Глава 22. 1994 год

Пчёлкин очнулся от раздумий в тот момент, когда машины сзади стали непрерывно сигналить ему из-за того, что цвет светофора вновь стал зелёным и можно было, наконец, возобновить движение. Он постукивал пальцами по рулю, пытаясь сконцентрировать свои мысли на радио, негромко играющим на весь салон. Какая-то иностранная мелодия сменилась голосом ведущего, оповещающего о том, что музыкальная пауза закончилась и они возвращаются к теме, которую обсуждали ранее с гостем программы.

В студии, откуда велась запись, в качестве гостя сегодня присутствовал психолог. Пчёла всегда относился к этой профессии скептически, называл их «мозгоправами», считая, что все эти сеансы не помогают, а лишь выкачивают бабло, причём — немалое. Чисто ради интереса, он решил не искать что-то другое, а послушать монотонный бубнёж.

— Во время паузы, мы начали обсуждать тему отношений и то, почему могут случаться измены, — послышался приятный голосок ведущей. — Наталья, скажите, с точки зрения психологии, стоит ли прощать неверность? Интересно услышать, как большинство женщин относятся к тому, чтобы, скажем так, спустить мужчине всё с рук?

Витя шумно вздохнул, стараясь не отрывать взгляд от дороги. Рука непроизвольно потянулась к приёмнику, прибавляя звук.

— Женщины, к сожалению, очень часто, как вы и сказали, спускают это мужчинам с рук. Как показывает практика общения с теми, кто имел столь горький опыт в отношениях, девушки прощают обман не только из-за чувства любви к своему партнеру, но и по тем или иным причинам, боясь разрыва. Чаще всего, не хотят разрывать узы брака те, у кого есть ребёнок. Но, несмотря на это, измена одного из партнёров, по статистике, является самой частой причиной распада брака.

Разговор продолжался, но Пчёла больше не мог это слушать, поэтому выключил ненавистную речь, погружая салон автомобиля в тишину — лишь шум дороги залетал из открытого окна. Ловко припарковавшись у здания роддома, он откинулся на спинку сидения, подкуривая сигарету.

Москву завалило аномальным снегопадом и Витя, выпуская в открытое окно сизый дым из лёгких, наблюдал за тем, как дворники-бедолаги пытаются как можно быстрее расчистить улицы. Он усмехнулся, когда вспомнил, что когда-то классная руководительница доказывала ему: если он и дальше будет плохо учиться, то станет дворником. Хотелось бы посмотреть на неё сейчас, увидеть её глаза в тот момент, когда он выйдет в дорогом кашемировом пальто из своего «BMW», громко хлопнув дверцей — вряд ли простой работяга сможет позволить себе подобную роскошь.

Серьёзность, заставляя вновь хмурить брови от раздумий, настигла его в тот момент, когда, в окне одной из палат на втором этаже, он увидел силуэт Юли, держащей на руках Арину и медленно расхаживающей по палате. Он припарковал машину прямо напротив окон, поэтому всё прекрасно видел. Мужчина, вспоминая психолога, вдруг задумался о том, что будет, если она обо всём узнает. Зная характер супруги, он не сомневался в том, что Колесникова уйдёт от него. Уйдёт и заберёт дочку. Думать о таком не хотелось, он просто не переживёт этого.

Юля и Арина — два самых дорогих и любимых человека в его жизни, и сердце его начинало биться чаще в тот момент, когда он брал новорождённую дочь на руки.

Струсив с ботинок налипший снег, он привычно сдал пальто в гардероб, накидывая на плечи халат и крепче перехватывая в руках то, что он привёз своим девочкам. Когда он вошёл в палату, обнаружил девушку склонившейся над пеленальным столиком и что-то щебечущей малышке.

— Доченька, смотри, кто к нам приехал, — обернувшись на звук отворившейся двери, сказала Пчёлкина.

— Здравствуй, родная, — мягко поцеловав её в щёку, он поставил сумку на заправленную кровать, приобнимая одной рукой за плечи. — Как у вас дела?

— Всё нормально, покушали недавно.

Юля отвернулась в сторону кровати, доставая из сумки вещи для завтрашней выписки. Они всю беременность не знали пол ребёнка и, соответственно, вещей никаких не покупали, поэтому Витя, надеясь подсознательно загладить перед женой вину, все эти дни мотался по детским магазинам в поисках самых дорогих и красивых одеяний. Поскольку во всех этих рюшечках и бантиках он вообще ничего не понимал, на помощь ему пришли Татьяна Викторовна и Алла Александровна.

