Глава 2. 1996 год

Май, 1996 год

Юля, минуя длинный коридор, вошла в небольшой зал ожидания, который освещался ярким майским солнцем. На стульях, стоявших около стены, сидели пары, о чём-то перешептывающиеся между собой. Кто-то сегодня так же, как и чета Пчёлкиных, пришли разрывать узы брака, а кто-то, напротив — явился подать заявление, чтобы создать новую ячейку общества.

Вальяжно закинув ногу на ногу, на одном из стульев восседал Витя, который, заметив её, принялся буквально пожирать взглядом. Они давно не виделись, уже около месяца — и за это время она значительно похорошела. Нет, Юля и так всегда была самой прекрасной женщиной из всех, но сейчас, действительно, стала ещё краше. Неужели на неё так воздействует его отсутствие в жизни?

— Кто последний? — прерывая тишину, громко спросила шатенка. 

— Я, — коротко ответил Витя, не отрываясь от разглядывания девушки.

Юля кивнула и заняла свободный уголок в противоположном конце комнаты, поставив на соседний стул небольшой клатч на цепочке. Пчёлкин, поднявшись со своего места, прихватил пиджак, который снял перед этим, направился в её сторону и, взяв женский аксессуар, умостился рядом, игнорируя её возмущенный взгляд. Сумочку, однако, он не отдал, устроив ту у себя на коленях.

— Прекрасно выглядишь, — негромко проговорил Витя, удерживая взгляд на часто вздымающейся груди. Это из-за его присутствия рядом, или она так волнуется по поводу того, что будет происходить в кабинете?

— А я думала, что ты не придёшь, — не приняв во внимание его фразу, сказала Юля. — Как в прошлый раз.

Пчёла лишь хмыкнул. Он и сегодня, честно говоря, не собирался приходить, но уж больно хотелось посмотреть, как судья будет выкручиваться из положения и объяснять, почему же их не могут развести. Он уже знает, чем закончится этот спектакль, а вот для Юли это будет не совсем приятный сюрприз. На первое заседание, назначенное ещё на тринадцатое апреля, Витя не явился, аргументировав это якобы тем, что у него завал на работе и совершенно нет времени ездить по судам. Он, конечно, тогда нагло соврал.

— Захотел тебя увидеть, соскучился, — он, даже в такой ситуации, продолжал вести себя как змей-искуситель, что невероятно её бесило. — Как Аришка?

— Прекрасно, — Юля абсолютно не была расположена к диалогу и отвечала на все вопросы односложно.

— Даже не поинтересуешься, как у меня дела?

— Уверена, ты времени зря не теряешь, — не задумываясь, проговорила в ответ женщина.

Витя ничего не ответил, лишь в очередной раз обвёл её взглядом, после переведя его в окно, где, прямо напротив, на ветке дерева, сидела птица — иволга, с ярким окрасом, что сразу бросался в глаза.

Просидев ещё около получаса в абсолютной тишине, прерываемой лишь трелью стационарного телефона секретаря, наступила, наконец, их очередь. Перед входом в кабинет, Витя, отдавая Юле сумку, специально провёл по её ладони мягкими подушечками пальцев. Она, резко отдернув руку, переступила порог, оказываясь в душном помещении.

— Юлия Сергеевна, какова причина развода? В заявлении вы ничего в этой графе не указали, — Эмма Брониславовна, когда Юля с Витей заняли свои места напротив друг друга, задала самый важный на сегодня вопрос.

— Не сошлись характерами, — ответила Пчёлкина, глядя на свои руки, сложенные в замок на столе.

— Извините, но причину нахожу весьма банальной. Я уже не первый год на этом месте и за это время повидала немало пар, которые решили развестись из-за неразрешимых противоречий.

Пчёлкин, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, с ухмылкой наблюдал за развернувшимся действом. Судья говорила как под копирку, будто в её голове сейчас сверкала табличка с заученными словами.

— К тому же, вы указали, что у вас маленький ребёнок. Неужели вы хотите лишить свою дочь полноценной семьи? — продолжила женщина.

