Глава 2. 1990 год

В комнате царил приятный полумрак. Окно было приоткрыто, из-за чего колыхались занавески — к вечеру на улице поднялся ветер и начался дождь. Хорошо, что снег, выпавший перед этим, успел растаять, иначе на следующее утро москвичам точно пришлось бы надевать коньки, чтобы хоть как-то добраться на работу.

Удивительно, но Юля абсолютно не чувствовала покалывающего холода. Ещё бы она его чувствовала, когда на теле находились горячие ладони Пчёлкина! Из приоткрытого рта вырывались стоны, которые отныне можно не бояться сдерживать — теперь родители не вернутся неожиданно с дачи, из-за чего придётся прерывать весь процесс и, натягивая впопыхах одежду, делать вид, будто ничего не происходит.

Вообще, Витя позвал Юлю в свою новою квартиру для того, чтобы помочь разобрать вещи после переезда — буквально пару дней назад, он съехал от родителей и заселился в двушку на Цветном. Квартира была небольшой, но довольно уютной — кухня, совмещённая с гостиной, спальня и ванная комната. Для одного человека места хватит с головой, но Пчёлкин всё же таил внутри себя надежду, что Юля согласится на его предложение, которое он собирался озвучить ей в ближайшее время.

У Колесниковой сегодня был заслуженный выходной. До зимней сессии, как и до Нового года, оставалось совсем ничего — каких-то две недели, поэтому студенты, как пчёлки-труженицы, не вылезали из конспектов и прочей макулатуры, чтобы не завалить экзамены и, желательно, не слететь со стипендии.

Девушка заявилась в квартиру своего молодого человека с двумя горшками цветов, в одном была сансевиерия, в народе — «тёщин язык», в другом — небольшого размера фикус, отросток которого, специально для Вити, посадила мама Юли. Проходя вглубь квартиры, Колесникова заявила, что теперь это — новые сожители парня, один из которых будет обитать на кухне, а другой — в спальне, и приказала ему не забывать регулярно поливать их.

Перебирая в спальне вещи и сортируя их по стопкам, Юля почувствовала сильные руки, притянувшие её ближе к широкой груди. Горячее дыхание опалило нежную кожу девичьей шеи, вызывая мурашки по всему телу и заставляя испытывать лёгкую тяжесть внизу живота — ту самую, которая всегда возникала при телесном контакте с парнем.

— Пчёлкин... — Запрокидывая голову на его плечо и заглядывая в голубые глаза, игриво протянула девушка. Одна рука разместилась на его руке, крепко держащей за талию, вторая же нырнула в пшеничные волосы, взъерошивая их и приводя в беспорядок после специального геля. — Ты меня отвлекаешь.

— Заметь, что я пока ничего такого не делаю, — вторая рука проворно поползла по телу вниз, поглаживая уже внутреннюю сторону бедра.

— Я заметила, — развернувшись к нему лицом, ответила Юля.

Упираясь руками ему в грудь и чувствуя, как отбивает ритм его сердце, Колесникова покрывала нежными поцелуями гладковыбритые щёки, опускаясь на шею и оставляя мокрые следы, теперь уже его заставляя слегка откинуть голову назад и громко выдохнуть. Она чувствовала его зародившееся желание, которое сейчас бесстыдно упиралось ей в низ живота. Рука с груди опустилась на ширинку, через плотность ткани плавно поглаживая возбудившийся орган.

— Я соскучился, — сквозь поцелуй прошептал Пчёлкин, стягивая с неё белый свитер крупной вязки, открывая вид на кружевной бюстгальтер такого же цвета. 

Вместо ответа, Колесникова принялась расправляться с маленьким пуговками его рубашки, что упорно не хотели поддаваться. Когда он носил футболки и майки, было явно проще — стянул через голову, и сразу можно наслаждаться таким желанным телом. Но, стоит признать, что в классике он был гораздо сексуальнее и горячее, нежели в спортивном костюме. Рубашка, наконец, оказалась на полу, когда Пчёлкин подтолкнул девушку к кровати, стягивая с неё штаны и оставляя в одном нижнем бельё.