Пчёлкин не раз слышал, что детские вещи стоят слишком дорого, но сейчас на ценники вовсе не смотрел. Он отвалил огромные бабки за конверт розового цвета с большим бантом на выписку, на капюшоне которого атласными нитями было вышито «Арина» и рядом — симпатичная маленькая пчёлка. Его абсолютно не волновали эти шелестящие бумажки, которые, даже не отсчитывая, клал на монетницу, не забирая сдачи. Мужчина реально думал, что таким образом сможет замолить свои грехи. Из внутреннего кармана пиджака, Пчёла достал продолговатый футляр бордового цвета, подходя ближе к супруге.

— У меня для тебя кое-что есть, — проговорил он, открывая крышку и показывая плетённый золотой браслет с вкраплениями бриллиантов. Драгоценные камни блестели в свете февральского солнца, пробивавшегося сквозь лёгкую занавеску.

— Вить, ну, зачем? — протянула девушка, улыбнувшись, когда на тоненьком запястье застегнулся замочек.

— Спасибо за дочь, маленькая, — он поцеловал её в висок, обнимая за талию.

— Ну, мы же с тобой вместе старались, забыл?

— Забудешь такое, — усмехнулся он, опускаясь поцелуями по лицу ниже.

Когда он прикоснулся к мягким губам, в голове всплыл сюжет, как он проснулся абсолютно голый в постели той стриптизёрши из «Метлы». Опять. Это мучало его уже несколько дней.

Сильнее зажмурившись, Пчёла углубил поцелуй, пытаясь полностью сконцентрировать внимание на жене, лишь бы только ужасная картинка испарилась из головы — терпеть её становилось невыносимо. В то злосчастное утро, по возвращению домой, он сразу же скинул с себя одежду, направляясь в душ. Холодная вода отрезвила разум, дышать стало чуть легче, ведь до этого грудную клетку будто сковали прочными толстыми цепями, не давая в полной мере насытить лёгкие кислородом.

Крепко заваренный кофе без сливок и сахара утолил жажду и ускорил мозговую деятельность, позволяя непроглядным тучам в голове разойтись, чтобы хоть немного начать вспоминать события того вечера. Но были лишь какие-то отрывки, будто рябила картинка старого телевизора, по типу такого, какой Витя, буквально пару недель назад, помогал отцу вывозить на дачу.

Мужчина, сопоставив некоторые факты, пришёл к тому, что Кос и Саня, вероятно, о случившемся не знали. Витя знал Холмогорова слишком хорошо и был уверен в том, что тот ему уже давно позвонил бы и в своей обыденной манере спросил: «Ну, как эта крошка в постели?». Но Космос вчера, отмечая долгожданное рождение своей будущей крестницы, был настолько пьян, что не видел, как Пчёла, практически схватив девицу за локоть, покинул заведение. Белов, к слову, особой трезвостью тоже не отличался и, если Вите не изменяет память, когда он спешно уходил из клуба, друга за столиком не было.

В Бригаде, между членами которой тянулась проверенная годами крепкая мужская дружба, никогда не было секретов. Поэтому, нет-нет, да кто-то из друзей уже бы напомнил звонком о его ночных похождениях. Как таковых свидетелей больше не было, поэтому Пчёла на секунду смог выдохнуть с облегчением: Юля ни от кого не сможет об этом узнать. Не то чтобы была вероятность, что ей кто-то проболтается, нет — они же не базарные бабы, всё-таки, но, в пьяном угаре, произойти может всё, что угодно. Тот же Космос, всегда отличавшийся особой говорливостью, мог ляпнуть под беленькой.

Арина, лёжа на пеленальном столике, что-то закряхтела и замахала маленькими ручками в перчатках-царапках, таким образом привлекая внимание родителей. Витя с улыбкой подошёл к малышке, тут же взяв её на руки. Несмотря на свои первоначальные переживания, Пчёлкин уверенно держал дочку на руках, не боясь, как это было раньше, что-то ей повредить.

— Доченька моя, любимая, — ласково прошептал Витя, наблюдая за тем, как маленькая смешно надула губки. Он невесомо поцеловал её в лобик, чувствуя щекой, как светленькие волосики щекочут его кожу.

На протяжении этих нескольких дней, каждый раз, когда он брал Арину на руки, в голове прояснялась навязчивая мысль того, что в момент, когда его жена приходила в себя после адских часов в родильной, он трахал другую. Он трахал другую, срывая с губ пошлые стоны, когда его новорождённая дочь мирно посапывала в кроватке. Он пытался смыть с себя всю эту грязь, стоя под леденящими струями, пока Юля с нетерпением ждала его прихода, высматривая в окне знакомую машину.

