Пропущенная сцена. 1994 год

Действия происходят в момент того, как Витя, вместе с Космосом и Сашей отправляется в «Метлу», праздновать рождение долгожданной дочери.

Февраль, 1994 год

Московский Лас-Вегас — место, где царит безудержное веселье, крутятся баснословные деньги и испытывают удачу любители азартных игр. «Малиновые пиджаки» были завсегдатаями данного заведения на нечётной стороне нынешнего Нового Арбата — обеспеченные слои населения, любители кутить на широкую ногу.

«Метелица» — настоящий развлекательный магнат, превосходивший большинство столичных игорных заведений в своём сегменте. Посетителям ничего не стоило, достав из внутреннего кармана пальто кожаные портмоне, отвалить за вход восемьдесят долларов. В подобном месте трудно не чувствовать себя хозяином жизни: все перед тобой кланяются, чуть ли не подошву ботинок облизывают и подают дорогой алкоголь, на блюдечках с голубой каёмочкой.

Пчёла помнил те времена, когда «Метелица» была простой кафешкой с вкуснейшим пломбиром, где ежедневно собирались толпы радостных детей и родителей. Именно сюда, заработав свои первые деньги на Рижском, он привёл очередную ночную подружку, которая одарила его за сладкий десерт не менее сладким сексом.

Внешний вид заведения отличался яркостью, буйством красок, большим количеством гирлянд и неоновых огней различных цветов. Огромные буквы названия клуба было видно издалека. Внешне «Метелица» напоминала часть загадочного, большинству незнакомого, а потому и манящего, Запада.

Трое мужчин в дорогих костюмах, оставив в гардеробе не менее дорогие пальто, вошли в просторное помещение. Золотые массивные часы блестели в свете софитов, а солнечные зайчики отскакивали от изящных украшений на утончённых шейках присутствующих здесь дам.

Внутреннее оформление было сдержаннее, несмотря на присутствие ярких огней и лампочек. Стиль помещения отличался контрастностью, одни залы были оформлены в сдержанных тонах: бежевый пол, тёмная кожаная мебель; другие же делали акцент на ярких цветах: красный ковёр и красные кресла, белые скатерти на столах и множество неоновых лампочек, софитов. Кожа дивана приятно обволакивала тело — создавалось впечатление, будто находишься на мягком пушистом облаке.

— Танечка, нам виски, и как можно больше, — отмахнувшись от меню, которое хотела подать подошедшая официантка, улыбнулся Витя. — И перекусить чего-нибудь.

— Отмечаете что-то, Виктор Павлович? — записывая заказ, спросила симпатичная девушка.

Главная идея концепции заведения — тебя все знают в лицо и по имени-отчеству, но, при этом, за стены клуба твоя личность никогда не выносится.

— Дочь родилась сегодня, — радостно ответил мужчина, доставая из кармана пиджака пачку сигарет.

— Поздравляю, — дописав размашистым почерком в блокноте, официантка услужливо улыбнулась. — Напитки будут через пару минут, закуски — через пятнадцать.

Приятная музыка обволакивала ушные раковины, тело расслаблялось.

— Ну, давай, Пчёл, выпьем за Аришку, — Белов поднял ввысь бокал с янтарной жидкостью. — Чтоб красавицей росла. Чую, от женихов отбоя не будет.

— Эти женихи ещё проверку пройти должны, — подметил Витя. Он точно знал, что к каждому парню, с которым дочь захочет познакомить его в будущем, он будет относиться предвзято. — Спасибо вам, братья.

Спокойная, в какой-то мере, даже домашняя, обстановка сменилась на чересчур активную спустя какое-то время. Музыка стала громче, била по вискам. На сцену высыпались танцовщицы клуба, плавно двигаясь под популярную зарубежную мелодию. Пчёлкин, выдыхая дым очередной сигареты, расслаблено откинулся на спинку дивана, обводя людей вокруг взглядом сапфировых глаз. Его товарищи уже были пьяны настолько, что не могли внятно разговаривать, путая слова.

Космос, до этого разливающий по бокалам очередную дозу алкоголя, резво подорвался со своего места, чуть ли не опрокинув бутылку. Шатающейся походкой направился к симпатичной девушке, пристроившейся около шеста и манящей своими соблазнительными движениями. Белов же в это время, на не менее неустойчивых ногах, поплёлся к бару и, усевшись на высокий стул, что-то на серьёзных щах стал затирать бармену, натирающему до блеска бокалы.

Взгляд не фокусировался на чём-то определённом, картинка размывалась от крепких спиртных напитков, ударивших в голову. Стройные фигуры танцовщиц, одетых лишь в красивые комплекты нижнего белья, сливались воедино с остальными гостями заведения.

Он не сразу заметил её. Лишь после того, как почувствовал нежное, едва весомое, прикосновение к своей руке, поднял голову, встречаясь с серо-голубыми глазами в приглушённом свете.

— Может, составить вам компанию? — томно проговорила она, без разрешения усевшись рядом и закинув ногу на ногу. Пальчики с красным маникюром прошлись по его коже, не скрытой тканью рубашки из-за привычно расстёгнутых верхних пуговиц, задевая увесистую цепь на шее.