Договорив фразу, она закусила внутреннюю сторону щеки. С её стороны, это было чересчур непрофессионально — манипулировать маленькой девочкой, только чтобы удовлетворить запрос очередного хама, который, из-за своей самовлюбленности, не хочет отпускать от себя жену, продолжая её мучать. Но собственная жизнь была ей в разы дороже и, несмотря на приличный рабочий стаж, ситуация, произошедшая несколько дней назад, прямо в этом кабинете, до сих пор хранилась в памяти.

Такой, можно сказать, «наезд» случился с ней впервые.

После первого заседания, на которое Пчёлкин не явился, вечером, когда её рабочий день почти подходил к концу, в кабинет неожиданно постучали. Обычно, в такое время приём уже окончен, сперва она даже подумала, что это всего-навсего уборщица, которая пришла мыть пол после трудового дня. Но, когда дверь открылась, эти догадки отпали.

— Вечер добрый, — не дожидаясь ответа, в кабинет вошли двое мужчин. В потёртых кожанках и с золотыми цепями на крепких шеях, они выглядели точно как из тех сюжетов по телевизору, про бандитов, а точнее — не самих бандитов, а их «быков», готовых исполнить любое грязное дело. Не хватало только биты в руках и пистолета в кобуре. Хотя, кажется, у одного из них под поясом блеснул кусочек холодного металла.

— Молодые люди, приём уже окончен. Приходите завтра, в порядке живой очереди, — проговорила Емельянова, пытаясь скрыть дрожь в голосе, возникшую при виде двух громил, и держа руку около ручки одного из ящика столов, где, среди бумаг, хранился перцовый баллончик. Время сейчас очень неспокойное и нужно всегда иметь при себе какое-то средство защиты. Хотя, вряд ли слезоточивый газ спасет её в данной ситуации и поможет отбиться от этих двоих.

— А нам, тёть, очередь не нужна, сечёшь? — один здоровяк остался стоять возле дверей «на шухере», другой же, ещё более широкоплечий, подошёл ближе, угрожающе нависая сверху и заставляя женщину вжаться спиной в кресло.

Она надеялась, что сейчас сможет воспользоваться своим спасением, но мужчина, будто прочитав её мысли, сам открыл ящик стола, выуживая оттуда небольшого размера перцовку. Покрутив её в руках и хмыкнув, перебросил ту почти через весь кабинет в руки своего напарника. Она осталась без оружия.

— Тебя как зовут-то?

— Эмма... — едва слышно ответила она, сжимая кулаки.

— У меня бабушку так звали, — парень натянуто улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов. Шакал, не иначе. — Меня Дима зовут. А это, — указал кивком в сторону другого, — Антон.

На вид им было не больше двадцати пяти. Оба высокие, накачанные, в опрятной одежде — явно ухаживают за своим внешним видом.

— В общем, Эмма, расклад такой, — вальяжно присев на краешек стола, начал Дима, обводя взглядом интерьер кабинета. — У Пчёлкиных сегодня было заседание, но Виктор Павлович, по определённым причинам, явиться не смог — из-за этого назначили повторное через месяц. Хотя, чё я разъясняю это всё, ты ж и так в курсах. Короче, Эмма... как вас там по-батюшке?

— Брониславовна... — едва ли не заикаясь, произнесла женщина, уже не скользя взглядом от одного к другому, а глядя чётко в глаза тому, кто к ней обращался. Страх всё ещё сковывал липкими щупальцами, не отпуская.

— Эмма Брониславна, родная, нужно сделать так, чтобы развод этой супружеской пары резко стал невозможным.

— Как это невозможным? — хлопая глазами с густо прокрашенными ресницами, переспросила она.

— А вот, как угодно, — парень поцокал языком. — Тебе виднее, как это провернуть.

— Это ведь незаконно... Если они оба согласны, то я не имею права не оформить развод... — однако, договорить она не успела, потому как собеседник перебил её:

— А кто тебе сказал, что это по обоюдному согласию?

— Но, ведь...

