Пропущенная сцена. 1989 год

Сентябрь, 1989 год

Витя, пиная мыском кроссовка небольшой камушек на пыльной дороге около деревянной беседки, курил вот уже какую сигарету подряд, даже не замечая, что пепел осыпается на синюю олимпийку. Яркое оранжевое солнце постепенно катилось за горизонт, заливая улицы столицы буйством красок. Дети, наконец-то, освободившись от надоедливой школы и уроков, высыпались на улицу, заполняя пространство площадки напротив дома громкими визгами от очередной игры во что-то.

Настроение было паршивое. Мало того, что день не задался с самого утра, ведь дела у Сани не улучшались, так ещё и с Юлей поругались два дня назад. Колесникова, ещё в начале недели, говорила ему о том, что хочет провести эту пятницу только вдвоём, без друзей и прочих. Витя, конечно, согласился. Из-за только начавшейся учёбы девушки, в которую она с первый дней окунулась с головой, они стали гораздо реже видеться. Пчёла же, пока Юля не вылезала из учебников, всё время пропадал на пару с Косом на Рижском.

Он поднял взгляд на окна четвёртого этажа, пытаясь что-то высмотреть там. В комнате Колесниковой свет не горел, а вот на кухне ярко светился жёлтый квадратик — парень заметил, как Валентина Степановна хлопотала около плиты.

Пчёлкин не спал нормально уже две ночи подряд, ворочаясь в постели. Было досадно от того, что он, по сути, стоял перед выбором: с одной стороны, была любимая девушка, с другой же — друг детства. Хотя и полностью виновным себя в этой ссоре он не считал, — Юля тоже довольно-таки эмоционально отреагировала на данную ситуацию.

Машина с яркими языками пламени по бокам, визгнув шинами, остановилась возле подъезда и из открытого окна послышался громкий басистый голос Холмогорова:

— Залетай, Пчёла! — выкрикнул он, выбросив окурок сигареты. — Ты чё загруженный такой?

— Да ничё, нормально всё, — ответил русоволосый, поджимая губы. — Да ладно, колись давай. С Юлькой так и не помирились, что ли?

— Не помирились, — вновь подкурив сигарету, отчеканил Витя.

— Чё она, ни в какую мириться не хочет?

— Да... — протянул Пчёла. — Мы и не разговаривали с ней с того дня.

— М-да, дела, — покачал головой Кос. — Помиритесь, куда денетесь друг от друга?

— Куда щас? — Витя решил сменить тему.

— Фил с Томкой уже ждут возле ЦС, он обещал девчонок подогнать на вечер, кстати.

— Бля, Кос, — цокнул Пчёлкин. — Ну какие нахер девчонки? Мы же договаривались.

— А тебя с ними кто-то зажиматься заставляет? Потусим вечерок, да и разбежимся все. Тем более, что это для Сани всё устраиваем, сам же знаешь. Девчонки-то огонь, ему это только на пользу пойдёт!

Ночные пассии, на этот раз — пловчихи, действительно, были огненными, можно даже сказать, горячими. Ни для кого из всех присутствующих не было секретом, что Витя, даже находясь в отношениях, не переставал привлекать внимание противоположного пола. Брюнетка в малиновом платье сразу обратила на него внимание. Завидев симпатичного молодого человека, принялась поправлять причёску, проводя сквозь густые пряди наманикюренными пальчиками; одёргивать наряд в зоне декольте, чуть опуская его вниз, являя взору голубых глаз кромку красного бюстгальтера.

— Наталья, — она протянула ему тоненькую ручку, улыбнувшись очаровательной улыбкой, оголяя при этом ряд ровненьких белоснежных зубов.

— Виктор, — кивнул он, на удивление, пожимая руку без улыбки в ответ, что было вовсе для него нетипично.

Остальные три девушки тут же прилипли к Холмогорову, мило нашёптывая поочерёдно что-то на ушко. Фил с Томкой и Наташей разместились на заднем сидении «Линкольна», Пчёла с Косом впереди. Остальные же дамы удобно уселись в такси.

— Пацаны, ну я не пойму нихера, чё вы себя сегодня как целки ведёте?! — выпучив глаза, спросил Холмогоров, поправляя косынку, повязанную на голову.

