Часть 3. Глава 1. 1996 год

Март, 1996 год

Пчёлкина медленно разлепила веки после крепкого сна, жмурясь от яркого солнца, что пробивалось сквозь плотные шторы спальни. Рядом, укутавшись в одеяло, будто в кокон, мирно спала Арина, крепко прижимая к себе игрушку. Несмотря на то, что они живут в этой квартире уже пять месяцев, малышка всё ещё боится оставаться на ночь в отдельной комнате, постоянно упрашивая маму спать вместе и рассказывая на детском языке устрашающие истории про монстров, которые якобы прячутся за занавеской в детской.

Погладив дочку по растрепавшимся светлым волосикам, Юля встала с кровати, натягивая халат. Едва не зацепившись тапочками о стоявшую в спальне коробку с одеждой, девушка вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. Когда яркий свет лампы озарил ванную комнату, она, уловив своё отражение в зеркале, ужаснулась: тонкая кожа на губах потрескалась, глаза покраснели, веки опухли до такой степени, что сложно было даже моргать; а само лицо было бледным-бледным, будто его намазали несколькими слоями мела.

А что она ожидала увидеть в зеркале после очередной ночи, проведённой в истерике? Не закричать на всю спальню от внутренней боли её сдерживала лишь спящая рядом Арина, поэтому и приходилось закусывать губы до такой степени, что на них выступали капельки крови. Юля, наверное, никогда не плакала столько, сколько за последние пять месяцев. Хотя, на людях свою печаль старалась не показывать, всегда натягивала на лицо напускную улыбку. Люди из её окружения зачастую знали случившуюся жизненную ситуацию девушки, поэтому старались не задавать лишних вопросов, чтобы не задевать за больное.

А вот сам виновник всех случившихся проблем, кажется, вовсе не заботился о том, что делает своей, все ещё законной супруге, слишком больно, каждый раз, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, донимая звонками по телефону, зачастую — глубокой ночью. И произносил мужчина в этот момент, мягко говоря, не совсем приятные речи.

Юля всячески старалась избегать с ним встреч. За всё это время они, если и виделись, то сводилось это, по итогу, только к выяснению отношений. Пчёлкин первое время пытался караулить её возле подъезда после работы, либо же приезжал под предлогом увидеть Арину, но это был действительно лишь предлог.

Мужчина, кажется, вовсе не чувствовал своей вины, либо же слишком хорошо скрывал это. Каждый раз, когда Юля бросала колкие фразы про его измену, у него ни единый мускул на лице не шевелился. Витя продолжал топить за «свою правду».

Октябрь, 1995 год

Юля чем-то напоминала себе загнанного в уголок зверька, на которого вот-вот нападет хищник, — других объяснений попросту не находилось. Да и как можно объяснить то, что она, вот уже второй день подряд, шарахается от всех звуков в подъезде и буквально ощущает, как замирает сердце, если из окна видит любую машину чёрного цвета, въезжающую во двор?

Вот и сейчас оно, выпорхнув из грудной клетки, рухнуло куда-то вниз, превращаясь в мелкую крошку, когда перед ней стоял Витя. Человек, так ужасно предавший её. Он, будто на правах хозяина, абсолютно не стесняясь, открыл дверь своим ключом, который был у него ещё с момента, как родители Юли уехали в Германию. Так, чисто, на всякий случай — и вот, этот случай наступил.

— Так и будем молчать? — Пчёла, засунув руки в карманы песочного пальто, вёл себя абсолютно невозмутимо. — Может, скажешь что-нибудь?

— Что конкретно ты хотел бы от меня услышать? — Юля всеми силами пыталась скрыть свой дрожащий голос — ему она никогда не выдаст своё волнение.

— Например, почему ты собрала вещи и ушла?

— Ты шутишь? 

— Нет, я вполне серьёзно, — мужчина подошёл ближе, останавливаясь в паре шагов от неё. — Назови причину.

— А ты сам как думаешь?

— Если ты про то, что увидела тогда, то не считаю это причиной сразу собирать вещи, даже не дав объясниться.

— Мне, вероятно, стоило смиренно сидеть и ждать твоего возвращения, да? Чтобы ты рассказал мне, что всё увиденное — ошибка, а я просто не так всё поняла?

— Юль, не ломай комедию, прошу, — он вздохнул и попытался обнять её за плечи, но она отошла на несколько шагов назад, упираясь спиной в стену. — Чё мы, как в кино, сценки разыгрываем?

— Это ты сюда пришёл, видимо, сценки разыгрывать, — злобно процедила девушка, скрещивая в защитном жесте руки на груди. — А я больше не намерена играть в твоих дешёвых спектаклях.