Сегодня ему хотелось взять всю власть полностью в свои руки, что он почти всегда и делал, лишь иногда уступая первенство Колесниковой. Поэтому развернул её спиной к себе и уложил на кровать, ногами заставляя упереться в мягкий матрас и выгнуть поясницу, открывая вид на столь манящие ягодицы девушки, обтянутые кружевом.

— Тебе, конечно, очень идёт, но сейчас они явно лишние, — Пчёлкин, нависая над её спиной, на ухо промурлыкал эту фразу, отчего вызвал лёгкий румянец, покрывший Юлины щёки.

Одной рукой упирался в кровать, а другой стягивал ненужный, в данный момент, кусок ткани. Выпрямившись, он положил одну руку ей на поясницу, прогибая ещё больше, а второй ладонью медленно провёл от затылка по позвоночнику, останавливаясь возле промежности.

Два пальца окунулись в горячую влагу, двигаясь и срывая громкий стон удовольствия с её губ. Понимая, что долго терпеть, глядя на столь завораживающую картину, он точно не сможет, быстро стянул с себя остатки одежды, параллельно найдя в тумбочке презерватив. В тот момент, когда пальцы покинули её лоно, девушка повернула голову в его сторону, наблюдая, как он подготавливает себя.

Она уже хотела перевернуться и лечь на спину, широко разведя ноги, как тут Пчёлкин вновь наклонился над ней, прошептав на самое ухо:

— Сегодня хочу тебя по-другому.

И сразу вошёл, ещё больше распаляя шар возбуждения внутри неё. Толчки были резкими, Юля даже голову положила на подушку, скрывая громкие стоны в ней, ведь руки дрожали, из-за чего она не могла удержать равновесие. Пчёлкин, в свою очередь, сходил с ума от вида, представшего перед ним. Ему нравились собственные ладони на её бёдрах, особенно, когда девушка была сверху, но сейчас, кажется, это выглядело ещё лучше.

Одной рукой, не без труда, расправился с застёжкой бюстгальтера, который всё ещё мешал сполна насладится телом девушки. Снимая и откидывая его в сторону, одна рука опустилась на манящую округлость, слегка сжимая сосок. Он ведь знал, что ей это нравится. У неё появилось резкое желание поцеловать его. Прикоснуться к столь манящим губам. Поэтому, выпрямив спину и прижимаясь к его широкой груди, повернула голову, завладев губами в страстном поцелуе.

Одна его рука держала крепко, но, в тоже время, нежно, за тонкую шею, а вторая путешествовала по телу: от груди, очертив ареол сосков, прошлась по плоскому животу и останавливаясь на горошине, где было сосредоточено всё желание. Большой палец стал медленно поглаживать клитор, приближая оргазм. Его руки, казалось, были везде. Юля, разорвав поцелуй, откинула голову ему на плечо, прикрывая глаза и не сдерживая стоны. Одна рука охватила мужскую шею, другая легла на предплечье той, что своими касаниями к чувствительной точке срывала все стоп-краны.

Чувствуя, как стенки лона стали сжиматься, что означало скорую разрядку, он ускорился, вбиваясь ещё сильнее, из-за чего кровать стала биться о стену деревянным изголовьем.

В тот момент, когда волна удовольствия накрыла обоих с головой, стоны, казалось, слышал весь дом, а, может, даже и улица. Тугой узел возбуждения наконец разорвался, принося незабываемые ощущение. Хотя, для Юли каждый секс с Пчёлой был незабываемым. Ровно также, как и для него близость с ней.

— Какие планы на Новый год? — Спустя время, отдышавшись, спросил Пчёлкин. Пара лежала, укрывшись одеялом. Разгоряченные тела постепенно остывали и из-за сквозняка, проникающего в окно, становилось холоднее.

