chapter 31.

Pov Мия

Мы внимательно глядели друг на друга. Изучали, думая о своем. В моей голове все это было похоже на шахматную партию, где я пыталась найти свое место. Кто я? Простая пешка? Ладья? Или, быть может, великая королева?

― О черт, ― вдруг, не скрывая эмоций, прямо расхохоталась я, откинувшись на спинку стула. Мой гость нахмурился. ― Все это напоминает мне собирающуюся коалицию декабристов против императорской власти.

Незнакомец хмыкнул, потер виски, после чего серьезно произнес.

― Это не восстание. Это целая война.

Я выпрямилась, ожидая, что он продолжит свою речь, но парень замолчал.

― Какая же?

― Освободительная, как мне думается.

― Кровопролитная, ― добавила я. ― И... справедливая.

Мои слова особенно понравились ему.

― Так как тебя зовут?

― Феликс Вуд.

― А меня...

― Мия Смит, ученица 11 класса. Отец ― военнослужащий, чин ― полковник. ― Отчеканил он с особым удовольствием, подчеркивая тем самым, что знает обо мне куда больше, чем я о нем. Я напряглась, заметно, закрыла дверь на кухню, заранее предусмотрев все, чтобы Мэри нас не подслушала и не заметила. ― Мне продолжать?

― Если только о себе.

Он пожал плечами, по-удобнее расположившись на табуретке.

― Информация из моей биографии бессмысленна. Разве что мне стоит упомянуть о том, что я учусь практически рядом с тобой. Если что, можешь прибегать ко мне. В моей школе у меня куда больше союзников, чем у Джонсона. Тебя защитят.

― Это лишнее. Я могу за себя постоять.

Парень ухмыльнулся.

― Знаю. ― И его взгляд вновь забегал по моему лицу. Я стала рассматривать его в ответ. Он обладал светлыми волосами и вытянутой формой лица. Его глаза сужены, как у крысы, разыскивающей какую-нибудь подлость. Весь его вид не мог внушать доверия, но это шло на второй план. ― Еще я знаю о том, что ты тесно связана с Джонсоном и у тебя достаточно причин ненавидеть его. Например, твоя сестра.

― А ты? Почему ты ненавидишь его? ― Я скрестила руки, сама того не понимания, понизив голос до шепота.

Он болезненно вздохнул, не желая мне рассказывать. Я упрямо стала ждать.

― Ладно. Мы должны доверять друг другу. Ты любила когда-нибудь? ― Отрицательно покачала головой. ― А я любил, быть может, и до сих пор люблю. ― Он, видимо, ожидал, что я тут же пожалею его, но таких загадок мне было мало. ― Джонсон переспал с моей девушкой.

― Оу, ― я сделала удивленное лицо, но ничего необычного в этом не было. ― Ты не думал, что тебе следовало бы разобраться с той девушкой, а не с Джонсоном?

― Он не просто переспал с ней. Он изнасиловал ее. ― Парень стал весь тучным, нервным. Кажется, он побледнел еще больше. Я почему-то ощутила себя грязной, будто бы меня облапал противнейший человек. Стало неуютно. ― И ему все сошло с рук. А так, Мия, нельзя. Буду честен: я желаю прикончить его. Стереть с лица земли. Закопать заживо. Заставить мучиться. ― Озноб прошелся по спине. Он говорил все так, словно действительно готов на эти ужасные поступки. ― И я бы сделал это давно, только мне нужна твоя помощь. Без тебя я не справлюсь.

― Нет, ― вдруг прошептала я. ― Это слишком жестоко!!

― А насиловать девушку ― это не жестоко?! ― Тоже закричал он, но после, вовремя спохватившись, продолжил тихим голосом. ― Как думаешь, что может его остановить от шага сделать то же самое с твоей сестрой.

Я сглотнула.

― Что я могу сделать?

***

Порезала длинную юбку, затолкала серую одежду в дальний угол шкафа, вывалила все то, чего раньше не носила при людях. И стала копаться, пытаясь найти что-то другое, новое. С особым удовольствием разглядывала военную форму, которую отец подарил на прошлое Девятое Мая. Погладила приятную ткань, аккуратно сложила впереди, оставляя на генеральное сражение.

В мою дверь постучались, я ничего не ответила, продолжая заниматься собственным гардеробом. Билл неуверенно вошел, поздоровался со мной.

