chapter 32.

Pov Мия

Когда мы сели в ранее увиденную мною машину, Финн вдруг весело заулыбался. ― Интересные мы с тобой враги, правда? ― О да. Утром готовы головы друг другу поотрывать, а вечером спокойно сидим в машине и мило беседуем. ― Саркастично ответила я. ― С каких пор в тебе столько злобы? ― Машина выехала, я застегнула ремень безопасности, чувствуя себя удивительно спокойно и расслабленно. Будто бы была в своей тарелке. ― Дай ка подумать... Ты практически отобрал у меня сестру. Родная бабушка избегает меня. В школе презирают. Вызвали отца, он разочаруется во мне. Мне продолжать? ― Я говорю тем же тоном, чувствуя, как веселье Финна постепенно испаряется. ― О, так теперь я еще и сижу в машине человека, который испоганил мою жизни. ― Знаешь ли, в жизни случается дерьма побольше твоего. ― Да ну? Докажи. ― С вызовом отвечаю я, чувствуя, что вот-вот и он расколется. Нервно сжал руль, вывернул на другую дорогу, но совладал с собой и не увеличил скорость. ― И, в конце концов, ― он показательно проигнорировал меня, ― ты неплохо справляешься. ― Это только кажется, ― искренне ответила я, после чего тяжело вздохнула, прислонившись головой к стеклу. Машина вдруг подпрыгнула на дорожной яме, и я ударилась прямо об стекло. Джонсон притормозил. ― Первое правило школы цинизма: никогда не расслабляйся. Я с шоком взглянула на него, понимая, что он сделал это специально. Ярость от боли всколыхнула все чувства разом. ― Какая еще школа цинизма? ― Вскрикнула я против собственной воли. Но он уже тащил меня из машины, не позволяя ни вздохнуть, ни слова сказать. Я просила его остановиться, не понимая этой вспышки ярости. Парень отпускает меня вперед, я недоверчиво слежу за его движения, видя, как он постепенно наступает. Да, первое правило: не расслабляйся. Я максимально сосредоточилась, сжав кулаки в полной готовности. Резкий выпад с его стороны, я уклоняюсь вовремя, но врезаюсь спиной в фонарный столб. ― Правило второе: никогда не знаешь, что происходит за твоей спиной. Ты должна чувствовать опасность. ― Знаешь ли, с тобой это чувство доходит до максимума, ― я быстро убрала выбившиеся пряди за ухо, Финн остановился, поднял руки вверх в знак мира. Я позволила ему подойти ближе. Буквально сканирует мое лицо, потянулся пальцами к локонам. Я ударяю его по руке, отходя на безопасное расстояние. Его это определенно позабавило. ― А ты быстро учишься. ― Хороший учитель. Переглянулись. Оба улыбнулись друг другу. ― Куда ты привез меня? ― Наконец-то спросила я, оглядев улицу. Финн засунул руки в карманы, двинувшись вперед. Я пропустила его, шла следом, наступая на следы и тень, которая образовывалась при встрече с фонарями. Темная, вытянутая, она напоминала мне мятежный дух, что волочится за своим обладателем. Завернули за угол, прошли несколько метров по переулку, вышли на заброшенное здание, которое грозно возвышалось до самого неба. Он явно желал что-то мне показать, и я следовала за ним, чувствую себя его тенью, неотрывной частью. ― Проходи, ― он галантно приоткрыл громоздкую дверь, и я почувствовала странный запах чего-то сожженного. Стоило мне пройти чуть вперед, как я тут же наталкиваюсь на чье-то тело, которое с хриплым голосом буквально гаркнуло на меня. ― Пшла отсюдова! Ходят тут всякие, не расслабишься... Это существо напоминало человека, но им оно не было. Вопросительно обернулась к Финну, который, прислонившись к стене, одним взглядом подталкивал вперед. Сделала еще несколько шагов, как услышала человека, что захлебывался в собственной рвоте. Возле него сидело несколько таких же грязных чудовищ, что даже не обращали на умирающего никакого внимания. Я только захотела дернуться на помощь, как мои плечи болезненно сжал Финн, никуда, соответственно, не пустив. ― Правило следующее: никакой жалости, ― прошептал он, утягивая меня на бесконечную лестницу. ― Никакой? ― Я все еще желала вырваться, чтобы помочь тому человеку, но Финн настойчиво потащил дальше, вверх. На мой наивный вопрос он только сжал губы и уверенно кивнул. ― Но... почему? ― Потому