— Пока не знаю, — лёжа на его груди, ответила девушка. — Родители вообще к себе звали, но они, может, и сами поедут к друзьям, так что это ещё не точно.

— Я пацанам предложил у меня засесть, — подкурив, оповестил Витя. — Заодно и новоселье отметим.

— Ты только пацанов позвал?

— Твоё присутствие даже не обсуждается, — стряхивая пепел в стеклянную пепельницу, что стояла на прикроватной тумбе, отрезал парень. — Фил с Томкой будет, это понятно. Саня тоже с девушкой придёт, я тебе рассказывал про неё, они тогда ещё, прошлой осенью, состыковались, когда Белый на даче отсиживался. Да и заодно познакомитесь. 

Прошло уже три недели после возвращения парней из так называемой «ссылки». За эти время, Юля с Витей разговаривали столько, сколько, казалось, не разговаривали ни разу. Пчёлкин, наконец, поведал, из-за чего же им пришлось так срочно уехать тогда из Москвы. Колесникова слушала и не могла поверить в действительность сказанного. Тома, конечно, делилась с ней о том, что произошло в тот вечер, но из уст Пчёлкина это звучало куда более пугающе.

Юля же рассказывала Вите о том, что происходило с ней за этот год. В основном, утыкаясь носиком в его сильное плечо, что очень сильно скучала. Рассказывала и о своей учёбе в институте: как закончила первый курс, даже похвасталась зачётной книжкой, где красовались одни пятёрки и лишь одна четвёрка, по истории социологии — предмет был сложный и Юля всё никак не могла запомнить всех этих социологов с их идеями и прочими философствованиями жизни.

Лишь об одном она умолчала: Лапшин всё так же не давал ей прохода, стелился перед ней, а когда узнал, что его бывшего соседа и, по совместительству, парня Юли нет в Москве, — как с цепи сорвался. Караулил её каждый день под подъездом, прямо во время лекции мог заявиться в аудиторию, с букетом цветов. Безусловно, девушкам такое внимание со стороны парней приятно, но только в случае ответной симпатии, которой лично у неё как не было, так и не возникло.

Колесникова верно ждала Пчёлкина, другие парни ей были неинтересны от слова «совсем», особенно такие, как Артур Лапшин. Радовало лишь то, что он перешёл на четвёртый курс, а значит, уже весной закончит институт и девушка сможет спокойно доучиться оставшиеся два года. К тому же, Лапшин как-то упомянул, что, вроде, после Нового года, планирует раскручивать собственный бизнес, и в учебном заведении будет появляться гораздо реже. Он даже название своего будущего малого предприятия назвал — «Курс что-то там», девушка толком не запомнила, да и неинтересно ей это было.

— Нужно тогда хоть как-то квартиру украсить, — отвлекаясь от своих мыслей, сказала Юля. — Праздник, как-никак.

— Полагаюсь на твой вкус, — целуя её в макушку, ответил Витя, затушив сигарету.

— А я — на твою помощь, — нарочито строгим тоном заключила Колесникова, намекая, что Вите не удастся отлынивать от работы. Выражение лица Пчёлкина сделалось наигранно страдальческим, будто он уже сейчас представил себе весь тот фронт работы, который поручит ему его девушка, командуя им в подготовке. — И не надо на меня так смотреть! Сам гостей созывал, так что придётся попотеть.

Резко, без предупреждения, Пчёла перевернулся и снова навис над ней сверху. Юля не стала спихивать его с себя, позволив себе утонуть в его глазах.

— Ладно, к этому вопросу мы ещё позже вернёмся, — заверил Витя и она, приподняв брови, с наигранным любопытством кивнула. — А пока что... — Его рука коснулась оголённых ключиц, заставив её чуть затаить дыхание от нежности чуть щекочущего прикосновения. Хотелось растянуть этот момент на целую вечность, пока он проводил подушечкой большого пальца по ключице к небольшой впадине, глядя ей прямо в глаза. — Говоришь, скучала по мне?