Валера с Тамарой и четырьмя девушками накрывали на стол в просторной гостиной, попутно открывая бутылки с шампанским, сладкая пена которого заливала цветастую скатерть. Космос, приняв на себя роль хозяюшки, принялся за нарезку колбасы на кухне, в то время как Саша и Витя вливали в себя уже не первую стопку «беленькой», даже не закусывая.

— Да... нормально всё, — протянул Белов, опрокидывая в себя стопку, морщась от горечи.

— Ну с этим-то крылатым всё понятно — любовь-морковь, ссоры, все дела, — брюнет ткнул деревянной ручкой ножа Саше в плечо. — Ты-то чё жмешься, я не могу понять?

— Пацаны, ну вы скоро там? — в небольшую кухню заглянул Филатов. — Всё готово уже, — Кос вручил ему в руки тарелки с нарезками. — Сань, ты кого будешь?

— Да не, я не в настроении сегодня, — пробормотал парень, пока Пчёла разливал им очередную порцию прозрачной жидкости.

— А чё такое?

— Так Александру-то теперь простые ни к чему, — Космос, приложив к плечу палку варёной колбасы, провёл по ней ножиком, имитируя скрипку, засмеявшись при этом. Пчёлкин подхватил его заливистый смех.

— Да пошёл ты! — Белов пихнул его ногой в колено. — Щас вообще по лбу отхватишь за такие шутки!

— Кос, тогда тебе повезло сегодня, сразу с двумя оттопыришься, — Валера заговорщически улыбнулся. — А Пчёла у нас сегодня жук-одиночка.

— Я лучше пойду перекурю, пока вы тут развлекаться будете, — подал голос Витя, доставая пачку сигарет из кармана излюбленной олимпийки. Вообще, в его планы входило отсидеться тут примерно до полуночи, после чего, вызвав такси по городскому телефону, поехать обратно в Москву, к Юле, и попросить у неё прощение. За руль в таком состоянии он точно сесть уже не сможет.

Сладкое шампанское, вперемешку с горькой водкой, лилось рекой, не попадая в фужеры и рюмки. Одна девушка — сексуальная блондинка, положившая глаз на Белова — пила шампанское прямо из бутылки и, забравшись на стол, скинула тоненький топик, ритмично двигая округлыми бёдрами. Саша, подхватив общее весёлое настроение компании, наигрывал на гитаре мотив песни «Девчонка-девчоночка», громко подпевая при этом знакомые строки. Фил с Томкой вышли в центр комнаты, задорно раскачиваясь в такт мелодии; Космос подхватил их настрой, вытянув с собой за руки двух девушек. Они извивались возле него, будто змеи, исследуя пальчиками его тело, постепенно пробираясь под кофту.

Пчёлкин, впервые за свои двадцать лет, чувствовал себя максимально некомфортно в такой обстановке. Раньше он уже давно присоединился бы ко всеобщему веселью, утащив одну из красоток в спальню.

Что мешало ему сейчас? Любовь? Да, однозначно, это была она. Он любит Колесникову слишком сильно — настолько, что, даже от одной мысли о ней сейчас, сердце начинало биться с такой силой, будто готовясь выпрыгнуть из груди. Об измене он даже думать не мог.

Обстановка стала, можно сказать, накаляться, приобретать более интимную атмосферу. Громкие вопли постепенно стихли, на смену им пришли тихие разговоры и перешёптывания на ушко, заставляющие спутниц краснеть. Смешно, но Витя чувствовал себя лишним. Чужой среди своих. Подхватив пачку сигарет, вышел на террасу, удобно развалившись в плетённом кресле-качалке.

Выдыхаемый сигаретный дым смешивался с тёплым сентябрьским ветерком, развеивая тот в воздухе. Откуда-то с верхних этажей слышались громкие стоны, женские и мужские смешались воедино. Пчёлкин не понимал, зачем вообще согласился приехать сюда, да ещё и без Юли. Хотя, он точно был уверен в том, что девушке данное мероприятие не совсем бы понравилось. Сейчас они могли бы быть вместе, наслаждаться обществом друг друга. Когда он уже хотел вернуться в дом, чтобы попытаться вызвать такси по телефону, который в этой глуши практически не ловил, входная дверь со скрипом отворилась, выпуская на улицу Наташу. На её плечи, поверх лёгкого платья, был накинут клетчатый плед.