Пчёла вновь подошёл, глядя на неё сверху вниз пронзительным взглядом голубых глаз. Его горячее дыхание обдавало кожу, но теперь это не вызывало того приятного томления внутри, как раньше. Напротив — сейчас хотелось оттолкнуть его от себя и закричать о том, как же сильно она ненавидит его в данный момент. Из комнаты, прерывая озлобленную беседу, выбежала Арина, которая, сквозь голос мультяшного зайца «Ну, погоди!», услышав голос любимого папы, тут же бросила просмотр, сидя на мягком ковре в окружении множества игрушек.

— Папа! — радостно завизжала девочка, распахивая ручки, сразу же оказываясь в крепких объятиях отца.

— Привет, карамелька, — Витя мягко поцеловал дочку в щёку, проведя ладонью по слегка кучерявым светлым волосикам, собранным в два хвостика. — Как твои дела?

— Холосо, — проговорила смешно малышка, принимаясь за своё любимое дело, которым она занималась всё время, когда находилась у папы на руках — разглядывала и проводила пальчиками по толстой золотой цепи на его шее.

Юля, воспользовавшись моментом, пока Пчёлкин отвлёкся на дочь, отошла от стены, к которой он её прижимал до этого. Оставив Витю с Ариной в коридоре, она прошла на кухню и остановилась возле окна, сложив руки на груди. Внутри бушевал целый океан эмоций, грозясь своими холодными водами превратить бешено колотящееся сердце в льдинку. Как он, после всего случившегося, посмел сюда заявиться и делать вид, будто ничего не произошло? Девушка эти два дня прокручивала в голове воспоминания из прошлого, когда они только начали встречаться: она помнила, как Витя, крепко обнимая её и зарываясь носом в густые волосы, проговаривал, что никогда не обидит и не предаст её. Что же случилось спустя несколько лет?

Юля, как и, наверное, каждая девушка, прознавшая про измену любимого человека, стала искать причину в себе. Зарываясь в глубины разума, она лишь истязала себя ещё сильнее. Поток мыслей прервался в момент, когда Колесникова почувствовала его присутствие на кухне. Витя, остановившись в двух шагах, замер, рассматривая пряди каштановых волос, спадавших волнами на плечи, будто видел их впервые.

— Вить, уходи, я прошу тебя.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, как взрослые люди.

— О чём нам с тобой говорить? — хмыкнула она. — Ты своими действиями сказал мне гораздо больше.

— Ошибки у каждого случаются, разве нет? — спросил мужчина.

Юля не спешила отвечать, хотела дослушать его речь до конца. — Я не собираюсь, как тупой школьник, отрицать этот факт. Но и на колени становиться, чтобы вымолить прощения, не буду.

Было больно слышать это. Невыносимо больно. Куда делся тот Витя, который в её присутствии становился самым чутким мужчиной на Земле, не смевшим сказать ей какого-то грубого слова?

— Можешь не просить, конечно, я не заставляю, — повернувшись к нему лицом, проговорила Юля. — Я подаю на развод.

— Нет, — резко ответил Витя, не задумываясь ни на секунду. — Никакого развода не будет.

— Будет. Неужели ты думаешь, что я буду продолжать жить с человеком, который мне изменял?

Пчёлкин был уверен, что Юля не заведёт об этом речь. Когда он ехал сюда, думал, что сможет её убедить вернуться.

— Никогда бы не подумал, что ты скажешь такие слова.

— Никогда бы не подумала, что ты будешь изменять.

Их слова разрезали пространство кухни, почти так же, как острый хвост молнии разрезает воздух тёплым июньским вечером.

— Сколько их было? — задала она вопрос.

— Что?

— Сколько женщин было у тебя за всё это время? — повторила свой вопрос, уточнив.

При этом, несмотря на то, что внутри у неё всё сжалось, продолжала смотреть ему прямо в глаза, выжидая ответа.

— Юль...

— Скажи мне правду хотя бы сейчас.

Витя, прикусив губу, устремил взгляд в пол, рассматривая узор на линолеуме. Сказать ей горькую правду, чтобы она возненавидела его ещё сильнее? Либо же соврать? Но тайное ведь всегда становится явным, и в этом он уже убедился.

— Три.

Одно простое слово до боли резануло слух. Она никогда бы не могла подумать, что человек, стоящий перед ней, сможет принести ей столько боли.

— Пошёл вон. И не приходи сюда больше никогда, — процедив это, она отвернулась обратно, закусывая губы.

Глаза защипало, будто на слизистую попало несколько щепоток соли. Сердце клокотало в груди слишком сильно. Витя, не произнеся больше и слова, развернулся, в следующий момент покидая кухню, а после — и квартиру, громко хлопая дверью, так, что слегка зазвенели окна.