что никто не пожалеет тебя саму. Мы быстро преодолели одну ступеньку за другой, оказываясь на следующем этаже, который также был полон людьми разного возраста, но ужаснейшего состояния. Куда он меня притащил? Что хочет этим сказать? ― Смотри, ― парень указал в темную сторону, которую с трудом освещал единственный огонек. Лучше бы я не всматривалась в этот угол, потому что видеть двоих, что нещадно водили зажигалкой по голым ступням спящего человека, было омерзительно. Снова дернулась, но сейчас чтобы убежать. ― Куда? Мы же еще не закончили. ― Я больше не хочу. ― Чего не хочешь? ― Продолжал он издеваться. ― Видеть всего этого. Финн пожал плечами. ― Брось! Ты же равнодушно глядишь на все это. Это прозвучало как оскорбление. Равнодушие казалось мне пороком, что убивает жизни. ― Зачем притащил меня сюда? ― Не понимаешь? ― Доказать что-то? Но что? К чему эти чертовы уроки школы цинизма? ― Вспыхнула я, сбегая вниз по лестнице. Финн погнался за мной, его громкие шаги преследовали меня до самого выхода. Морозный ветер обжег лицо, снова шел снег, но более порывистый, нещадно бивший прямо в глаза. Он толкает меня к машине, останавливая напротив стекла, которое слабо отражало нас двоих. ― А теперь посмотри на себя! ― Скомандовал он, встряхнул меня. ― Что ты видишь? Только ли простое личико? Внутрь себя посмотри. Не понимала, что он требовал от меня, терпела его толчки в спину, до тех пор, пока не осознала, что сердце мое бьется спокойно. ― Помнишь, что было день назад? ― Как змея зашипел он, торжествуя надо мной. ― Буквально перед тобой толкнули какую-то девку из седьмого класса, а ты прошла мимо. И не смей врать, что ты не заметила ее! Она выла на весь коридор. ― И к чему ты меня ведешь? ― Спросила я, хотя уже отдаленно понимала всю суть этой выходки. ― А к тому, моя дорогая Мия, что тебе пора прекратить строить из себя божий одуванчик. Ты перешагиваешь через людей, тебя интересует только твоя семейка и твои проблемы. Тебе, во многом, плевать на общество. О, не смей возражать! А ты знала, что у твоего Билла было тяжелое сотрясение? И каждый вечер он отправляется в больницу, чтобы обследоваться. Знала это? Тебя это не волновало. Тебя не волновал лучший друг. ― Финн заключил меня в своих холодные объятия, положил подбородок на плечи, внимательно вглядываясь в отражение на стекле. ― Ты такая же, как я. Циничная и равнодушная. И, справедливости ради стоит принять тот факт, что смотримся мы с тобой и правда неплохо. Для него это были простые слова, брошенные на ветер. Как ничто. Мы оба говором друг с другом сегодня на странность спокойно, я бы даже сказала, что с пониманием. ― А что, тебе говорили, что мы неплохо смотримся? ― Да. ― Так же просто отвечает он, разглядывая наши лица. ― И тебе, я уверен, тоже. Я прикусила губу, что было большим ответом, чем все ненужные слова. ― Ну так что, моя дорогая циничная дрянь, куда поедем? ― Со смешком спрашивает он, даже открыв передо мной дверь. Да, я циничная, Финн. Именно поэтому игру теперь поведу я. ― К тебе? Он приподнял бровь, но согласно кивнул, садясь за руль. Несколько минут его бешенной езды, во время которых я копаюсь в телефоне, напыщенно создавая иллюзию скуки. Но на самом деле я уже определяю наш маршрут, дожидаясь секунды, когда он покажет свой дом. Но мы едем уже минут двадцать, проехали спальные районы, выехали практические на бедные окраины, и, наконец, машина остановилась. ― Удивлена? Я оглядела эти заброшенные улицы, и почему-то все стало на свои места. Такие люди, как Финн, не живут в роскоши и богатстве. Такие люди, как Финн, ищут низину подобную себе. Делаю скоро скриншот, отправляя его Феликсу. Пусть порадуется за то, что наш план так скоро приходит в действие. Джонсон открывает дверь высоко забора, откуда я тут же слышу собачий лай. Небольшой частный дом, в окнах которого не было света. Возле моей ноги звякнула цепь, после чего огромная псина неизвестной породы готова была тут же откусить половину моей ноги. ― Воланд, на место!! ― Приказал Джонсон, после чего собака