думать не желает о том, что он там искал.

Но её догадки подтверждаются громким щелчком затвора. Страх волной мурашек пробегается по спине. Сколько раз она представляла себе, как это будет? И не один сценарий не попал в цель. Твою мать! Она здесь одна. Фактически, воюет против своего любимого. Предательница? Пусть так, но по-другому она не может. Кире невдомек, что Ройс далеко не глупый и беззащитный мальчишка. Что до её появления он ни один год отстаивал свои интересы, нещадно разбирался с такими, как Робин и Зигги. Пускай этот раз был эмоционально-напряжённей, чем остальные, но, по сути, он ничем не отличался от предыдущих.

Они все играли теми картами, которые были сданы, без права изменить что-либо.

Двигаясь на согнутых ногах, Кира с каждым шагом благодарит Йока за его непреклонность в плане их тренировок. Спустя десяток автомобилей, единственная усталость, которую испытывает девушка, оказалась в глазах. Вечное выглядывание потенциальных врагов нещадно ударило по зрению, заставляя Киру прикрыть веки на несколько секунд и дать им отдохнуть. 

Преодолев все припаркованные автомобили короткими перебежками и прячась за кузовом родной синей вольво, вид которой буквально кричит о том, что Ройс сейчас в опасности, она оказывается у входа в склад. Огромная железная воротина открыта, значит, Кира движется в верном направлении. Голоса раздаются ближе, и, если напрячь слух, можно уловить суть разговора. Но сейчас внутренний локатор девушки настроен на открытую площадку порта. Она не сомневается, в здании всё под контролем. Ох, ещё бы! Ведь там собрались все.

Через пятнадцать минут, когда ноги окончательно занемели от положения в одной, не очень удобной, позе, всё меняется. На парковку заезжает автомобиль с включенным светом, что позволяет водителю сразу засечь девушку. Белая одежда сыграла злую шутку, привлекая к себе внимание.

Кира чертыхается, обводя взглядом ровный ряд выстроенных Фордов Бронко разного цвета. "У этих красный Бронко является корпоративной машиной?" проскакивает у неё в голове шальная мысль. После неё приходит осознание – они в полной заднице. Колонна настолько длинная, что последние из машины подпирают склад на другой стороне широкого проезда. Своей парковкой они полностью перекрыли порт. Остаётся молиться, что у каждого Красного была своя машина, иначе... иначе преимущество на их стороне.

– Кто бы ты ни был, ты очень не вовремя! – Шепчет девушка сама себе.

Незнакомец паркуется на свободном месте, не торопясь выключать фары. Напротив, несколько стреляет дальним светом в Киру, ясно говоря, что её раскрыли.

Девушка, посылая всё к чёрту, с твердой уверенностью сжимает нож и поднимается с корточек, выпрямляясь во весь рост и чувствуя себя так, словно все огни Лос-Анджелеса сошлись на ней. Яркий желтый свет сильно бьёт по глазам, заставляя их слезиться. Кира подносит руку без ножа к лицу, стараясь разглядеть потенциального врага, но слишком ярко... слишком ярко.

В конце концов, фары гаснут. Тусклый свет, пока лампы остывают, ещё несколько секунд освещает девушку. Кира сильнее сжимает нож, до белых костяшек впиваясь в металлическую рукоятку. Всё ясно без слов, сейчас она жертва. Она проигрывает то время, пока глаза снова привыкают к темноте. Она не знает, что делает водитель. Она лишь чувствует, как сердце уносится в пляс от неизбежного столкновения с самыми главными страхами.

– Кира? Что ты здесь делаешь?

Нож выпадает из ослабевших рук, со скрежетом приземляясь на асфальт.

2

Ройс поднимается с водительского сидения, опираясь на дверцу старенькой вольво. Солнце полностью скрылось за горизонтом еще несколько часов назад, разрешая всем человеческим порокам выйти наружу и не боятся, что их заметят. Сегодня мужчина надеялся на них. Всю дорогу до самого юга Лос-Анджелеса Ройс пытался вытеснить из груди неприятное колющее меланхолическое чувство, давая новое место для злости. Впервые с рук кормил своих внутренних зверей.

Он абстрагировался. Стал тем, кем был полгода назад – чёрствым, безжизненным. Но только это спасало от водоворота эмоций, бушующих в нём. Чёрт, он даже попытался забыть солнечную Киру, оттесняя все теплые воспоминания в самый дальний угол его души, окрасившейся в беспросветный чёрный цвет.

