chapter 29.

Pov Мия

Кошмары... Его лицо... Ужасные звериные глаза, преследующие меня все время. Я не могу скрыться от них, они все равно находят меня и пожирают, не оставляя ничего, кроме пепла. Я прошу его остановиться, кричу во всю глотку, но ему все равно. Он находит... находит меня и убивает.

В конце концов я просыпаюсь в поту и холоде, осознавая, что даже среди родных стен страх не проходит. Он только усиливается. Я молниеносно подбегаю к окну и понимаю, что уже позднее утро, а главное ― его машины не было.

― Ты можешь отлежаться, ― вдруг голос Мари заставляет меня обернуться и понять, что в комнате я не одна.

― Где Билл? ― Со всей силы сжимаю подоконник, чтобы не упасть.

― Он уже в школе, наверное. Ты проспала целые сутки. Милая, отлежись. В школе Мэри предупредит о том, что ты больна. ― Она не верит мне, точнее ― не хочет понимать.

― Это лишнее. Я пойду в школу.

Суматошные сборы напугали Мари, которая уже дернулась к двери.

― Напоить меня снотворным больше не получится. ― Резко отвечаю я, закидывая в рюкзак нужные книги. Надеюсь, домашнюю работу сегодня спрашивать не будут.

Мне буквально напролом приходится пробиваться мимо Мэри, пытающейся меня удержать. Нет, она просто не понимает. Если бы она знала все ― то отпустила бы тут же. Мне нужно видеть Билла, узнать что же он натворил в конце концов. Тогда пазл сложиться.

К моему прибытию уроки еще не начались, отчего я надеюсь на то, что сумею вытащить Билла. Мне хватит и десяти минут разговора с ним. Но все мои мысли тут же улетучиваются, когда я ступаю через дверь, оказываясь на первом этаже школы.

Они все смотрят на меня. Только на меня. И практически у каждого ученика на лице ухмылка, злободневная ирония и издевка. Вся решимость дрогнула в этот момент. Я практически была готова попятится назад, но что-то удержало, подтолкнуло вперед, заставило сквозь стиснутые зубы прошагать дальше, под всеобщий гогот.

Терпи. Ну же, не покажи им свою сломленность. Не смей казаться слабой. Ты выдержишь, потому что правда на твоей стороне. А вся сила...

Меня резко хлопают по плечу. Я оборачиваюсь и вижу убегающего восьмиклассника, которого поддержали все собравшиеся в коридоре аплодисментами. Рука потянулась за спину, срывая лист бумаги.

"Шлюха"

Когда они видят то, с каким ожесточением я сжимаю листок бумаги в руках, тут же начинают смеяться еще сильнее.

Нет, сила не в правде. Сила во лжи, потому что именно в нее легче верить.

Я скривила улыбку. Смейтесь. Смейтесь же! Это же так весело! Весело губить меня. Я стою буквально в середине коридора, чувствую на себе каждый взгляд. А потом в толпе замечаю именно его. Он смотрит на меня, пожирает глазами, как в моем сне, но не улыбается. "Тебе не весело? ― хочется крикнуть мне ему. ― Почему же тебе не весело? Ведь всего этого добивался именно ты!"

Его кудрявая макушка исчезла, а я все также остаюсь стоять здесь, становясь все большим посмешищем. Я слышу сотни обидных фраз, тысячу обвинений в том, чего никогда не было.

А потом меня оттаскиваю за локоть.

― Грязь! Грязь! Грязь! ― Кричат мне вслед, и единственное, что я могу ― это криво улыбаться, чувствуя, как мой мир разрушился во второй раз.

Я в другой стороне коридора, где находятся два кабинета, отчего здесь практически всегда малолюдно.

― Тебе следовало остаться дома. ― Говорит мне Билл. Он прошелся рукой по волосам, пару раз оглянулся, боясь, что на нас наткнуться вновь.