— Я для тебя приготовил сюрприз.

Юля с умилением наблюдала за этой картиной. Как бы Пчёлкин ни переживал по этому поводу, девушка была уверена: Витя будет отличным отцом.

— И что за сюрприз? — обнимая его за локоть и устраивая голову на плече, спросила она. — Расскажешь?

— Сами потом увидите. Сказал же — сюрприз.

***

Одиннадцатого февраля девяносто четвёртого года, у входа в родильный дом скопилось слишком много народу. От изобилия букетов в глазах рябило — казалось, что сегодня в Москве опустели все цветочные лавки и продавцы хорошенько нажились на этом, делая щедрым покупателям не менее щедрую наценку.

— Вон они, кажись, идут, — Холмогоров указал кивком головы в сторону дверей.

Первым вышел Пчёлкин — со счастливой улыбкой, держа на руках Аришу, завёрнутую в объёмный конверт. Под руку его поддерживала Юля, аккуратно спускаясь по скользким ступенькам.

— Ждем вас за сыночком теперь, — с улыбкой проговорила Екатерина Николаевна, сопровождающая пару.

Валера с Сашей кинулись благодарить медсестёр изобилием дорогого шампанского и цветов, каждой в карман запихивая конверт с приличной суммой. Катя, хоть и отказывалась до последнего, но всё же приняла благодарность от новоиспечённого папаши, когда он перед этим поднялся к ней в кабинет.

— Обязательно, — с такой же улыбкой, ответил Витя.

— Спасибо большое, Кать, — девушка, в знак сердечной благодарности, поцеловала женщину в щёку.

Молодых родителей тут же обступили друзья и родственники. Алла Александровна и Татьяна Викторовна заплакали, не веря до сих пор в то, что стали бабушками.

— Поздравляю, доченька, — обнимая дочь, проговорил Сергей Николаевич.

— Спасибо, — она поцеловала отца в щёку.

— Ну, вы дадите-то крестницу подержать или как? — недовольно спросил Холмогоров, протягивая длинные руки к Арине.

— Аккуратнее только, вот так, под головкой держи, — Витя, будучи более опытным в этом деле, давал наставления другу.

— Спокойно, работает профессионал, — заверил Космос, переводя взгляд на маленький комочек в руках.

Юля с Витей ещё до родов решили, что крёстными Арины будут Космос и Тамара. Филатова, услышав от подруги эту новость, даже пустила слезу. Юля ни на секунду не сомневалась, что Тома будет любить их дочь, как родную. Ну, а Космос, не скрывая своего превосходства, заявил, что лучшего крёстного, чем он, им нигде не сыскать.

— Фото для истории, кучней все встаньте, — скомандовал Макс, наводя объектив на присутствующих, где на первом плане в обнимку стояли счастливые родители.

***

Юля с облегчением выдохнула, переступив, наконец, порог квартиры. Она не была тут целых две недели — и хоть как бы больница ни окружала её уютом, дико хотелось домой. Когда они подъезжали к дому, Пчёлкина почему-то была уверена, что в квартире творится настоящий кавардак — разбросанные всюду вещи и ворох немытой посуды, ожидающей своей участи в раковине. Однако, на удивление, дома царила идеальная чистота: всё было на своих местах, на поверхностях не было и намёка на пыль, а в воздухе приятно пахло яблочным аромадиффузором.

Компания, встречающая их возле роддома, уехала отмечать появление нового члена их большой семьи в ресторан, а новоиспечённые родители отправились домой. Юля слишком устала за всё это время, да и Вите не терпелось явить свой обещанный сюрприз. Девушка, держа дочку на руках, вошла в комнату, придерживаемая Пчёлкиным сзади за плечи. Сюрприз мужчины заключался в том, что он полностью оборудовал детскую для Арины. Когда Юля ложилась в больницу, комната была абсолютно пустой — голые стены и торчащие провода из будущих розеток. Сейчас же складывалось ощущение, будто где-то над потолком летают бабочки, стряхивая пыльцу со своих бархатных крылышек и делая комнату поистине волшебной.

— Витя, какая прелесть! — оглядываясь по сторонам, восхищённо проговорила девушка, проходя вглубь.

— У моей принцессы должно быть всё самое лучшее, — мягко ответил мужчина, забирая малышку на руки.