― Привет! Давно с тобой не виделись, ― я приобняла его за плечи, чего он не ожидал, но на объятие все же ответил.

― Чем это ты занимаешься? ― Удивился он, присев рядом.

― Изменяю свой гардероб.

― Зачем?

― Мне так хочется, ― пожала я плечами, со скривленным губами отбрасывая все противное куда подальше.

Билл замолчал, поглядел на это представление несколько минут, после чего неуверенно вставил.

― А, по-моему, ты изменяешься под его влиянием.

Разумеется, было понятно, о ком он имел ввиду.

Его слова мне не понравились. Я нахмурилась, угрюмо присел рядом с ним, прямо напротив зеркала. Я на секунду возненавидела Билла за эту острую правду, которую мне тут же пришлось отбросить подальше.

― Что говорят в школе? ― Попыталась я переменить разговор.

― Ну, ничего хорошо. ― Я строго взглянула на него, не прося меня жалеть. Только тогда Билл решился продолжить. ― Сегодня директор подходил к нашей классной, они о чем-то шептались. Думаю, это насчет тебя. В столовой тебя открыто обсуждали за одним из столиков. Была целая дискуссия над вопросом: "С кем же спит Мия Смит?"

Ему не хотелось этого говорить, было противно. Но мне, напротив, было все равно. Я легла на кровать, схватилась руками за живот и рассмеялась. Билл удивился, не веря, что все это искренне.

На телефоне высветилось сообщение. Билл потянулся к нему, и в его взгляде выразилось большее недоумение.

― Что значит: "Сегодня"?

Я быстро привстала, выхватила телефон, после чего удалила сообщение.

К черту тебя, Джонсон. Я перехожу в игнорирование.

Я стала весело улыбаться, все чаще и чаще проходя мимо окна. Я ждала его появления, с особым энтузиазмом представляя ярость моего врага.

― Почему ты не выступила против него? ― Решительно спросил Билл, подойдя ко мне и так же ожидая чего-то в окне.

― Разве был смысл? ― Цинично отвечаю.

― Конечно! Его же могли посадить! Хотя бы условное дали бы!

― Эх, Билл, Билл... Ему бы ничего не было... ― Похлопала по плечу друга, грустно улыбнувшись. ― Его дядя работает в правоохранительных органах. Влетело бы нам, а не ему.

― Откуда тебе это известно? Ничего подобного я не слышал!

Вуд поведал все, что знал о Джонсоне, но этого было мало. Нам отчаянно нужна была хоть какая-то информация, болезненное место Финна, по которому после можно было бы ударить с бешенной силой. У каждого человека есть своя ахиллесова пята, нужно лишь суметь ее увидеть.

― Опять сообщения! ― Недовольно произнес Билл. ― У тебя что, появился поклонник?

Скорее, преследователь или же убийца.

Я подошла к окну и увидела совершенно другую машину. Мне стало еще смешнее, так как его машина была в ремонте по моей вине. Интересно, что это чудище еще и посмело позвать меня за ним к неизвестность. Остро захотелось послать его из окна во все горло.

― Это кто еще?

― Мой поклонник. ― С сарказмом ответила я.

Пришло еще одно сообщение, но я даже не стала читать его. После еще одно... И телефон стал оповещать, и оповещать, и оповещать... Он злится, потому что я даже и не читаю все эти сообщения. Скорее всего, шлет мне проклятия и угрозы. Ну и пусть!

Финн выходит из машины. Его высокую фигуру я узнаю тут же. Он стал разыскивать мое окно, Билл скоро предложил выключить свет, но я его остановила. Я ожидала его нового удара. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

― Берегись!! ― Вдруг Билл отталкивает меня, я больно падаю на пол, и окно разбивается с громким треском. Это был ужас. Осколки посыпались прямо на меня, и я ощутила все то, что чувствовал Джонсон, когда я разбивала топором лобовое стекло.

Страшный ветер врывается в мою комнату, снег стал кружиться и тут же исчезать. Дверь распахнулась, появилась ошарашенная Мари. Сквозняк поднял все мои листы, тетради, всполошил все вещи.

Билл прикрыл меня, но я несколько грубо оттолкнула его, тут же привстав на ноги. Стекло въелось в стопы, но я упрямо подошла к окну.

― Что здесь происходит? ― Тонкий голосок Мэри прозвучал где-то вдали.

Машины уже не было, как и не было его самого.

― Хулиганы, ― ответила я скоро, чтобы Билл не смел и слова вставить.