Вместо ответа, Юля просто притянула его поближе к себе и поцеловала в губы, чувствуя, как вновь всё тело бросило в жар. И виной тому вовсе не сквозняк...

***

Пчёлкин всегда любил Новый год. Сейчас, будучи уже взрослым мужчиной, он с улыбкой и теплотой в сердце вспоминал, как его отец переодевался в костюм Деда Мороза, доставая из большого, в цвет костюма, красного мешка подарок для маленького мальчика. Витя ещё удивлялся, как Дедушка всегда угадывает, что именно он хочет на Новый год, ведь о своих пожеланиях он говорил только родителям. Уже потом, став постарше, лет в десять, понял, что его отец — и есть тот самый зимний волшебник, исполняющий желания, и знающий всегда наверняка, чего хочет его ребёнок.

Выбросив сигарету с балкона, мужчина, выдохнув дым, вернулся обратно в комнату, прикрывая за собой дверь. В гостиной, которая, благодаря Юле, принёсшей различные статуэтки и прочий декор, теперь стала гораздо уютнее, сейчас наряжалось вечно зелёное явление. Пчёлкин вообще не хотел морочить голову со всей этой канителью, и как-то украшать квартиру к праздникам, но Колесникова заявила, что Новый год без ёлки — не праздник, поэтому вчера вечером он притащил домой огромное дерево, достающее макушкой до потолка, и целую коробку стеклянных игрушек с мишурой.

Позвонил сегодня утром девушке, сказав, что, раз она хотела ёлку — пускай теперь сама приходит и наряжает её, ведь он не хочет обколоть себе все пальцы острыми иголками. Юля всегда любила украшать ёлку перед Новым годом. В детстве даже бывало такое, что, когда все игрушки уже висели на законных местах — снимала их и перевешивала заново. Сегодня, придя к Пчёлкину минут через сорок после его звонка, хотела сразу же пойти в гостиную и распечатать большую коробку с ёлочными игрушками.

Однако, Витя, конечно же, не дал ей так просто пройти. Одной рукой перегораживая путь, а другой обхватив за талию и крепко прижав к себе, предъявил, что на ней, оказывается, висит должок, за то, что вчера он, уставший после работы, вынужден был отстаивать сумасшедшие очереди, лишь бы порадовать свою девушку. Под её заливистый смех, вперемешку с возмущениями, закинул, словно пушинку, себе на плечо, удерживая под ягодицами, и зашагал в сторону спальни, приговаривая, что должок ей придётся отдавать с процентами, и никаких уступок не будет.

Покинув спальню только к четырём часам вечера, когда на улице уже стемнело, пара решила сначала чем-то перекусить — после изнурительного постельного марафона, было жизненно необходимо восполнить потраченную энергию. В холостяцком холодильнике Пчёлкина не нашлось ничего, кроме яиц, скисшего молока и куска Наполеона, который перед этим испекла и принесла любимому сыну Алла Александровна.

Решив особо не заморачиваться, Юля пожарила яичницу и заварила чёрный чай, аккуратно разрезав и переложив торт на тарелку. Витя, наблюдая за тем, как девушка хозяйничает на кухне, в одной его рубашке на голое тело, невольно залюбовался. Такая она была сосредоточенная в момент того, как солила блюдо, боясь переборщить — хмурила брови и закусывала губу. Пчёлкин поймал себя на мысли, что мечтает так проводить каждое утро, видя, как любимая девушка заботливо готовит только для него. 

После трапезы, пара сразу же разместилась на полу — Юля увлеклась процессом, перебирая игрушки и гирлянды для ёлки и, казалось бы, совсем не замечала взглядов, которые изредка бросал в её сторону Пчёла. Витя поначалу тоже проявил интерес, но пошутив, что ему надоело восхищаться обычным деревом, вскоре ушёл курить на балкон. 

— Уже почти готово, — поправляя хрустальный шар на веточке, оповестила девушка. — Помоги мне только шарик на ту высокую ветку повесить, а то я не достаю туда.