Комната сама по себе была небольшой, но у Вити получилось организовать пространство так, что зрительно на пару квадратов она стала больше. Стены были обклеены обоями пыльно-розового цвета, вся мебель — кроватка, пеленальный столик и шкаф, была в одном цвете — белом, в тон висела лёгкая занавеска и ковёр на полу. В углу находилось бесчисленное количество мягких игрушек, начиная от плюшевых зайцев и медведей, заканчивая куклами в красивых платьях.

— Ты это всё сам сделал? Или помогал кто-то? Признавайся, — поинтересовалась Пчёлкина, когда Витя, уложив Арину в кроватку, обнял её за талию.

— А вот это уже секрет фирмы, — таинственно улыбнулся мужчина. — Свои координаты не выдаём, — прошептал, после примыкая сладким поцелуем к её губам.

На протяжении последней недели, тут работала целая бригада ремонтников, в ускоренном режиме. Пчёлкин, который платил за это огромные деньги, присматривался к каждому стыку на обоях и бесился, если где-то, по его мнению, были неровности — к слову, обои приходилось переклеивать три раза. Когда с оформлением стен было покончено, Витя, вооружившись помощью остальных бригадиров, стал собирать мебель. Сам Пчёла занимался сбором кроватки, Саша — пеленальным столиком, Космос, рассевшись на полу и вытянув длинные ноги, разбирался с инструкцией для шкафа, а Валера, как человек, понимающий в электрике гораздо больше остальных, забравшись на стремянку, принялся вешать люстру.

— Мне кажется, или ты сам не свой в последнее время? — спросила Юля, разорвав поцелуй. — У тебя всё нормально?

— Нормально, вроде, — мужчина пожал плечами. — С чего ты взяла, что что-то не так?

— Какой-то ты задумчивый стал. Когда в больницу ко мне приезжал, я замечала за тобой, что ты можешь по несколько минут в одну точку пялиться, как будто разрабатываешь план по захвату мира.

— Блин, ну, ты меня расколола, — усмехнулся Пчёла. — У меня, действительно, есть пару мыслишек на этот счёт.

Молодые люди посмеялись с этого.

— Всё хорошо, маленькая, правда, — заверил мужчина. — Часто задумываюсь над тем, как мне повезло с вами.

Юля ему поверила. И, вероятно, очень зря.

***

Апрель, 1994 год

Витя заглушил мотор автомобиля, устало облокачиваясь на спинку кожаного сидения. Наконец-то он оказался тишине — это было то, о чём он мечтал сегодня целый день. Пчёлкин поднял голову к окнам многоэтажки, подкуривая сигарету и отмечая, что из детской струится мягкий свет напольного торшера. Взглянув на часы, мужчина прикинул, что в это время Юля как раз укладывает Аришку спать.

Пагубно действовавший на организм, сигаретный дым расслаблял, снимая усталость и напряжение, скопившиеся за день. Белов, в последнее время, как говорил Витя, вкрай озверел, заваливая друга кипой каких-то важных бумажек и договоров. Бригадир собирался выводить схемы в легальные активы ещё до смерти Фарика, а сейчас решил заняться этим основательно, когда боль от потери армейского друга стала не такой сильной. Даже название их конторы решил сменить. Теперь они не «Курс-Инвест», а Фонд «Реставрация». Витя лишь хмыкнул на такое громкое заявление друга, когда тот положил перед ним бумажку, гласившую данный факт. Да, это был именно факт. Саша, абсолютно не посчитавшись с их мнением, ткнул их носом, как маленьких котят тыкают в лоток, что теперь в их жизнях грядут перемены.

Квартира встретила его негромко говорящим телевизором в гостиной и еле просачивающимся светом из детской. Мужчина, скинув увесистое пальто и ботинки, прошёл вглубь квартиры. Юля, склонившись над кроваткой, что-то приговаривала уже заснувшей Арише, поправляя розовое одеяльце с маленькими пчелятами. Услышав шорохи, она оглянулась на Витю, прикладывая палец к губам, чтобы тот был тише.

— Привет, — прошептал Пчёлкин, целуя супругу.

— Ну, как вы тут?

— Отлично. Сегодня без капризов.

Юля очень сильно переживала, наслушавшись рассказов Беловой о капризном сыне, что и их ждёт та же участь. Но Арина, кажется, была самым спокойным ребёнком на свете — спала ночами напролёт, просыпаясь по графику, где-то около половины восьмого утра. Витя даже шутил, что дочка просыпается так рано для того, чтобы проводить папу на работу. Сам же мужчина по максимуму старался помогать Юле, насколько позволяла его работа. В те редкие дни, когда ему удавалось взять выходной, он всецело посвящал себя семье. Вместе они проводили время на свежем воздухе, а после уставшие родители купали дочку и укладывали её спать.