Сейчас все его звери, требующие мести, вырвались наружу. Его кулаки беспорядочно сжимались и разжимались. Он сделает это. На кон поставлено слишком многое.

– Эй, парень, решил заделаться в астрологи? – Окрикивает его друг, выбираясь из машины и открывая заднюю дверцу. Ройс, отрываясь от небосвода, переводит хмурый взгляд на латиноса.

Йок начинает безжалостно фасовать ножи разной длины по карманам, запихивая несколько под носки. Он проверяет пистолет на наличие пуль, удовлетворенно защелкивая полный магазин на место. Он тоже спрятался, но его стеной служил непробиваемый сарказм.

– Да чтоб тебя, Йок, угомонись.

Кили не смотрит на них, пока говорит, в очередной раз удостоверяясь в правильности наложенных бинтов на её руках. Она достаёт конец повязки и снова заправляет его. На это движение уходят считанные секунды, но она не может пойти против себя и не перепроверить снова. Ничего не мешается, бинт наложен правильно. Девушка крутит запястьем, имитируя экстренное снятие повязки. Она знает, что это пригодится. Ещё ни одна встреча с Красными не обходилась без жертв.

Она здесь, чтобы помочь и, по возможности, устроить такой же геморрой красным.

Пока остальные Синие паркуют свои машины рядом с вольво, в поле зрения появляются такие ненавистные Ройсом Бронко. Они едут один за другим, неторопливо подкрадываясь к врагам всё ближе. Ройс, внимательно наблюдая за перфомансом, в уме прикидывает, что подъехало только четыре машины. Пока что, они в большинстве.

Из первого джипа ловко выпрыгивает Робин. Он стучит по высокому капоту, жестом показывая, где оставить транспорт. С ухмылкой, он переводит взгляд на напряженного Ройса. Главарь Синих пробегается по Робину быстрым поверхностным взором, замечая мельчайших детали.

Сейчас Робин чувствует себя хозяином положения, это выдают его расслабленные плечи. Он одет в темные спортивные штаны с белой нашивкой в области кармана и рубашку в красную клетку, больше похожую на майку с её оторванными рукавами. На запястьях красные напульсники, на голове – красная бандана. Что самое ужасное – за эти два года он стал в два раза больше, накачал своё и без того крупное тело.

– Вы уже готовы стать нашими сучками? – Начинает второй красный, пока Робин закуривает, ноздрями выдыхая густой дым. Злорадная улыбка играет на его губах.

– Угомони свою сторожевую шавку, иначе мы попляшем прямо сейчас.

Робин недоволен, но единственное, что сейчас он может сделать – показать второму не вмешиваться. Он кивает головой в знаке "отойти", тот послушно отступает.

– Правило оскорбление за оскорбление работает только на этой территории. Когда мы окажемся внутри, каждый будет сам за себя.

С этими словами Робин отходит к своим, которые всё прибывают и прибывают. Бронко заполоняют всё пространство. Синие нервничают. Кили подходит ближе к Ройсу, проводя по его взбухшим мышцам руки в успокаивающем жесте. Они переговариваются взглядами, в которых, помимо всего прочего, читается твёрдая уверенность. Неважно, сколько их. Важно, что Синие всегда были сплочённее. У них была тактика, они чувствовали друг друга на каком-то молекулярном уровне, знали наперед. И сейчас они делали ставку именно на это умение.

Через двадцать минут, когда обе банды оказываются лицом к лицу, становится понятно, насколько больше Красных. По подсчётам Ройса, они выигрывают их по количеству раза в полтора. Но по венам Синих злости течёт в разы больше.

Робин выходит вперед. Ройс делает несколько шагов в его направлении. Они смерят друг друга взглядами, в которых искрятся молнии.

– Я не вижу маленькую мисс Оквуд. – Робин притворно встаёт на носочки, оглядывая толпу напротив него. – Неужели решил спрятать её от меня?

Желваки на лице Ройса заходили ходуном. Он еле сдерживается, чтобы не послать всё к чёрту и просто не разобраться с Робином раз и навсегда. Но остатки здравого смысла кричат ему, что неблагоразумно рисковать всей командой. Если бы они были вдвоем...

– Но твой спектакль провалился. Хочешь знать, что натворила твоя непослушная крошка? Она решила, что ты без неё не справишься. – Робин хватается за живот от смеха. – Скоро куколка выйдет на арену.