Без особого труда выполнив просьбу, немым взглядом оценил её работу. Хрустальные шары блестели в свете люстры, разноцветная мишура едва заметно вздрагивала от порыва уличного ветра, доносящегося из приоткрытой балконной двери.

— Молодец, — обнимая одной рукой за талию, похвалил старания девушки Витя.

— А ты когда сам в последний раз ёлку наряжал? — Обхватив его двумя руками за талию, Юля крепче прижалась к нему, задавая вопрос.

— Да я уже и не помню, — щурясь, ответил он. — Последний раз лет в десять, наверное.

— А я каждый год наряжаю. И в прошлом году про тебя вспоминала в этот момент.

— Почему именно про меня?

— Потому что скучала.

— Родная, — разворачивая её лицом к себе, кладя горячие ладони ей на щёки, прошептал Пчёлкин. — Я больше не оставлю тебя, клянусь. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. Очень-очень сильно.

Признание скрепилось нежным поцелуем, жар от которого заставлял щёки под мужскими ладонями покрываться румянцем. С лица его руки медленно поползли по девичьему телу, вновь вызывая внизу живота ту самую приятную тяжесть. Проворные пальцы ловко освобождали чёрные маленькие пуговки из петель, едва задевая кожу, из-за чего та покрывалась мурашками. 

— Вить... — Томно прошептала девушка, когда его губы опустились на шею, а желанное тело было избавлено от мужской чёрной рубашки. 

Подхватив её под ягодицы, стал медленно, не разрывая сладкий поцелуй, вновь направляться в сторону спальни, чтобы заставить её выгибать спину под ним от удовольствия, так же, как она делала это всего пару часов назад.

***

— Ты прекрасно выглядишь.

Колесникова стояла перед зеркалом в Витиной квартире, облачённая в платье чёрного цвета на тонких бретелях, длинной чуть ниже колена. Изделие подчеркивало все достоинства девичьей фигуры, приковывая жадный взгляд голубых глаз. Волосы были уложены в низкий пучок, который украшали аккуратно вставленные шпильки с небольшими жемчужинками.

— Спасибо, — смущаясь от его взгляда, который она увидела в отражении, поблагодарила Юля.

Пчёлкин, стоит признать, выглядел не менее прекрасно: чёрные брюки с ровными стрелками, в тон рубашка, с расстёгнутыми верхними пуговицами, а неизменные золотые аксессуары — массивная цепь, браслет на запястье и дорогие часы — дополняли общую картину. Волосы, как и всегда в последнее время, были уложены гелем. В одежде данной цветовой гаммы, мужчина выглядел очень сексуально. Каждый раз, видя его в таком образе, Юля невольно засматривалась, облизывая вмиг пересохшие губы.

— У меня для тебя кое-что есть. Закрой глаза.

Подойдя к ней со спины и дождавшись, пока девушка выполнит просьбу, полез в карман брюк за маленькой бархатной коробочкой. Взяв её за руку, вложил в ладошку подарок. 

— Можешь смотреть.

Открыв глаза, Юля вдруг замерла. В голове пронеслась мысль о предложении, ведь в таких коробочках обычно дарят ту вещь, которую обязуешься, не снимая, носить всю жизнь. Поднимая крышечку, увидела, как блеснули, в приглушённом свете торшеров, серёжки-подвески из белого золота, с небольшими бриллиантами посередине. От сердца отлегло. Как бы сильно Колесникова ни любила Витю, понимала, что к браку они оба сейчас совершенно не готовы.

— Витя, — невесомо проводя подушечками пальцев по изделию, восхищённо прошептала девушка. — Какая прелесть, спасибо.

— Примерь.

Возвращаясь к зеркалу, Юля, сняв перед этим надетые серьги-кольца, застегнула замочек подарка. Серьги идеально подходили к сегодняшнему образу девушки и к подвеске, какую Пчёлкин подарил ей ещё в восемьдесят девятом, на её совершеннолетие — с того дня она её не снимала.

