Глава 26.

– Это полное дерьмо! – Йок следит за главарем, когда тот садится обратно в машину, но в скором времени переводит взгляд обратно. Фигура Кира с каждым шагом отдаляется, едва не превращаясь в точку. – Что будем делать?

– Она не понимает, что упрощает мне задачу. – Ройс передёргивает плечами. – Пускай сегодня ночью она побудет дома, там безопаснее всего.

– Ты так уверен, что она проведет в Оквуде только сегодняшнюю ночь.

– Кира не сможет дуться вечно. – Главарь выводит машину на дорогу, оказываясь в плотном потоке и сворачивая на первом светофоре.

– Но сначала она превратит твои яйца в яичницу. – Йок хмыкает. – Слишком уж она строптивая. Подумай, мы еще успеем её перехватить.

– Я готов рискнуть.

Ройс действительно рад такому исходу событий. И хоть на душе скребут кошки из-за осознания, что она ушла, не имея в кармане ни цента, а до Оквуда пешком идти часа два, он не может не испытывать облегчения от того, что сегодня вечером она единственная из них, кто будет в безопасности. Он верит, что Кира сможет простить. Успокоится и поймет, что он действовал исключительно в её интересах.

Через полчаса они останавливаются на парковке клиники, где лежит Магнум. Йок забирает из бардачка конверт с деньгами. Эта внушительная сумма копилась всей бандой несколько лет, но ни один Синий не отважился возразить, когда Ройс заявил, на что пойдут эти тысячи. В конце концов, жизнь их товарища была важнее всего остального.

Парни заходят в холл, оказываясь в огромном светлом помещении. Несколько десятков людей сидят в кафе, заказывая еду по своему вкусу, а не по меню больницы. За спиной некоторых стоят стойки с капельницами, соединенные с руками лечившихся тоненькой трубкой, по которой медленно стекает лекарство. Ройс трясет головой, стараясь прогнать страшные выскакивающие картинки с участием и Магнума, и Киры. Стоп, она в безопасности. Нужно сосредоточиться на этом.

Они подходят к стойке информации. Администратор изучающим взглядом пробегает по крупным фигурам мужчин, пытаясь в уме прикинуть, что они забыли здесь, в частном отделении. Их вид не предвещает ничего хорошего, и девушка натягивает улыбку, пододвигая к себе телефон с экстренной связью.

– Чем могу помочь?

– Пациент Джеймс Ховард, оплата лечения. – Ройс упирается локтем в столешницу высокой стойки, закрывая рукой глаза.

– Да, минутку.

Девушка щелкает мышкой и медлительно клацает по клавиатуре, чем безумно раздражает парней. Йок прожигает её недобрым взглядом, мысленно призывая работать чуточку быстрее. Кто вообще взял её на работу?

С худощавого лица администратора пропадают все краски. Она, во избежание ошибки, еще раз внимательно вчитывается в общие заметки напротив нужного имени. Сверяет строки. Почему именно в её смену?

– Счета оплачены несколько дней назад. – Она отпивает немного воды из дежурной бутылки, смачивая горло. – Ещё раз, примите наши соболезнования!

– Какие, твою мать, еще соболезнования? – Йок перегибается через стойку. – Нормально в  монитор уткнись. Нашему Джеймсу Ховарду не могли падать средства на счёт.

– Прошу прощения, но... – Девушка осекается, ловя взгляды парней. – Но у нас один Джеймс Ховард.

2

Кира добирается до дома, когда вечер плавно укутывает Лос-Анджелес в свои уютные объятия. Мягкий розоватый цвет закатного солнца играет в её разметавшихся по плечам волосах. Пролитые горькие слёзы давно высохли, оставляя после себя припухлость век. Сейчас девушка готовится к встрече с упрёками родителей и не смеет позволить себе еще одну истерику.

Для того плана, который возник у неё в голове по дороге, ей нужно быть сильной, стойко перенося нападки матери. Она мысленно даёт себе установку: зайти на полчаса, принять холодный душ, привести голову в порядок и слинять из дома, предварительно стащив ключи от машины. На пустые разговоры и ругань у неё просто нет времени.