— Я тебя потеряла, — сказала она, присаживаясь рядом. — Скучаешь?

— Нет, — полупьяно ответил он, откидываясь на спинку кресла. — А я думал, что ты развлекаешься с кем-то из моих друзей.

— Космос с Катей и Мариной закрылся, Анька с Сашей ушла, — с каждым словом она постепенно приближалась ближе к его лицу. — А я, вообще-то, рассчитывала приятно провести время в твоей компании... — рука, расположившись сначала на его колене, медленно поползла по ноге вверх, устраиваясь на внутренней стороне бедра.

— Без рук только давай, окей? — парень скинул женскую руку со своей ноги. — Хочешь трахаться, пойди и поищи кого-то другого, — он поднялся со своего места на пошатывающихся от алкоголя ногах, отходя к двери.

— А ты чего злой-то такой? — брюнетка поднялась следом, в следующий миг оказываясь вплотную к нему, пытаясь заглянуть в его глаза с высоты своего небольшого роста. — Давно не было ничего, поэтому и бесишься так?

— К твоему сведению, у меня девушка есть, — он отвернул голову, поскольку Наташа практически касалась его губ своими. — И в этом плане у меня осечек нет, не переживай.

— Что-то не похоже, — она брала его на «слабо» сейчас. Видела в каком он состоянии и делала это специально. — Может, докажешь мне?

— Ничё я тебе доказывать не собираюсь, отъебись, блять, — Витя попытался отойти дальше, но Наташа не позволила.

Пчёла впервые сталкивался с таким. Обычно, именно он таким образом добивался должного внимания со стороны девушек, зажимая тех в угол. Хотя они, кажется, и не были против. Возмущались, конечно, но лишь для того, чтобы только цену набить себе лишний раз.

— А если так? — она погладила его орган сквозь ткань голубых джинсов, чувствуя, как тот, буквально за несколько секунд, начинает твердеть от такой, казалось бы, безобидной ласки.

У Пчёлы мозги не соображали вовсе в данный момент. В нескольких сотнях километров его ждёт Юля, которая, наверняка ведь, переживает по поводу их ссоры и ждёт от него хоть какой-то весточки.

Он не должен.

Не должен... блять...

Трудно сдерживаться, даже при наличии девушки, когда сексуальная брюнетка опускается перед тобой на колени, расстёгивая зубами ремень и ширинку.

Рука с массивными золотыми часами зарылась в густые пряди, ускоряя движение. Пчёлкин поддался бёдрами вперед, входя почти что на всю длину в горячий рот, встречаясь с ней взглядами. Ох, это было чертовски возбуждающе.

Она смотрела на него в момент, когда делала щеками вакуум, причмокивая. Обильное количество слюны стекало по подбородку, капая на деревянные ступени. Из-за приличного количества выпитого алкоголя, ноги подкашивались и разрядка пришла слишком быстро.

— Блять... — на выдохе прошептал он, кончая ей в рот. Наташа, немедля ни секунды, сглотнула вязкую жидкость, удовлетворительно простонав.

Он изменил Юле.

Изменил.

Хотя, можно ли это считать изменой? Как такового секса, по сути, и не было ведь. В любом случае, чтобы там сегодня ни произошло, любит он только Колесникову.

Мысленные раздумья над происходящим пришлось прервать спустя каких-то двадцать минут, когда на весь посёлок раздалась оглушающая автоматная очередь. Когда он, рискуя собственной жизнью, спасал жизнь лучшего друга.

Потом он извинится перед ней. Извинится, конечно.

Извинится за ту глупую ссору пару дней назад.

Извинится за то, что сегодня чуть не попрощался с жизнью.

И мысленно попросит прощения за Наташу. Он не хотел этого, так сложились обстоятельства. Тебе, Пчёлкин, наверное, на протяжении всей своей жизни, придётся ещё тысячу раз просить перед Юлей прощения за все те обиды и шрамы, что ты нанёс ей.