― Отойди! Отойди от окна! ― Начала командовать Мари, пытаясь осторожно пройти ко мне, чтобы никак не пораниться. Я стояла перед ней босиком, но со спокойным выражением лица прошла мимо, схватив телефон.

Мои пальцы скользнули по экрану.

"И это все?"

Отправила. Усмехнулась. И услышала:

― Ты становишься похожей на него. Его точной копией. И я не узнаю в тебе того человека, которого знал все эти восемнадцать лет.

Обернулась и увидела Билла.

Растерянного и удивленного.

Он стоял как большой и плюшевый медвежонок, которого хотелось обнять.

Отложила телефон, провела рукой по лицу, чувствуя усталость от маски, которую тут же захотелось снять. Хотелось зареветь, уткнуться в его плечо и рассказать все-все. Поведать о своих чувствах и мыслях. Хотелось, чтобы меня пожалели.

Но я не позволила себе. Только грустно улыбнулась и отвернулась, думая о том, как же с ним теперь общаться.

***

За последние несколько дней открытой травли я неожиданно для себя проснулась одним утром с осознанием того, что мне уже все равно. Если прошлые дни отличались тягостными мыслями, попытками убедить себя по утрам, что этот день будет лучше, чем вчерашний, но сегодня все разом изменилось.

Но что напугало меня, так это то, что я будто бы разучилась чувствовать. Казалось, что внутри меня была кнопка, которую разом отключили. И не осталось ничего. Абсолютно. Мимо меня, спавшей на диване в гостиной (проситься в комнату Мэри вовсе не хотелось), прошла, как всегда мурлыкая и что-то напевая себе под нос, Мари. Ее приподнятое настроение должно было заставить и меня улыбнуться, но я лишь проводила ее скучным взглядом.

В ванной была Мэри. Она засиживалась там около часа по утрам, и никто не смел заходить во время ее пребывания. Я без стука буквально ворвалась в ее пристанище, не обратив на сестру никакого внимания. Она красилась возле зеркала, поправляла свою новую прическу, которая, как было видно по лицу, вовсе ей не нравилась.

― Сейчас, вообще-то, мое время, ― указала она мне на дверь.

Я промолчала, спокойно раздеваясь, чтобы принять душ.

Мое холодное равнодушие удивило ее, девушка немедленно вышла из комнаты.

И если раньше я включала только теплую воду, то теперь холодная, нет, даже ледяная, приносила куда большее мазохистское удовольствие. Я проводила рукой ко коротким мокрым волосам, понимая, что все это мне нравится.

Когда в школе меня обсуждали в раздевалке девчонки, явно желающие вызвать мою реакцию, я спокойно прошла мимо, чуть вздернув подбородок. Я была выше их. По крайней мере, так считало все мое нутро.

В коридоре какой-то новый храбрец решил прикрепить на спину записку с привычным оскорблением. Я просто оторвала ее и выбросила в урну, спокойно продолжая свой путь. В столовой меня кинули кусочком хлеба. Билл уже собирался встать и прикончить обидчика, как я с удивляющим спокойствием произнесла.

― И чего же ты этим добьешься? ― После чего доела свою порцию и пошла вон.

На уроке наорала биологичка. Потом меня толкнули на лестнице. При входе на физику учительница надменно косилась на меня. А на консультациях, где раньше учитель по истории с радостью принимал все мои ответы по тестам, становилось необычно мучительно от этого показательного игнорирования. На переменах меня не раз искала классная, но, благодаря Биллу, мне удавалось избегать ее. В глубине души я понимала то, к чему все это идет.

― Никто не знает ответа?

Я тяну руку, но учитель по алгебре даже и не смотрит на меня.

― Черт возьми! Ответ: -3! ― В конце концов я просто не выдержала и закричала на весь класс.

― Ежели вы так невоспитанны, ― с особым надрывом произносит учитель, ― и, ежели вы, так умны, то можете быть освобождены от моих консультаций.

Мне хотелось ответить чем-нибудь едким, но, вместо этого, я просто встала и молча ушла, чувствуя, как медленно схожу с ума от паранойи. Не успела я выйти на лестничную площадку, как меня поймала классная, схватив за локоть.

― Как же хорошо, что я нашла вас, Смит! Должна сообщить, что послезавтра у нас собрание, оно будет насчет вас... И вам следует присутствовать.