Когда я ехала в школу, сотворила целую речь, которую собиралась ему сказать, нос сейчас все забылось напрочь. И у меня только один вопрос. Только один чертов вопрос, ради которого я примчалась в школу.

― Зачем ты это сделал?

Мученически, истощенно прозвучали слова, заставив Билл искренне удивиться.

― Разве я мог поступить иначе?

Качаю головой, понимая то, какую же ужаснейшую ошибку он совершил.

― Это все... Это все из-за этого... Иначе бы он не опубликовал эти фотографии. Ты спровоцировал его, и он подумал... ― Я сползаю по стенке, прячу лицо в дрожащих ладонях, но все равно не могу забыть этот кошмар в реальности.

― Объясни мне все.

Ворот рубашки не позволяет мне вздохнуть, перед глазами вновь плывут круги.

― Я не могу, ― пропищала в отчаянии, не могу. ― Но тогда, в туалете...

― Если ты опять скажешь, что я все не так понял, то я развернусь и уйду отсюда, потому что ты обманываешь себя. ― Билл говорит это несколько строже. Неужели он правда считает, что все так просто?

― Но это правда!

― Нет!

― Да!

― Он запудрил тебе мозги!

― Он пытался защитить меня!! ― Вскрикнула я во все горло, чувствуя, как щеки начинают гореть. И правда, он заступился за меня, за Колина. Он готов был убить тех парней. Кровь на моем лице вывела его из себя. И душа сказала правду, которую я не понимала до этой секунды.

Нервно зарываю руки в волосы, пытаясь отогнать миражи перед глазами. Ощущение такое, словно я приняла сильный наркотик, от которого до сих пор не могу отойти.

― В любом случае, он должен заплатить за то, что случилось на лестнице. ― Уже неуверенно возражает друг, на что я только усмехаюсь.

― А что было на лестнице? Разве он толкнул тебя? Нет! Ты сам полез наверх, сам подскользнулся и... ― Я вспомнила, как все это случилось, отчего дышать становилось куда тяжелее. ― Упал. Джонсон здесь ни при чем.

Билл сделал шаг назад, потом вновь приблизился ко мне, заглядывая прямо в глаза.

― Ты оправдываешь его?

Отворачиваюсь от него, предпринимаю глупые попытки встать, но ничего не выходит. Оправдываю. Сама не понимаю ― зачем. Но тебе об этом знать не нужно.

― Я просто хочу все исправить, ― жалко отвечаю. Билл помогает мне встать, после чего осторожно придерживает за талию, чтобы я не рухнула обратно.

― А есть ли в этом толк? ― Разумно. Я ищу ответа на этот вопрос в собственный голове, которая отчаянно пытается донести до меня слово "нет". Фотографии уже разосланы в интернете, и этот поток не остановить. Ни один школьник не забудет этой истории. Она не уляжется, что бы я не делала. История о блестящей ученице, гордости школы и примера для подражания, которая, как вдруг узнается, является истинной подстилкой, будет существовать еще многие десятилетия.

Мне кажется, что он стоит возле угла, смотрит на меня. А я смотрю на него в ответ. И вновь, как вчера, меня обуревает невообразимая ярость.

― Нет. ― Четко произношу я в слух, резко останавливаясь. Билл удивленно взглянул на меня, не понимая значения этого слова. ― Ничего уже не исправить... Теперь они будут издеваться надо мной до конца жизни.

― Я не позволю. Буду всегда рядом. ― Я ласково взглянула на него, потрепала волосы. Друг. Настоящий друг. А я чертова предательница. Но я должна разобраться во всем сама, не должна включать в этот водоворот вендетты близкого мне человека. ― Все обязательно будет хорошо.

― Конечно, конечно...

Но я не верила его словам. Уже тогда я понимала, что этот процесс насилия не остановить.

В коридоре появляются люди в форме, явно разыскивающие нас.

― Что они здесь забыли? ― Напряженно задаюсь вопросом, видя, как они приближаются все ближе и ближе.

― Вот они, ― указывает наша классная, находящаяся в некотором замешательстве.