— А папа усёл уже? — на кухню, спустя несколько секунд, забежала Ариша, шаркая тапочками и прижимая к себе плюшевого медведя. — Я хотела ему Тишу показать.

— Уже ушёл, да, — Юля, вытерев солёные дорожки, что бежали по щекам, повернулась к дочери, присаживаясь на корточки.

— А почему ты плачешь? — девочка провела ладошкой по лицу Пчёлкиной, хмуря бровки. — Тебя обидел папа?

Ариша, несмотря на свои недавно исполнившиеся два года, была очень смышлёным ребёнком и сразу замечала все перемены вокруг себя.

— Нет, доченька, всё хорошо, — Юля, шмыгнув носом, попыталась выдавить из себя подобие улыбки. — Включить «Бэмби» тебе?

— Да! — радостно запищала Арина, услышав название своего самого любимого мультика про милого оленёнка, тут же потянув маму за руку, чтобы та поскорее отыскала нужную кассету.

— Ариш, ну аккуратно, упадёшь сейчас, — держа дочку за ручку, пока они спускались по ступенькам, уже в какой раз сказала Юля.

Пчёлкина-младшая, действительно, была копией своего отца — в этом женщина не раз убедилась за два года. В её крови была примесь того самого упрямства, что было так характерно для Вити. Если уж захочет чего, то всё — хоть об стену ты головой бейся, но она всё равно будет делать то, что посчитает в своей детской головке нужным. Вот и сейчас, когда Юля ей велела крепко держать её за руку, чтобы она не споткнулась и не упала на высоких ступеньках, Арина упрямилась, постоянно вырывая ладошку.

На улице, несмотря на конец марта, была солнечная погода, но всё равно морозная. Ртутный столбик градусника показывал всего-то плюс два, а на асфальте, небольшими кучками, возле обочины, лежали остатки снега, который уже давно утратил свой блеск, из-за обильного количества пыли на дорогах. Сегодня должны были приехать Тома с Валерой, которые, позвонив вчера вечером, заявили, что соскучились по Аришке и хотят увидеться.

Подъездные ступеньки панельной девятиэтажки района Хамовники были слишком уж высоким препятствием для маленькой девочки, поэтому она, немного не рассчитав траекторию и высвободив, наконец, ладонь, оступилась, слетев с последней ступени и упав на землю.

Нежная кожа внутренней стороны ладошки, столкнувшись с грубым графитовым асфальтом, счесалась, оттуда стали сочиться капельки крови. Арина, вообще, не была плаксивым ребёнком, даже когда ударится где-то или упадёт, как, например, сейчас, — слёзы не льёт. И в этой ситуации они не хлынули сразу из голубых глазёнок: девочка лишь растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь самостоятельно подняться.

Юля, испугавшись за дочь, тут же подлетела к ней, ставя на ноги.

— Сильно ударилась? — женщина принялась оттряхивать курточку и штанишки, на которых, из-за столкновения с землёй, осела пыль.

— Неть, — отрицательно закивала головой малышка.

— Давай присядем, — взяв дочку на руки, она донесла её до ближайшей лавочки, усаживая на деревянные перекладины, выкрашенные в ярко-жёлтый цвет, бросающийся в глаза издалека.

Пока Пчёлкина поправляла Аришке одежду, к подъезду подъехала знакомая машина. Маленькая, конечно, не разбиралась пока в марках и названиях, но будто чувствовала, что, за тонированными стёклами, в салоне находится близкие ей люди.

— Дядя Валеа! — выкрикнула девочка, указывая пальчиком в сторону вышедшего мужчины. Из-за того, что она ещё не могла чётко произносить букву «р», повседневные слова и имена звучали по-другому. Следом за Филатовым, показалась и Тамара, держа в руках картонный пакет. — Тётя Тома!

Соскочив с лавочки, Арина подбежала к мужчине, запрыгивая с разбегу к нему на руки. Он души не чаял в этом лучике света, да и малышка всегда была рада его видеть — так же, как и крёстную. Юля подошла ближе, целуя в щёку сначала Тамару, а потом и брата. Именно они, наравне с Соней, были рядом после их с Витей разрыва.

— Ну, сестрёнка, как дела? Не сильно балуется эта шкода?

— Я не скода, — возмущённо пролепетала девочка. — Я — Арина.