тут же отправилась под навес, жалобно скуля. ― Жестоко ты с ним, ― заметила я, на что он криво улыбнулся, после чего положил свою тяжёлю руку на мои плечи. ― Приходится... Замок звякнул, Финн потащил меня в темную пучину его дома. Я на секунду представила темные оттенки, что-то готическое, но на деле здесь оказалась дрянная советская мебель, и противные, порванные во многих местах, выцветшие желтые обои, все в неизвестных пятнах. ― Мэри уже была здесь? ― Спросила я, упав на скрипучий диван. ― Ревнуешь? ― Финн ухмыляется. Откинув голову, я расхохоталась, ощущая, как матрац подогнулся совсем рядом. ― Бросай эту ложь. Признай, что ревнуешь. ― С каких пор мы говорим на такие темы? ― Он приближает свое лицо, которое я ладонью тут же отставляю подальше. Он подтянул под свою голову подушку, будто бы погрустней стал смотреть на меня. ― Кажется, это четвертое правило, или нет... А, плевать. Циники всегда держаться вместе. Среди идиотов нам иначе не выжить. Я также задумчиво стала разглядывать его в лунном освещении комнаты. Он смотрелся иначе. Отблеск падал на половину лица, которое выглядело даже печально. Сначала я не поверила всему этому, но что-то в сердце екнуло. ― И как же ты разглядел во мне циника? ― Тебя выдавали глаза. Холодность. Равнодушие. Скука. ― Вовсе нет, ― возразила я, подзадоривая его еще больше. Финн театрально вздохнул, говоря этим: "До сих пор сопротивляешься?" ― Думаешь, я просто так провоцировал тебя в школе всякими выходками? Согласись, что с Биллом тебе во многом удобно. Удобно, понимаешь? И не больше. А еще тебе со всеми скучно. Только когда я появлялся, ты выглядела живой. Хочешь, докажу? Ну ка, вспомни самые яркие моменты школьной жизни. Вспомнила? В каждом из них есть я. Помалкивай, я по глазам твоим вижу, что прав. ― Когда он говорил, я и не заметила, как его рука уже закралась под мою рубашку, обжигая кожу касаниями. Я вздрогнула, но отвлеклась на то, что в другой руке у Финна уже была бутылка, кажется, водки. Он отпил из горла, предложил мне с неким вызовом. Я приняла ее, не чувствуя ни капли угрызения совести. Все было правильным. Никакого внутреннего сопротивления. Я приняла саму себя, эгоистичную и холодную, и расслабленно выдохнула. Так все и должно было быть с самого начала. Отпила из бутылку, с трудом подавив кашель, чтобы не казаться перед ним наивной. Он смеется, пьет, передает бутылку мне. Я отпиваю глоток, чувствуя странную бодрость. Финн хохочет все больше и больше. Мы сидим на этой рухляди, касаясь друг друга, и все начинает гореть. Вся атмосфера удушающая. Все это безумно. Я пью с ним водку, лихорадочно касаюсь его, пока, в конец, не утыкаюсь в его плечо, тяжело дыша. ― Никогда раньше не пила? ― Странная "забота" из его уст. Финн отпивает еще глоток водки, которая, к счастью, заканчивается. Мои глаза закрываются, круги... постоянные круги во всем. Финн несколько грубо хватает меня за лицо, сам с трудом фокусирует взгляд, после чего пьяно целует прямо в губы. Я задерживаю дыхание, понимая, что окончательно падаю в эту пучину темного безумия. Круги. Вспышки. Его глаза. Я не хочу ничего понимать. Его руки на моей талией. Задернутая толстовка парня. Зарылся в мои волосы, тяжело задышал и... выругался. Так порывисто, что я готова была умереть от того, насколько это аморально и прекрасно одновременно. Его тело качнулось, парень отпрянул от меня, тут же рухнул на пол. Я смутно глядела на него, после чего последовала по его пути. Рука его скользнула по стене, зажегся свет в ванной, и послышались звуки извергающего в унитаз рвоту человека. Но я не слышала этого, потому что перед глазами, на исписанной разными проклятиями стене, высветилась одна единственная черная надпись. "Они все умрут"