— Короче, базар окончен, — резко прервал Емельянову парень. — О разводе речи быть не может. Я ясно мысль изложил?

Эмма молчала, продолжая растерянно моргать.

— Ясно или нет? — переспросил он ещё раз, но уже на тон выше.

— Ясно, да.

— Ну и чудненько, — поднявшись со стола, Дима направился к выходу, где всё это время его покорно ожидал Антон.

— И да, кстати, — обернувшись, он вновь взглянул на неё. — Надеюсь, ты всё уяснила и не подведёшь нас. А то учти, что непослушание мы не прощаем, — и, достав из кобуры пистолет, показательно смахнул с него пылинки. — Всего хорошего.

— Всего хорошего, — прошептала она в ответ, когда дверь за ними закрылась.

Всё это длилось не больше трёх минут, но за это время она испытала, казалось, целую бурю эмоций. Сердце до сих пор колотилось от страха, а во рту пересохло. На дрожащих ногах дошла до серванта, за стеклянными дверцами которого были спрятаны стаканы и графин с водкой. Опрокинув полный сосуд с жидкостью и почувствовав, как противно обожгло горло, смогла, наконец, вздохнуть полной грудью.

Сейчас, глядя на Пчёлкина, который самодовольно улыбался, сердце невольно заходилось в дрожи, а в голове всплывали воспоминания того разговора.

— Юлия Сергеевна, я прошу вас ещё раз подумать и взвесить все аргументы, — продолжила Эмма Брониславовна. — Развод — дело очень серьёзное.

— Измена — это довольно веская причина для развода? — резко отчеканила Юля, переводя взгляд со своих рук на судью. Она не хотела так говорить или вообще вспоминать это. Ей было противно. — Я прошу вас, разведите нас как можно скорее. Я ни на какое имущество и даже алименты претендовать не стану: мне от этого человека ничего не нужно.

Витя молча наблюдал за развернувшейся картиной. У самого в глубинах души что-то защемило от слова «измена», но виду он, конечно, не подал. Слова Юли сейчас резали по его сердцу больнее, чес самое острое лезвие.

«Мне от этого человека ничего не нужно». Это звучало слишком холодно, отрешённо. Она никогда прежде не говорила о Вите в таком тоне — только с теплотой и нежностью. Юля за всё это время даже ни разу не взглянула на него. Он прекрасно понимал, что Эмма на подобные фразы не отреагирует. Но, даже если и скажет что-то ненужное в данной ситуации, то это не пройдёт бесследно. Убивать её, конечно, никто не собирался — весь тот спектакль, который Дима разыграл с пистолетом, был не более, чем обыкновенным запугиванием. Хотя, если Эмма ответит не так, как нужно ему, придётся, к сожалению, принять меры. Витя не пожалеет времени и похлопочет над тем, чтобы женщина, как минимум, лишилась работы и возможности дальнейшего трудоустройства куда-либо.

Это было мерзко и низко с его стороны, но он был готов пойти на всё, чтобы Юля осталась с ним.

— Юлия Сергеевна, — продолжила Емельянова. — Я всё же настаиваю на том, чтобы вы обдумали своё решение ещё раз.

Юля в один момент всё поняла, будто по голове резко ударили обухом. И как она сразу не догадалась? Пчёлкин всё это время сидел почти что смирно, не проронив ни слова — лишь самодовольно ухмылялся, а теперь ещё и эти переглядки с судьёй. Витя точно провернул всё это специально, в очередной раз подумав только о себе.

— Кажется, стоит уведомить ваше руководство о том, что их сотрудники не выполняют в полной мере свои служебные обязанности, — поднявшись со своего места, Юля подцепила ремешок клатча, вешая тот на плечо. — Всего доброго.

Больше она не намерена здесь оставаться.

Дождавшись, пока за Юлей захлопнется дверь, Витя, вытянув ноги под столом, достал из кармана брюк песочного цвета смятую пачку, выуживая оттуда тоненькую никотиновую палочку.

— Виктор Павлович, извините, но здесь не курят.

Он ничего не ответил, лишь чиркнул колёсиком зажигалки.