― По какому же вопросу? ― Я включаю наивную дуру, но смертельно желаю сбежать отсюда прочь.

― Вы сами прекрасно понимаете. ― Она пытается избежать щекотливой темы, но я не отступаю.

― Нет. Я не понимаю. Объясните мне.

― Ваша нравственность...

Удар. Это был тот еще словесный удар прямо по лицу. Я задержала дыхание, чтобы не закричать на месте же, но следующие слова были куда страшнее.

― Мы позвонили вашему отцу, и он обещался приехать.

Зачем вы это сделала? Подлые крысы!! Мне хотелось убиться прямо об стену. Я представила выражение лица отца, когда ему обо всем расскажут. Представила то, как он отреагирует и что скажет мне потом, лично. Ужаснее этого ничего и быть не может.

― Собрание будет во время обеда, не опоздайте.

Она уходит, но я не могу сдвинуться с места. Мне тяжело дышать, я с трудом ступаю по лестнице, чувствуя головокружение. Кажется, до полнейшего падения меня отделяет последняя грань.

С трудом выхожу на улицу. В целом я спокойна, но мысли о том, что будет после приезда отца, не дают покоя. Он убьет меня. Задушит меня своим молчаливым презрением. Я выброшусь из окна.

Стало смешно.

Окно-то еще не сменили. Мастера обещали приехать только завтра.

Ноги сам понесли меня за угол школы, где обычно собираются любители покурить. Здесь всем обычно заправляет Джонсон. Без его разрешение явиться сюда ― настоящее самоубийство. Но меня невообразимо тянуло в это местечко.

Я рухнула прямо на тонкий слой снег, спиной упираясь в белокаменную стену. Если меня здесь поймают учителя ― ужасов не избежать. Они доложат об этом отцу, а тот начнет кричать о здоровом образе жизни, хоть и сам когда-то...

― Что ты здесь забыла? ― Мой ход мыслей прервав появившийся из ниоткуда Финна. Я вновь не удивилась ему. ― Что я вижу? Да ты куришь!

И, действительно, мои замерзшие пальцы уже сжимали подаренную им пачку сигарет.

― Проваливай.

Мои слова не особо и поразили его.

Он подошел, поглядел на меня сверху вниз, и присел рядом. Я нагло посмотрела прямо на него.

― У тебя нет с собой зажигалки?

Парень вытащил из кармана зажигалку, протянул ее мне. Его пальцы тоже были холодные. Помог мне зажечь сигарету, но тут же забрал ее.

― Нет, ты точно та еще сволочь. ― Как обиженный ребенок произнесла я.

Парень рассмеялся.

― Ну, держи, ― я ожидала, что он передаст мне сигарету, но парень не спешил. Затянувшись, он глядел на меня мутным выражением глаз. Я затянулась, вспомнив его урок. Вдыхать было намного легче, чем в прошлый раз. ― Мне нравится, как ты затягиваешься.

Теперь уже смеялась я.

― Медленно и неопытно. ― Растягивая слова, он внимательно изучал меня. ― Мне следовало бы тебя избить за то, что ты явилась сюда.

― Нельзя было? ― Едко произношу я, передавая ему сигарету. ― Здесь все равно никого не было. Все ушли.

― Я всегда здесь. ― Затяжка. Передает мне. И снова вкус мяты.

― Прячешься?

Он будто бы смущенно съежился. Не ответил.

― А ты что здесь делаешь?

Я пожала плечами, чувствуя, как все тело уже затекло.

― Тоже прячусь.

― Оба, значит... ― Задумчиво произносит он.

― Если тебе это принесет удовольствие, то скоро приедет мой отец, и он убьет меня. ― Ждала реакции, но лицо его было непоколебимо. ― Мне хочется кожу содрать с себя от отчаяния. Выть, как чокнутая зверушка. Убиться к чертовой матери. ― Я нагло врала. Врала самой себе в том, что эти слова ― ложь. Дрожащие вовсе не от холода пальцы выдавали меня с потрохами.

Взгляд его дернулся. Финн с интересом посмотрел на меня, усмехнулся, а после встал.

Он протянул мне свою ладонь, которую я с тем же нервным интересом приняла.

― Поехали?

Я потушила сигарету об снег. Огонек медленно погас.

Даже не стала спрашивать куда и как. Знала, что он меня не тронет. Знала, что приоткроет завесу свой жизни. Поэтому и промолчала, следуя за ним.