Финна вырубило сразу же. Я не успела и слова сказать ему, как он, что-то бормоча и прислонившись к стене, закрыл глаза и заснул. А перед лицом красовались теперь и другие надписи. Страшные. Ужасающие. Доводящие до мурашек. Я читала каждую шепотом, проводила пальцами по линиям. Это все напоминало агонию сумасшедшего. Обернулась на Финна, который продолжал сопеть. У меня нет времени, я должна узнать как можно больше. Тем временем мой телефон разрывался от сообщений, который присылал Феликс. Он указывал, командовал, говорил, что именно мне нужно искать. Я брезгливо проигнорировала его. Неужели думает, что в нашей команде он главный? Чушь! Свои приказы пусть оставит при себе. Я только собиралась распахнуть все ящики и комоды, как послышались шаги в коридоре. ― Эй, бро! Ты где? ― Джей появился слишком быстро, отчего я даже не успела спрятаться, остановившись прямо посреди гостиной. ― Мия? ― Свет от фонаря ослепил меня, я, раздраженная, отошла в сторону. ― Какого... Что ты здесь делаешь? Он удивился слишком сильно. Даже подозрительно. Нервно заерзал, оглянулся, собираясь спросить о том, где Финн, но Джея тут же заткнул мужской крик. Это даже не было криком. Воплем, полным такого отчаяния, словно тебя, привязав к электрическому стульчику, мучают до потери сознания, до той грани, где уже начинается смерть. А после будят, снова мучают, доводят, не позволяют умереть. Я шарахнулась от того, как быстро Джей, буквально перепрыгнув через стол, рванул в сторону ванной. Дилемма. Я могу прямо сейчас найти что-нибудь для шантажа и сбежать как можно скорее, но в то же время меня грызет совесть. ― Мия! Помоги мне! Я мысленно плюнула на пол, выругалась, и тут же побежала в ванную. Видимо, не до конца ты вышиб из меня добросовестность, Джонсона. ― Наполни ванную! Ну же, чего встала! Тащи свой зад сюда! Я выполняла эти команды почти что машинально, пытаясь не оглядываться на вопли Финна. Уж слишком они жуткими были. ― Почему везде холодная? Где горячая? ― Злилась я всему на свете. ― Здесь нет горячей, только ледяная. Но так даже и лучше. ― Я оглянулась через плечо. Джейден отчаянно бил Джонсона по щекам. Будь парень в сознании, он уже убил бы за это друга. ― Ну? Сколько там? Половина? Плевать! Перед глазами пронеслось дергающееся тело Джонсона, которое с воплем утонуло в воде. Он погрузился на самое дно, я внимательно вглядывалась в эту картинку, которая, безусловно, завораживала. Его тёмные волосы расплывчато повторяли волны, как вдруг губы парня раскрылись в немом крике, а глаза распахнулись от ужаса. Я тут же вытащила его из оков воды, продолжая придерживать за мокрую, и оттого отяжелевшую, одежду. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а взгляд все рыскал и рыскал по противной комнате, до тех пор пока не остановился на мне. Не успела я и слова сказать, как уже была прижата к полу, а его руки сжимали мое горло настолько сильно, что стоило ему поднажать ― я бы была мертва. Вижу его глаза. Такие обезумевшие, готовые действительно к последнему рывку, который и закончит все. Но в них, кроме сумасшествия, было что-то еще. Детский, наивный испуг, какой случается с ребенком, который остается ночью один дома. Он настолько боится, что готов первым же делом защитить себя кулаками. Большой ребенок, который боится собственных же кошмаров. ― Фи.. Фее.. н-нн, ― хриплю я, хватаясь за его руки. В глазах темные блики, воздух не поступает в легкие, я чувствую себя ужасно, словно одной ногой нахожусь в котлах Ада. ― Сучка! Сучка! Мерзкая сучка! ― Орет он во все горло. ― Я убью тебя! Убью! Гребанная мразь! Джей, не впавший в ужас, толкает друга со всей силы обратно в ванную, где начинает топить в воде. Я отскакиваю (насколько это возможно), хватаюсь за горло, вдыхая жадно жизнь, которую он желал забрать у меня. На глазах выступили слезы, и единственное, что было в моих силах ― это наблюдать за тем, как Джейден не позволяет ему выйти обратно. ― Приди же в себя, Финн! ― Джей на мгновение вытаскивает его, дает здоровскую пощечину, и топит вновь, заставляя глотать воду. Тот барахтается, пытается вылезти, чтобы окончательно прихлопнуть меня, но Джей уверенно держит его. Уже не впервые я была восхищена этим человеком. ― Хватит!! Это все сон! Посмотри на меня! ― Это уже не пощечина, это целый удар. ― Реальность!! Помнишь меня? Я! Твой друг! Все, его здесь нет!!