— Хорошо работаете, Эмма Брониславовна. Хвалю! — однако, от этих слов легче не становилось.

— Вы же сами прекрасно понимаете, что это незаконно. Если ваша жена действительно расскажет об этом моему начальству, меня тут же уволят...

— Не расскажет, — прервал её Витя, выдохнув сизый дым в воздух. — Даю слово, что это всё строго между нами.

Нагло бросив окурок прямо в кувшин с водой, что стоял напротив него, Пчёлкин поднялся, разминая затёкшую шею. Из внутреннего кармана пиджака, который он снял со спинки скрипучего стула, вытащил белоснежный конверт, в середине которого отчётливо прощупывалась шелестящая валюта, бросив тот на стол.

— Это за проделанную работу.

Тёплый майский ветерок обдувал открытые участки тела. Несмотря на плюсовую температуру, Юле казалось, что её знобит, поскольку тело пробивала неприятная крупная дрожь.

Держа руки сложенными на груди, девушка неспеша шла по цветущей аллее одного из парков, находившихся неподалёку от здания суда. На площадках верещали дети, играя в догонялки, в весеннем воздухе пахло цветущими абрикосами и сладкой ватой, которая продавалась на каждом шагу, а на открытых террасах кафешек сидели парочки, глядя друг на друга влюблёнными глазами.

Пчёлкина на мгновение окунулась в прошлое — в тот самый период, когда она, только окончив школу, вернулась обратно в Москву и они с Витей начали встречаться. Всё было слишком приторно-сладким и Юля, в какой-то момент, упустила нить, когда же это резко переменилось: они ведь точно также ходили на свидания в кафе, кино; гуляли вечерами напролёт; а потом, когда Белов вернулся из армии, всё рухнуло, рассыпаясь в мелкое крошево. Бывшая Колесникова думала, что, после Витиного возвращения с Урала, всё вновь встанет на свои места, но буря утихла примерно на пару недель, после чего Пчёлкин вновь стал отдаляться.

Напротив аллеи тянулась проезжая часть, по которой туда-сюда проезжали автомобили. Вдоль обочины, неспеша, ехала чёрная «Бэха», а голубые глаза водителя неотрывно наблюдали за Юлей. Пчёлкин будто чувствовал, что девушка отправится именно сюда. Припарковав машину, мужчина вышел на свежий воздух и, громко хлопнув дверцей, двинулся в сторону супруги, которая даже не подозревала о его присутствии.

— Гуляешь? — поравнявшись с ней, спросил Пчёлкин.

Сквозь ткань чёрной рубашки, он ощущал мягкость её кожи, с которой соприкасалась сейчас его рука. Юля, вздрогнув от неожиданности, отпрянула, пытаясь держать дистанцию хотя бы в пару шагов. Малейшие прикосновения были противны ей.

— Что тебе нужно? — отрешённо спросила она, продолжив свой путь и нарочно глядя вперёд, а не на него.

— Поговорить.

— Нам с тобой, Пчёлкин, разговаривать не о чем. Ты уже всё сказал своим низким поступком.

— Не считаю его низким, — засунув руки в карманы, ответил Витя. — Это так, к слову.

— Ну да, как я могла забыть? — театрально усмехнулась девушка. — Ты ведь вовсе не умеешь играть по-честному.

Этого человека ничего не исправит. И как Юля раньше не замечала этого ярко выраженного самодовольства? Розовые очки своими линзами перекрывали ей обзор на очевидное. Но вот, пришло время — и очки эти лопнули острыми стёклами вовнутрь.

— Юль, давай ты не будешь корчить из себя маленького ребёнка? Ты уже давно выросла из этого возраста.

— А никто и не корчит, — Пчёлкина держалась стойко, не позволяя бушующим внутри эмоциям захлестнуть её с головой. — Я лишь даю тебе возможность высказаться, ты же хотел поговорить.

— Прекрати, — он резко схватил её за локоть, заставляя остановиться, и притянул ближе к себе. Проходящие мимо, люди с опаской оборачивались на них, но никто почему-то не спешил прийти Юле на помощь.