— Голодный?

— Да, пожевал бы чего-нибудь.

— Пойду, разогрею тогда, иди мой руки.

Выпустив жену из объятий на кухню, мужчина подошёл к кроватке, глядя на сладко сопящую малышку. С каждым днём, она всё больше и больше становилась похожей на него. Витя не удержался и аккуратно, чтобы не разбудить, провёл по пухлой розовой щёчке.

После сытного и вкусного ужина, удобно устроившись в спальне на кровати, Пчёлкин пялился в телевизор, где шёл футбольный матч какой-то неизвестной ему команды. Необходимо было дать мозгу отдохнуть, сделать некую перезагрузку от документов. Юля вышла из душа, выжимая полотенцем влажные после мытья волосы. Шёлковый халатик, приятно пахнувший стиральным порошком, повторял изгибы стройной фигуры, постепенно приходившей в форму после родов.

Витя, пока девушка стояла к нему спиной, не смог удержать себя, чтобы не рассматривать её тело, которое, в приглушённом свете, было ещё более сексуальным. С момента той самой измены, прошло уже два с половиной месяца — постепенно, Пчёла стал забывать об этом. Первое время его изнутри сжирала совесть, не давая нормально функционировать. Сейчас же всё, можно сказать, пришло в норму.

Он и не допускал мысли о других, полностью погрязнув в работе. Только лишь в этот момент, он осознал то, как, на самом деле, соскучился по Юле. Они слишком давно не были вместе. Пчёла мысленно прикинул, что последний секс был у них, примерно, в середине января — три месяца назад. Блять.

Девушка вздрогнула, когда, расчёсывая волосы после сушки феном, почувствовала крепкие руки, разместившиеся на талии. В нос тут же ударил запах сигарет и древесного парфюма, а крепкий торс соприкоснулся с её спиной.

— Я соскучился, — промурлыкал он ей на ухо, опуская руки ниже, на бёдра. Мелкими поцелуями он покрывал участок за ушком, возле роста линии волос.

Внизу живота стало разгораться пламя, стремительно разливавшееся по всему телу. Развернув Юлю к себе лицом и подхватив её на руки, Витя переместился на просторную кровать, опуская девушку на мягкие простыни. Ловко расправившись с узелком халата, подушечками пальцев он провёл по нежной коже молочного цвета, вызывая табун мурашек. Юля тоже слишком сильно скучала по нему. Пчёлкина, поглаживала руками мужскую грудь, ощущала, как ей в ладонь колотится его сердце — казалось, что оно вот-вот вырвется наружу, от нахлынувших эмоций.

Витю будто прошибло током в момент, когда Юля негромко, чтобы не разбудить спящую дочь, застонала, стоило его пальцам коснуться её сквозь ткань трусиков. Болезненные импульсы стали расходиться по всему телу, когда ему показалось, что под ним сейчас не Юля, а та самая девица с пепельным блондом, которая выгибает спину от его действий и слишком громко стонет.

Пчёлкин, убирая руки от её тела, резко сел, потирая глаза, надеясь убрать неприятную картинку из головы. От былого, чересчур сильного возбуждения, не осталось и следа — оно будто испарилось.

— Блять, — ругнулся себе под нос он, поднимаясь с кровати.

— Всё нормально? — приподнимаясь на локтях, взволнованно спросила девушка. — Что-то не так?

Юле такая реакция мужа была неясна и даже, чего греха таить, неприятна. Неужели всё дело в ней?

— Устал на работе, извини, — односложно пробурчал себе под нос Пчёла, выходя из спальни, не удосужившись даже посмотреть на жену.

Мысленно Витя даже порадовался тому, что супруга не стала идти за ним — сейчас ему было необходимо побыть одному, наедине со своими мыслями.

Когда сигаретный дым, заполонивший лёгкие, чуть прояснил разум, он в самом деле понял, какую же ошибку совершил. Он уже не избавится от неё, наверное, до конца своих дней. Её нельзя выбросить вместе с мусором на помойку, нельзя смыть в душе ароматной пеной и не спустить с грязной водой в водосток.

Это будет рядом с ним всегда — тень его измены. Как бы сильно он ни пытался, ничего не сможет уже изменить. И никакими словами или поступками ему не удастся смыть эту вину, прежде всего, перед самим собой. Прав был тот человек, который сказал, что мы сами себе — наибольшие судьи, и приговор его совести в этом вопросе был непоколебимым.

Он сам во всём виноват.