Взрослые лишь посмеялись с этого. Тома, передав Юле пакет с подарком для крестницы, взяла малышку на руки, поправляя той шапочку. Поскольку у Филатовых собственных детей так и не было, блондинка отдавала Арине всю свою нерастраченную материнскую любовь. Они с Валерой частенько забирали её на все выходные, водили на карусели и выполняли все её прихоти. Фил, глядя на то, как супруга играет в куклы с его племянницей, в душе не утрачивал надежды, что, однажды, они будут так заботится и о собственном ребёнке. Филатова с Ариной на руках пошла вперёд по улице, показывая девочке на ветках начинавшие распускаться листочки, рассказывая, как называется то или иное дерево. Валера с Юлей чуть отстали, неспеша идя следом.

— Чё-то ты бледная какая-то, — заметил брат.

— Нормально всё?

— Нормально, да. Спала ночью плохо.

Она очень надеялась, что мужчина ей поверит и не будет задавать наводящих вопросов. Хотя по его лицу было заметно, что ложь он всё же вычислил, но, тем не менее, не сказал больше ничего — лишь продолжал свой путь дальше.

Юля, на самом-то деле, не просто плохо спит, а, можно сказать, не спит вовсе. И продолжается это уже какую неделю подряд. Будет за счастье, если удастся погрузиться в дрёму на пару часов и не проснуться от тревожных мыслей. Под лёгким слоем тонального крема, на лице были отчётливо видны синяки под глазами, а зрачки, что раньше были ярко-изумрудного цвета, сейчас будто затянуты пеленой. Чтобы более-менее чувствовать себя бодро и не клевать носом на работе, её спасал исключительно крепкий кофе. Раньше она его на дух не переносила, предпочитая бергамотовый чай, но теперь спасается только им.

Филатов покачал головой, поджимая губы. Он прекрасно понимал, с чем именно связан недосып сестры. Она как-то поделилась своими переживаниями с Тамарой — последняя же, абсолютно случайно, во время ужина, упомянула об этом, прикусив язык, когда поняла, что явно взболтнула лишнего.

Валера понимал, что в этой ситуации, к сожалению, не помощник. Всё, что мог, он сделал ещё тогда, в октябре. Юля особо не любила, когда кто-то лез в её личную жизнь — даже тогда, когда она ушла от Вити, попросила брата ничего не предпринимать. Но Фила в тот период разрывал изнутри гнев: кулаки, в прямом смысле слова, чесались от того, насколько же хотелось разукрасить физиономию обидчика сестры. Даже несмотря на то, что этот обидчик был его лучшим другом.

— Я тебя ещё тогда, Пчёл, предупреждал по поводу Юльки, когда вы встречаться стали, помнишь? Не обижайся теперь! — рявкнул Филатов, притянув друга к себе за воротник рубашки. Тот, отпрянув от спинки дивана, на который осел из-за сильного удара кулаком в нос, приложил руку к ноздрям, ощущая, как по пальцам стекает алая жидкость.

Пчёлкин прекрасно понимал, что всё происходящее точно не пройдёт мимо друзей и ожидал, что Валера будет именно тем человеком, который «вправит ему мозги».

— Скажи спасибо, что только нос зацепил, — выпустив ткань из пальцев, он, окинув Витю ещё раз презрительным взглядом, удалился из кабинета прочь, чуть не снеся своими широкими плечами Люду, которая несла в кабинет одного из своих начальников поднос с горячим кофе.

Конечно, они потом поговорили по поводу произошедшего. Фил, хоть и сказал, что это исключительно их с Юлей дела и быть в их отношениях судьёй он не станет, всё же добавил под конец, что этот поступок, в глубине души, он ему никогда не простит. Между бригадирами до этого не было никаких обид: все рубцы, если и появлялись, тут же затягивались, не оставляя и следа, — но это навсегда останется неким камнем преткновения между Валерой и Витей.

— Юль, послушай, — Фил, чуть приостановившись, повернулся к сестре, оказываясь напротив. Силуэт Томы, ведущей Арину за ручку, уже виднелся около детской карусели на площадке, на которую девочка хотела забраться самостоятельно. — Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь со мной поделиться.

— Всё нормально, правда, — вымученная улыбка показалась на лице девушки. — Сейчас, действительно, в некоторых моментах бывает трудно, но я стараюсь не падать духом.

Старается из последних сил, и делает она это исключительно ради Арины. Если бы не дочь, Юля даже и предположить не могла, что бы с ней сейчас было. Валера притянул девушку к себе и, в следующее мгновение, она оказалась в его крепких объятиях. Юля, будто маленький ребёнок после истерики, почувствовав мягкие объятия родителя, сразу же успокоилась. Стало, действительно, легче.

Тяжёлые ситуации в жизни приносят уж слишком много боли и, порой, выбивают из колеи, но, не стоит отрицать, что это также закаляет, делает сильнее.

И Юлю, безусловно, тоже это закалит.