На помощь приходит злость, выросшая до невероятных размеров. Чувство несправедливости, словно весь мир обернулся против неё. Откуда-то взявшаяся броня, которой успела обрасти Кира за короткое время, скрывает под собой все слабости. Обратного пути нет, она на пороге своего дома.

И ей не везет встретить домоправительницу, как в прошлый раз. Она попадает прямиком в лапы матери, которая с шоком и легким неверием рассматривает дочь, сидя на мягком диванчике в гостиной. Кофейная чашка с цоканьем соприкасается с фарфоровым блюдцем.

– Что ты здесь забыла? – Элизабет встает, поправляя полы шелкового пеньюара. – Кира, я с тобой разговариваю!

Девушка поднимает руку в знаке подождать, тем самым заставляя старшую Картер оторопеть от такой наглости, и идёт дальше. Её цель – оказаться в комнате.

– Грубиянка! Нахалка! – Кричит женщина в спину дочери. – Кто дал тебе право вламываться в чужой дом?

Не плакать. Не плакать. Не плакать.

– Уж извини, что нарушила твой покой! – Девушка круто разворачивается на лестнице, намертво вцепляясь в блестящие перила. – Я только приму душ, позаимствовав немного твоей воды, и заберу машину, которую дарил мне папа на день рождения.

Элизабет от возмущения не находит, что ответить, поэтому продолжает стоять и открывать рот, словно рыба. В душе Кира ликует. У неё получилось заткнуть мать! Но вряд ли её шок продлится дольше минуты, поэтому девушка ретируется к себе в комнату, запираясь на замок.

Она прислоняется к деревянной двери, сползая вниз и давая волю слезам, беззвучно стекающим по щекам. У неё есть немного времени для истерики, но потом...

Кира поднимается другим человек, с раздражением вытирая последнюю влажную каплю на подбородке тыльной стороной ладони и шмыгая носом.

Ройс думает, что смог избавиться от неё? Как бы ни так! Она ещё покажет ему, кто кого переиграл. Её легкий уход он, наверняка, расценил, как прощальный аккорд в их отношениях. Чёрт, первые несколько миль она сама так думала! Но разве может она после всего, что их связывало, так просто отказаться от него? От них?

Кира знает, что в нормальной спокойной обстановке Ройс прочуял бы её блеф, но сегодняшний день был для них слишком эмоциональным, чтобы искать скрытый смысл там, где его нет на первый взгляд.

Девушка рада, что всё так сложилось. Теперь, формально, он не мог указывать ей, что делать. Потому что он даже не узнает, что она приехала в порт, пока Кира сама этого не захочет. Внезапно они поменялись ролями и настала очередь Бэмби показать, кто в их паре ведущий танцор.

Девушка принимает быстрый душ, освежая тело после долгой незапланированной прогулки и особенное внимание уделяя ногам, обильно поливая их холодной водой, чтобы вернуть мышцам тонус. Сегодня вечером она должна быть во все оружия. Ни одна мельчайшая деталь не сможет нарушить то, что она задумала.

Кира наносит лосьон на кожу, вдыхая приятный запах кокосового молочка, опрыскивает волосы спреем для укладки и слегка припудривает лицо, возвращая ему здоровый цвет. Она решает накрасить глаза, выбирая тушь с эффектом двойного объема, подкрашивает брови специальными тенями и увлажняет губы гигиенической помадой.

И её сборы до безобразного похожи на сборы обычной девочки-подростка, собирающейся на очередной свидание, но отличие кроется во взгляде – у Киры он агрессивно-убийственный. Вместо цветов сегодня ожидается рой пуль, вместо галантного кавалера – мразь, заставившая девушку выпасть из жизни на месяц.

Она уверена, он сегодня будет там. О, он прибежит туда первым, в этом нет сомнений. Такие, как он, ни за что не упустят возможность сделать больнее, чем уже сделали. Вот только он еще не знает, что Киру не получилось сломать. Его ждет большой сюрприз.