Полицейский откашлялся, после чего четко произнес.

― Мия Смит и Билл Уильямс! Вы должны будете пройти с нами в местное отделение полиции.

***

Сначала в комнату к следователю вошел Билл, меня же попросили остаться в коридоре и дождаться своей очереди. Я глупо разглядывала потолок, вытянув ноги. В голове продолжали звучать усмешки учеников нашей школы, а восьмиклассник будто бы все время вновь бил меня по спине и убегал. Я не могла выкинуть эти образы.

Возле меня неожиданно оказались родители Билла.

― Хорошо, что ты здесь одна. ― Осторожно произнесла его мать, присев рядом со мной. Я даже не смогла взглянуть на меня, потолок, почему-то, казался мне намного интереснее. ― Нам бы хотелось поговорить с тобой лично, без Билла. ― Женщина кивнула мужу, который присел с другой стороны от меня. Меня будто бы зажали, чтобы я точно не сбежала. ― Мия, ты же знаешь то, что произошло той ночью, но все равно не говоришь нам. Почему? ― Голос вдруг ее сорвался, я задержала дыхание. ― Почему ты прикрываешь преступника?! Нашего сына, твоего друга чуть бы не убили, а ты молчишь!

― Я не прикрываю преступника, ― осторожно отвечаю им.

― Тогда ты дашь показания, да? ― она буквально молит меня, держит за ладонь, слегка сжимая ее.

Из кабинета следователя выходит Билл. Я слышу, как вызывают меня, поэтому скоро встаю и захожу, чувствуя на себе взгляды его родителей.

И вдруг я встречаюсь прямо с ним, с моим реальным кошмаром. Он ждал меня, однозначно. Потому что стоило мне перейти порог, как его взгляд уже направлен только на меня. Я не понимаю его чувств, но челюсть сжата настолько, что скажи ему хоть одно грубое слово ― он прикончит меня на месте.

― Простите, я... ― Меня страшно затошнило. ― Мне нужно в туалет, иначе я вырву здесь же.

Следователь вскочил, указал мне направление, после чего я выбегаю из кабинета, прижимая ладонью рот. Буквально врываюсь в кабинку, после чего меня рвет в унитаз. Желч прожгла горло, даже вода не помогает. Меня рвет вновь.

И этого человека я чуть бы не убила! Этому человеку я готова была проломить череп топором!

Вновь тошнота. В пустом желудке и без того ничего нет. Тело содрогается, я хочу сбежать отсюда.

В женском туалете открывается дверь, после чего в мою кабинку заглядывает Джей. Я угадываю его по одной едкой парфюмерной воде.

― Проваливай отсюда!

Он оглянулся, немедленно вывел меня из кабинке, заставив сесть на на подоконник.

― Нельзя, Мия! Нельзя! ― Быстро протараторил он, давая мне легкие пощечины по лицу. ― Не смей давать показания Финна, иначе он окончательно превратит твою жизнь в Ад.

Я истерично расхохоталась Джею прямо в лицо.

― Ад? Он уже превратил ее в Ад! Мне нечего терять!

― Ты так в этом уверена? ― Мое тело наклонилось вперед, но Джейден вовремя удержал меня за плечи. ― В твоей жизни еще много света, а Финн может сделать так, что будет одна темнота. И это не пустые слова! Не пиши на него свидетельские показания. Или ты хочешь, чтобы он окончательно отобрал у тебя Мэри?

Я тут же выпрямилась.

― О чем ты говоришь?

― О том, в чем уверен больше всего. Если ты напишешь эти показания, то Мэри больше не увидишь. Понятно?

― Более чем. ― Я оттолкнула его, спрыгнула с подоконника, после чего тут же умылась.

В кабинет следователя я входила уже спокойнее. Финн несколько секунд поглядел на меня, ухмыльнулся, после чего с веселым настроением отвернулся к окну. Не удивлюсь, если Джейден подослал он.