Оливер успевает заметить движение сзади. Его рука молниеносно поднимается вверх, с болью впечатываясь в мускулистое тело Йокки, тормозя того за несколько шагов, которые могли бы быть роковыми. Друг не владел таким сильным самообладанием, как сам Ройс, из-за чего в прошлом они крупно вляпывались. Но сегодня они не имеют права на ошибку, Йоку придётся наступить себе на глотку, но не показывать свои эмоции, если еще не поздно.

– О, а вот и третий угол в этом ебучем треугольнике. Ну что, Йокки, каково осознавать, что тёлка в очередной раз выбрала не тебя? – Снова заводит Робин, пока один Синий незаметно ускользает с задних рядов, отправляясь на поиски Киры, если Красный не соврал.

– Завали ебало, дружок. Мы припёрлись сюда, чтобы обсуждать её?

– Хочешь сказать, что главная причина не в этой сучке и той, как её... – Робин щелкает пальцами, пытаясь вспомнить. – Ну которая сдохла. Хочешь сказать, что за два года вы не смогли найти новое место для сбыта? Что южный Лос-Анджелес слишком мал для нас? Ты это хочешь мне сказать?

Сам того не желая, Ройс зажмурился. Всё это время Робин знал. Знал и и подыгрывал. Делал вид, что верит тому, что борьба идёт за наркотики, пока Синие готовили план мести. Никогда крэк не был главной и основной причиной их ненависти. Всё началось той ночью, когда Ройс нашёл тело Лис. Когда, в состоянии шока, наклонился к её бездыханному телу и взглянул в остекленевшие глаза. Когда Магнум кричал на весь Комптон, что хочет умереть. Когда он был рядом с другом, накачивая своё тело всякой дрянью, лишь бы загасить чудовищные мысли и боль.

Всё всегда было не из-за наркотиков.

Они – лишь повод для остальных, кто не мог понять их горе.

– Из моего рта это прозвучит неправильно, но заткнись, гандон черномазый. – Кили выходит вперёд, незаметно для остальных касаясь ледяной руки Ройса. – Нам похуй на повод, мы просто хотим надрать твою задницу.

Её нежные касания абсолютно противоречат её стальному голосу и убийственному взгляду. Но она говорит правду, ей плевать за что именно. Но для Кили, как и для всего старого состава Синих, нет ничего важнее мести за Лис.

По складу проносится одобрительный вой всех, кто стоит за спиной у Ройса. Возможно, они не знали всей ситуации с Лис, но зато в их памяти всё еще свежи воспоминания о Бэмби. О той страшной ночи, когда посреди вечеринки на лестницу выбежала запуганная девушка со свежей раной на искалеченной душе.

Поэтому, да. У всех чесались кулаки не из-за потери денег от тупого соревнования, кто больше и быстрее продаст. Все хотели отомстить. Наказать. Уничтожить.

– Но проблема в том, что не только вы вдвоём зациклились на этой девке. Мой человек хочет её, а я хочу поощрить его за хорошую работу. Улавливаете?

Из толпы красных выходит Зигги. В его руке блестит длинный клинок, а на губах играет зловещая улыбка. Сейчас он чувствует себя победоносным, как никогда. Красный цвет вселяет в него уверенность, синий никогда не шёл к его лицу настолько хорошо. Наконец-то настало то время, которого он так ждал. Ройса получилось заткнуть. Но он не собирается останавливаться на достигнутом. В планах – окончательно и бесповоротно сломать главаря, оставив кровоточащие раны и на теле, и на душе.

– Грязный ублюдок. – Выкрикивает Кили, прожигая некогда близкого человека взглядом. – Твой новый покровитель не боится, что ты сольёшь его точно также, как и Ройса, когда ваши взгляды во мнениях разойдутся? Предатель!

– Замолкни, красотка. Вы забыли, что именно я сделал эту сучку одной из Синих? Я! – Он тыкает себя в грудь. – Я имею на неё полное право. Я первый в очереди, мать твою! И я хочу забрать обратно этот сладкий кусочек.

– А ты забыл, что взял её силой. – Ройс озлобленно проводит рукой по волосам, вспоминая в мельчайших деталях ту страшную ночь, когда его сердце разбилось на миллион осколков. Когда он окончательно сломался. – Оставь её в покое и иди уже нахуй.

Ройс схаркивает прямо в ноги бывшему товарищу. На душе становится легче. Ненужные чувства снова прячутся в лапах коварного зверя.

– Это невозможно. Стоит только мне вспомнить, как она стонала и извивалась подо мной... ммм... В штанах сразу огромный стояк.

Это служит катализатором всей скопившейся злости Синих. Слова Зигги сработали спусковым крючком. Засвистели первые пули. Начался ад.