Через полчаса она выходит из дома, не застав на своём пути ни мать, ни отца, чему не может не радоваться. Девушка снимает с ключницы брелок от сигнализации, прихватывая с собой талон на машину, но, подумав несколько секунд, кладёт его обратно в высокую узкую тумбу. Её права остались в Комптоне, поэтому жалкие документы на машину не помогут ей, встреться на пути экипаж полицейских.

Подумав несколько секунд, она заходит в южную столовую, самую маленькую, но, в то же время, самую уютную по её мнению. Между широкими окнами стоит массивный дубовый стеллаж, высотой до потолка. Резная лепнина из благородных пород древесины окружает стекло, словно кокон, между вензелями в прыжке застыли могущественные львы.

Эта вещь досталась папе по наследству. Громоздкий шкаф не вписывается в общий интерьер комнаты, но мать закрыла на это глаза, поскольку редко бывала в этой столовой.

Здесь всю жизнь хранятся разнообразные мужские штучки, привлекательности которых женщины едва могут оценить. Старинный портсигар, замысловатой формы лампадка, гильзы от оружия гражданской войны, чего здесь только нет. Кира до сегодняшнего дня тоже считала, что всё это – никому ненужный хлам, лишь засоряющий место. Но критическое мышление у девушки развилось за время, проведённое в Комптоне, и сейчас она отчетливо представляет вещицу, которую выискивает глазами, пробегаясь беглым взглядом по полкам.

Зелёные озерца цепляются за нож с резной рукояткой. Он невинно лежит среди других трофеев, почти теряясь в блёклости заржавевших металлов. Но Кира знает, его внешность обманчива. Несколько лет назад Шарлотта нехило порезалась, когда решила прибрать в этом шкафу. Крови тогда было жуть как много. 

Дверца скрипнула, разрезая тишину оглушительным скрежетом. Девушка судорожно выдохнула, когда в руках оказался заветный нож, железо которого неприятно холодило руку. Он был увесистым, дарящим чувство защиты.

Немного осмелев, девушка подбрасывает нож в руке, ловко ловя его через несколько секунд и выставляя лезвие в "рабочее положение", как это называл Йокки, пока сутками воспитывал в ней культуру холодного оружия.

На лице Киры расцветает безумная ухмылка, нашедшая своё отражение в блестящем обухе ножа.

Игра начинается?

3

Вечер для Ройса становится кинолентой с недостающими кадрами. В одно мгновение он видит спидометр, стрелка которого плавно приближается к критической отметке, а в следующее – Кили бьётся в истерике, нанося слабые удары по его груди, пока он держит её в сильных объятиях. Её кулаки, от усталости, едва касаются его футболки, но поласкают по сердцу лучше всякого ножа. Ройс позволяется пропустить её боль через себя.

– Давай, Кили. – Шепчет он в её волосы, вылезшие из высокого хвоста. Сейчас они служат барьером от внешнего мира. – У тебя осталось несколько минут, а после ты должна быть сильной. Давай, девочка.

– К чёрту всё! – Она продолжает колотить Ройса, но в ней стремительно что-то меняется. – Я убью подонка!

Она резко отходит от главаря, со злостью раздувая ноздри. Слёзы перестают стекать по её лицу, дрожащая рука утирает мокрые следы на щеках. Взгляд Кили становится жестким, почти жестоким. Она возвращается в равновесие.

Каждому Синему сложно дается новость, что чертяки Магнума больше нет. Он не уехал, не оборвал все связи.

Он умер. Стал свободным. Наконец встретился с Лис.

Получил желаемое, но какой ценой?

– Йок, помоги Кили умыться.

Кили начинает возмущаться, но быстро затихает, читая в глазах главаря полнейшую непреклонность. Она и так уже показала свою слабость перед всеми, не хватало еще и неповиновения.

Латинос уводит девушку в ближайшую ванную комнату, где она смачивает лицо холодной водой, стараясь полностью прийти в себя. Но руки продолжают предательски дрожать.

Убедившись, что они ушли достаточно далеко, чтобы расслышать его, Ройс снова поворачивается ко всем собравшимся.