― Итак, Мия, вы знаете этого молодого человека? ― Я осторожно кивнула, стараясь выглядеть непринужденно и равнодушно. ― В каких вы отношениях с Финном Джонсоном?

― Мы учимся с ним в параллельных классах. Все.

Следователь однозначно ожидал большего. Он порылся в некоторых документах, после чего достал один из них.

― Ваш близкий друг, Билл Уильямс, утверждает, что Финн Джонсон спровоцировал несчастный случай на него в ночь школьных танцев... ― Следователь продолжил читать заявление Билла, но я отвлеклась, замечая на запястье Джонсона серебристый браслет, который мама оставила Мэри. У меня был точно такой же. О нет, она не могла отдать его ему. Еще в детстве мы поклялись с ней в том, что сохраним эти вещи. Больше от мамы ничего не осталось. А теперь он носит ее браслет. ― Вы подтверждаете данные показания?

Мы были еще детьми, но уже тогда поклялись в том, что передадим эти вещи только самым близким и любимым. Я сглотнула. Мэри не могла его любить, но что если... Она возненавидит меня, если Финн пойдет по этапу. И тогда я точно ее потеряю.

― Нет. ― Вдруг прерывисто ответила я. Джонсон злорадно ухмыльнулся, скрестив руки на груди. ― Нет, я ничего не подтверждаю. Биллу почудилось участие Финна в этом происшествии. Билл просто упал на лестнице, а его сознание, чтобы преодолеть боль, выдумало образ Джонсона...

― Вы уверены в этом?

― Абсолютно. А теперь я могу идти? ― Я вскочила на ноги, молниеносно преодолела расстояние до двери. ― Дела не будет, ведь так?

― Боюсь, что здесь нет состава преступления. ― Пожал плечами следователь.

И я кивнула. Не знаю, кому именно. Самой себе ли, полицейскому или же Джонсону. Но я сделала это, после чего вышла вон. На меня тут же нацелились взгляды всего семейства Уильямсов. Мама Билла потянулась в мою сторону, но я отскочила от нее.

― Простите, ― только и прошептала я, тут же ринувшись как можно скорее к выходу.

***

Я нагло прогуливала школу, ничего не говоря Мари. Я даже не оправдалась перед ней, просто поставила перед фактом, прося оставить меня одну. Мэри же, наоборот, регулярно посещала уроки, но по вечерам больше не выходила, отчего ходила безумно раздраженная по всей квартире. Мне казалось, что порой она стояла возле двери в мою комнату, желая сказать что-то едкое, но все было тихо.

Практически одна, я убивала собственное время, решая, как же жить дальше. Сердце отчаянно подсказывало: это был не последний удар Джонсона, и я ждала худшего. Больше сообщений не было. Оно и понятно. Чем ему меня шантажировать? Моя репутация уничтожена, сообщения в социальных сетях были полны пошлых шуток. Меня зарегистрировали во многих интернет ресурсах, в которых девушки торговали своим телом. Пришлось отключить телефон.

По вечерам, за эти три дня, звонил отец. И я, сжимая в руках что-то твердое, отчаянно твердила: "У нас все замечательно. Не беспокойся, папа". И отец верил этой бесподобной лжи.

Боль меняет человека. И я почувствовала это собственной кожей. Отношение к людям изменилось ― я не доверяла никому. Даже Мари сторонилась, не позволяя себе выходить при домочадцах из комнаты. Мэри презирала меня, открыто ненавидела, называя завистливой сумасшедшей.

Историю с фотографиями Мари, разумеется, преподнесли не со справедливой стороны. И родная бабушка отделилась от меня. По вечерам, когда я сидела в собственной комнате и беспощадно ревела в подушку, слышались их голоса.

― Мия становится невыносимой. Заметила, что стало с ее лицом, Когда я случайно зашла в ванную? Клянусь, она как волк оскалилась на меня.

―Знаю, знаю... Я подумывала о клинике...

― Какой клинике?

― Это что-то вроде санатория, но с психиатрическим уклоном....