— Тебе идёт, — прошептал на ушко парень.

— Спасибо, — вновь поблагодарила она, нежно целуя его в губы. Витя притянул Юлю ещё ближе к себе, буквально впечатывая в широкую грудь. Правая рука с затылка соскользнула вниз, к бегунку молнии на спине. Понимая, к чему это может привести, Колесникова поспешила разорвать поцелуй.

— Вить, скоро ребята придут, — Пчёлкин, кажется, совсем не слышал её слов, покрывая тонкую шею поцелуями.

— Подождут за дверью, ничего страшного.

— Думаю, что они сразу поймут, чем мы тут занимаемся, — кое-как высвободившись из крепких объятий и получив вслед шлепок по пятой точке, Юля направилась в гостиную, проверить последние детали.

На праздничном столе уже всё было готово: стояли тарелки и бокалы на семерых, бутылки со спиртным, расставлены закуски и салаты, которые девушка готовила всё утро; горячее должно было быть готово как раз к приходу гостей, до которого оставалось всего полчаса.

Ровно в одиннадцать раздался звонок в квартиру, а затем и громкие возгласы парней, бурно что-то обсуждающих. Витя в спальне общался по телефону с родителями, поздравляя их с праздником, поэтому дверь Юля открыла сама. Провернув замок два раза, она ощутила, как её чуть не залила пена сладкого шампанского, которое Холмогоров решил открыть именно в этот момент.

— С Новым годом! — Радостно закричал Филатов, первым заходя в квартиру и подхватывая сестру на руки.

— С праздником, — вновь ощутив пол под ногами, Юля обняла Тамару, поцеловала в холодную, от декабрьского мороза, щёку.

Вслед за Валерой и Томой, в квартиру ввалился Космос, всё с той же бутылкой шампанского, пьяным голосом выкрикивая пожелания к Новому году, и, сняв ботинки, прошёл вглубь квартиры, громко зовя Пчёлкина. Последним порог переступил Саша Белов. В последний раз Колесникова видела его в тот самый вечер, чуть больше года назад, когда он был практически на волоске от смерти.

— Ну привет, Юлька, — крепко обнимая подругу, засмеялся Белов. — Сто лет тебя не видел.

— Рада тебя видеть, — искренне улыбнулась девушка в ответ.

— Познакомься, это — моя невеста, Оленька. — Саша указал рукой на стоящую рядом с ним девушку среднего роста. Она была примерно ровесницей Колесниковой, с русыми волосами, слегка закрученными на концах, и зелёными глазами, обрамлёнными густыми ресницами.

— Очень приятно. Меня Юля зовут.

— Взаимно, — по лицу Оли было заметно, что ей слегка неловко в компании друзей своего жениха. Про себя Колесникова подумала, что это только пока: дальше, когда раззнакомятся, станет уже привычнее.

— Раздевайтесь и проходите в гостиную, там уже всё готово.

Когда все проводили уходящий год, а после услышали ежегодное поздравление президента СССР — Михаила Сергеевича Горбачёва, вслед за которым послышался бой курантов, оповещающий о наступлении Нового года, зал разразился громкими криками поздравлений и открывающихся бутылок шампанского.

— С Новым годом, — целуя Колесникову в губы, прошептал Пчёлкин.

— С Новым годом, родной.

Тысяча девятьсот девяносто первый год законно вступил в свои права. Никто из присутствующих в этой комнате — ни Космос, который на новом магнитофоне включил свою любимую «C.C.Catch» и принялся зазывать всех танцевать; ни Валера с Тамарой, ни Белов со своей невестой, которые лишь смеялись с пьяного Холмогорова; ни, уж тем более, Витя, который только что получил от Юли согласие на переезд к нему, — не догадались о том, что им принесёт судьба: начиная от развала Союза и заканчивая испытаниями, которые уже сейчас им приготовило будущее.

Главный вопрос заключался только в одном: смогут ли они со всем справиться?