— А тебе есть, что предложить? В мою компанию просто так не попадают, — зажав между зубами сигарету, он устроил правую руку на её коленке. Кожа была покрыта каким-то специальном маслом с примесью блесток, из-за чего казалось, будто она светится изнутри.

Это он сейчас говорит эти слова и трогает левую тёлку за ногу? Он? Либо же в него кто-то вселился? Кто-то явно неизвестный, ведь раньше он себе такого никогда бы не позволил.

— Поверьте, навыков у меня достаточно, — губы, накрашенные кирпичным оттенком помады, мазнули по мужской ключице, а в нос ударил аромат древесного парфюма. — Могу продемонстрировать, если хотите.

Голубые глаза зацепились за вздымающуюся грудь, скованную черным кружевным бюстгальтером. Блондинки в черном белье — очень сексуально. Он сейчас, не делая абсолютно ничего, даже не подозревал, что буквально притягивал девчонку, словно магнит. Казалось, что, за время длительных отношений, эта тяга уже ослабла, ведь за весь этот период он не позволял себе даже взглянуть на других.

— Тебя как зовут, красавица? — из-за количества выпитого, он едва смог внятно произнести это.

— Арина.

Арина. Чудное имя.

— Какое совпадение, — усмехнулся он. — У меня сегодня дочь родилась. Тоже Аришкой назвали.

— Поздравляю, — ручка опустилась на его внутреннюю сторону бедра, поглаживая вверх-вниз. — Отметим?

— Хочешь, видимо, побыть золотой рыбкой, да? Любишь исполнять чужие желания? — хищно, будто лис, он оглядел её фигуру.

— Очень... — она придвинулась ближе, захватив зубами мочку его уха, чуть оттягивая вниз.

Будь он сейчас трезвее, откинул бы её руку, поднялся с дивана и, послав её нахер, покинул заведение к чёртовой матери, отправившись туда, где сейчас находится его жена и новорождённая дочь. Но, в таком состоянии, он едва ли мог внятно разговаривать, а быстро соображать в данной ситуации было чем-то нереальным.

— К тебе?

— Поехали, — блондинка поняла его на полуслове, поднявшись с дивана и ухватив Пчёлкина за руку.

***

Её губы на вкус были как игристое. Помада оставляла след на его скулах и шее, которые она осыпала сладкими поцелуями, покусывая кожу. Лифт со скрипом отворил дверцы — на площадке с облезлой краской показались две фигуры, полностью увлечённые изучением тел и губ друг друга.

Говорят, что взрослый человек, вроде как, примерно на восемьдесят процентов состоит воды. Пиздёж. Витя Пчёлкин состоит на эти восемьдесят процентов из коньяка — иначе, какое ещё объяснение можно найти его действиям?

— А ты нетерпеливый, — проговорила она, когда, открыв дверь, почувствовала, что мужчина буквально затолкнул её в квартиру, прижимая спиной к себе у стены.

— Тебе, малышка, следовало бы называть меня по имени-отчеству, — прошептал он ей на ухо. — Для тебя я Виктор Павлович, — рука, развязав поясок её плаща, который она надела просто поверх комплекта, проникла в трусики, уже намокшие от возбуждения.

Блондинка, не разрывая жарких объятий, скинула мешающую верхнюю одежду и, расстегнув петельку на бюстгальтере, бросила тот куда-то в другой конец коридора.

— Как прикажете, Виктор Павлович, — произнесла она на выдохе, в тот момент, когда Пчёлкин, приспустив брюки вместе с нижним бельем и отодвинув край женских трусиков, вошёл сразу на всю длину.

Проворные пальцы тут же ухватились за набухшие женские соски, чуть оттягивая. Громкие стоны заполонили всю прихожую. Человек в подъезде, проходивший мимо квартиры в данный момент, точно бы их услышал. Руками Арина упиралась о стену, удерживая равновесие. Шлепки двух тел друг о друга отскакивали от стен, растворяясь где-то в воздухе, под потолком.

— Сильнее... — едва слышно пробормотала девушка, когда Витя, намотав светлые волосы на кулак, потянул её на себя. Губами он припал к тонкой шее, оставляя укус и тут же его зализывая.

— Сильнее хочешь, да? — он толкнулся глубже. — Вот так тебе нравится?

— Да...

— Любишь, когда тебя трахают сзади? — мужчина, взяв её за подбородок, развернул лицом к себе. — Открой глаза и ответь мне.

— Люблю... — приоткрыв веки, ресницы на которых были густо смазаны тушью, ответила она. — Ещё... пожалуйста...

Витя ускорил движения и, опустившись пальцами на набухший клитор, принялся массировать его, тем самым ускоряя приближение оргазма. Чувствуя сладостную пульсацию вокруг члена, означающую, что блондинка уже испытала высшую степень наслаждения, он вышел из неё и, проведя несколько раз по стволу, кончил белой жидкостью ей прямо на поясницу.

После, отдышавшись и выкурив по сигарете, они продолжили. Подобное безумство длилось всю ночь напролёт — лишь под утро, выбившись из сил, оба уснули. Удивительно, но за эту ночь он ни разу не вспомнил о жене и дочери.

Ты будешь жалеть об этом всю жизнь, Пчёлкин.

А наутро, когда он разлепит глаза и алкоголь полностью выветрится из организма, поймет, наконец, что именно натворил, обнаружив рядом с собой белокурую девицу.