— Что именно?

— Делать вид, что тебе похер на всё происходящее. Я ведь знаю, что это не так. Не пытайся скрыть правду за чёртовой маской.

— Получается, ты сделал это всё только ради того, чтобы вывести меня на эмоции? Думал, что я буду биться в истерике и кричать, как я тебя ненавижу? Этого ты хотел? — Витя молчал, продолжая сверлить её взглядом, больно сжимая при этом тонкий локоть.

Все боли и страдания остались в прошлом. Она уже не плачет, к счастью, по ночам, а по утрам просыпается с улыбкой и без мешков под глазами.

— Я же знаю, что у тебя внутри истерика, — Витя приблизил своё лицо к её. Его не заботило абсолютно ничего: ни то, что они выясняли отношения прямо посреди оживлённой улицы и на них оборачивались люди; ни то, что в кармане брюк пиликал телефон, поскольку, вот уже как полчаса, он должен был присутствовать на важной встрече, и Белый его обыскался.

Его волновал лишь её одурманивающий запах духов и пухлые губы, накрашенные блеском. Чертовски хотелось запустить ладонь в густые волосы, что были с помощью шпилек собраны в изящную причёску. Прижать к себе, поцеловать и больше никогда не отпускать. Но если он позволит себе к ней прикоснуться, то получит по щеке обжигающую оплеуху.

— Синяк будет, — коротко кивнув на свою руку, проговорила Юля.

Его бесило её спокойствие. Раздражало, что она не проявляет абсолютно никаких эмоций по отношению к нему.

— А есть перед кем отчитываться за них?

Юля ничего не ответила, только приподняв уголок губ в лёгкой усмешке.

— У тебя есть кто-то? — в ответ снова молчание. — Я вопрос задал: у тебя есть кто-то? — с нажимом повторил он.

— Хочешь обсудить это прямо здесь?

Такая его реакция доставляла ей, в некотором роде, удовольствие. И неважно, что у неё, на самом-то деле, никого не было. Почти что до безумия хотелось, чтобы он испытал такую же боль, которую когда-то испытала она, узнав о его неверности.

— Давай обсудим! Кто он? — Витя в этот момент сжал пальцы на локте ещё сильнее. Теперь уж точно там будет красоваться приличный синяк.

— Ты смешон, слышишь? — прошептала Юля. — Просто нелеп.

— Я всего-то хочу знать, с кем спит моя жена.

— Бывшая жена, — поправила она.

— Ты ею никогда не станешь. Ты — только моя, и ничья больше, — он проговорил это, находясь в миллиметре от её губ.

— Не приближайся ко мне. Не хочу тебя видеть.

Вырвав руку из его крепкой, почти что железной, хватки, Юля круто развернулась. Отойдя от него на несколько шагов, девушка ускорила шаг, переходя на лёгкий бег. Каблуки туфлей-лодочек цокали по асфальту, а передние пряди волос, завитые в локоны, лезли в глаза. Хотелось скрыться от него. Залезть в самую глубокую нору, только чтобы никогда его больше не видеть.

***

Журналистика диктует особый ритм жизни, заставляя подчиняться. От журналистов всегда ждут оперативности и объективного освещения событий, без навязываемых оценок, с достоверными фактами. А поиск истины — занятие довольно небезопасное. Рубрики «Семь дней сообщает» и «Идём в кино» освещали главные новости из мира шоу-бизнеса и обзор свежих киноновинок. Юля, будучи ещё подростком, особо никогда не интересовалась этими темами, в отличие от своих подруг. Те, всё время после уроков, а иногда — и вместо них, были не прочь зависнуть в киношках, на сеансах только вышедших фильмов.

Пчёлкина вчера была на очередной рабочей встрече — она была назначена в неформальной обстановке одного из местных ресторанов. Мало того, что актриса, у которой нужно было взять интервью, опоздала на добрых полчаса, так ещё и на все вопросы отвечала с большой натяжкой, закинув ногу на ногу, и затягиваясь тонкой сигаретой.