– Есть ещё одна новость. – Его пальцы надавливают на уголки глаз, выдавая в нём нерешительность. – Сегодня последняя ночь, когда вас веду я. Хватит с меня. Наигрался.

Это решение, наконец озвученное, долгое время зрело в голове у мужчины. После появления Киры и начала их отношений, у Ройса поменялись приоритеты. Радар сместился на девушку, что забрала его сердце. Теперь же он видел своё будущее туманно, но точно знал одно – здесь ему больше делать нечего. Он устал просыпаться и засыпать с мыслями о том, что в любой момент с Кирой может что-то случится. Ему надоела постоянно маячившая перед глазами картинка. Всё зашло слишком далеко, он не готов рисковать.

Теперь у него есть человек, ради которого он готов отказаться от всего. Готов уйти в неизвестность, лишь бы она была безопасной.

Сегодняшняя ночь, тот самый рубеж, после которого миссия Ройса в Крипсах будет выполнена. Он шёл к этой цели долгих два года, жил жаждой мести. За себя, за Магнума, за Лис. За каждую судьбу, которую успело сломать одно слово – Крипс. Все они были давным-давно сломанными людьми, живущими общими интересами. Смыли личные границы во благо банды. Но когда собственная жизнь упала в рейтинге наиважнейших – первоначальных – дел? И он хотел доказать всем, что после всего совершенного ими, они всё ещё имеют право на счастье. Своё, а не общее.

Люди, которые шли за ним больше пяти лет, внимательно наблюдают за главарем в ожидании, что он скажет, что это была шутка. Плохая, но шутка. Многие не видели сет без его главенства, но абсолютно все понимали, что рано или поздно этот момент настанет. Ройс перерос это, как перерастут и они. Просто их время еще не пришло.

– Нам ясна причина этого решения. Но кто, если не ты, Ройс? – Начинает Айти, впервые подняв голову после новости о Магнуме.

– Йокки. Я верю в него, он отлично справится.

– Да черта с два я останусь тут без тебя! – Йок выходит из-за угла, скрестив руки на груди.

– Не начинай. Ты останешься и поведешь за собой людей. – Ройс с досады проводит рукой по темному ёжику у себя на голове и стреляет в друга острым взглядом, молчаливо прося не продолжать спор. Он так чертовски устал.

Йок всё прекрасно понимает, поэтому не смеет возражать. Сейчас главное – не дать остальным сбиться с назначенного курса, а их перепалка с Ройсом может послужить началом нового всплеска эмоций, совершенно ненужным в данное время. Они не должны вносить смуту. Не сейчас, но позже, он обязательно выскажет всё, что думает о друге и о его поступке.

– Ладно. – Притворно сдаётся латинос. – Сейчас есть дела поважнее. Пора выдвигаться.

Через двадцать минут, Ройс стоит на крыльце Дома и наблюдает, как его люди с мрачными лицами собираются в путь. Иногда в толпе проскальзывают редкие шутки, но они быстро исчезают в гнетущей обстановке.

Все, как один, одеты в белые футболки или кофты. Символ чистоты? Не в их случае. Таким образом они пытались думать наперед, если вдруг придется распознавать своих в кромешной темноте. Он и сам натянул на себя белую толстовку с капюшоном, который сейчас мирно покоится на его голове. На ногах серые джинсы и удобные кроссовки. Готов ли он? Спорное заявление, но времени для моральной подготовки у него банально не осталось.

Ройс прикрывает глаза, вдыхая прохладу полной грудью. Боль, такая острая и всепоглощающая, разрастается в нём с каждой минутой, приближающей их к судному часу. Она, словно расплавленное серебро, течёт по его венам, забираясь в каждый уголок и оставляя после себя огненную злобу. Чувство мести снова берёт первенство среди других эмоций. Он открывает глаза, из которых сочится уверенность. Воздух вокруг него становится плотным, почти осязаемым, неся в мир силу и разрушение.

Скоро, совсем скоро всё закончится. А после – только он и Кира.