Анна Нестерова — актриса, недавно взлетевшая на Олимп славы. Блондинка была ровесницей Юли и уже имела за спиной пару успешных кинокартин, но, в определённых кругах, ходила также и дурная слава. Нестерову многие называли «разлучницей», мол, за ней не только успешная работа в кино, но и успешно разрушенные браки.

Состоя в отношениях с режиссёром Андреем Кордоном, та не брезговала крутить романы ещё с кем-то на стороне. Самым громким скандалом, конечно, стали слухи об её отношениях с одним из главных криминальных авторитетов Москвы — Беловым Александром Николаевичем. Пчёлкина, услышав на работе, как коллеги обсуждают эту новость, сперва не поверила, но, буквально через пару дней, Тома, приехав навестить любимую крестницу, рассказала ей тоже самое. Белова, неожиданным образом вернувшись из Майами, застала всех бригадиров, в том числе и супруга, в боулинге, когда те, впервые за долгое время, решили устроить себе выходной. Несмотря на абсурдность всей ситуации, Ольга вела себя достойно: не стала закатывать громких истерик и скандалов — лишь ушла с высокоподнятой головой и прямой спиной после непродолжительной беседы с мужем.

После вчерашнего интервью, Юля не спала полночи, выпив не одну чашку крепкого кофе. Нужно было связать всю информацию в красивые фразы и перенести на ноутбук, чтобы после распечатать. Утром, еле как разлепив глаза, стала собираться на работу. Дождавшись прихода Раисы Фёдоровны, поцеловала дочку на прощание и быстро выскочила на улицу, садясь в автомобиль.

Простояв в пробке добрых полчаса, Пчёлкина всё же приехала на работу, чуть ли не опоздав. В их отделе в такое время ещё никто не присутствовал. Только Соня, на удивление, уже была на своём рабочем месте, хотя всегда отличалась особым умением опаздывать.

— Что-то ты рано сегодня, — подметила Юля, присаживаясь на стул.

— Меня Глеб привёз, — ответила Брагина, разминая затёкшую спину. — Ты чего кислая такая?

— Не спала полночи, — вяло ответила Юля. Мало того, что она потратила почти всю ночь на работу, оказавшись в постели только около четырёх утра, так ещё и Арина долго капризничала, отказываясь ложиться без мамы.

— Что-то мешало? Или, может, кто-то? — заговорщически улыбнулась Брагина, проиграв бровями.

Шатенка только цокнула — кто о чём, а у подруги её, кажется, навязчивая идея, что Юле стоит наладить личную жизнь. И хотя она уже неоднократно говорила о том, что сейчас для этого совершенно нет времени, Соня, казалось, не воспринимала данные слова всерьёз. Она утверждала, что время можно найти всегда, главное — уметь расставить приоритеты. Возможно, в чём-то она и была права, но Юля сейчас никак не стремилась к тому, чтобы завязывать с кем-то отношения.

— Работа мне мешала.

— Эх, Пчёлкина, не умеешь ты отвлекаться, — облокотившись бёдрами о край стола, Брагина мечтательно улыбнулась. — Работа работой, но не нужно и о себе забывать.

— А мне о себе думать, к сожалению, некогда.

Соня была с Юлей категорически не согласна, но спорить, однако, не стала. Конечно, у Пчёлкиной была иная ситуация: развод, маленький ребёнок, постоянно требующий внимания, работа и другие навалившиеся разом проблемы. Но при всём этом, не стоит также забывать о своей женской части, которая требует мужского внимания.

В последнее время, подруга всё чаще витала в розовых облаках. Они будто обволакивали её своими тёплыми руками, от чего не хотелось возвращаться в реальность.

После Холмогорова блондинка перестала доверять мужчинам. Даже если и знакомились с кем-то, что происходило нередко, то не открывала своё сердце. Боялась, что её снова предадут, плюнут в душу и разотрут, будто вовсе ничего не было.

Глеб был другим. Заботливым, чутким — он превозносил Соню чуть ли не к облакам, словно древнегреческую Диону. Они познакомились в продуктовом магазине, совершенно случайно: Брагина не могла дотянуться до высокой полки за своей любимой шоколадкой, а Глеб, по счастливой случайности оказавшийся рядом, любезно помог ей.

— О ком статья? — поинтересовалась Соня, краем глаза взглянув в напечатанные листы, которые нужно было сегодня сдать Фролову, чтобы тот утвердил их в печать.

— Нестерова Анна Андреевна — восходящая звезда стран СНГ, — с выражением проговорила Юля, складывая бумаги в ровную стопку и скрепляя металлическими скобами степлера.

— Нестерова, — задумчиво протянула блондинка, щуря глаза. — Знакомая фамилия.

— С Валеркой сейчас в одном фильме снимается, боевик какой-то, но премьеру обещают только через два года. До этого тоже была парочка удачных картин.

— Светленькая такая, да? Волос ещё кучерявый.

— Да-да, она самая. Но всех просит называть себя просто Анна, — вставая со своего места, Юля направилась в сторону небольшой столовой, подхватывая подругу под руку.

— Идём, если я сейчас не выпью кофе, то усну прямо на ходу.

— Так что там с этой актрисулькой? Виделась с ней лично? — минуя других сотрудников издательства, поинтересовалась Соня.

— Ну, а как иначе-то? Забыла разве слова Фролова? Только пообщавшись лично с человеком, можно заглянуть глубоко в его душу, — хором проговорили подруги, рассмеявшись в конце. Фразеологические обороты начальника цитировал весь отдел. — Личность, конечно, слишком высокомерная и не особо дружелюбная. Пришлось из неё всё клещами вытаскивать.

— У тебя выходной на днях был и шеф как раз обмолвился, что было бы неплохо у Филатова тоже взять интервью. У него хоть и не главная роль, но, всё же, тоже не последняя личность. Такие трюки вытворяет, что аж сердце замирает, глядя на него.

— Да, трюки и вправду захватывающие. Только вот я так переживаю за него, да и Тома, понятное дело, тоже. Прямо сердце заходится, когда он рассказывает, как ему при каком-то очередном подрыве машины пришлось выскакивать из неё на ходу.

— С профессионалами ничего плохого не случается. Так что не дрейфь, подружка.

В столовой в такое время ещё никого из сотрудников не было. Только лишь повара, которые приходят сюда раньше всех, наравне с уборщицами, сновали туда-сюда с подносами и протирали столы.

Сафонов, потирая сонные глаза, нажал на кнопку кофейного аппарата. Машинка была уже старой, половина кнопок вообще отсутствовала, а те, что «были в строю», всё время заедали. Мужчина уже насколько раз с силой надавливал на надпись «эспрессо» и по итогу, спустя несколько мучительных минут, на небольшом экранчике, вместо ожидаемой одной, высветились две порции. Устало вздохнув, он облокотился о стену, засунув руки в карманы серых брюк. Ему срочно необходим отпуск, иначе он скоро сойдёт с ума от навалившихся проблем, но просить об этом Фролова было лишь бесполезной тратой времени.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась Соня, завидев молодого человека. Вадим, забирая свою и лишнюю порцию кофе, обернулся на знакомый голос коллеги, пытаясь выдавить из себя подобие бодрой улыбки.

— Доброе утро, дамы.

Взгляд его упал на Юлю. Несмотря на заметную усталость, тенью лежавшей на её лице, такую же, как и у него, девушка всё равно выглядела шикарно: идеально уложенные шелковистые волосы, чёрное платье с рукавом-фонариком, открывающее вид на стройные ноги. И, конечно, её глаза. Изумрудные глаза, в которые он невольно засматривался каждый раз, когда разговаривал с ней.

Вадим был наслышан, что брак Пчёлкиной трещит по швам, которые залатать, видимо, уже не удастся. По их редакции ходили разные слухи и порой это даже напоминало сломанный телефон: один сказал, а другой перефразировал совершенно в иное русло.

Сафонов и сам толком не мог объяснить, что испытывал к Юле, но она, однозначно, симпатизировала ему. Это весьма трудно назвать любовью с первого взгляда, ведь они даже толком-то и не общались, — все их диалоги ограничивались приветствиями и короткими вопросами о том, как прошёл рабочий день, если удавалось пересечься в конце трудовой смены.

— Привет, — Юля кивнула мужчине, потупив взгляд в пол.

Она догадывалась, что небезразлична ему, часто замечая на себе его взгляд. Однако, не хотела вступать в новые отношения, толком не разобравшись с предыдущими. Да и Вадим, по сути, ничего конкретного не предпринимал.

В омут с головой? Нет. Это точно не про неё.

— Не многовато ли порций с самого утра? — кивнув на картонные стаканчики, из которых исходил пар, спросила Соня. Девушка всегда была достаточно прямолинейной и могла завести разговор с любым человеком буквально из «ничего».

— Если бы наше начальство лучше следило за офисной техникой, то порция была бы одна, — усмехнулся Сафонов. — Так что могу угостить.

— Я кофе не пью, а вот Юлька как раз за этим сюда и пришла, — Соня, незаметно подмигнув Пчёлкиной, ехидно улыбнулась. — Так что вы тут трапезничайте, ребятки, а я пошла, у меня много работы!

— Зараза, — проговорила себе под нос шатенка, заправив спадающий локон за ухо.

— Прошу, — отдавая девушке стаканчик с кофе, Вадим кивнул на пустующие столики.

Присев за один из них, они погрузились в молчание. На удивление, это абсолютно не напрягало. В обществе мужчины ей было приятно просто сидеть рядом и попивать в тишине кофе — Сафонов не вызывал в ней страха.

— Ну, как обстоят дела с Нестеровой? — спросил мужчина, отхлебнув бодрящий напиток.

— Всю ночь статью писала, потом печатать ещё пришлось. Сам ведь знаешь, как требовательно Фролов относится к тому, чтобы весь материал сдавался в срок.

— Знаю, конечно, сам сегодня всю ночь проторчал за ноутбуком.

— О ком писал? — поинтересовалась Юля и, поднеся стаканчик к губам, сделала небольшой глоток. Кофе был горьким, но зато бодрящим.

— Айседора Дункан. Статья в честь годовщины её дня рождения.

Именно такие диалоги и происходили между ними — дальше дело никогда не заходило. Сегодня Вадиму очень хотелось продлить этот момент; не исключено, что, если бы прямо сейчас девушка поднялась со своего места, то он остановил бы её — только лишь бы не заканчивалось это, слегка неловкое, единение. Они сидели близко друг к другу — настолько, что Сафонов ощущал приятный аромат её цитрусовых духов, что щекотал ноздри; хотелось вдыхать его без остановки. Мужчина был уверен, что густые волосы Пчёлкиной пахнут точно так же.

— Юль, — почистив горло, начал Вадим, — чем ты в эту субботу занимаешься?

— Да, ничем таким, вроде. А что?

— Может, сходим куда-нибудь? В ресторан, например?

Юля сглотнула вязкую слюну, скопившуюся на стенках горла. В голове, отчего-то, резко возник образ Пчёлкина. Они виделись две недели назад, в суде; но, тем не менее, даже в такие моменты, когда рядом сидел другой мужчина и в открытую приглашал её на свидание, бывший муж предательски возникал в разуме. Видимо, даже на расстоянии, он чувствует конкурента и не позволяет кому-то находиться рядом.

— Вадим... — Юля облизнула пересохшие от волнения губы. — Ты извини, но я не могу.

— Ты меня боишься, — это был не вопрос, а прямое утверждение.

— В каком смысле?

— Ты не доверяешь мне, да? Боишься, что я тебя обижу. Ты прости, конечно, если в душу лезу, но я привык говорить всё прямо.

— Возможно, ты прав, не спорю. Но я сейчас ещё не отошла от всех недавно случившихся событий, так что принять твоё предложение пока не могу.

— Радует, что только пока, — добродушно улыбнулся Сафонов. — Надеюсь, что однажды настанет момент, когда ты его всё же примешь.